Stuck with you

Лето для Кенни — любимый сезон по многим причинам. Во-первых, это чуть ли не единственное время года в Южном Парке, когда не было снега, а во-вторых, не было учебы. Отсутствие учебы позволяло больше работать, а значит, и заработать больше денег. Тем более, по его изначальному плану он надеялся провести как можно больше времени со своими друзьями. В конечном итоге, это их последнее совместное лето перед поступлением в колледж. Изначальный план разрушился, когда он спросил Стэна, что он будет делать летом. Марш помялся и сказал, что поедет на несколько недель к родственникам в штат Орегон. Кенни тогда пожал плечами и сказал что-то вроде: “ничего страшного, чувак”. Когда на такой же вопрос Кайл ответил, что с родителями уже год планировали паломничество, то Кенни забеспокоился. Не мог же Картман тоже куда-то уезжать? — Чел, я свою мамку уламывал на поездку в Японию хуй знает сколько. Конечно, я не буду тусить здесь. Вот черт, он тоже уезжает. Кенни себя успокоил тем, что тогда просто поработает, а потом вернется Стэн. Он не был уверен, когда вернутся Кайл и Картман, но едва ли они проведут все лето за границей. Хотя кто знает, что решили родители Кайла, они крайне непредсказуемые в планах религии. Смирение пришло достаточно быстро. Нужно было потерпеть всего пару недель, и потом постепенно друзья начнут возвращаться. Кенни не настолько зависим от своих друзей, чтобы не пережить меньшую часть лета без них. Хотя на душе было не очень приятно. Возможно, поэтому, когда Марджорин пришла к нему в гости и предложила поехать вместе с ней в Денвер, то Кенни согласился слишком быстро. Это всего неделя, но по крайней мере не в полном одиночестве! Тем более, он думал пригласить ее куда-нибудь. Поездка началась явно не за здравие, когда они чуть не опоздали на автобус. Не так критично, добраться до Денвера можно было на любом рейсе, но определенно неприятно. Уже более неприятным было то, что они выбрали неправильные билеты. Серьезно, кто делает так, что второй билет в самом начале автобуса, а первый в конце? Ладно-ладно, два часа это не так долго. Тем более, что связь была даже в дороге, так что он просто кидал сомнительного содержания картинки Марджорин и слушал ее смех через весь автобус. Не так плохо. — Кажется, нам на пятнадцатый этаж, — пробормотала Стотч, нажимая нужную кнопку на лифте, когда они доехали до Денвера. Несмотря на то, что дом явно построили в 2010-х годах или около этого времени, лифт выглядел так, словно пережил атомную войну. Маккормик даже постучал костяшками по панелям внутри лифта из интереса, но моментально отдернул руку, когда после его действия раздался гулкий звук. Он надеялся, что ничего не порвалось и не отвалилось от его стука. Не настолько же здесь паршивые лифты. В целом пользоваться лифтом было немного непривычно. В Южном Парке не было таких высоких зданий, почти все из них максимум двухэтажные, и везде можно было подняться по лестнице. Кенни на мгновение даже подумал, что у него клаустрофобия. Или акрофобия, он не определился. Лифт однако вполне уверенно начал подниматься, что позволило облегченно вздохнуть. Вздох определенно был поспешным, так как на десятом этаже лампочка в лифте заморгала и лифт остановился. — О Боже, мы… мы что застряли? — обеспокоенно проговорила Марджорин и стала часто тыкать на кнопку диспетчера. Маккормик подумал, что сейчас умрет. Вот прям здесь. В принципе, это и выглядело как очередная подводка к его смерти, но в таком случае жаль Марджорин. Кенни выживет и воскреснет, а вот она нет. Диспетчер не отвечал, так что пришлось вместе гуглить, что делать в такой ситуации и как быстро лифт могут починить. Следующий вопрос Кенни забил, пока Марджорин не смотрела: “Как часто люди умирают в лифте?”. Как оказалось, ежегодно около пятнадцати человек. Наверное, это все же более частая смерть, чем быть покусанным до смерти пираньями, а Кенни так умирал. Спустя полчаса они перебрались на пол. Марджорин положила свой телефон экраном вниз и включила фонарик, чтобы у них был хоть какой-то свет. Разговаривать было не о чем. Ну разве что можно было вслух спросить, есть ли у Марджорин вода и тогда вызвать у той паническую атаку, но Кенни не настолько мудак. — У тебя есть вода? Марджорин покачала головой и стал кусать нижнюю губу, которая предательски дрожала. О нет, только не истерика. Кенни терпеть не мог женские слезы, он едва мог справиться с болью в груди, когда плакала его младшая сестра. Если Марджорин заплачет, то Кенни не знает, что сделает. Спустя еще пару часов они сидели уже совсем впритык друг к другу, а Кенни накинул свою ветровку на Марджорин и приобнимал ее за плечи. Большую часть времени они провели в тишине, а телефон Марджорин окончательно разрядился пять минут назад, так что теперь сидели еще и в темноте. Кенни мог бы включить фонарик на своем телефоне, но разумно предположил, что остаться без связи хуже, чем остаться без света. Марджорин со вздохом положила свою голову на плечо Кенни. Она потянула его за край футболки и тихо спросила, как долго они здесь пробудут. Кенни врать не хотел, так что просто пожал плечами. Хотелось верить, что не очень долго. Маккормик аккуратным движением руки поправил выбившиеся светлые пряди Марджорин, а затем взял ее ладонь в свою и поднес к губам. Оставил один поцелуй, еще один, Марджорин захихикала. Кенни не сдержал улыбку, слышать смех сейчас явно было лучше, чем плач пару часов назад. Кенни только успел посадить Марджорин к себе на колени и с самодовольным выражением лица хотел притянуть к себе для поцелуя, как раздался внезапный писк и лифт дернулся. Кенни от неожиданности сжал бедро Стотч сильнее, чем планировал, и та пискнула. Лифт, к счастью, не падал, а наоборот, заработал, как и свет. Кенни с разочарованным вздохом откинул голову назад, больно ударившись о стенку лифта. Марджорин покачала головой с улыбкой и наклонилась для быстрого поцелуя. Короткий, легкий, Кенни даже не успел распробовать вкус ее губ, как двери лифта открылись. Марджорин встала с колен Кенни и потянула его за руку, чтобы тот встал вслед за ней. — Думаю, мы могли бы сегодня не гулять, — неоднозначно высказалась она, когда они вышли из лифта. — Может быть, мы могли бы вообще тогда не выходить на улицу? — спросил Кенни с ухмылкой и подвигал бровями вверх-вниз. Марджорин хихикнула. — Может быть.