Прости меня, моя любовь...

      Завывание метели. Такой холодной и страшной. И, кажется, из этого плена уже никогда не найдётся выход. Она навсегда останется там — в тёмной пещере, усыпаной камнями и снегом. А снаружи воет ветер. И никто не услышит её последнего крика, только стены содрогнутся. Потом — тишина… Навсегда…       Она в который раз уже проснулась от этого кошмара. Он преследовал её каждую ночь, не давая спокойно спать. Этот ужасный холод… Казалось, она чувствовала его и в течение дня, как напоминание…       Пытаясь избавится от цепких щупалец страшного сна, женщина не сразу поняла, где находится. Лишь внимательно оглядевшись по сторонам, осмотрев каждый предмет, кап-три поняла, что уснула в КТЦ. На диванчике в комнате «Смерча». Сверху обнаружился тёплый плед, который, впрочем, совершенно не грел сейчас… — Чёрт, как же так? — Кошкина недовольно потрясла головой, — Я же на службе…       Откуда-то сбоку послышалось шуршание. Маргарита повернула голову к источнику звука. Картина представала совершенно необыкновенная: контр-адмирал Булатов, дремавший на стуле, проснулся от движений со стороны капитана третьего ранга и сейчас с неприкрытым волнением смотрел на неё. — Ты чего, Бать? — женщина попыталась встать. — Лежи, лежи, Багира! — он быстро оказался рядом, снова укладывая её и заботливо поправляя пледик, — Врач категорически запретил тебе вставать. — Так, я, похоже, одна не в курсе, что со мной? — женщина бросила недовольный взгляд на друга, — Может объянишь? Вообще ничего не помню… — Ты сознание потеряла прямо в ИВЦ, — Иван присел на краешек дивана, — Врачи говорят, что у тебя нервное истощение. Тебя не следует беспокоить. А ещё лучше, чтобы ты сейчас легла и уснула! — Да не могу я спать, — Кошкина нервно передёрнула плечами. Воспоминания о кошмаре не отпускали, — Бать… — она и сама не знала, почему произнесла вдруг именно это, — Обними меня… Я боюсь… — Ну, девочка моя, ты чего, — мужчина крепко прижал Маргариту к себе, — Ты же бесстрашная Русалка, ты же ничего не боишься… — Боюсь… Я снега боюсь, я боюсь, этого холодного плена, боюсь остаться одна… — Ты не будешь одна, я обещаю, — контр-адмирал пристально взглянул в женские глаза, — Веришь? — Верю, — Рита улыбнулась, — Вань… Ляг со мной… — А мы поместимся? — А я подвинусь. — Ну, иди сюда, — узкий диванчик всё же сумел вместить двоих офицеров, — Теперь не страшно? — С тобой не страшно…       И снега больше нет. Пещеры нет. Липкого кошмара больше не будет. Есть только солнце сквозь занавески, тепло, молодая листва и они вдвоём… И сладкий сон не кончится больше никогда…