Порт Людберг. 1 том.

Глава 2.

Порт Людберг.

      Берег словно вырос из-под воды: сначала смутные тени, потом очертания причальных свай, сараев, крыш и наконец сама набережная – тёмная, мокрая и шумная. Ветер у кромки берега стал капризным, крутящимся, теряя свою морскую мощь.       — Отдавай марсели! Фок и грот на гитовы! — скомандовал Хару, и его голос прозвучал громче гула стихии.       Наверху, на реях, закипела работа. Матросы, повисшие над пропастью, ловко и быстро стали подтягивать паруса к реям, связывая их в неуклюжие, но прочные свёртки. Огромные полотнища, ещё минуту назад туго натянутые, обвисли, захлопали, а затем, скреплённые снастями, замерли. Корабль сразу потерял скорость, его движение стало тяжёлой, инерционной прогулкой к причалу.       — Швартовые, к борту!       Гена Ржевский и его напарники уже стояли наготове, тяжёлые концы в руках, ноги широко расставлены для устойчивости. Хори, спустившись с мачты, стояла на баке, зорко следя за дистанцией.       — Бросай носовой! — крикнула она.       Гена, раскачав массивный канат, мощным движением корпуса накинул его на могучий причальный пал.       — Есть носовой!       — Выбирай! Медленно! — командовала Хори.       Ваня и Виктор с несколькими матросами набросились на канат, начинавший натягиваться. Они в такт, с хриплым «раз-два!», выбирали слабину, подтягивая нос корабля к берегу. Корпус с глухим скрежетом коснулся причальных тюков из старых канатов и обрезков дерева.       — Корма! Бросай кормовой!       Те же действия повторились у кормы. Корабль, теперь привязанный с двух точек, встал как влитой, лишь слегка поскрипывая и покачиваясь на мелкой волне.       — Заводи шпринг! Чтобы не бился!       Последний, диагональный канат — шпринг — окончательно обездвижил судно, приняв на себя остатки инерции. Корабль замер. Молчание, внезапное и оглушительное после долгого гула и скрипа, обрушилось на палубу.       Матросы обмякли, тяжело дыша. Пар вырывался изо ртов в холодном утреннем воздухе. Пот стекал с лиц, смешиваясь с солёными брызгами. Они переглядывались, устало ухмыляясь. Самое сложное — подход в тумане — было позади.       Теперь работа потекла в ином, более методичном ритме.        Хори Келлер отдавала уже не боевые, а хозяйственные приказы:        — Сходни подавай! На берег! Трап установить!        На борт с глухим стуком легла тяжёлая сходня, связав корабль с землёй уже для людей.       Женя Варшавский и его подручные окончательно зачехляли орудийные порты толстыми брезентовыми шторками и ставили дополнительные крепления для орудий на время стоянки.       Гена Ржевский с командой занимался палубой: отведённые швартовы аккуратно укладывались в бухты, чтобы не путались под ногами. Всё подвижное имущество — вёсла, багры, черпаки — фиксировалось по своим местам.       Капитан Хару Келлер сделал последнее, что должен был сделать на мостике. Он обвёл взглядом своё судно: убранные паруса, закреплённые снасти, уставшую, но довольную команду.       

***

             Туман не был просто дымкой — он был густым, холодным и живым. Он окутывал побережье мокрым саваном, стирая линию, где заканчивался деревянный настил причала и начиналась серая, неподвижная пучина. Воздух был насыщен запахом гниющих водорослей, сырой древесины и солёной ржавчины. Звуки терялись в этой вате: приглушённый шлепок воды о сваи, скрип каната — всё это казалось шёпотом самого тумана.       Странная атмосфера, витавшая здесь, была плотнее этого марева. Это было одиночество, высеченное из камня и морской соли. И страх — не острый, а тлеющий, ползучий. Он исходил от непроглядной пелены над водой.       Само место их высадки было заброшенным и немым свидетельством прошлого. Причал, давно лишённый регулярного ухода, скрипел и прогибался под ногами. От него вглубь берега уходила дорога, сложенная из крупных, грубо отёсанных камней, когда-то плотно забетонированных, а ныне расползающихся под натиском времени и корней. Между булыжниками пробивалась жёсткая трава, а некоторые камни ушли в землю наполовину, будто стараясь спрятаться. Эта дорога вела не к огням и шуму таверн, а в глухую, безлюдную тьму.       Самое культурное название этого места было «Порт Людберг». В остальном это были бранные ругательства. У места явно была не самая лучшая репутация.       Женя прищурил глаза, пытаясь разглядеть сквозь плотно застеливший туман хоть что-то. Вся местность вокруг не была похожа на порт столицы, слишком здесь было...Заброшено. А всё потому, что в целом весь этот порт был пристанищем отбросов и людей, которые держались подальше от властей. Сюда стекалась вся падаль, а нормальные люди просто боялись заходить в эти места. Именно поэтому Порт Людберг находился на отшибе столицы. Почти все члены команды предпочли остаться на корабле, заканчивая свои дела, а капитан и компания Хори тем временем уже спустились на сушу.       Канонир как обычно внимательно изучал округу. Правда, пока ничего особо видно не было. Прибрежный туман густо окутывал утреннюю дорогу, в нос бил приятный запах влаги и дождя. Это могло быть райским местом, если бы не мёртвая тишина. Совершенно никаких звуков. Оставив свои попытки, Женя пнул камень, на который наткнулся, пытаясь разбавить тишину. Стук камня о такую же каменную дорогу стих так же быстро, как и начался.       Женя шëл впереди всей компании, пытаясь найти Хори, которая, честно говоря, могла уже убежать в город.       – Выворачивай карманы!       Со спины на плечи резко легли чьи-то руки, крепко сжимая плоть, и сминая под собой рубашку. Сердце у Жени буквально остановилось, дыхание перехватило. От неожиданности этого появления, которому ещё и поспособствовало погружение парня в своей мысли, он не смог атаковать человека, нагло подкравшегося сзади. Но ему повезло, ведь это была просто Хори.       – Хы-хы-хы...Испугался?       Уши Жени тут же загорелись алым румянцем.       Мгновение, и его уже тащат в глубь города, крепко держа за запястье.       Чем дальше они отходили от моря, тем громче становились звуки. И это были не привычные разнообразные разговоры, продавцы, повозки или что-то ещё. Это была череда выстрелов, притом совершенно из разных оружий. Хори и Женя переглянулись. Наконец-то послышались быстрые шаги Сани, видимо, тот каким то чудом смог отыскать их в тумане. Стоило Жене обернуться, как он увидел медленно шествующего за Саней Хару, который скрестил руки на груди даже, не напрягаясь рассмотреть округу. Но мгновением позже его взгляд привлекло что-то, что приближалось с той стороны, откуда ранее доносились выстрелы.       Оттуда бежала девочка лет двенадцати с широкой улыбкой и растрёпанными тёмно-фиолетовыми волосами, которые скрывали всё, кроме безумной ухмылки. Девочка была похожа на очень пугающую куклу. Кажется, она бежала, не смотря под ноги, так как даже не свернула перед перегородившей ей дорогу Хори. Девочка просто врезалась в неё и, обхватив ногу, вскинула голову, посмотрев прямо в глаза Хори пронзающим насквозь взглядом, не убирая с лица широкую улыбку. Большие фиолетовые глаза взирали сверху вниз, будто дожидаясь чего-то. Точнее, один обычный глаз и один протез, в котором посередине, внутри зрачка, блестел окуляр в виде звезды. Рука Хори потянулась к девочке, но так и остановилась на полпути. Видимо, протез жил своей жизнью, так как в один момент он резко дёрнулся, и девочка тут же отскочила в сторону, продолжая бежать в только ей известном направлении.       Никто даже не понял, что произошло. Они стояли в тишине. Женя хотел что-то сказать Хори, наверное, удостовериться, всё ли с ней в порядке, но на полуслове захлопнул рот, отчего получил в ответ реакцию Сани, который закатил глаза и сомкнул два пальца на переносице, что-то бормоча себе под нос.       – Вы ждëте ещё какого-то ребëнка или, может, наконец-то пойдём в город? Я, конечно, ничего не имею против, если вам нравится гулять по затуманенным тропинкам и ждать нож в спину, – монотонным голосом проговорил Хару.       Через некоторое время показались дома, откуда сквозь туман виднелся свет. Показались вывески магазинчиков, мастерских, борделя и таверн. Тут-то у всех глаза и остановились. Если быть точнее, то Хори уже одним взглядом заказала и выпила вино, а остальные с обречёнными взглядами поняли, где застрянут на ближайшее время.       Команда стояла как раз напротив переулка между двумя домами. Даже в городе туман оставался густым. В переулке шëл довольно высокий человек в чëрной, на вид кожаной накидке до пола. Тощие длинные ноги ступали напряжённо быстро, будто он уже несколько часов наматывает круги по городу в поисках кого-то. Силуэт остановился, рассматривая что-то на полу у стены, но надолго не задержался и продолжил путь. На голову был накинут капюшон, лишь до странности белые волосы выглядывали из-под него. Спереди они смотрелись разной длины: одна сторона прядей свисала до подбородка, другая каскадом с другого конца заканчивалась у плечей. Человек мельком взглянул на новые для себя лица, но в итоге остановился на Хори. Точнее, на её ноге. В руке незнакомца с тонкой чёрной перчаткой блеснул нож. Он медленно, уже расслабленно стал приближаться к девушке.       Хару напрягся, но с места не двинулся. Саня не отводил глаза от лезвия, оно было тонкое, словно бумага, но парень вздрогнул, услышав слова Жени.       – Не приближайся к ней.       Его слова проигнорировали.       – Только попробуй хоть пальцем тронуть еë… – Женя уже стоял чуть ли не вплотную, он давно достал нож, лезвие которого было приставлено к горлу незнакомца для угрозы.       Молниеносное движение, и рука незнакомца железной хваткой вцепилась в подбородок Жени. Человеку было как будто плевать на лезвие ножа, которое даже не порезало чëрную как смоль одежду. Человек поднял синие, без капли жизни глаза, будто у трупа, показывая ужасные синяки под глазами, выраженные скулы, впалые щëки, бледную кожа и светлые, будто снежинки, ресницы. Женю резко дёрнули вправо, чтобы рассмотреть его шрам под левым глазом, который он как-то получил в таверне, когда заступился за Хори, ведь к ней начал приставать какой-то пьяный мужлан, за что Жене разбили бутылку об лицо.       – У вас семейное – мне на глаза попадаться? – процедила женщина, закатив глаза. От голоса как будто мурашки по коже рассыпались, настолько он был тихий, но глубокий.       На лице этой женщины мелькнуло не то отвращение, не то удивление. Она брезгливо выпустила лицо Жени из железной хватки и наконец-то лениво посмотрела в сторону Хори.       – Вы же в курсе, что на штанине вашей подружки бомба замедленного действия?       На женщину в чëрном посмотрели так, будто она сказала что-то странное, как будто бы это была плохая шутка о несуществующей «бомбе».       Она закатила глаза.       – Да, прикиньте, через минут десять-двадцать ей оторвёт ногу. Вон, видите, штучка блестящая, на марку похожа. Тупицы, только слепые не могли бы это заметить.       Незнакомка присела на корточки и таким же быстрым движением обрезала кусок штанины с тем самым блестящим стикером, и спрятала его в карман. Будто бы позабыв о всех тех, кто окружает еë, она направилась в сторону, откуда пришла компания Хори.       – Дрянь мелкая, и их стащила, – пробубнила себе под нос женщина, отдаляясь и не обращая ни на кого внимание.       – Что это было? – недоумённо спросил Саня.       – Местное гостеприимство, видимо, – поднимая брови и запихивая в карманы ранее скрещённые на груди руки, бесстрастно ответил Хару.       – Хори, тебя не ранили? – тут же спросил Женя.       Хори лишь неоднозначно покачала головой, явно о чëм-то задумавшись.              

***

             Несмотря на ранее утро, в таверне уже сидели люди. В нос ударил запах спирта, табака и влажной плесени. За эти дни плавания команда так устала, что все поголовно были готовы даже на такие условия, лишь бы отдохнуть.       Стоило всем четверым перейти порог, как большинство присутствующих начало рассматривать их, как диковинных зверей. Некоторые это делали с подозрением, некоторые с любопытством, были и те, кто осматривал компанию с нескрываемым презрением. Неужели для них так непривычно видеть новых гостей?       Пытаясь не обращать внимание, Хори и остальные прошли за барную стойку. Бросив беглый взгляд на стул, девушка передумала садиться, на нëм было разлито что-то липкое. Поэтому она просто облакотилась локтями о стойку, подперев одной рукой подбородок.       За спиной слышался чей-то шепот и смешки. Хори с детства обладала хорошим слухом, так что могла услышать отрывки некоторых фраз.       – …не видел их здесь ни разу. Бедолаги, что ж им дома не сидится...       – ...жалко, на вид молодые...       - ...а буфера-то у тёлки той, смотри какие. Ха-ха, ещё и важная такая, да эту шлюху за борт не выкинули, наверное, только потому, что она спит с кем-то...       Стоило последним словам прозвучать, как Женя заметно напрягся, из последних сил сдерживаясь, чтобы прямо в этом заведении не разбить лицо этого озабоченного об стол. Но его железной хваткой схватил Саня.       Такие случаи были не в первый раз. Практически всегда, в любом заведении, хоть кто-то, но высказывался о формах Хори, и о том, что женщина-моряк – сплошная обуза.       Что же о Хори?       Ей было противно слышать всë это. Ей всегда было противно от большинства мужчин. У них же одно на уме, сплошная стая тупоголовых, похотливых животных, которые давно бы утонули в своём эго. Она старалась не вслушиваться дальше. Хотела бы она не обращать на это внимание. Хотела бы. Но ком в горле сам откуда-то появлялся, руки дрожали, желая вмазать по этим грязным физиономиям.       Да, в мире, может, и есть достойные мужчины с адекватным поведением. Но… Хори всегда чувствовала подвох. Вдруг за личиной достойного молодого человека скрывается лицемерная мразь? И эта тема касается не только парней. Все люди гнилые. В мире нет ни одного хорошего человека. Даже она сама глубоко ненавидела себя. Ведь когда ты пытаешься быть «хорошей», все видят в тебе либо лицемера, либо подлизу, которая ищет внимания. Все играют свои тупые роли. Меняют личины для разных людей. Нет в мире искреннего и чистого человека. Нет никого, на кого можно положиться. Даже себе нельзя доверять. Это же лучше – играть на глазах у всех жизнерадостного человека, который со всеми ладит и может найти общий язык. Человека, у которого нет проблем и есть цели на будущее. На самом деле, ей бы очень хотелось найти кого-то, кто еë крепко обнимет и никогда не отпустит, выслушает и защитит от мира и её самой… Но эти мечты она зарыла давно в прошлом.       Из всего этого потока мыслей Хори вырвала острая боль на кончике пальца. Сама того не замечая, она расковыряла край немного расколотого бокала. Кровь тонкой струйкой стекала в наполненый бокал красного вина, без следа исчезая в этой бордовой бездне.       Девушка даже не помнила, кто и когда поставил перед ней бокал и налил туда вино. Звук вокруг заглушился, как будто она была под водой, в глазах всë плыло. По щеке потекла полоса чего-то тёплого.       Женя заметил, как она плачет, даже раньше, чем сама Хори. Натянув свои рукава с манжетами на пальцы, он бережно поднёс их к еë немного смуглому лицу, чтобы заботливо стереть слезу, но в таверну тут же вбежал какой-то паренёк.       С каким-то нездоровым воодушевлением юноша крикнул:       – Там в порту… – в голосе слышалась одышка. – В порту горит корабль!       Глаза Хару опасно заблестели. У него было плохое предчувствие.       Надо было остаться там, неподалёку от корабля.       Они на неизвестной территории. Что ещё они ожидали?       Ладно, да... поджог – это уже слишком.       Он тут же подскочил с места и, постепенно меняя шаг на бег, направился к месту, где они пришвартовались.