All for Us

1

Так как руки его были заняты тяжелой коробкой, Майк не придумал ничего лучше, кроме как постучать в дверь ногой. Несколько раз он нетерпеливо ударил об дощатый пол носком своего пыльного кеда, но тут дверь перед ним резко распахнулась, и из светлой прихожей выглянул Джонатан. Майк, если честно, рассчитывал на милую миссис Байерс, ну и где-то на задворках мечтаний — на Уилла, но что же поделать, придется как-то выкручиваться. При одном взгляде на подростка лицо Джонатана сделалось каким-то ужасно уставшим. Майк невольно заметил, что с глаз его спала уже въевшаяся в них красноватая опухлость (то ли от наркотиков, то ли от утомленности, то ли от кошмаров — вероятно, там целое комбо), а пурпурные круги от недосыпа разгладились и едва заметно посветлели, будто на них нанесли консилер; кажется, после воссоединения с Уиллом лучше спать стал не только Майк. Даже не поздоровавшись и вряд ли хоть как-то обозначив у себя в голове огромную коробку в руках Майка (будто этот многогабаритный аксессуар идеально вписывался в тщательно подобранный образ парня) Джонатан вздохнул, и по всему ему внешнему виду Майку было понятно, что вот сейчас он скажет ему что-то невнятное и претенциозное, а потом захлопнет дверь прямо у него перед носом: — Майк, я понимаю, что ты очень хочешь увидеть Уилла, но мы же уже сто раз-... — Я принес вещи! — Резко выпалил Майк и приподнял картонную коробку. — Я-... Я подумал, что у Уилла совсем нет одежды, потому что он, ну, вырос, в смысле, он стал выше, потому что ему уже шестнадцать, очевидно. И сейчас не самое удачное время, чтобы ходить по магазинам, да и я не думаю, что это именно то, чем он бы хотел сейчас заниматься, а у меня как раз очень много вещей, которые я почти не носил, тебе небось Нэнси жаловалась, что у нас все шкафы моими шмотками забиты. Но они, наверное, будут слишком длинными для него, в смысле, только некоторые вещи, но их можно, конечно, подогнуть, тем более, что ваша мама умеет шить. А большинство, должно быть, будут в самый раз, потому что они довольно старые, но не все, конечно, новых там тоже очень много, и я не знаю, какой у него размер обуви, и нравятся ли ему конверсы, потому что все в этом тупом городе презирают черные конверсы, но на первое время, я надеюсь, сойдет. Так что я только хотел оставить, ээээ, вещи! — Сбивчиво проговорил Майк и тяжело всосал в себя вечерний прохладный воздух. Боже, что за херню он только что сказал? Почему он в последнее время все больше и больше звучит как жертва шоковой терапии? Ладонь Джонатана, до этого упрямо вцепившаяся в дверь, безвольно обмякла и опустилась. Он внимательно посмотрел на Майка ничего не выражающим взглядом, от которого по спине Уилера пробежал щекочущий холодок и задел все его нервы, будто те торчали из его организма как провода незатейливого устройства, обнажая всю его простецкую сущность. — Спасибо, Майк. Это... Очень мило с твоей стороны. Правда, — едва нашел, что сказать Джонатан. Майк поджал губы и кивнул. Джонатан переступил с ноги на ногу, ожидая, что вот сейчас подросток вручит ему одежду и поскорее смоется из их дома, но тот лишь продолжил стоять как истукан. — Как он? — Мягко спросил Майк. — С ним все будет нормально. Он очень сильный. Майк кивнул. Да, Уилл невероятно сильный. Мучения военных во второй мировой, концлагеря, пытки в средневековье — да что угодно меркло на фоне моральных и физических подвигов Уилла, про которые Майку еще только предстояло узнать. Джонатан нетерпеливо постучал костяшками пальцев по темному дереву и прочистил горло, без явного настроения уставившись на Майка, который напряженно пытался додуматься до еще какого-нибудь глупого вопроса, лишь бы подольше потоптаться на пороге когда-то чуть ли не своего второго дома. Тут за спиной Джонатана послышался голос Уилла: — Джонатан, а ты не-... — Уилл мгновенно замолчал, замечая, что брат разговаривал с будто специально спрятанным за приоткрытой дверью гостем. — О! Уилл! Уилл! Это я! Привет! — Майк выпрямил до этого дугообразную спину, сделал шаг в сторону и вытянул длинную шею, широко улыбаясь парню. Не будь у него в руках коробки, он бы точно запрыгал, как маленькая фанатка на концерте любимого поп-артиста при его выходе на сцену. — Майк? Что ты тут делаешь? — Уилл быстро оказался рядом с Джонатаном, обеими руками схватился за дверной проем и выглянул вперед, и отчего-то детская простота, с которой он это сделал, поразила Майка до глубины души. Он поздно понял, что несколько секунд просто стоял и бессмысленно таращился на Уилла, в свою очередь глядевшего на него и коробку с простодушным удивлением. Щеки Майка вдруг порозовели, и он чуть пошатнулся, сжимая в обветренных руках коробку. — Ээээ, я хотел отдать тебе вещи, — Уилл состроил непонимающее выражение лица, и Майк продолжил. — Ну, знаешь, тебе уже шестнадцать, а это значит, что ты, ну, как бы, вырос, вот, и твоя детская одежда тебе, конечно, уже не подходит, а у меня, понимаешь ли-... — Майк жертва капитализма и шопоголик, весь их дом завален его шмотками, так что он решил пожертвовать тебе часть своего гардероба, — кратко подытожил Джонатан. — А! Я понял, — на лице Уилла нарисовался явный интерес, и он вытянул голову чуть вперед, заглядывая в приоткрытую коробку. — Уилл, да все не так! Джонатан, я тебе уже тыщу раз говорил, ну не может человек быть жертвой капитализма в капиталистической, блин, стране! Уилл, скажи ему! — Слегка разозлился Майк. Джонатан и Уилл лишь насмешливо переглянулись, что Майка задело особенно остро. — Понятно, не прошло и недели, как ты промыл Уиллу мозги своим социализмом! Уилл, да он тебе поди одну коммунистическую дрянь показывает! — Майк, ты просто невероятный, — мягко улыбнулся и покачал головой парень, отчего-то заставляя щеки Майка опять превратиться в два горячих вулкана. — Тут же целая коробка. Куда мне столько? Майк окинул друга коротким взглядом: на нем был серый лонгслив с Dead Kennedys и хлопковые клетчатые штаны. Майк без проблем узнал каждый элемент гардероба — так уж вышло, что иногда Джонатан оставался ночевать у них в доме, и в такие редкие моменты Майку так или иначе приходилось сталкиваться с ним в коридорах, ванной или гостиной, или утром заставать его и Нэнси на кухне, ещё едва разлепивших глаза, но уже зачем-то страстно целующихся, и он отчетливо помнил, что хотя бы пару раз видел этот же лонгслив и эти же штаны на Джонатане. И Майк точно знал, что Джонатан не любил тратить деньги на тряпки. Каждую вещь он бережно носил по несколько лет, пока в ней не протирались дырки, или на нее не попадала кровь или демогоргонская жидкость, или рисунок не выцветал до такого состояния, что становилось непонятно, грязь это, или остатки когда-то яркого принта. А еще Майк был уверен, что скудный и явно не резиновый гардероб Джонатана физически не был способен растянуться до таких пределов, чтобы обеспечить хотя бы базовый минимум одежды еще и Уиллу. — Они мне правда не нужны! Клянусь! И они в отличном состоянии, уж что-что, а за вещами я тщательно слежу. Мама все равно хотела сбагрить их моему кузену или типа того, но тут как раз ты, слава богу, вернулся. Я буду только рад, если смогу помочь хотя бы так, — понизив голос, добавил он. Даже называть это жестом помощи было для Майка ужасно неловко. Нет, никакой он не филантроп, а то, что он сейчас делал, было его долгом по определению: его лучший друг прошел через мучения хуже самой смерти в том числе и из-за них, и теперь их беспрекословной обязанностью было обеспечить ему если не королевское, то хотя бы комфортное существование в стенах родного города. — И что, твои родители совсем не будут злиться? — С явным сомнением в голосе спросил Уилл, кидая короткий взгляд на старшего брата и будто пытаясь по его хмурому лицу отгадать его отношение к такой благотворительности. — Что ты! Я думаю, мама обрадуется, что шкафы наконец-то освободятся. Она, типа, минималистка. Читает книжки про фэн-шуй, китайский фарфор скупает, вся фигня. Так что… Считай, что ты ее, нет, наш спаситель. Уилл так и застыл в дверном проеме, то ли не зная, что сказать, то ли не считая нужным как-либо реагировать на слова друга. Несколько секунд он смотрел куда-то вперед, сквозь Майка, под прицелом взглядов друга и брата, а после резко крутанулся в сторону и схватился за рукав свитера Джонатана: — Джон, а Майк может зайти? — Уилл, уже поздно, и-… — Совсем ненадолго. Пожалуйста? — С мольбой в глазах посмотрел Уилл на старшего брата. — Пожалуйста? — Повторил за другом Майк и ехидно ухмыльнулся. Джонатан устало оглядел парней, вздохнул и покачал головой. На него упавшей с неба кометой накатили воспоминания о том, как он приезжал забирать маленького Уилла от друзей, и Уилл едва ли не каждый раз слезно упрашивал его подождать минуток десять-пятнадцать, пока они доиграют, а Джонатан всегда, будто следуя какой-то традиции, прямо-таки насмешливо и строго препирался с ним, грозясь едва ли не насильно затолкать его в машину, но в конце концов все равно соглашался, иногда эти последние десять минут (которые неизменно растягивались в пару часов) и сам принимая участие в их мальчишеских играх. — Ну, если совсем-совсем ненадолго. И только если мама тоже разрешит, — нехотя согласился Джонатан, складывая руки на груди. — Класс! Спасибо, Джонатан! — Уилл наспех обнял его, заставляя тепло заулыбаться и взъерошить до ужаса опрятную прическу на голове младшего брата. Джонатан наконец-то открыл дверь достаточно широко, чтобы вынужденно неловкий по своей форме Майк мог пройти, и подросток пересек порог с таким благоговением, словно пропускали его в покои президента. Уилл уже давно оставил их позади и заглянул к матери на кухню: — Мама, ты не против, если Майк зайдет? — Здравствуйте, миссис Байерс! — Бодро поздоровался Майк, мучительно пытаясь уместить себя и коробку в такое положение, чтобы ненароком не толкнуть ничего в узком коридоре. — Здравствуй, дорогой! — Крикнула женщина из кухни. — Не против, конечно! Майк, милый, мы будем ужинать через час, оставайся, если у тебя нет никаких планов! — С радостью, миссис Байерс! Женщина выглянула из кухни, вытирая мокрые руки вафельным полотенцем, и тут же на ее лицо была накинута маска капитального недоумения при виде огромной коробки, закрывавшей собой добрую половину Майка. — Боже, Майк, что это ты принес? — Удивленно вырвалось у нее. — Одежду для Уилла, — Бросил Джонатан, лавируя между столпившимися в коридоре Майком и Уиллом. Миссис Байерс озадаченно покосилась вслед старшему сыну, уже исчезнувшему за поворотом в гостиную, отложила влажное полотенце на тумбу и подошла к мальчикам. Она отогнула приоткрытый край коробки и приподняла стопку футболок, под которой оказался зарыт настоящий клад из самой различной одежды, часть которой женщина, вполне вероятно, могла видеть когда-то на Майке в самых несочетаемых комбинациях. — Майк, но… Господи, как много! — Ахнула миссис Байерс. Она встала поближе к Уиллу и еще раз оглядела картину перед собой, написанную совсем уж, нужно признать, бестолковым художником (так комично худощавый Майк смотрелся с широкой коробкой в тощих руках), брови ее растерянно приподнялись, и она рефлекторно потрепала сына по плечу, будто играясь с каким-то антистрессом в попытке расслабиться и понять, наконец-то, как ей правильно реагировать. — Милый, спасибо тебе большое, но зачем же так много? Может, мы вернем часть денег, или-… — Миссис Байерс, о чем вы говорите? Какие деньги? — Майк даже не дал договорить ей вопрос, показавшийся ему в тот момент удивительно нелепым и абсурдным, до того неожиданно ему было услышать подобное от женщины, которую он с детства воспринимал как свою вторую мать и сын которой до сил пор был ему кем-то вроде брата. — Вы и так сделали очень много для нас. И мне для Уилла, типа, ничего не жалко, да и тут все равно то, что я уже давно не ношу. Никаких денег не нужно, не придумывайте чепухи! Миссис Байерс, уже засобиравшаяся хвататься за худой бумажник, как-то неловко и натянуто застыла на месте, словно игрушечная актриса в кукольном театре, ведомая двумя кукловодами, пожелавшими отправить ее в две противоположные стороны: одна ее часть (исполненная достоинства мать-одиночка) хотела вернуть Майку все до последнего цента за дорогие тряпки, а другая (бедная женщина, которой едва удавалось платить по счетам) — заткнуться, поблагодарить подростка и принять подарок судьбы. Она провела ладонью по лбу, напряженно выдохнула и пригладила прическу Уилла, до этого предусмотрительно растрепанную Джонатаном (Майку даже подумалось, что они эти дни так и работают в органичном тандеме: Джонатан создает на его голове беспорядок, а миссис Байерс кротко его убирает). В конечном итоге плечи миссис Байерс опустились, и она постаралась улыбнуться: — Какой ты все-таки замечательный вырос, Майк, — женщина сделала шаг навстречу к нему, погладила его по впалой скуле и по плечу. — спасибо тебе, ты не представляешь, как мы благодарны. Удивительно, но за те несколько дней, что Майк не видел миссис Байерс, та словно помолодела и превратилась в Джойс из его детских воспоминаний. Вечно печальное и тревожное выражение лица ее сменилось бодрой улыбкой, а неглубокие морщинки на лице разгладились словно под действием волшебных антивозрастных кремов из рекламы по телеку. Уилл Байерс и правда был способен творить чудеса одним лишь своим присутствием в жизни других людей. — Идите тогда, мальчики, — миссис Байерс приобняла их обоих, опять улыбнулась, растроганная видом их двоих, таких взрослых, пока едва знакомых, но уже, кажется, неразлучных, и заторопилась на кухню. — Я позову, как все будет готово! — Громко сказала она напоследок. Уилл провел друга в свою комнату и прикрыл за ними дверь. По его указке Майк положил коробку на кровать и сам сел рядом: — Я очень давно не был в твоей комнате, — признался Майк, пронзительными глазами обводя помещение и оказываясь словно в машине времени, переносящей его куда-то в детство, такое спокойное и безоблачное. Детские рисунки так и висели нетронутыми на потертой пробковой доске, у изголовья тщательно застеленной кровати сидел плюшевый тигр, с младенческих лет оборонявших Уилла от кошмаров, а на столе в понятном только Уиллу хаосе распластались краски и открытый альбом, в который, Майк подумал, заглядывать будет слишком бестактно — несмотря на то, что раньше Майк, оказываясь у Уилла в комнате, каждый раз первым делом бежал к его альбомам проверять их на наличие новых рисунков. — Ты не хочешь здесь ничего поменять? Ну, ремонт там сделать, обои, не знаю, поклеить, — Майк кивнул на плакат с постером к фильму “Челюсти”, висевшем там уже лет шесть с тех самых пор, как Джонатан в тайне от их родителей арендовал кассету с фильмом и включил им ее поздно-поздно вечером для пущего эффекта. — Я пока не думал об этом, — пожал плечами Уилл, садясь по другую сторону от коробки и проницательно рассматривая друга. — Мне здесь все нравится. Я все равно от нее отвык. — Ты разве жил не здесь в Изнанке? — Уилл замотал головой, и глаза Майка невольно округлились от удивления. — Почему? Я думал, ты, ну… — Майк не додумался, как можно элегантно закончить эту мысль, поэтому оборвал предложение на середине. — Генри понял, что здесь я могу контактировать с мамой, поэтому демогоргоны разрушили наш дом, — сказал он, приоткрывая коробку и роясь в ней двумя руками. — Так что я был вынужден искать новое место. Я поначалу просто слонялся по лесу, потом вышел в город и долгое время жил, где попало. Потом понял, что это не дело, — Уилл подхватил кирпичного цвета футболку с героями из “Охотников за привидениями” и соответствующей надписью, которую Майк решил закинуть в коробку в самый последний момент. — нашел дом поневзрачнее. У меня там как бы пристанище. Джонатан его так назвал… “Охотники за привидениями”? — Неуверенно прочитал он надпись на футболке. — Это какой-то новый комикс? — Точно, ты же его не видел! Это фильм, он года три назад, что ли, вышел. Тебе сто процентов надо его посмотреть! Там еще песня такая смешная… Who you gon’ call? Ghostbusters! Уилл выпучил глаза на друга и зажато усмехнулся. — И как тебе там жилось? Ну, в пристанище. Тяжело? — Вернулся к обсуждению Изнанки Майк, сразу понимая, как по-идиотски звучал его вопрос. Уилл находился в другом измерении, естественно ему было тяжело! И Уилл, будто слыша мысли друга, не ответил ему, только едва-едва заметно покачал головой. Он так и сидел, рассматривая футболку, и Майку на секунду показалось, что в этот момент он совсем его не узнавал. Его Уилл любил, нет, обожал отвечать на вопросы, даже самые глупые, но в этом Уилле так и сквозило какое-то безразличие и явная усталость от одних и тех же расспросов, будто и так непонятно, что жизнь у него была не сахар. Неожиданно для Майка он поднес футболку к лицу и вдохнул ее запах. Тут же у Майка все сжалось внутри, и он попытался вспомнить, когда в последний раз кидал ее в стирку и случалось ли ей вообще плавать в ледяных водах стиральной машины. — Она, кажется, пахнет тобой, — заметил Уилл, тут же бережно откладывая футболку в сторону и отвлекаясь на новую вещь. — Это хорошо? — Потерянно уточнил Майк. — В… Изнанке, да? В Изнанке всегда стоял один и тот же запах сырости и дождевых червей. Будто вот-вот должен пойти дождь, но это все никак не происходит. Мне нравится, что здесь вещи пахнут чем-то. Плохо или хорошо, неважно. Особенно, если они пахнут людьми. Уилл теперь словно навечно поменял перспективу, с которой он смотрел на Хоукинс, Америку, да весь мир в целом. Послушай его, так об их мире он говорил, как о каком-то совершенно случайном городе, в котором они остановились с семьей во время дорожного путешествия, чтобы поесть бургеров, или месте, в которое он ненадолго приехал по срочным делам и со дня на день должен был уехать. А остальные люди, даже семья и друзья, определенно стали для него другим видом, в корне отличающимся от того существа, в которое он превратился за это время, и до конца ни он их, ни они его никогда понять не смогут. — Вы же все еще дружите? Ну, ты, Дастин и Лукас, — спросил Уилл, приподнимая у себя над головой темного цвета джинсы и пальцами гладя жёсткую ткань. — Ну да. Мы после твоего, ну, исчезновения старались держаться вместе. Тем более Изнанка и Эл… ты же знаешь про нее? — Уилл утвердительно мотнул головой. — Ну вот. И через год еще Макс появилась. Мне кажется, вы должны поладить, она… — Майк громко выдохнул в попытке дать хоть какое-то связное определение подруге. — Она мне не нравилась, если честно. Ведет себя, как пацан, весь седьмой класс нас задирала, представляешь? Да и до сих пор тоже! Но она очень добрая. По-своему, конечно, но добрая… Мне она потом понравилась, ну, уже сильно попозже. Да и круто, типа, все равно иметь друзей-девочек. Уже не так сильно ощущается, что мы, типа, полные неудачники. — Майк, вы не неудачники. Вы буквально мир спасаете, — серьезно сказал Уилл. — Спасать-то спасаем, а толку? Вот, из последнего только тебя и отыскали, и то через четыре года. Даже Макс без нашей помощи вернулась! Полтора года торчим на базе с утра до ночи, но все равно ни хрена не можем. Позорище. — Я вам помогу, — расплывчато сказал Уилл. — мама сказала, что вам нужно победить Генри. Я могу помочь. — Эм, ну, да, Уилл. Посмотрим. С каждой минутой, проведенной вместе, Майк все сильнее проникался теплыми чувствами к Уиллу. Только после его пропажи он в полной мере осознал, как сильно, оказывается, был привязан к нему — почему-то до этого он никогда об этом не задумывался, а ведь у них всегда у них были отношения, как у любящих братьев или двух любовников, каждый день отказывающихся от своих жен и детей, лишь бы провести больше времени друг с другом. Перебрав еще несколько футболок, Уилл потянулся к черным конверсам, о которых Майк упрашивал родителей больше года: — Я их носил один сезон, а потом они мне стали малы. Но они совсем как новенькие! А еще, главное, оригинальные, мы специально в соседний штат ездили с мамой, — гордо выпрямился Майк. — Тебе нравятся? Это конверсы. — Что значит “конверсы”? Это какая-то... А! — Уилл покрутил кеду в руках и заметил на ней логотип. — Они... Классные! Кажется, Джонатан раньше носил что-то подобное. Майк хорошо помнил, что Джонатан носил вансы, с которыми у него было идеологическое противостояние и которые, боже упаси, никакого отношения к его дорогим сердцу конверсам не имели. Он улыбнулся Уиллу и кивнул. Уилл развязал шнурки на одном кеде, положил его прямо на покрывало и, закинув ногу на кровать, напялил его на стопу. Майк удивлённо уставился на него, но Уилл никакого внимания на его оторопевший взгляд не обратил и стал как ни в чем не бывало завязывать шнурки. Вдруг Майк по-родительски схватился за его лодыжку и слабо потянул за нее, параллельно поглядывая на перепуганное лицо друга: — Я думаю, лучше в обуви не становиться на кровать, — мягко сказал Майк, нагнулся и опустил его ногу с махрового покрывала на пушистый ковер. — Точно! — Стушевался Уилл и покраснел, немедленно скидывая кед со стопы и летящим движением проводя ладонью по образовавшемуся на покрывале пятну пыли. — Не могу привыкнуть. Извини. — Да все нормально! У меня комната раз в десять грязнее. Типа, я даже кровать не заправляю, и прям в кедах, если честно, на ней валяюсь, — улыбнулся Майк, и с плеч Уилла мгновенно спало все напряжение. — У тебя тут просто так чисто, мне аж жалко стало. Только я тебе про кеды на кровати не говорил, окей? Меня мама убьет, если узнает. — Договорились, — усмехнулся Уилл. Еще долго Уилл перебирал одежду, принесенную Майком, и Майк покорно отвечал на все его вопросы, до крайности, разве что, странные (“Ты правда купил футболку с Мадонной?.. Что, прям сам?.. И тебя никто не заставлял?.. Окей, Майк…”, “Зачем тебе пять пар абсолютно одинаковых джинс?”, “Почему здесь два разных носка?.. И здесь тоже?.. И тут?”), и если не считать этих нескольких постыдных вещей, непонятно как просочившихся в коробку, Майк все никак не мог наглядеться на сиявшего от восторга Уилла, который бережно сворачивал каждую вещь и раскладывал в пухлые стопки на кровати. — Майк, ты правда уверен? Здесь слишком много вещей! У тебя самого-то осталось хоть что-то? — Спросил он, когда наконец-то добрался до самого дна коробки. — Не волнуйся. У меня правда слишком много одежды. И я рад, что тебе понравилось! — Понравилось? Майк, я не знаю, что сказать. Я правда очень рад! — И хотя лицо его с большой натяжкой тянуло на “очень рад”, по одному лишь горящему глазу его Майк мог с уверенностью сказать, что Уилл не приврал ни единого слова. Неуверенный, как отблагодарить друга, Уилл положил мягкую футболку себе на колени и посмотрел куда-то сквозь Майка. — Может, я тоже могу что-то сделать для тебя? — Спросил он, нервно разглаживая вспенившиеся складки на хлопковых штанах. — Уилл, даже не думай об этом! — Отрезал Майк. — что вы с твоей мамой на пару заладили? Это же просто одежда. Не парьтесь! — Он раскрыл рот в улыбке, и Уилл как-то невесело поджал губы. — Мне неловко, — он нервно провел ладонью по затылку. Майк задумался, и перед глазами у него пронеслись мириады воспоминаний из прошлого, когда они с друзьями занимались чем-то веселым, но каждый раз он едва ли испытывал какое-то удовольствие от процесса, одну лишь подавленную горечь и жгучее чувство вины: — Если честно, мне каждый день было неловко, когда мы, типа развлекались и жили себе спокойно, а тебя рядом не было. Так что ничего страшного, если тебе тоже будет немного неловко. Ты так не думаешь? Пальцы Уилла напряженно сжали длинные рукава, и он поспешил отвести взгляд от друга. Теперь по его лицу трудно было сказать, какие эмоции он испытывал: если раньше Майк мгновенно понимал, зол ли, рад ли, испуган ли его лучший друг по одним его выразительным бровям, безудержно скакавшим то вверх, то вниз, по губам, по велению своего хозяина растягивавшимся в улыбке или округлявшимся в буку “о” в моменты крайнего удивления, по глазам, в конце концов, смотрящим на тебя жестко, или мягко, или так, будто ты для него важнее всего в этом мире. Но теперь в его лице сквозила сокрушительная пустота и неповоротливость, словно свое настоящее лицо он потерял, доктора пришили ему новое, и нервы в его теле все еще пытались приспособиться к новым бровям, губам, векам и носу. — Как ты держишься? Я даже представить себе не могу, — тихо спросил Майк. — У меня мама и Джонатан, Майк. Я должен быть сильным ради них, — как-то резко сказал Уилл. — Но это же невозможно, постоянно быть сильным. Ты и так был сильным четыре года. Просто… Ты же через такие ужасы прошел, я не думаю, что у тебя так уж много сил осталось. Нужно беречь и себя тоже. Майк заметил, что Уилл бездумно буравил его взглядом, и ему стало не по себе. — Да, я… Извини, не бери в голову. Только настроение убиваю, — выдохнул Майк. — Нет-нет, — Уилл резко дернулся и отвел стеклянный глаз. — Я просто задумался. Вдруг в одно невесомое мгновение Майк преодолел жалкое пространство между ними и положил свою ладонь совсем рядом с ладонью Уилла. Их мизинцы случайно соприкоснулись, но никто из них не решился отстранить руку. — Я безумно скучал по тебе, Уилл. Ты просто не представляешь, до какой степени. С тобой все как будто на свои места встало, честно. И я, типа, даже близко представить себе не могу, как тебе тяжело. Когда Уилл пропал из жизни Майка, весь его мир разделился на до и после. И ничего как прежде уже не было, все рухнуло и продолжало рушиться — не только у Майка лично, или семьи Уилла, или их окружения, но и во всем Хоукинсе. И пока Уилл страдал от полного отсутствия людей в своей жизни, Майк боролся с одиночеством, будучи окруженным родными и близкими, не понимавшими ни его мыслей, ни разъедавшей все его существование горькой тоски по любимому другу. — Знаешь, — Майк медленно поднял глаза на Уилла. — Мне как-то было настолько дурно без тебя, что я начал вести дневник и писал в нем, как бы обращаясь к тебе. Просто, — Майк подтянулся, а руки его активно зажестикулировали. — мы пытались разговаривать об этом с Лукасом и Дастином, но они… Ты знаешь их. Всегда почему-то было так, что они лучше понимали друг друга, но не нас с тобой. По крайней мере мне так кажется. Я даже как-то пытался записывать все, что с нами происходило, но как будто бы ты тоже был с нами. Ну, знаешь, как будто роман про Изнанку и школу пишу, и главные герои в нем — мы с тобой… Я не знаю, зачем я тебе это рассказываю. Прости, это тупо, — Майк выдохнул, нервно провел ладонью по смольным волосам и кинул короткий взгляд на Уилла, с учтивой внимательностью тщательно анализировавшего каждое его слово. — Я нарисовал ваши портреты и разговаривал с вами. А потом представлял, как бы вы ответили. Наверное, не так уж это и глупо, — пожал плечами Уилл. Майк почувствовал, как его рот сам раскрылся от удивления, а уголки глаз увлажнились. — Мальчики, ужин готов! — Послышался крик миссис Байерс до того, как он успел что-то ответить. Тут Уилл подскочил с кровати так легко, будто он весил меньше воздуха, и повернулся к Майку. Парню показалось, что Уилл словно засобирался занести руку, чтобы схватиться за ладонь Майка и потянуть за нее, но он быстро спохватился, и рука его неестественно прижалась к боку, как бы стыдясь восставшей из мертвых привычки. — Пошли! Я ужасно голоден, — Уилл мотнул головой на дверь и слабо улыбнулся. И Майк всего на секунду почувствовал себя двенадцатилетним мальчишкой, готовым пойти хоть на край света за своим лучшим другом. Отчего-то растроганный до ужаса, он кивнул ему и медленно поднялся с кровати.

2

Встречаться со старыми знакомыми, увидеть которых ты уже и не надеялся даже в самых дерзких мечтах — ужасно больно. Знать, что все это время они думали, что ты мертв — еще больнее. Как Уилл и просил, спустя неделю мама и брат согласились отвезти его на радиостанцию. Всю ночь перед поездкой он не мог сомкнуть глаз, в давно не испытываемой им неприятной горячке метаясь по кровати и раз за разом представляя кучи сценариев воссоединения с когда-то совсем близкими друзьями. Вечером до этого он поговорил с Майком по телефону, и он подбодрил его, сказав, что все уже дождаться не могут встречи с ним, и все пройдет просто замечательно, пусть он даже не сомневается, и, хотя на короткое время ему и правда стало легче от этих слов, Уилл все равно не мог отделаться от мысли, что какой-то он ужасно лишний получался, как его ни крути и куда бы его не пристрой, и что друзьям он теперь мог оказаться просто не нужен. Когда они приехали на радиостанцию следующим субботним утром, мама практически сразу оставила их и ушла наводить порядок в главной комнате (без ее женской руки превратившейся в бесхозную спальню пубертатного подростка) к приезду Хоппера и Элевен, а Джонатан и Майк в свою очередь приготовились курсировать вместе с Уиллом по орбите, состоявшей из его старых знакомых и друзей, параллельно проводя экскурсию по их непритязательной базе. Как только Уилл вышел из машины, на него, будто пара игривых гиен, набросились Дастин и Лукас, и те, как ему сначала показалось, до боли в груди изменились: отвратительно нереалистичным было то, что он перерос их обоих — Лукаса всего на пару сантиметров, а вот Дастина едва ли не на полголовы, но хоть его друзья и стали ужасно, ужасно мужественными и стойкими на вид, восторг свой они выражали абсолютно также, как и в детстве — громко и искренне, словно два новогодних салюта, желавших показать искрящееся в них счастье всему миру. Дружеская радость на их лицах его до того ошеломила, что он расплакался, и те долго-долго его обнимали, восхищаясь и его шрамами, резко контрастировавшими с его внешностью и делающими его похожим на главного героя какого-то боевика, и тем, что он так бесстыдно вытянулся, будто в отместку за все их шутки про его рост, и его невероятной силой, так и бурлившей в самом факте его существования. Следующей на очереди была Нэнси, всегда такая милая и нежная, однако теперь показавшаяся ему настоящей воинственной валькирией, до такой степени грозной она привиделась ему вдалеке: с оружием в руках, серьезным выражением лица и гордой осанкой молодой балерины. Но в ту же секунду, как она увидела его, от этой уже готовой ринуться в бой таинственной Нэнси Уилер не осталось и следа — тонкое лицо ее смягчилось, уголки губ приподнялись, она подбежала к нему и обняла до невероятного крепко. И Уилл ожидал, что девушка, как и все остальные, с кем он успел встретиться, первым делом обратит внимание на его глаз, или на шрамы, или на что угодно ещё, с ним, по правде говоря, много чего не так, и чем больше людей он встречал, тем фанатичнее он уверовал в это, ведь первое, на что все они неизменно обращали внимание — на его изуродованное тело. Но она смотрела на него прямо также, как и в детстве, тем же ласковым и немного даже насмешливым взглядом, которым на тебя снисходительно смотрят старшие братья и сестры твоих друзей, и ни слова она не сказала про то, что с ним случилось, словно понимая, что ничего, кроме боли она этим не добьется. Абсолютно ничего ее в нем не смущало, и Уилл подумал, что в этом и заключалась вся Нэнси, такая, какой он всегда ее помнил, и полностью логично и разумно было, что Джонатан влюбился именно в нее, сострадательную и сильную индивидуалистку — по-другому сложиться просто не могло. Стив… Хотя лично Уилл никогда с ним не сталкивался, обрывками он припоминал рассказы близких про него: Лукас говорил, что он — тупица, каких поискать нужно; Майк прямо перед самым его исчезновением часто жаловался, что Нэнси в последнее время только и делает, что торчит у Стива дома; когда Джонатан учился в средней школе, он как-то вернулся домой с подбитым глазом и весь ужасно поникший, и Уилл, до ужаса перепугавшийся за старшего брата, долго-долго обнимал его и все никак не мог успокоить, пока тот упавшим голосом и со слезами на глазах рассказывал ему про драку с каким-то Стивом Харрингтоном, во всю глотку кричавшим гадости про их семью в школьной столовой. И Уилл искренне недоумевал, как популярный мальчик из богатой семьи мог увязаться за ними — не отбросами, конечно, общества, но с какой-то сектантской яростью пытавшимися проникнуть в эту ячейку. Однако Стив, которого он встретил, оказался совсем не таким уж и эгоистичным мерзавцем: как только они зашли в радиорубку, он тут же подлетел к Джонатану, но только чтобы не ударить его (Уилл, между прочим, уже приготовился спасать брата), а по-дружески пожать ему руку и перекинуться парой фраз; тут же они с Дастином выполнили известный им одним ритуал-приветствие, от которого у Уилла глаза на лоб полезли. И только поздоровавшись с Майком и Лукасом, он наконец добрался и до него — протянул свою крепкую руку, руку-дружбу, руку-силу, уместил в ней мягкую и податливую ладонь Уилла и пожал ее, с огромным энтузиазмом представляясь ему: так и так, я Стив, мы с твоим братом — хорошие друзья (!), твои близкие рассказывали, что ты невероятно крутой (!!), надеюсь поближе тебя узнать (!!!). И ни слова про то, что их отец — алкоголик, и маме они нужны только из-за детских пособий, и Джонатан ведет себя как баба. Тогда же Уилла настигла Робин и обняла его крепче, чем, казалось, мама и Джонатан при первом его появлении вместе взятые — не объятие это, в общем, было, а удушье какое-то, как в боксе. Понравилась ли она ему? Ну, одно Уилл для себя понял точно: если мужчины были с Марса, а женщины — с Венеры, то Робин прилетела к ним с какой-то третьей, неизвестной пока ученым планеты, настолько ее поведение показалось ему нетипичным для представителя человеческой расы. Но она радовалась встрече с ним так искренне и неподдельно воодушевленно, что Уилл и сам невольно разулыбался, пока она с какой-то удивительной для девушки силой трясла его ладонь, таким образом обозначая их скромное знакомство. А потом, когда силы его были почти на исходе, и он с удивительной ясностью затосковал по тишине их маленького старого дома и по убаюкивающим голосам Джонатана и мамы, логическим образом дошла очередь и до Макс. Эту неделю Уилл много думал о ней: из разговоров с близкими он догадался, что рыжая девочка, заточенная в сознании Генри, и была на самом деле Макс. Уилл раз за разом пытался прокрутить в голове короткие моменты их взаимодействия: мог ли он хоть как-то догадаться, что она знает его друзей и семью? Может, он говорил ей свое имя? Но нет, он, блин, не говорил, да и судя по тому, что она все это время отзывалась о нем, как о какой-то неизвестной “сущности”, его присутствие в теле Генри никаким образом не указывало на то, что он и был Уиллом Байерсом, тем мертвым мальчиком с жутких листовок о пропаже, на которые до сих пор можно было наткнуться в некоторых частях города. Но она слышала его голос. Глубокий, отрывистый, мало на что похожий голос, которым ему иногда удавалось заговорить с ней. И пока друзья показывали ему огромную коллекцию пластинок и Уилл рассказывал им, музыку каких групп Джонатан в последнее время включал ему, Макс, услышавшая его голос в соседней комнате, едва не врезаясь в дверной проем торопливо вкатилась в комнату на инвалидном кресле, тут же обращая на себя внимание громким шарканьем колес по полу. Она удивленно уставилась на него, как только Уилл обернулся к ней. Глаз парня ежесекундно округлился в устойчивом непонимании и страхе при виде девушки, легкие сжались, не давая ему дышать, и он пошатнулся, совершенно не замечая встревоженных вопросов друзей. В сознании Генри он видел, как Макс бегала и прыгала едва ли не также быстро, как он — в Изнанке. Ее ноги были в абсолютном порядке, а из нее самой, несмотря на трагичное положение, в котором она оказалась, так и сочилась энергия каждый раз, как Уилл возвращался к ней. Что, Господи, произошло за эти две недели? — Макс-… — Охереть! Так это был ты? — Восторженно выдохнула Макс и наконец расплылась в широкой улыбке. После слов девушки Уилл словно очнулся от пугающего кошмара, подбежал к ней и упал на колени прямо перед ее креслом, тут же аккуратно беря ее за руки. Макс без задних мыслей сжала его ладони и улыбнулась, пока Уилл беспокойно оглядывал ее с головы до ног. Их друзья непонимающе переглянулись. — Ты в порядке? Боже, твои ноги, это же не-... — Эй, ты чего? Расслабься! — Макс уверенно пошевелила ногами вперед-назад, ступнями врезаясь в ребра Уилла, и он тут же облегченно выдохнул. — Я была в коме больше года, через месяц буду как новенькая. И все благодаря тебе! — Хорошо, я… Я очень рад! — Слабо улыбнулся Уилл, наконец начиная дышать спокойно. — Ты вернулась сюда без происшествий? Я не мог посмотреть, что с тобой происходило после того, как ты покинула сознание Генри. Прости. — Да боже, Уилл, ты спас мне жизнь несколько раз, даже не смей извиняться! — Погладила его пальцы Макс. — Пришлось постараться, но убежать от этого сукина сына было не так сложно. Самую грязную работу все равно сделал ты, ну, и Лукас, конечно! — Макс благодарно поглядела вверх на парня, непонимающе сложившего руки на груди. — Да, кстати о нас, — смог поймать момент Лукас. — Что, блять, происходит? — Точно! Байерс, Мэйфилд, не хотите, может, поделиться с нами? — Опасливо спросил Дастин. — Вас, типа, Векна познакомил? Вы теперь друзья по интересам? — Помните я вам рассказывала, что какое-то существо помогало мне сбежать от Векны? — Макс выразительно вытянула руки вперед, указывая на Уилла. — Вот и оно, это существо! Уилл, мать его, Байерс собственной персоной спас меня от Генри! — Нет, — пораженно выдохнул Дастин и смерил недоверчивым взглядом друзей. Уилл выпустил руки Макс, поднялся с колен и неловко встал возле девушки, отряхивая колени. Они с Майком случайно пересеклись взглядами, и Уилл удивился тому, как выразительно Майк вглядывался в него, словно пытаясь заставить поверить себя в то, что его друг и правда был способен на такие геройства. — Блять, Хендерсон, да, это гребаное “да”! — Самодовольно улыбнулась Макс. — Так что вы двое — сосите, — Макс показала Дастину и Майку по факу. — И, напоминаю, вы должны мне двадцать долларов на руки к завтрашнему дню. Будете знать, как называть меня лгуньей! — Окей, это все замечательно, — встрял Майк. — Но Уилл, как ты это сделал, в смысле, помог Макс? — Да, ты что, тоже был в коме? — Спросил Лукас. — Ахуеть, кома — так еще и в Изнанке… — тихо удивился Дастин, ошарашенно мазнув рукой по лицу. — Но как бы он тогда смог управлять Векной? Не, Лукас, это бред! — Но по-другому же невозможно проникнуть в его сознание! Я же правильно говорю? Тем более, что ему же нужно было как-то-... — Может, дадим Уиллу сказать? — Резко прервал их Майк, хмуря брови. — Что на вас нашло? Серьезно, вы как с цепи сорвались! Уилл слабо улыбнулся Майку и перевел серьезный взгляд на Дастина и Лукаса. — Я не был в коме, — покачал головой Уилл и сделал небольшую паузу. — Я как бы… Просто мог управлять Генри. Я вселялся в его тело, видел, что происходит у него в голове. Мог контролировать его действия. Даже понимал, что он чувствует. Уилл опустил виноватый взгляд на пол. Во время разговора с Хоппером в Изнанке он сразу понял и по его странному взгляду, и по тону, что мужчина верить в его байки про демогоргонов вот никак не собирался, поэтому матери и Джонатану он даже не пытался рассказывать об этом. Примерно такой же реакции как и у Джима он сейчас ожидал увидеть и у друзей, но, стыдливо приподняв мутный глаз, он к своему удивлению заметил на их лицах лишь подлинный восторг, и он облегченно выдохнул. — А почему ты не пытался связаться с нами через Макс? — Совершенно искренне поинтересовался Лукас. — Я понятия не имел, что Макс может быть знакома с вами. На это ничего не указывало, а причин спрашивать у меня не было. Кажется, я видел тебя, Лукас, в одном из видений, но я бы ни за что тебя не узнал. Прости. Они все неловко притихли. — Эй, ну и что вы как в воду опущенные? — Макс пихнула Уилла в бок. — Уилл, ты нашелся, типа, всего спустя две недели после того, как я вышла из комы. Плевать уже как. Да и пойми я даже, что это Уилл управлял Векной, мы бы только больше запутались, вы не думаете? Мы буквально никогда с таким не сталкивались! — В этом есть смысл, — недолго подумав, поддакнул Лукас. — Типа, все это хрень с тем, что ты можешь управлять Векной… Если бы Макс рассказала об этом, честно, я бы подумал, что ты стал каким-то привидением или типа того и решил мстить Векне. — Это забавно, — усмехнулся Уилл. — Но это правда, мужик! Я думаю, мы бы все так решили, — подхватил Дастин. — Уилл, а ты можешь вселяться, типа, в других людей? — В людей — нет, но технически я могу управлять демогоргонами, — чуть смелее сказал Уилл. — Матерь божья! Да ты как гребаный Генри! — Восторженно воскликнул Дастин, обводя друзей взглядом двух вспыхнувших глаз-звездочек. — Вы понимаете? У нас в команде есть, считай, антидот Векне! Да мы его так в два счета уделаем! — Ну, я не прям-… — Дети, мы вас долго будем ждать? — Грозно рявкнул из соседней комнаты Джим. — Он что, уже приехал? — Удивилась Макс. — Только недавно с Эл подъехали, — кивнул Майк. — И, похоже, кое-кто сегодня совсем без настроения, — присвистнул Дастин. — Но ты не обращай внимания, — сказал Лукас Уиллу. — Он вспыльчивый и раздражительный, типа, девяносто процентов времени. — Он к нам приезжал. Все было нормально, — пожал плечами Уилл. — У вас дома его la femme fatale, конечно, он будет вести себя нормально, — сказала Макс. — Дети, если вы не придете через минуту-... — Да идем мы, Господи, идем! — Перекричал Майк Хоппера и напыщенно вздохнул.

3

— Значит, вы уже четыре года знаете про Изнанку и два — пытаетесь победить Генри. Я правильно понял? — Ну, если совсем обобщать, то да, — кивнул Лукас Уиллу. Почти три часа у них ушло на то, чтобы скроить Уиллу худо-бедный пересказ всего произошедшего за последние четыре года — рваный и сотканный сразу из нескольких линий, будто замудренный сюжет кинофильма с постоянно сменяющимися закадровыми голосами. Все это он уже слышал и от матери, и от Джонатана, и от Майка, но с участием его друзей, старых и новых, повествование словно бы стало более объективным и, без сомнения, красочным: теперь каждый желающий мог вставить свои охрененно смешные комментарии (ни над одним из которых Уилл не посмеялся, вследствие чего ближе к концу шутки неизбежно сократились до минимума), к тому же появились эксклюзивные подробности от очевидцев самых разных событий — ужасно подробные, трагичные и местами, так уж и быть, немного забавные, отчего стало в разы интереснее. — Тогда эти железные… Боже, как это назвать?.. — Заплатки на земле? — Подсказал Дастин. — Точно! Это что, тоже из-за него? — Да. Земля, считай, по швам разошлась. До этого он мог только прокладывать подземные туннели для демогоргонов, но на этот раз-.... — Что еще за подземные туннели? — Перебил Нэнси Уилл. — Те, по которым я провел тебя до грузовика, — подал голос Джим. Уилл на мгновение задумался. — А у вас нет их карты или вроде того? — Un momento, маленький Байерс! — Робин резво подлетела с дивана, на котором она расположилась между Стивом и Нэнси, и подскочила к столу, беспорядочно заваленному схемами, картами, списками и оружием. Пару мгновений покопавшись в хорошо знакомой ей настольной свалке, она достала большой лист бумаги, обошла диван, на котором сидели Байерсы, нависла над Уиллом и вручила ему карту, вместе с ним всматриваясь в запутанную схему пещер. Нескольких секунд Уиллу хватило, чтобы понять: — Их сделал я, а не Генри. Вы неверно нарисовали, — указательным пальцем Уилл ткнул в одно из разветвлений и провел ладонью по подземным коридорам. — Этот туннель выходит не из этого, а этот… Да у вас здесь все неправильно! Как вы тут хоть что-то понимаете? На секунду всю комнату наполнило душное молчание. Лукас невольно прокашлялся и подергал за воротник джемпера. Дастин шепнул что-то Макс, и Макс немедленно передала послание Элевен. Джонатан и Нэнси переглянулись. Хоппер нервно провел рукой по бороде. Робин присвистнула прямо над ухом у Уилла, заставляя того содрогнуться, будто у него над головой пронеслась военная тревога. — Милый, что ты имеешь в виду? — Первая прервала молчание Джойс. — ты уверен? Но как ты это… — Ты же был в Изнанке все это время, — пробормотал Джонатан, кидая встревоженный взгляд на брата. — В смысле… Правда, как такое возможно? — Да, Байерс, ты же, типа, не мог эти ходы сам вырыть. Да там бы даже бульдозер не справится! — Поддакнул Дастин. Уилл смешался и нервно оглядел комнату, окидывая глазом одновременно всех и никого из них: — В меня пыталась вселиться какая-то сущность. Я видел его, и это просто-... Оно больше неба, разговаривать не умеет, и напоминает паука, но-... Но это не паук, а скорее тень паука — да, точно, оно выглядит, как огромная тень, — Джойс непонимающе наклонила голову, и Уилл бессильно покачал головой, поджимая губы. — Нет, я не смогу объяснить словами. Но я могу попробовать нарисовать. Потом. В общем, оно пыталось в меня вселиться. Оно управляло мной, пока я был без сознания, и создавало эти туннели как бы с моей помощью? Я все еще помню, как оно это делало. Каждый туннель идеально помню. Оно какой-то неведомой силой просто вскапывало землю, и делало это безумно быстро. Вот, — неловко протянул Уилл, пальцами неосознанно теребя уголок свитера. — То есть, в тебя пыталась вселиться тень огромного паука. Я правильно понял? И как оно в тебя вселилось? — Нахмурился Джим. — Это не тень паука, оно просто так выглядит. Боже, чего непонятного-то? — Проворчал Майк, прищурившись и кидая недовольный взгляд на Хоппера. — Через глаз, — указал Уилл на повязку. — Значит, это все-таки был не демогоргон? — Спросил Джим настолько не обвиняюще, насколько это было возможно, и все равно его слова прозвучали жестче, чем хотелось бы. Уилл замялся, но кивнул. Хоппер откинулся на спинку стула, напряженно выдохнул и провел грубой ладонью по бороде. — Мне пришлось вырезать себе глаз, чтобы оно оставило мое тело, — продолжил он тихим голосом, будто пытаясь сказать эти слова таким образом, чтобы их услышали все, кроме Джонатана и мамы, сидевших прямо по бокам от него. — это сработало, но оно все еще живо. — Ты из-за этой хуй–... В смысле, хрени можешь управлять Генри и демогоргонами? — Изучающе поддался вперед Дастин. — Ну, я думаю, что-... — Подождите. Ты можешь делать что, еще раз? — Резко спохватился нахмурившийся Хоппер. — Это правда! Уилл помог мне сбежать из разума Генри, — воскликнула Макс. — это он его парализовал и кости ему ломал. Уилл скромно покивал головой. Он беспокойно оглядел комнату, внезапно встречаясь взглядом с Элевен, сидевшей прямо напротив него. Они не успели познакомиться лично до начала сбора, за весь вечер она, и до этого ужасно загадочная для него, почти ничего не сказала, и это, кажется, был первый раз, когда они признали, пусть и невербально, присутствие друг друга в заполненной телами комнате. Та едва заметно улыбнулась ему и приподняла ладонь в приветственном жесте. Уилл поджал губы и тоже слабо помахал ей. — Как долго ты можешь управлять им? — Спросила Нэнси. — Очень недолго. Я только недавно научился это делать. Ну, как про Макс узнал, — признался Уилл, наконец отводя взгляд от Эл. — Очень много сил уходит на то, чтобы парализовать его. Ломать конечности ещё труднее. — Нам нужно подумать, что с этим можно сделать! — Пробормотал Лукас, уже, судя по его задумчивому виду, принявшийся размышлять над решением к непростой задаче. — А мы не можем тебя натренировать? Ну, как Эл? — Внезапно сказал Стив. — Мои силы зависят от меня. А Уилл, если я правильно поняла, может контролировать только сущностей из Изнанки. Тренироваться на них будет слишком опасно, — сказала Эл. — С другой стороны, мы можем вылавливать демогоргонов по одному с помощью Эл и Уилла. Смастерим для них загон, и Уилл будет тренироваться, сколько влезет, — предложила Робин, восторженно хлопая себя по коленям, будто гениальный ученый, только что придумавший лекарство от смертельной болезни. — Вы в своем уме? — Не выдержал и встрял разговор Джонатан, явно раздраженный тем, что его младшего брата так легко переквалифицировали из только вытащенного из Изнанки подростка в диковинное оружие. — Это исключено! Даже не думайте об этом. — Но если это правда, у нас впервые есть хоть какая-то надежда на то, чтобы дать существенный отпор Векне! — Воскликнул Дастин. — Святые угодники! — Вдруг Робин нетерпеливо зашагала по комнате, наворачивая круги по одному и тому же узкому маршруту и не спуская взвинченного взгляда с Уилла. — Просто представьте, мы найдем логово Векны. Маленький Байерс же может натравить на него, типа, стаю демогоргонов, чтобы они его, ну, в клочья разорвали! Или-... Или парализовать его, это же еще круче! И пока он это делает, Эл берет, — Робин вытянула руку вперед и расправила пальцы веером, словно собираясь использовать суперсилы.— Бам, хрящ, кабум! И Векна, сын шлюхи, мертв! Потом мы танцуем на его костях, едим пирог миссис Байерс, занавес! — Громко хлопнула она в ладоши. Все замолчали, неуверенные, как реагировать на ее театральный перфоманс. Стив наигранно улыбнулся и показал ей два больших пальца, Нэнси же, явно успевшая подустать от выходок подруги за столько времени, утомленно откинулась назад многострадальчески вздохнула. Джим подхватил ее отчаянный вздох и внезапно поднялся из мягкого кресла. — Отложим все обсуждения до следующего сбора. Пока все запланированные вылазки откладываются. Будем разбираться с проблемами по мере их поступления, — проворчал он себе под нос и направился к коридору. — Но Джим… — Попыталась возразить Нэнси, но мужчина быстро перебил ее: — Никаких “но”. Отдыхайте. Пора домой, Эл, — добавил он уже чуть тише. Но у девушки были совсем другие планы. Как только все засобирались, она подскочила к Байерсам — Уилл как раз спрашивал у Джонатана что-то про демогоргонов. Элевен скромно помахала им и тронула Уилла за плечо, заставляя его отвлечься от слов брата, стремительно повернуться к девушке, будто к какой-то угрозе, и недоуменно уставиться на нее. — Ты Уилл, — тихо сказала она и посмотрела на него исподлобья. Уилл осторожно кивнул. — А ты — дочь Джима. Эл, да? — Неуверенно спросил Уилл. Элевен расплылась в улыбке и тоже кивнула: — Мы с тобой очень похожи. Если честно, Макс мне сказала, что мы выглядим как брат и сестра. — Наверное, — Уилл растерянно провел рукой по затылку, пристально всматриваясь в лицо девушки и мысленно пытаясь наложить на него свои черты лица. — Ты выглядишь так, будто ты убивал людей, — внезапно сказала Элевен. Слова ее, однако, не застали Уилла врасплох: — Ну, мне как-то пришлось убить человека, — признался он. — Мне тоже! Я очень много людей попереубивала, — обрадовалась Эл. — Правда? — Пораженно вырвалось у Уилла. — А у тебя же тоже есть сверхспособности? Ну, как у супергероя? Девушка задорно закивала: — Не хочешь стать друзьями? У меня еще не было друзей с суперсилами, которые убивали бы людей. — Это и правда довольно редкое сочетание, — пожал плечами Уилл. — давай! Не раздумывая ни секунды, он медленно вытянул руку вперед. Элевен тепло улыбнулась и энергично пожала его ладонь. — Вы закончили? — Устало протянул Джим, стоявший чуть поодаль от них рядом с Джонатаном и Джойс и вместе с ними с интересом наблюдавший за их странным, нужно признать, взаимодействием. — Иду, иду! — Раздраженно сказала Элевен, отпуская ладонь Уилла. — Я правда надеюсь познакомиться с тобой поближе, Уилл. — Я с тобой тоже, — Уилл неловко помахал ей рукой на прощание, и та, сказав несколько слов Макс и Лукасу, испарилась вместе с Хоппером, будто никогда ее и не было на этой базе. — Ты правда убил человека? — Прошептал ему Джонатан, пока мама отвлеклась на разговор с Нэнси и Робин. Уилл лишь пожал плечами и загадочно улыбнулся.

4

Все его дни, словно он до сих пор находился в Изнанке, сливались в один огромный, и лишь смена ослепительно яркого утра и прохладной темной ночи подсказывали ему, что наставали новые сутки, всегда обязательно несшие с собой что-то по-своему хорошее. Почти все свои силы Уилл теперь тратил на попытки заново научиться контактировать с людьми — что важно, не просто членами своей семьи. Во время общения с мамой и Джонатаном ему, как он понял спустя неделю, не стоило сильно обольщаться от их широких улыбок или смешков, когда он ставил на кон все свои недюжие умственные способности лишь для того, чтобы выдать из себя даже не шутку, а шуткоподобного мутанта, с юмором наверняка ничего родственного не имеющего. Нет уж, общение с другими людьми, тем более с теми, с кем ты познакомился совсем недавно, намного суровее и беспощаднее, здесь уже никто не будет, как дома, радоваться тому, что ты решил раскрыть рот и соизволил вставить свои пять центов бессвязных мыслей. В то время как его рисунки были музыкой, его английский был какофонией, порой заставлявшей его собеседников еще сильнее путаться в том, что происходило в его больной голове, так что он взял себе за привычку везде таскать с собой альбом и карандаш. По правде говоря, когда Уилл оставался наедине с друзьями, ему было невероятно трудно заставить себя сказать хоть что-то, и у него получалось заговаривать лишь тогда, когда кто-то напрямую обращался к нему. Он прекрасно понимал, что это неправильно, что дружеское общение так не работает, но какая-то глубоко засевшая в его теле заноза все не позволяла ему полностью расслабиться, окутывая все его взаимодействия с внешним миром тенью неловкости. Но всегда, когда он терялся посреди разговора или не находил, что добавить, Майк приходил ему на помощь: он резко хватал его за плечо, говорил всем, что они ненадолго отойдут, и отводил его вглубь комнаты, где они оставались на часы и подолгу разговаривали — неспеша, не боясь глупых вопросов, только вдвоем, и в эти моменты Уилл ощущал себя на вершине горы комфорта, словно ничего лучше, чем разговоров с Майком, бог просто не мог создать. Друг постоянно расспрашивал его про годы в Изнанке, и Уилл безропотно выдавал ему все как на духу: почему-то такой откровенности у него не было даже во время разговоров с матерью и Джонатаном, которым рассказывать о своем неприглядном образе жизни было отчего-то катастрофически стыдно. Никакого раздражения от вездесущих вопросов Майка он не испытывал и старался отвечать так подробно, как ему позволял его артикуляционный аппарат. Уилл в свою очередь тоже постоянно просил его рассказать обо всем произошедшем в его отсутствие, и друг с радостью повествовал ему про свою жизнь и водил его на экскурсии в свое поэтичное сознание. С Майком ему было удивительно просто находить общий язык, будто перерыв в их общении, во время которого они превратились в абсолютно других людей, ничего для них не значил. Так что каждый день Уилл ездил с мамой и Джонатаном на радиостанцию фактически для того, чтобы засесть с Майком где-нибудь подальше от остальных, с искренним желанием рассказывать ему о своей жизни, постоянно ловить на себе его очарованные взгляды и смотреть на него похожим образом. Он, конечно, общался не только с Майком и постоянно предпринимал жалкие попытки расширить свой круг общения: девочкам он ужасно понравился, и порой Элевен и Макс просто отлипнуть от него не могли, хотя ничего особенного Уилл не делал — просто “был собой”, как любила говорить Макс (что бы это не значило, потому что он понятия не имел, кто он); Дастин и Лукас скармливали ему тучи новых фильмов и комиксов, так что к концу следующей недели Уилла уже подташнивало от телевизора и супергероев; Робин все рвалась поближе познакомиться с ним, но Уилла по рукам и ногам расхватывали еще до того, как она успевала хоть на метр приблизиться к нему; Нэнси стала относиться к нему с еще большим теплом, что и в детстве, будто он был не только младшим братом Джонатана, но и ее — тоже. Как и велел Хоппер, все вылазки временно были поставлены на паузу. Все их умы, хотя вслух об этом никто и не говорил, занимал Уилл и его предполагаемые способности: Уилл несколько раз объяснял Джиму, что конкретно он умеет (и, впервые озвучив список всех своих способностей вслух, он внезапно и сам понял, что мог-то он много всего), но мужчина все еще скептически относился к его словам, пусть даже остальные беспрекословно верили ему, еще даже ничего не продемонстрировавшему. Маму и Джонатана открывшиеся про него подробности совсем не обрадовали, и Уиллу и оставалось только, что успокаивать их и без конца говорить, что это (наверное) не опасно и (наверное) не смертельно. Так что все было не так уж и плохо: нет, даже хорошо, и Уилл стал надеяться, что скоро, через пару месяцев точно, он сможет легко общаться со всем своим окружением и разбрасываться своими выдающимися коммуникативными способностями направо и налево. Осталось только заново научиться разговаривать с самыми близкими людьми в его жизни, и дело в шляпе, а в остальном у него все схвачено.

5

Время близилось к десяти. Миссис Байерс плавно вела машину, Джонатан развалился на переднем пассажирском сиденье и перебирал кассеты в бардачке, некоторые откладывая себе на колени, Уилл и Майк сидели позади, и Майк во всех красках пересказывал ему сюжет “Сурового Испытания” Миллера, неосознанно строя повествование так, что Уилл скорее сопереживал девушкам-”ведьмам”, чем героям, противостоящим их лжи. Нэнси бросила младшего брата на произвол судьбы и покинула базу вместе с Робин еще часа два назад (удивительно внезапно для них обеих они решили устроить ночевку у Робин), так что Байерсы вызвались подвезти Майка до дома, а он и не против. Эти дни, по мнению Майка, получались какими-то удивительно странными, особенно если смотреть на них в ретроспективе. Он засыпал и просыпался лишь с мыслями о Уилле: на уроках вместо учебы он тщательно планировал, что и когда он расскажет другу, с горячим рвением запоминал каждую деталь из его сбивчивых рассказов, заново учился распознавать эмоции на его лице, по-настоящему злился на друзей за то, что только он замечал, когда Уилл устало затихал или ему становилось неуютно под прицелом нескольких пар пытливых глаз, и победно радовался, когда ему удавалось рассмешить друга или поднять ему настроение каким-нибудь незначительным жестом. Когда они с Макс как-то остались наедине, подруга сказала, что он нянчится с ним, как с младенцем, и даже у миссис Байерс и Джонатана не настолько особое отношение к нему, хотя и эти двое тоже хороши. В какой-то момент она даже поймала себя на мысли, что его поведение напомнило ей самой дни, когда она только-только вышла из комы, и Лукас не соглашался отойти от нее ни на метр. Майк не нашел, что ей ответить. И правда, зачем он все это делал, почему каждый день он проводил часы своего времени подле Уилла? Потому что Уилл — его лучший друг, очевидно. Потому что он пытается загладить свою вину. Потому что он хочет помочь Уиллу вернуться к нормальному ритму жизни. Потому что соскучился. Потому что при виде него его сердце бьется чуть чаще, а в голове не остается ничего, кроме его мягкого имени. Потому что ему доставляет искреннее удовольствие видеть слабую улыбку на его лице, или то, как его брови совершенно искренне встают на дыбы, когда Майк серьезным тоном говорит что-то абсурдное. А еще потому что ему нравилось разговаривать с Уиллом больше всего на свете, и Майк не был уверен, что смог бы выдержать, если бы у него вновь отобрали эту возможность. Уже после первого поворота Майк заметил, что за ними медленно двигалась полицейская машина. До того как они выехали на трассу, пролегавшую через густой лес, он надеялся, что полицейским просто нужно было в ту же сторону, что и им, вот они и ехали рядом, но теперь было ясно как день, что они определенно точно преследовали их. Миссис Байерс периодически беспокойно поглядывала в боковое зеркало, чувствуя явный дискомфорт от того, что на темной дороге находилось всего два автомобиля — ее и ментовской. Внезапно мигалки полицейского автомобиля громко завизжали. Джонатан раздраженно вскинул руки и застонал, Майк и Уилл беспокойно оглянулись назад: — Какого хрена им понадобилось? — Сердито бросил Майк. — Милый, не ругайся, — мягко сказала миссис Байерс, замедляя ход автомобиля и собираясь припарковаться на обочине. — Наверное, просто хотят удостовериться, что с нами все хорошо. Эту дорогу оцепляли месяц назад, может, из-за этого. — Не нравится мне это, — Джонатан съехал по спинке пассажирского кресла и нахмурился, сжимая в ладони кассету с альбомом The Cure. В зеркале заднего вида Майк увидел, что машина притормозила аккурат за ними. — Не стали бы они из-за этого тормозить нас. Что-то точно не так. — Дети, давайте не переживать раньше времени, — терпеливо сказала Джойс, и кожаный руль в ее напрягшихся руках чуть заскрипел. — Посмотрим, что им нужно, там уже будем действовать по ситуации. Из машины вышел темнокожий полицейский и неспешно подошел к ним. Краем глаза Майк заметил, что Уилл ощутимо напрягся и нахмурился, но он скинул это на испытываемое им волнение от внезапного вторжения незнакомцев. Миссис Байерс опустила окно и раздраженно сжала губы. — Здравствуйте, мэм, — мужчина протянул Джойс полицейское удостоверение. — Можете показать свои водительские права? — Минуту! — Закопалась миссис Байерс в бардачке, в котором Джонатан предусмотрительно устроил беспорядок со своими кассетами. Вдруг Уилл резко вздрогнул, едва не подскакивая с кресла, ладонь его потянулась к затылку, и он стал растерянно всматриваться в лесной пейзаж за стеклом. Майк тут же придвинулся чуть ближе к нему и тронул его за плечо: — Эй, ты в порядке? — Взволнованно спросил он. — Что-то не так, — Уилл медленно перевел взгляд на Майка и продолжил уже громче. — Монстры совсем близко. Нам нужно срочно уезжать! — Майк нервно сглотнул и в панике огляделся по сторонам. Что Уилл имел в виду? Демогоргонов? Боже, неужели он мог их чувствовать? Но как они могли оказаться здесь? Тем более сейчас? Но что тогда-... — Что? — К ним тут же повернулся Джонатан, до этого беспокойно поглядывавший на них в зеркало заднего вида. — Мам, ты слышала? — Дорогой, ты уверен? — Тихо спросила женщина, кидая короткий взгляд на Уилла и протягивая полицейскому свое водительское удостоверение. Уилл нервно закивал матери, и по одному его виду, чрезвычно взвинченному и встревоженному, Джойс поняла, что что бы к ним не приближалось, им нужно было срочно уезжать. — Молодые люди, все в порядке? — Полицейский, с подозрением вслушивавшийся в их разговор, нагнулся и заглянул в темный салон, едва ли не сразу цепляясь взглядом за Уилла — точнее, за шрамы и повязку у него на лице. Он включил фонарик, до этого висевший у него на запястье, и поднял его на подростка. Тут же весь салон залил яркий свет, и Уилл, словно оказавшись под софитом, отвернулся к окну, жмурясь от яркого света, как дикое животное. — Эй, парень, что у тебя с лицом? — А у тебя что с лицом? — Насупился Майк, неосознанно закрывая собой Уилла. — Да выключите вы фонарик! Прям в глаза светите, ей-богу. — Фрэнк, по рации передали, что чудищ заметили примерно в двухстах метрах отсюда. нам нужно уезжать! — Послышался голос второго полицейского — высокого белого мужчины чуть помладше первого. — Они эти предупреждения делают каждый час, — махнул рукой темнокожий, опять наклоняясь к Джойс и возвращая ей наспех просмотренные права. — Мэм, что вы так поздно забыли на этой дороге? По всему городу делали объявления, что этот путь опять временно перекрыт в связи с дорожными работами. — Мам… — Тихо позвал Уилл умоляющим голосом. — Нам-... послушайте, нам срочно нужно уезжать! — Жестко сказала миссис Байерс мужчине. — Мэм, мы понимаем, но мы не можем вас просто так-... Из леса послышались оглушающие крики демогоргонов, эхом донесшиеся до трассы. Все внутри Майка заледенело, легкие сдавило под тяжестью танка, а конечности крупно затряслись. Миссис Байерс приготовилась в любой момент ударять по педали, а полицейские встревоженно переглянулись. — Блять! — Выругался Майк. — О, боже! — Одними губами прошептал Уилл. Он потерянно оглядел их, и Майк, кажется, никогда еще не видел на нем такой маски ужаса. — Оставайтесь в машине! — Резко выпалил он. — Что? — Только и успел бросить Майк. Внезапно Уилл схватился за дверную ручку, резко дернул за нее и резво вылетел из машины, убегая в сторону полицейского автомобиля. — Уилл?! — Закричал Джонатан и выпрыгнул из машины за братом. — Эй, куда это они? — Пробормотал темнокожий мужчина. — Питер, посмотри! — Но Фрэнк… — Шеф сказал оставаться на своих местах, что бы не происходило! — Жестко сказал первый полицейский. Майк ни хера не понимал, просто ни хера; Уилл так быстро исчез из машины, что мозг его совершенно растерялся. Он нетвердо осмотрел салон автомобиля, взглядом встречаясь с побелевшей от страха миссис Байерс. Тут Майк рывком раскрыл дверь, вытащил свое тело, показавшеея ему тогда ужасно тяжёлым, наружу и оглянулся вокруг, пытаясь найти Уилла. Он громко выкрикнул имя друга, но его словно след простыл. — Джонатан, где Уилл?! — Спустя десяток секунд миссис Байерс выбежала на дорогу за детьми и приблизилась к старшему сыну с пистолетом в руках, на ходу перезаряжая его. — Я не… Мам, я не знаю!.. — Заикаясь, истерично воскликнул Джонатан, судорожно оглядываясь в поиске младшего брата. — Мы просим вас вернуться на свои места-!.. — Полицейские безуспешно пытались втолковать им что-то, но Майк совсем не слушал их и лишь метался из одного темного угла дороги в другой, с отчаяньем попавшей в мышеловку крысы пытаясь отыскать друга. Глаза Майка наконец-то заметили Уилла в кромешной темноте. Он стоял поодаль от них, повернувшись к лесу лицом. Повязка повисла у него в ладони, и две темные резинки безвольно плавали на слабом ветру. Майк подбежал к нему, легонько тронул за плечо и заглянул ему в лицо, собираясь громко позвать его, но имя парня, за эти две недели ставшее самым частотным словом в его лексиконе, так и застряло у него костью в горле. Все это время толстая черная повязка скрывала за собой… Глаз. Ни зашитые веки, ни уродливую впадину, ни шрам — нет, там был глаз. Все яблоко словно было залито молоком и не отражало никакого цвета, и эта бескрайняя светлая муть не оставила даже намека на присутствие там раньше и зеленого, и коричневого, и даже желтоватого с серым — одна сплошная пустота, заполнявшая все пространство его, как выяснилось, вполне имевшего место быть левого глаза, где-то растерявшего и радужку, и зрачок. Повязка выпала у него из руки, но ни Майк, ни Уилл не обратили на это внимание. Только сейчас Уилер заметил, что и второй его глаз побелел вслед за первым. Он так и продолжил тихо стоять, в ужасе пялясь на него. Вдруг над их головами прокричали демогоргоны, подкравшиеся совсем близко к добыче. Майк заставил себя поднять оцепеневший взгляд на темные кроны деревьев, и следующее, что он увидел — двух ужасных монстров, прыгнувших прямо на них. В инстинктивном жесте Майк сгорбился и обхватил голову руками, таким жалким образом пытаясь защитить себя от чудовищ. Почему же все говорят, что когда ты умираешь, то вся жизнь проносится перед глазами? Ни хрена у него не пронеслось, а даже если и пронеслось, то он со своей невнимательностью проморгал и это. Он приготовился чувствовать боль, приготовился заливаться слезами и содрогаться в предсмертных конвульсиях, но ничего не происходило, и мгновение это растягивалось в целую вечность. Вдруг кто-то схватил его за торс и грубо потянул в сторону. — Майк! Уходим! — Вскричала миссис Байерс прямо рядом с ним. … Он не умер? Вы, типа, хотите сказать, что он пережил атаку демогоргона? Он что, по вашему, Уилл Байерс какой-нибудь, чтобы-... Точно, Уилл! Майк резко раскрыл затуманенные глаза, вязкими конечностями освобождаясь от рук миссис Байерс. Он всмотрелся в темноту, на друга. Уилл выставил руку вперед, и в воздухе прямо над ним нависли две туши демогоргонов, парализованные с головы до лап. Несколько раз Майк зажмурился и громко выдохнул, чувствуя, как по его лбу потек холодный пот, и дернулся, чуть не теряя равновесие. Уилл медленно поднял руку над головой, плавно сжал пальцы в кулак, и тела демогоргонов, казавшиеся еще более жуткими во мраке, ударились друг об друга. Тут Уилл стал резко дергать рукой, сокрушая воздух в ударах, и монстры несколько раз жестко столкнулись головами, не в силах оказать Уиллу хоть какое-то сопротивление. Продолжалось это до тех пор, пока их черепа не лопнули, а мозги не превратились в кашевидное месиво — тогда Уилл расслабил ладонь, и неприглядные остатки чудовищ с глухим ударом упали на землю. Он резко обернулся: еще один демогоргон вышел из оттененной чащи с другой стороны дороги. Монстр сделал несколько отрывистых прыжков в сторону полицейских, которые прижались к автомобилю Байерсов и нерешительно выставили вперед пистолеты. Правой рукой Уилл разрезал морозный воздух, заставляя чудище отлететь назад и врезаться в толстый ствол дуба. Демогоргон зашипел и попробовал встать на ноги, но Уилл опять вскинул ладонь, несколько раз поводил ею вверх-вниз, и монстр, повторяя за движениями его конечности, неоднократно приложился лицом к дороге и ненадолго вырубился. — Уилл, сзади! — Вдруг закричал Джонатан. Подняв левую руку, Уилл с силой сжал ее в кулак. Тут же четвертый демогоргон, в ярости попытавшийся атаковать парня со спины, забился в истошных конвульсиях, будто повторяя за салемскими ведьмами, о которых Майк все рассказывал другу в машине. Далее Уилл поднял голову к небу и мотнул ей в сторону. Вдруг что-то внутри чудовища взорвалось, и его безжизненная туша упала, забрызгивая машину Байерсов и полицейских желудочным соком и черной склизкой жидкостью. Демогоргон, все еще бессознательно валявшийся у края обочины, уже медленно приходил в себя. Уилл сделал несколько нетвердых шагов ему навстречу, быстро хлопнул в ладони, будто убивая мимо летевшее насекомое, и монстра сплющило, словно под весом огромного пресса, а его конечности разорвались на куски. Крики мерзких тварей наконец-то затихли, и вокруг них воцарилась тишина, прерываемая лишь стрекотом насекомых и тяжелым дыханием. Уилл отвернулся от монстра, бессильно упал на землю, изнеможденными руками упираясь в грязь, и резко выдохнул. Он медленно вытер кровь с лица — только сейчас Майк заметил, что из носа его ниагарским потоком вытекала красная жидкость. На секунду Уилер, все еще не до конца осознавший, что происходит, опешил, но вдруг Уилл тяжело закашлялся, и одно это вывело Майка из забытья, заставило его подбежать к другу и броситься перед ним на колени: — Уилл! Уилл! Ты в порядке?! — Майк с силой потряс его за плечи, пытаясь привести в чувства. Уилл не ответил и только слабо кивнул. — Уилл! Уилл, боже, Уилл! Рядом с ними в мгновение ока оказались и Джонатан с миссис Байерс, все бледные, грязные и перепуганные, и сели по обе стороны от Уилла. Женщина тут же прижала младшего сына к себе и оставила на его лбу несколько поцелуев, а Джонатан медленно погладил его по спине и схватил за плечо, пока Майк слабовольно смотрел на них, переводя слабое дыхание и отчаянно пытаясь до конца свыкнуться с тем, что только что сделал его друг. Взгляд его то и дело возвращался к белому глазу Уилла (правый глаз под действием подвластной лишь Уиллу силы вернулся в норму) и его рукам, крупно подрагивавшим и потерянно теребящим складки на джинсах. То, что он вытворял, с одной стороны напоминало способности Элевен, но с другой — безудержный поток силы Уилла был совершенно непохож на все то, что они видели раньше. Уилл чувствовал монстров и двигал их в воздухе так, словно те были игрушечными, а расправлялся он с ними с такой ненавистью и презрением, будто пытался отплатить им той же монетой за всю свою боль и несчастье. И хотя Майка эта скрывавшаяся в нем все это время жестокость до одури поразила, он все никак не мог убрать с себя восхищенного выражения лица, явно неуместного здесь и сейчас. Уилл, их Уилл, нет, его Уилл спас их от гребаных демогоргонов! Да кто даже мог бы представить такое?! Вдруг послышался гул подъезжающих автомобилей, и темную дорогу залил яркий свет фар. Несколько военных грузовиков небрежно остановились прямо посреди дороги, из них повываливались вооруженные до зубов военные с пистолетами и огнемета и в руках, уже готовые расправляться со страшными монстрами. Майк растерянно оглянулся, сжал кулаки и тихо выругался. — Какого хрена здесь произошло?! А ну лежать всем! — Крикнул крупный военный и поднял над головой автомат. Едва осознавая, что происходит, все они заставили себя оторваться от Уилла и медленно опустились на землю недалеко от него, приподнимая ладони над головой. Майк продолжил кидать взволнованные взгляды на друга: он то ли проигнорировал, то ли не услышал, то ли не понял слова грозного мужчины и так продолжил сидеть на коленях, тяжело дыша и пальцами зарываясь в грунт и сухую землю. — Я же сказал вам уезжать, глупцы! Какого хрена вы ослушались моего приказа? — Спросил все тот же военный полицейских. — Он, сэр, послушайте, он… — К ним подскочил полицейский помоложе, дрожащей ладонью указывая на Уилла. — он… Он убил их всех! — Кого? Монстров? Вот он? Слова полицейского не убедили мужчину и он быстрым шагом подошел к Уиллу. — Эй, парень! Ты слышишь меня? — Мужчина присел на корточки рядом с Уиллом и нетерпеливо похлопал автоматом по его тощей спине. Он, видимо, ожидал, что парень тут же выпрямится и будет отвечать на все его вопросы, будто измученный военнопленный, но Уилл лишь содрогнулся под несильными ударами, громко выдохнул, сплюнул кровь, попавшую в рот, и неудержимо закашлялся. — Не смей трогать его, гнида! — Закричал Майк и приподнялся на локтях. На него тут же направились несколько пистолетов, на что подросток испуганно всосал в себя воздух и втянул в себя голову, пряча макушку за тонкими ладонями. — Майк, заткнись! — Зашипел на него Джонатан чуть издалека. — А это еще кто? — Военный указал на парней автоматом, только теперь замечая еще и миссис Байерс, прожигавшую его яростным взглядом. Майк невольно подумал, что не вырони она пистолет, пока Уилл защищал их, и сейчас бы маленькая пуля оказалась у мужчины аккурат промеж глаз. — Они были с ним. Они… С ними все чисто. — Ты уверен?.. Эй, парень, — мужчина схватил Уилла за волосы и резко потянул за них. Уилл рвано выпрямился, тяжело выдохнул и поморщился от головной боли. Кровь так и продолжала бежать у него из носа, стекая по подбородку и шее и исчезая за толстой тканью свитера. Парень повертел головой, паникующим взглядом пытаясь отыскать семью и Майка, но мужчина опять потянул его за пряди, заставляя опять отрывисто выдохнуть и злобно уставиться на чужое лицо напротив. — Подскажи-ка, дружок, это ты все сделал? — Не трогайте их. Они ничего не сделали, — глухо прохрипел Уилл. В голове его с минуту на минуту, кажется, должен был сработать таймер и подорваться водородная бомба, так ужасно та гудела, не давая и шанса понять, что происходило вокруг него. — Послушайте! — Вдруг громко начала Джойс дрожащим голосом, поднимая одеревеневшие ладони чуть выше уровня головы. — Мы самые обычные люди и никакого отношения к этому не имеем! Я обычная мать. Они — обычные дети! Я молю, не трогайте их! Прошу вас, отпустите моего сына, я-... Женщина почувствовала, как к ее макушке прильнуло дуло пистолета, и голос ее тут же иссяк. Она опустила слабые руки и кинула встревоженный взгляд на детей. Только сейчас Майк заметил, что по лицу ее медленно стекали слезы. — Кто вы, блять, такие? — Задумчиво произнес военный и разжал ладонь на волосах Уилла. Он тут же сжался в комок, глухо закашлялся и поднес налитую свинцом ладонь к лицу, стирая с нее реки крови. — Сэр, что с ними делать? — Обвел их рукой стоявший поодаль солдат. — Этого, — он кивнул на Уилла. — Точно увезти. Этих тоже. Они слишком много знают… Разделите их, с парнем устроим личный разговор. — Нет! Я прошу вас-... — закричала миссис Байерс и попыталась встать, но рядом стоявший солдат быстро нагнулся и безжалостно приложил ее головой к холодной земле. Женщина замолчала и перестала шевелиться. — Мам! — Громко вскрикнул Джонатан. тут же он получил сильный удар ботинком в бок, сжался и громко выдохнул. Пока Майк не мог оторвать запуганного взгляда от Байерсов, Уилл хладнокровно уставился на мужчину, отдававшего приказы, будто кошка на добычу. Когда тот всего на мгновение отвернулся, он резким рывком подскочил с колен, попытался напрыгнуть на него и выхватить оружие, но до того, как парень успел хотя бы схватиться за его плечо, несколько солдат грубо приложили его к земле. Один мужчина, особенно здоровенный, навалился на него всем телом и сжал толстые ладони на его тонкой, готовой сломаться в любую секунду шее, пока Уилл из последних сил пытался скинуть его с себя, дергая ватными конечностями и задыхаясь под тяжелым весом. Не раздумывая ни секунды, Майк вскочил на ноги, уклоняясь от удара одного и солдат, и набросился на огромного мужчину, хватаясь за его крепкие плечи и оттягивая его от друга: — Убери свои руки от него! Резко Майк почувствовал тупую боль в виске, а после — все тело заныло от удара о землю. Перед глазами возникла тонкая пелена, чуть погодя сгустившаяся в мрачную пустоту, и в голове у него раз за разом, будто заевшая пленка, прокручивались его же слова, сказанные Уиллу во время их первой встречи: Я пообещал тогда, что буду следить, чтобы ты всегда был цел, как настоящий рыцарь, ведь, боже, я терпеть не мог, когда с тобой случалось что-то. И я правда защищал тебя, а потом ни хера у меня не получилось, конечно. Прости меня, Уилл.