Учиха: До рассвета

Распределение прошло без торжественности. Утром я шёл к Академии один. Повязка лежала в подсумке, сложенная именно так, как вчера показывал отец. На лбу я её пока не носил: сияющий металл на коже слишком быстро привлекает взгляды, а мне хотелось хотя бы несколько последних минут пройти по деревне в статусе обычного ученика. Коноха просыпалась привычно. Лавочники с грохотом поднимали ставни, из открытых чайных тянуло густым паром, у рыбной палатки уже кто-то громко ругался из-за цен. Двое чумазых мальчишек прямо на дороге спорили, кто из них быстрее получит жилет чунина. Один увлеченно размахивал деревянным кунаем, второй сжимал суковатую палку двумя руками, изо всех сил пытаясь выглядеть сурово. Я прошёл мимо. Ещё вчера подобные сцены казались лишь частью общего фона, но сегодня они цеплялись за взгляд. Деревня бережно растила детей так, будто у каждого впереди был бесконечный запас времени. А потом просто приносила список и говорила: «Пора». У ворот Академии уже толпились выпускники, и разница в возрасте сразу бросалась в глаза. Большинство были старше меня на два, три, а то и четыре года. Кто-то уже вытянулся, обзаведясь первой подростковой угловатостью, кто-то нервно переминался с ноги на ногу, пытаясь спрятать дрожащие пальцы в широких рукавах. Я видел знакомые лица из старших классов и совершенно чужие. Видел тех, кого завтра можно будет назвать товарищами по оружию, а через месяц — сухими именами в отчёте о потерях. Повязки у многих уже красовались на лбах, плечах или шеях. Одни носили их с нескрываемой гордостью, другие постоянно поправляли, будто металл давил на кожу сильнее, чем должен был. Я достал свою и молча завязал на лбу. Узел лёг идеально с первого раза, хотя Шинген наверняка бы нашёл, к чему придраться. В актовом зале стоял гул, но радости в нём не чувствовалось. Лишь шорох одежды, приглушенные разговоры, нервный смех и скрип скамей. Родителей на распределение не пустили — сегодня деревня экономила даже на фальшивых улыбках. На сцену вышел инструктор Академии. Это был худой, осунувшийся мужчина с тонкой папкой в руках и лицом человека, который уже третий день спит стоя. Он даже не стал проверять, все ли обратили на него внимание, а просто сухо открыл журнал. — Тишина, — бросил он в зал. Шум мгновенно осел. Инструктор пробежал покрасневшими глазами по спискам и поднял голову. — Распределение по командам. Имена слушаете внимательно. Переспрашивать будете потом у глухой стены, если у вас вообще хватит наглости признаться, что вы проспали собственное назначение. Кто-то на задних рядах тихо хмыкнул. Инструктор медленно поднял взгляд, и смех умер на месте. — Война не станет ждать, пока вы привыкнете к весу повязки. Запомните это до того, как отправитесь на первую миссию, — чеканя каждое слово, произнес он и начал читать. Команды уходили одна за другой. Три имени. Наставник. Полигон или место сбора. Всё коротко, по-военному, без лишних напутствий и поздравлений. Дети вставали: кто-то облегченно улыбался, кто-то заметно бледнел, кто-то суетливо искал взглядом будущих напарников. А потом прозвучали знакомые имена. — Команда Минато Намикадзе: Обито Учиха, Рин Нохара, Какаши Хатаке. По залу прокатилось заметное движение. Обито вскинул голову так резко, будто его сильно дёрнули за шиворот. Он тут же обернулся к Рин, расплываясь в широкой, счастливой улыбке, но улыбка мгновенно погасла, когда он заметил Какаши. Тот сидел отдельно ото всех. Белые волосы, наглухо закрытая нижняя часть лица и тяжелый взгляд уставшего взрослого, запертого в теле ребёнка. Какаши выглядел старше всех присутствующих, хотя паспортный возраст говорил об обратном. Его прежняя команда погибла. Учитель тоже. Теперь руководство деревни механически поставило его рядом с Обито и Рин, будто живых людей можно было переставлять между отрядами, как деревянные фигурки на тактической доске. Рин тихонько тронула Обито за рукав и что-то шепнула. Тот недовольно буркнул в ответ, но затевать спор не стал. Какаши даже не повел ухом. Команда Минато. Значит, легенда начиналась именно так: в душном зале Академии, под монотонный голос измотанного инструктора, среди детей, которых война уже начала безжалостно разбирать по ролям. Я мысленно поставил галочку, запоминая этот момент. А затем услышал собственное имя. — Команда Арасэ Мидори: Рю Учиха. Несколько голов с любопытством повернулось в мою сторону. Я не шевельнулся, сохранив на лице полное безразличие. — Такэо Хаяси. Справа от меня шумно поднялся крепкий парень. Широкие плечи, короткий ежик волос, плотно сжатые кулаки. Лицо простое и открытое, но взгляд до того упрямый, что казалось: при желании он начнет спорить с каменной стеной, а потом ещё и обидится, что стена не признала свое поражение. — Миэ Кагэно. Тихая, незаметная девочка встала без лишней суеты. Тёмные пряди скрывали часть лица, но глаза смотрели цепко и внимательно. Она не стала сразу искать взглядом будущих товарищей. Сперва она оценила сам зал, прикинула расстояния до выходов, изучила людей вокруг, и лишь затем перевела взгляд на Такэо и на меня. Сенсор. Или кто-то очень близкий к этому направлению. Инструктор с сухим хлопком закрыл журнал. — Ваш наставник ждёт у тренировочного полигона номер три. Идите туда немедленно. Арасэ не из тех, кто любит ждать. — Да никто не любит ждать, — шепнул кто-то из старших учеников на заднем ряду. Инструктор это услышал. — Зато хоронят у нас очень терпеливо. На выход! Зал зашуршал и начал расходиться. Я направился к дверям первым — не из-за глупого желания покомандовать, а просто потому, что сидеть дальше не имело никакого смысла. Едва я вышел в коридор, за спиной раздались торопливые шаги. — Эй, Учиха, тормозни! Я обернулся. Такэо догнал меня, небрежно закинув тяжелую сумку на одно плечо. Он смотрел прямо, но напряжение в его лице выдавало с головой: фразу он репетировал заранее, а теперь изо всех сил пытался сделать вид, что слова сорвались с языка случайно. — Значит, не врут, — Такэо смерил меня оценивающим взглядом. — Ты и правда тот самый. — Смотря какую из версий ты слышал, — спокойно отозвался я. Он усмехнулся, чуть расслабив плечи: — Да их полно ходит. В одной ты вслепую кладёшь пять сюрикенов в одну точку. В другой — поджигаешь мишени одним взглядом. А в третьей директор боится заходить к тебе в класс, пока твой клан не даст письменное разрешение. — Вот третью версию даже жалко портить, — хмыкнул я. Такэо удивленно моргнул, а затем коротко фыркнул. — А ты, смотрю, шутить умеешь. — Случается. — А мишени взглядом поджигать? — Сразу после завтрака чакра плохо концентрируется, — отмахнулся я. Такэо громко и искренне рассмеялся. Нервозность, висевшая между нами, заметно спала. В этот момент с другой стороны коридора бесшумно подошла Миэ. Она остановилась так, чтобы держать в поле зрения нас обоих. — Если вы закончили обсуждать местные байки, то хочу заметить, что полигон номер три находится совершенно в другой стороне, — ровным тоном произнесла она. Такэо обернулся к ней, вскинув брови. — Ты вообще бываешь веселой? — Бываю. Особенно когда вижу, что люди уверенно идут не туда. Я повернул голову к окну и понял, что она права. Такэо на автомате увёл нас к лестнице на второй этаж. Заметив указатель, парень неловко почесал затылок. — Да я просто проверял внимательность команды! — Провалил, — отрезала Миэ. — Зато я честно признался. — Честность в нашем деле помогает не всегда, — заметила девочка. — Зато помогает не помереть от скуки, — парировал Такэо. Миэ посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом, будто уже начала мысленно составлять список проблем, которые он нам организует. Я развернулся и пошёл к правильному выходу. — Шевелитесь. Времени мало. Такэо тут же нагнал меня и пристроился рядом. — Слушай, Учиха... давай просто Рю, а? Так язык не сломаешь. — Можно и Рю. — Болтают, ты Академию экстерном закрыл. В шесть лет, серьёзно? — Серьёзно. — Быстро считаешь, — сказал я. Такэо прищурился. — Эй, я вообще-то не тупой. — Я этого не говорил. — Но подумал же. — Пока только собираю статистику. — Вот видишь, — буркнул он. — Учиха всё-таки неприятные. — А ты быстро учишься. Миэ, шедшая чуть позади, тихо сказала: — Вы оба уже раздражаете. Такэо оглянулся на неё. — Это тоже командная притирка? — Это предупреждение. Такэо снова хмыкнул, признавая ничью. Миэ шла рядом абсолютно молча, но боковым зрением я ловил, как её взгляд периодически задерживается на моих руках, на ширине шага, на том, как сидит повязка. Она изучала не глупые слухи, ей нужны были сухие тактические детали. — Команды собирают всё раньше, — тихо произнесла Миэ, когда мы вышли на залитый солнцем двор. — Брат рассказывал, что раньше после выпуска давали хотя бы пару дней перевести дух и оформить бумаги. А теперь наставники забирают прямо из зала. — На фронте опять всё хреново, — помрачнел Такэо. — Вчера наш сосед вернулся. Без двух пальцев на правой руке. И знаешь что? Сказал, что ему ещё крупно повезло. Миэ опустила глаза на пыльную дорогу. — Когда потеря пальцев считается удачей, взрослые обычно начинают заводить красивые речи про долг деревне. Такэо открыл было рот, чтобы поспорить, но не нашёлся, что ответить. Я посмотрел на уходящую вдаль дорогу к полигонам. — Значит, времени на притирку нам никто не даст. — Притрёмся по пути! — Такэо с силой сжал кулак. — Главное в бою — не тормозить. Миэ обреченно вздохнула. — Вот из-за таких фраз и рождаются самые длинные отчёты о потерях. Такэо насупился: — Я что, опять ляпнул что-то не то? — Ты ляпнул нечто опасное. — Да ты всё на свете считаешь опасным! — Потому пока и жива. Такэо наконец замолчал, переваривая услышанное. А я мысленно поставил галочку: эта девочка не робкая. Она просто осторожная. Между этими понятиями лежит огромная пропасть, которую многие идиоты не замечают вплоть до первого куная под ребрами. Полигон номер три находился на самой окраине тренировочной зоны Академии. Место выглядело старым и обжитым: врытые в землю деревянные столбы с глубокими выбоинами от ударов, растрескавшиеся мишени у дальней стены, плотно утоптанная земля с редкими плешами жухлой травы. По краям росли толстые деревья; на коре одного виднелись глубокие борозды от тренировочных лесок, на другом — свежие, еще пахнущие смолой зарубки. Джонин уже ждал нас в самом центре площадки. Высокий мужчина лет тридцати, с короткими темными волосами и невероятно усталым лицом. Тонкий белесый шрам пересекал щеку, форменный жилет сидел безупречно. Его руки были расслаблены, но одна кисть всегда находилась в опасной близости от подсумка с оружием. Он стоял так, будто давным-давно разучился делить мир на безопасное и опасное. Для него любое пространство априори требовало проверки боем. Арасэ Мидори. Он не стал представляться сразу. Сперва он молча изучал нас. Посмотрел на Такэо — взгляд задержался на развороте плеч, стойке и тяжелых кулаках. Перевел глаза на Миэ — оценил положение ног и то, как она инстинктивно держит дистанцию. На мне его взгляд задержался дольше всего. Я стоял абсолютно спокойно. Наверное, даже слишком спокойно для ребенка. Ничего не поделаешь — шесть лет жизни в этом сумасшедшем мире и двадцать пять в прошлом как-то не располагают к детской суетливости. Арасэ поморщился и сплюнул в пыль. — И эту троицу списали на меня, — процедил он сквозь зубы. Такэо мгновенно напрягся, подавшись вперед. — Списали? — Не дуйся, пацан. Радуйся, что вас мне не продали, — отрезал джонин. Миэ непонимающе моргнула. Я едва сдержал кривую усмешку. Наконец, Арасэ соизволил назваться: — Арасэ Мидори. Джонин Конохи. С сегодняшнего дня — ваш наставник. Любимые блюда, влажные мечты о будущем и прочие сопливые украшения для анкеты оставьте своим мамочкам. Меня интересует только одно. — Он жестко ткнул пальцем в землю перед собой. — Что умеете. Где ваш предел прочности. И главное — кто из вас первым сотворит тупость, из-за которой остальным придётся тащить его хладный труп обратно в деревню. Такэо возмущенно открыл рот. Арасэ даже не повернул к нему головы. — Если ты сейчас пискнешь «я не сотворю», то прямо с этой секунды упадешь в упор лежа и начнешь отжиматься. Такэо со щелчком захлопнул рот. — Уже умнее, — констатировал Арасэ. — Пошел прогресс. Миэ слегка опустила голову, пряча за волосами мимолетную улыбку. Арасэ медленно прошелся перед нашим строем. — Командой вас сделали бумажки в штабе. А в жизни право называться этим словом вам ещё придется заработать, кровью и потом. На миссии бумажка не прикроет вам спину, не заметит растяжку и не вытащит раненого из-под огня. Это делают люди, стоящие рядом. Иногда. Если, конечно, успевают. Он резко остановился. — По очереди. Имя, сильные стороны, слабые стороны. И без героических сказок. Начнём с тебя, здоровяк. Такэо вытянулся по струнке. — Хаяси Такэо! Тайдзюцу. Выносливость. Могу держать переднюю линию и жестко прикрывать. — Слабости? — Я… — Такэо запнулся. Арасэ иронично выгнул бровь. Парень стиснул зубы. — Лезу на рожон. — Сам додумался, или уже получал по лицу за инициативу? — Получал. — Значит, надежда есть, — кивнул джонин. — Дальше. Кагэно. Миэ сделала аккуратный, короткий шаг вперед. — Кагэно Миэ. Сенсорика на малых дистанциях. Базовые основы гендзюцу. Метание сюрикенов — на среднем уровне. В ближнем бою держусь плохо, особенно против сильного физического давления. — Отлично, — бросил Арасэ. — Слова неприятные, зато максимально полезные. Очередь Учихи. Я поднял взгляд и посмотрел ему прямо в глаза. — Учиха Рю. Тайдзюцу. Метание. Катон. Контроль чакры. Тактический анализ. Арасэ выждал паузу. — Слабости? — Возраст. Масса тела. Длина шага. Ограниченный запас выносливости в затяжном бою против взрослого шиноби. Такэо резко повернул ко мне голову. — Ты это с таким каменным лицом говоришь? — От того, что я пущу слезу, ноги у меня длиннее не станут, — ровно ответил я. Арасэ хмыкнул, впервые проявив подобие интереса. — Умный. Запиши это в главные слабости. — Знаю. — Правда знаешь? — Умные часто думают, что видят всю шахматную доску, — произнес я. — А потом внезапно выясняется, что они всё это время сидели не за тем столом. Арасэ впервые улыбнулся — коротко, хищно и совершенно безрадостно. — Ладно, философы. Теперь проверим, насколько вы были честны. Такэо с хрустом размял плечи, его глаза загорелись. — Спарринг? — Угадал. Против меня. Выходите по одному. Техники высокого ранга оставляем при себе. Попытаетесь меня убить — сломаю. Будете играть в красивые, благородные дуэли — тоже сломаю, но уже морально. — А можно как-то без ломания? — сглотнул Такэо. — Можно. Но для этого тебе придется включить мозги. — Жестоко. — Добро пожаловать в реальный мир, пацан, — Арасэ кивнул на Миэ. — Начнём с тебя. Миэ вышла на середину утоптанной площадки. Никакой лишней суеты. Аккуратная стойка, экономное положение ног, корпус слегка развёрнут, правая рука замерла у подсумка. Она с первых секунд искала ту самую дистанцию, на которой сможет одновременно видеть противника и иметь пространство для отхода. Арасэ даже не стал доставать оружие. — Начинай. Миэ не бросилась в атаку — и правильно сделала. Вместо этого она выхватила кунай и с силой метнула его в сухую землю прямо перед ногами Арасэ, поднимая облачко пыли. Джонин не был её целью — ей нужно было лишь на долю секунды срезать ему угол обзора. Пальцы девочки мелькнули, складывая печать. Лёгкое гендзюцу. Воздух между ними едва заметно дрогнул. Для глаза обывателя не произошло почти ничего, но для человека, который сам годами тренировал иллюзии, движение было очевидным: она пыталась «нарисовать» ему лишний шаг влево, заставив тело инстинктивно среагировать на ложный выпад. Но Арасэ пошёл прямо через пылевое облако. И совершенно не туда, куда она его направляла. Миэ отступила, сохраняя хладнокровие. Бросила второй кунай, плавно сместилась к толстому дереву, пытаясь удержать джонина в зоне читаемости. На мгновение мне показалось, что у неё получилось. Арасэ остановился ровно в той точке, где её гендзюцу должно было зацепить его взгляд. Я увидел, как Миэ напрягла пальцы для нового рывка. И тут Арасэ просто опустил голову, глядя себе под ноги, и стремительно сократил дистанцию исключительно на слух. Через секунду он уже стоял вплотную к ней. Жесткий перехват тонкого запястья. Резкий разворот. Подсечка под пятку. Миэ рухнула на землю, а её собственная рука оказалась заломлена так, что любая попытка дернуться просто вырвала бы плечо из сустава. — Дыши, — скомандовал Арасэ. Миэ судорожно сглотнула. — Я... дышу. — По твоему лицу не скажешь. Она сделала глубокий вдох. Он тут же отпустил захват. Миэ медленно поднялась, отряхивая пыль с рукавов. — Ваша оценка? — глухо спросила она. — Голова работает отлично. Руки слушаются. Но вот страх ошибки держит тебя за воротник мертвой хваткой. Миэ опустила глаза: — Я просто осторожна. — Осторожность помогает дожить до седин. А страх ошибки заставляет добровольно отдавать темп врагу. Разница между ними очень тонкая, но хоронят за обе одинаково. Она молча кивнула. — Мягко стелет, — пробормотал Такэо у меня над ухом. Миэ резко повернула к нему голову. — Тебе он сейчас скажет куда громче. — Хаяси! — рявкнул Арасэ. — Раз уж сам напросился! Такэо шагнул вперед с таким видом, будто решил в одиночку не подвести всех своих предков, включая даже тех, кто просто случайно проходил мимо его родословной. Размял мощную шею. — Готов! — Обычно эти слова произносят за секунду до фатальной ошибки, — скучающе заметил наставник. — Тогда начну без слов! — рыкнул Такэо. И рванул вперед. Для своего возраста он двигался впечатляюще быстро. Сильно. Напористо. Первый удар шёл точно в корпус, второй уже готовил смену уровня, третий должен был намертво загнать противника под глухой прессинг. Такэо был прямолинеен, но отнюдь не бестолков: тело поставлено отлично, центр тяжести не гуляет, а первобытная выносливость чувствовалась в каждом вбитом в землю шаге. Арасэ небрежно принял первый удар на жесткое предплечье. Второй мягко увел скользящей ладонью. А третий просто пропустил мимо себя с такой легкостью, что Такэо по инерции едва не вылетел за пределы площадки. — Ноги! — бросил Арасэ. — Сам знаю! — Так пользуйся ими! Такэо сцепил зубы и взвинтил темп. Молодец, слышит советы на ходу. Следующая серия пошла гораздо плотнее: удар локтем, резкий разворот, отчаянная попытка пробиться в корпус. На какую-то долю секунды ему даже удалось заставить Арасэ сделать вынужденный шаг назад. Лицо парня озарилось триумфом. И это была роковая ошибка. Арасэ специально подарил ему этот шаг. Хлесткая подсечка пришла ровно в тот момент, когда вес Такэо полностью ушёл на переднюю ногу. Парень с грохотом рухнул в пыль, инстинктивно перекатился и тут же вскочил на ноги. — Ещё! — крикнул он. — А тебя кто-то спрашивал? — Я сам себя спрашиваю! — Самоуверенность — это тоже талант, — хмыкнул джонин. — Бесполезный, но, сука, яркий. Такэо с рычанием снова бросился в атаку. И надо отдать ему должное — его хватило надолго. Он тяжело падал, упрямо поднимался, снова лез в пекло. В нём клокотало то самое баранье упрямство, которое в настоящем бою способно удержать прорванную линию фронта, когда все остальные уже сломались и побежали. И это же самое упрямство могло заставить его геройски сдохнуть на позиции, с которой нужно было тактически отступить ещё десять секунд назад. В конце концов Арасэ надоело играть. Короткое, смазанное движение — и холодная сталь куная легла прямо на пульсирующее горло Такэо. Парень замер как вкопанный. Его грудь тяжело вздымалась, пот градом катился по покрасневшим вискам. — Дури в тебе хватает, — резюмировал Арасэ, не убирая лезвия. — Характер тоже на месте. Мозги иногда проклевываются, но ты их тут же сам теряешь в пылу драки. Такэо судорожно сглотнул. — Я понял. — Врёшь. — Пытаюсь понять! — Уже ближе к правде. — Арасэ убрал оружие. — Ты машешь кулаками так, будто хочешь доказать всему миру, что он неправ. Такэо отвел угрюмый взгляд в сторону. — А если он и правда неправ? — А миру плевать на твоё детское возмущение. Хочешь с ним спорить — сначала выживи. Мёртвые ораторы никого не убеждают. Такэо промолчал, тяжело дыша. — Иногда живые тоже не справляются, — тихо вставила Миэ. Такэо резко обернулся к ней: — Ты меня сейчас поддержать пытаешься или добить, чтоб не мучился? — Просто проверяю, крепко ли ты стоишь на ногах. Он недовольно фыркнул, но уголок его губ всё же дрогнул в улыбке. Арасэ медленно повернулся в мою сторону. — Учиха. Твой выход. Я шагнул в центр площадки. Пыль после предыдущих спаррингов уже осела, солнце поднялось в зенит, безжалостно обрезая тени. Такэо стоял поодаль, морщась и растирая ушибленное плечо. Миэ смотрела на меня не отрываясь, словно хищная птица. Вот теперь начиналась по-настоящему сложная партия. Я легко мог выдать уровень, который вдребезги сломает им всю картину мира. Мог включить шаринган, ударить связкой иллюзий, накрыть площадь Катоном, использовать те смертоносные движения, которые мы с отцом доводили до автоматизма. Я мог показать ровно столько, чтобы уже через минуту Арасэ настрочил рапорт кому следует: «Ребёнок аномально опасен, взять под круглосуточное наблюдение». Мне это было совершенно не нужно. Но и играть в откровенные поддавки было нельзя. Арасэ мгновенно почует фальшь. Джонины, прошедшие мясорубку войны, считывают ложь по сбитому дыханию, по миллисекундной задержке удара, по излишней расслабленности в суставах. Вывод: придется драться честно, но строго в рамках заранее выбранных ограничений. Без шарингана. Без ниндзюцу. Без сложных гендзюцу. Без семейных убойных связок. Только голое тайдзюцу, метание и контроль дистанции. И поражение должно выглядеть так, чтобы в него поверили. Арасэ прищурился, явно считывая что-то по моему лицу. — Слишком много думаешь. — Дурная привычка, — отозвался я. — В драке она смертельна. — А иногда — спасительна. — Сейчас проверим. Он не стал давать команду. Он просто исчез с места. Я успел среагировать. Его первый скоростной выпад шёл мне в правое плечо, но вес тела Арасэ хитро оставил на задней ноге. Ложный вход. Я не купился на приманку, плавно сместился в сторону и разорвал дистанцию ровно настолько, чтобы он не смог моментально перейти в болевой захват. Джонин едва заметно кивнул. Второй заход был куда жестче. Удар ладонью, резкая смена уровня, агрессивная попытка выдавить меня в невыгодный центр полигона. Я скользнул вдоль линии атаки, жестко отбил его предплечье и поставил стопу так, чтобы на следующем такте выйти к его открытому левому боку. Он заметил. Конечно, он, черт возьми, это заметил. Арасэ развернул корпус ещё до того, как я успел закончить шаг, и силовым блоком вынудил меня отскочить назад. — Неплохо, — бросил он на ходу. — Смотришь не на руки. Я не стал отвечать — пустые разговоры жрут драгоценный кислород. Он резко взвинтил скорость. Теперь удары посыпались тяжелым градом. Не в полную силу джонина, конечно, но режим «проверка младенцев» был официально выключен. Каждое его движение хищно резало пространство. Он не пытался тупо задавить меня массой — он методично забирал углы обзора, отрезал пути отхода. Наглядно демонстрировал, что боевой опыт — это не красивые байки у костра, а умение загнать противника в точку, где у того останется только один, и притом хреновый, выбор. Я блокировал часть ударов, часть уводил в пустоту, дважды чудом поднырнул под мелькающую руку. А один раз даже смог скользяще коснуться жесткой ткани его жилета в районе ребер. Сбоку послышался шумный выдох ошарашенного Такэо. Миэ хранила гробовое молчание. Арасэ зафиксировал мое касание, и в его глазах появилось то самое выражение, которого я опасался. Охотничий азарт. Очень плохой знак. Он сделал неуловимый шаг вперед и выстрелил серией из трех ударов. Первый — в плечо. Второй — под дых. Третий уходил в глухой захват. Я мог бы порвать эту связку, резко бросив чакру в ноги. Но это спалило бы мой уровень. Мог бы ударить по его восприятию простеньким гендзюцу. Рано. Мог бы на долю секунды активировать шаринган и выйти из-под атаки с идеальной геометрией. Нельзя. Я стиснул зубы и выбрал худший вариант. Принял первый удар на жесткий блок, второй пропустил по касательной, стиснув челюсти от боли, а на третьем нырнул вниз и с силой всадил пятку ему в голень. Арасэ качнулся. Не упал, разумеется. Но потерял заветные полшага. Этого мизера мне хватило, чтобы проскользнуть ему за спину. Я вскинул руку с зажатым воображаемым кунаем и остановил лезвие за мгновение до того, как оно вошло бы ему под ребра. Просто обозначил возможность. Но не довёл удар. Арасэ застыл каменной статуей. На полигоне повисла звенящая тишина. Такэо стоял с отвисшей челюстью. — Да ты… — выдавил он. — Захлопнись, — прошипела Миэ, не сводя с нас глаз. Арасэ медленно повернул голову через плечо. — Почему остановил руку? Я спокойно встретил его тяжелый взгляд. — Это спарринг. Уговор был — без попыток убить. Он хрипло усмехнулся: — Удар в бок меня бы не прикончил. — Смотря сколько дури вложить в удар, — парировал я. — Слишком скромный ответ для такого нескромного финта. Я промолчал. Арасэ развернулся ко мне всем корпусом. Теперь передо мной стоял не скучающий экзаменатор. Он смотрел на меня как шиноби на другого шиноби, и плевать, что этот шиноби едва доставал ему до груди. Ситуация становилась взрывоопасной. — Ещё раз, — глухо приказал он. И ударил. На этот раз — по-настоящему быстро. Вот теперь передо мной был джонин Скрытого Листа, и любые шутки закончились. Я уловил начальное движение его плеча, успел выставить глухой крестообразный блок, но удар всё равно пробил защиту насквозь, отдавшись вспышкой боли от предплечья до самого локтя. Следующий его скользящий шаг наглухо отрезал мне уход вправо. Я был вынужден сместиться влево — ровно туда, куда он меня и гнал как дичь. Ловушка. Я понял это на долю секунды позже, чем следовало. Снова выбор: спастись шаринганом или слить бой. Я выбрал второе. Поступил так, как поступил бы любой одаренный, но загнанный в угол генин: швырнул кунай прямо в землю между нами, надеясь разорвать дистанцию за завесой пыли. Арасэ прошил облако насквозь, словно призрак. Его тяжелая рука легла мне на плечо, вторая стальной хваткой сжала запястье. Мир перед глазами крутнулся, твердая земля больно ударила в лопатки, выбивая воздух из легких. Холодный металл куная ласково прижался к моей сонной артерии. Чисто. Быстро. Без лишнего травматизма. Я лежал на спине, глядя в безразличное серое небо над Конохой, и пытался восстановить сбитое дыхание. Арасэ склонился надо мной, заслоняя солнце. — Сдаваться обучен? — Обучен грамотно выбирать момент, — прохрипел я. — Ответ засчитан. Он убрал сталь от моего горла и протянул руку. Я не стал выделываться и позволил рывком поднять себя на ноги. Предплечье неприятно ныло, спина тоже саднила. Отлично. Настоящая боль делала мое поражение максимально убедительным. Хотя, если быть до конца честным, Арасэ блестяще справился бы с задачей размазать меня по стенке и без моей тайной помощи. Высшие чины деревни оказались крайне неприятными ребятами, когда встречаешь их не на страницах глянцевой манги, а лицом в грязь. Такэо смотрел на меня так, будто у него в голове замкнуло критически важную шестеренку. — Ты... да кто ты вообще такой, а? — выдавил он. — Рю Учиха. Мы же вроде уже знакомились, — ответил я, отряхивая штаны. — Очень, блин, смешно! Миэ смотрела на меня иначе. Тише. Внимательнее. И оттого — гораздо опаснее. — Ты ведь остановился раньше времени, — констатировала она. — Было дело. — А потом специально дал себя поймать. Такэо резко развернулся к ней: — Он — что?! — Я говорю только то, что видела своими глазами, — невозмутимо ответила девочка. Арасэ смерил её долгим взглядом. — У тебя слишком хорошее зрение. Миэ эта похвала не обрадовала — она лишь напрягла плечи. Джонин крутнул кунай на пальце, убрал его в чехол и зашагал вдоль нашего потрепанного строя. — Слушайте сюда и запоминайте. Такэо всё ещё тяжело сипел. Миэ вытянулась в струну. Я старательно разминал ноющее запястье, всем своим видом показывая, что меня сейчас волнует исключительно целостность собственных костей. — У вас критически разный уровень подготовки, — начал Арасэ. — Это медицинский факт. Хаяси в прямом столкновении сомнет многих выпускников. Кагэно начинает думать за секунду до того, как дернуться, а это в наши дни невероятная редкость. Учиха... — Он остановился напротив меня и просверлил взглядом. — Учиха прекрасно знает, что именно он мне сейчас показывал. Такэо насупил брови: — Командир, это сейчас был комплимент? — Это было последнее китайское предупреждение. «Спасибо, наставник, — мысленно хмыкнул я. — Всегда приятно осознавать, что взрослый опытный мужик видит твою ложь, но пока не может нащупать двойное дно. Мир вокруг сразу становится таким уютным. Прямо как ловчая яма, утыканная отравленными кольями». Арасэ продолжил рубить фразы: — Сильный союзник в команде — это шанс выжить. Но он же может угробить весь отряд, если остальные решат расслабиться и спрятаться за его широкой спиной. Хаяси! Твоя задача — включать мозг до того, как ты выбросишь кулак. Кагэно! Твоя задача — делать ошибки здесь, на тренировках, пока расплатой служат синяки, а не пробитые легкие. Учиха... — Слушаю, — поднял я глаза. — Твоя задача — вбить себе в умную голову, что однажды ты тоже фатально ошибёшься. И в этот миг твою задницу спасет не древняя фамилия, не хваленый талант и не твоё каменное лицо. — А что же тогда? — Люди, которых ты до этого момента не успеешь оттолкнуть своим высокомерием. Такэо громко хмыкнул: — А его умное лицо и правда иногда бесит. — Иногда — очень сильно, — согласилась Миэ. Я обвел их обоих скептическим взглядом. — Так и быть, запишу это в список своих слабостей. Такэо неожиданно и громко расхохотался. Миэ демонстративно отвернулась, но я заметил, как дрогнул уголок её губ. Арасэ резко щелкнул пальцами, разрушая момент. — Рано брататься. Сначала переживите первую совместную миссию. Смех Такэо оборвался, как по щелчку. — Прямо сегодня? — Завтра на рассвете. Сбор у восточных ворот деревни. Парень подобрался: — А что за миссия? — Сопровождение малогабаритного груза до промежуточного военного склада у восточного тракта. По штабным бумагам проходит как С-ранг. — А на деле? — тихо спросила Миэ. Арасэ посмотрел на неё тяжелым, пустым взглядом. — А на деле вокруг идет война, девочка. Ответ повис в горячем воздухе. Простой, жесткий и исчерпывающий. Такэо до хруста сжал кулаки, но на этот раз благоразумно промолчал. Арасэ едва заметно кивнул, оценив его сдержанность. — Снаряжение берем легкое. Увеличенный запас воды. Бинты. Дымовые шашки. Хаяси — закинешь в подсумок дополнительную моток лески. Кагэно — радиус сенсорики проверишь прямо перед выходом из ворот, а не на ходу. Учиха... — Да-да? — Иди выспись. Я иронично вскинул бровь. — И это все инструкции? — Нет, не всё. Ещё перестань смотреть на нас так, будто ты уже прокрутил в голове все варианты будущего и мысленно похоронил каждого из присутствующих. Твоё похоронное настроение команде не помогает. Такэо облегченно выдохнул: — Хух... А я уж думал, мне одному эта жуть померещилась. — Мне тоже не померещилась, — вставила Миэ. Я поочередно посмотрел на обоих. — Какие же вы, однако, наблюдательные. — Мы теперь команда, — с вызовом бросил Такэо. — Вроде как. Миэ деловито поправила лямку своей сумки. — Пока что мы просто три человека, которых по случайности поставили в один строй. — Твоя версия звучит как-то паршиво, — поморщился парень. — Зато она предельно точная. Арасэ круто развернулся к выходу с полигона. — Разойтись! Завтра кто-нибудь опоздает — я плюну и побегу на задание один, а вы будете догонять меня до самого склада. И поверьте мне на слово: я умею делать доброе утро невыносимым. Он стремительно ушёл, даже не оглянувшись на нас. Мы остались на площадке втроем. На земле отчетливо читались следы прошедших спаррингов: глубокие борозды от подошв сандалий, темные пятна сбитой пыли. У самого края площадки валялся забытый Такэо тренировочный кунай. Парень наконец заметил его, тихо ругнулся себе под нос и пошел поднимать. — Ну чего... — протянул он, взвешивая кунай на ладони. — Теперь мы типа команда? Миэ перевела долгий взгляд на меня. Потом на Такэо. — Вот завтра на тракте и узнаем. Такэо страдальчески скривился: — Ты вообще умеешь людей обнадеживать? — Только когда очень сильно стараюсь. Он обреченно вздохнул: — Понятно. Значит, дальше будет только хуже. Я молча поправил сбившееся крепление подсумка на бедре. — Советую завтра не опаздывать. Такэо подозрительно прищурился: — Ты нас сейчас запугиваешь или типа заботу проявляешь? — Я просто экономлю себе нервы на утро. — У него это, кажется, такая форма заботы, — констатировала Миэ. — Странная у вас, Учих, забота, — буркнул Такэо. — Уж какая есть. Не жалуйся. Мы зашагали к выходу с полигона. Вместе. Пока ещё — без капли настоящего доверия. Без боевой привычки. Без малейшего понимания того, кто первым сорвётся в панику, кто выдержит удар, а кто без колебаний закроет спину товарища, когда на тракте всё пойдёт не по красивому штабному плану. Но теперь у каждого из нас появились новые имена, вписанные в личное дело рядом с собственными. Хаяси Такэо. Кагэно Миэ. Учиха Рю. Команда Арасэ. Штабные бумаги уже всё за нас решили. А завтра пыльная дорога начнёт свою безжалостную проверку, выясняя, смогут ли три случайных имени стать чем-то большим.