есть только ты.

В свой день рождения Готье хочется побыть одному. Он ценит Оливера и Леона, которые торжественно поздравили его за завтраком, ценит Оливию, которая поцеловала его в щеку и пожелала всего наилучшего. Однако за последние недели учебы в Академии накопилось столько тяжелый мыслей — нужно разгрузить себя. После занятий Чарли отвез его в город — домой. В честь праздника он надел забавный колпак и включил в дорогу плейлист с веселыми песнями прошлых поколений. Готье даже улыбнулся его стараниям. Вокруг него так много людей, которые его любят и поддерживают. Кроме одного. В Академии Готье совсем перестал видеть Гедеона. Старшекурсники заняты сверх обычного, а у Гедеона добавилась еще одна большая проблема — катастрофа — в виде Скэриэла. Однако у Готье сложилось впечатление, что Гедеон избегает его намеренно. В библиотеке он всегда находится с Николасом, в свободное время его нигде не выловить, а если он и попадается Готье на глаза, то предпочитает делать вид, что его не существует.  За все это время они нормально разговаривали, пожалуй, один-единственный раз. Тогда Гедеон был до непривычного теплым и нежным. Лучше бы он и дальше относился к Готье холодно и отстраненно. Этот контраст ощущался ударом под дых. Дом встретил Готье полной тишиной. Габриэлла вместе со своей гувернанткой в театре и вернется еще не скоро, отец задерживается на работе, а Гедеон… Черт знает, где он сейчас. По пути домой Готье попросил Чарли заскочить в кондитерскую. Они купили самый шоколадный торт, какой только был, и сейчас Готье собирался полакомиться им в одиночку. Он воткнул в торт две свечи, которые образовали собой число «18». Достал зажигалку, поджег фитили. Готье не верил в эту чушь с загадыванием желаний еще с момента, когда ему исполнилось двенадцать.  В этот раз ему взбрело в голову что-нибудь загадать, прежде чем задуть пламя свечей. — Пусть мы с Гедеоном помиримся и больше никогда не будем ссориться. — А мы ссорились?  Со стороны лестницы раздался знакомый низкий голос. Готье вздрогнул, запнулся и упал на стоявший позади диван. Сердце бешено заколотилось от неожиданности. Гедеон неторопливо спустился по лестнице в гостиную. На его лице играла ухмылка из-за подслушанного желания Готье. — Я не ожидал тебя здесь увидеть. Подарок остался в Академии. Подарю его позже, хорошо? Готье уставился на него в полном шоке. Он открыл рот, чтобы осадить Гедеона, но не смог вымолвить и слова. Гедеон скрылся на кухне. Через минуту он вернулся с бутылкой холодного вина и двумя бокалами. Поставил бокалы на стол рядом с тортом, откупорил бутылку и наполнил каждый до половины. Готье во все глаза наблюдал за всеми его действиями. Он все еще не мог отойти от шока, вызванного осознанием: они наконец-то остались наедине. — Больше никого нет? — тихо, но с долей сарказма спросил Готье. — Если под столом сидит Люмьер, который должен выпрыгнуть и поздравить меня, скажи об этом заранее. Гедеон оценил шутку и тихо рассмеялся. Готье удивлялся все больше и больше. В последний раз он видел такую радость на лице Гедеона, когда тот на фехтовании с Люмьером хорошенько ему всыпал. — Пошел он к черту. Видеть его не хочу. Он откинулся на спинку дивана. То, с какой изящностью Гедеон держит бокал вина, вызывает желание запечатлеть этот момент на холсте. Готье, напротив, подорвался с места и теперь возвышался над Гедеоном. — Как ты смеешь делать вид, будто ничего не происходит? — Он остановился прямо перед ним. Смотреть на расслабленного Гедеона в таком положении вгоняло в неловкость, но Готье не отступал. — Я думал, что теперь мы будем видеться чаще, разговаривать, проводить время вместе… — Ты злишься? — спокойно произнес Гедеон и поднял глаза на него.  Готье, казалось, забыл, как дышать. Гедеон сделал глоток вина и отвел бокал от лица. Готье начало все это раздражать. Он выхватил бокал и поставил его на стол. Гедеон схватил его за руку и дернул на себя. Готье неуклюже упал на него. Не успел он опомниться, как Гедеон его крепко обнял. — Прости. — Его горячий шепот опалил ухо Готье. Гедеон обнял его сильнее. — Я еще не успел привыкнуть. — Ты игноришь меня специально, — стоит на своем Готье.  Он отстранился и заглянул в его глаза. Лицо Гедеона так близко, Готье видит его веснушки, побледневшие к осени. Такой красивый. — Хочу видеть тебя рядом, — продолжил Готье. Щеки стыдливо порозовели, но отступать было некуда — Гедеон держал его и внимательно смотрел. — Прошу, не отвергай меня хотя бы сегодня. — Я бегу от тебя, потому что боюсь сделать больно, — таким же низким мелодичным тоном ответил Гедеон. Теперь он смотрел на Готье с легкой тоской, и от этого еще хуже. — Мне больно, когда ты молчишь. — Готье взял его лицо в свои руки. И поцеловал. Гедеон не ответил. Руки на чужой пояснице сжались в кулаки. Готье застыл, ожидая, когда Гедеон подастся ему навстречу. Этого не произошло. Тогда Готье отстранился и заглянул в глубокие глаза напротив. Он безмолвно просил, требовал, приказывал. Гедеон бережно провел по его щеке тыльной стороной ладони. Словно любуется фарфоровой статуэткой. — Послушай, Готье, — тихо зашептал он. Если бы Готье не находился в непозволительной близости от его губ, он бы не услышал. — Я всегда был и буду рядом. Но нам нужно пространство. Тебе нужно пространство. Готье переполнило негодование. Он сел удобнее и уперся руками в спинку дивана по обе стороны от головы Гедеона. Лицо последнего не выражает ничего, кроме отрешенности. Лучше бы Гедеон накричал на Готье, лучше бы оттолкнул и скинул с себя, разгромил гостиную, весь дом, чем это. — Послушай. — Готье не перестает смотреть в его глаза, хоть это дается ему с каждой минутой все тяжелее. — Я понимаю, ты хочешь как лучше. Понимаю, ты считаешь себя монстром, недостойным моего внимания. Мы обсуждали это — нет, не перебивай. — Гедеон открыл рот, чтобы возразить, но Готье заткнул его ладонью. — Люмьер и Оскар в тебе что-то нашли. Николас в тебе что-то нашел, а я уверен, что он не стал бы дружить с плохим человеком. А я? Почему я не могу претендовать на твое внимание? Ко мне нужно особое отношение? Гедеон молчал полминуты, минуту. Затем убрал руку Готье с лица и приластился к ней щекой. — Вообще-то особое. — Он тепло усмехнулся. — Ты же принц.  Сердце Готье забилось еще чаще, только теперь не из-за злости. Он поспешил отстраниться и сел рядом с Гедеоном. Отвернулся, чтобы тот не видел его стыдливое краснеющее лицо, однако Гедеон плавным жестом поманил его обернуться. — Я не хочу особого отношения. По крайней мере, от тебя. Я хочу видеть тебя рядом. Расценивай это как приказ, если по-другому ты не понимаешь. Теперь настала очередь Гедеона смущаться. Готье впервые видит его таким. Веснушчатое лицо остается таким же бледным, зато зрачки будто расширились сильнее, чем нужно — или так казалось Готье в неярком свете напольной лампы. То, что они вообще заговорили о Готье — о Киллиане — прямо, перехватило дух у обоих. Они смотрят друг на друга, замерев. Каждый боится сделать первый шаг, но каждый жаждет это сильнее чего-либо другого. Гедеон теряет терпение первым. Он сокращает расстояние и целует небрежно, почти грубо. Готье без промедления целует в ответ, его руки тянутся, чтобы зарыться в мягкие белые волосы. Гедеон опирается рукой в его бедро. Он склоняется над Готье, а Готье тянется к нему и ловит пухлые губы с терпким привкусом вина и сигарет. — Я без ума от тебя, Киллиан, — на выдохе признается Гедеон, отстранившись. Готье облизнул губы. — Ты не представляешь, как тяжело держать себя в руках на людях. Особенно, когда рядом с тобой ошивается… — Люмьер? — закончил за него Готье и ухмыльнулся. — Кто угодно. Я доверяю твоему выбору друзей, но все равно настороже. Они поцеловались еще раз. В этот раз они оба подались вперед и немного неловко столкнулись губами. Гедеон улыбнулся в поцелуй, и внутри Готье что-то приятно сжалось.  — Я не прошу бросаться на меня при посторонних. — Готье стал серьезен. Гедеон обратил на него все свое внимание. — Простого общения достаточно. Я не могу сам к тебе подступиться — ты вечно в делах и учебе. Но я скучаю по тебе, понимаешь? На крайний случай можно написать мне перед сном. Этого будет достаточно. — Я постараюсь. Гедеон поднялся и отыскал пепельницу. Здесь же, на небольшом столике, он ранее оставил сигареты.  — Выйдешь со мной на улицу? — предложил он, достал сигарету и отправил ее в рот. Они вышли на террасу. Оранжевый закат опустился на территорию дома. Готье взял с собой бокал вина. Гедеон подставил ладонь к сигарете, поджег ее и молча закурил. Готье наблюдал за ним украдкой, пока не перехватил ответный взгляд. Он поспешно отвернулся, сделал большой глоток вина и поморщился с непривычки. — Мы сохраним нас в тайне. — Готье первым прервал тишину. Гедеон вздохнул. Пепел осыпался с сигареты и унесся вслед за прохладным ветром. — Нет никаких «нас». Есть только ты, Киллиан. Я твоя тень. Как и Люмьер. Готье ничего не ответил. Хотелось возразить, но что-то подсказывало, что так он отпугнет Гедеона раз и навсегда. Потери еще одного близкого он не переживет. Гедеон поднес сигарету ко рту. Готье попытался ее перехватить, но Гедеон ударил его по руке. Кажется, он сделал это слишком резко — из другой руки Готье выпал бокал и разбился о камень. Остатки вина расплескались по террасе. — Отец меня убьет, — беззлобно замечает Гедеон. — Почему тебя? — Готье высматривает осколки, перегнувшись через ограждение. — Это же я разбил. — Я даже не буду отвечать на это. Ветер усилился. Стало холоднее. Вместе с ноябрем на Октавию надвигаются первые морозы. Готье дрожит от холода, но ничего не говорит. Гедеон сохраняет эту тишину. Он приобнял Готье свободной рукой и придвинул ближе к себе. Готье сразу почувствовал от него тепло, но не физическое — оно идет из глубины души. «Нет никаких нас». Готье хочет верить, что они есть. Что Гедеон всего лишь драматизирует, и у Готье есть шанс. Казалось, прошла целая вечность с того момента, как он узнал о том, что вся его жизнь — сплошная фальшь. С тех пор он не может воспринимать Гедеона как часть семьи. И тем не менее, Гедеон по-прежнему остается для него самым близким человеком. Только Гедеон, похоже, считает иначе. Знал бы он, как сильно ошибается. — Гедеон, — тихо позвал Готье. Гедеон склонился над ним и невесомо поцеловал в макушку. — Я могу загадать еще одно желание? — Конечно. Что ты желаешь? — Побудь со мной до конца дня. — Готье развернулся и посмотрел на него. — Давай куда-нибудь поедем. Не будем спать всю ночь. В общем, отметим мой день как следует. Прошлые дни рождения проходили так скучно. Не смотри на меня так! — вспыхнул он. — Люмьер рассказывал, каким ты бываешь. Это очень разнится с твоим идеальным образом в Академии. — Я ничего против не сказал. Отвезу, куда захочешь. Отцу ничего не скажем. — Какой-то ты слишком сговорчивый. Мне не нравится. Гедеон улыбнулся. Готье вел себя с ним капризно, позволял эмоциям выходить одна за другой. Значит, ему с ним комфортно. Возможно, Гедеон действительно был не прав все эти дни. И в надежде не навредить своей близостью причинил только больше боли. Готье слегка толкнул его в грудь и скрылся внутри дома. Гедеон вдавил окурок в пепельницу и последовал за ним. Это был самый странный и необычный день рождения Готье за всю его жизнь. Они съели по куску торта, а потом Гедеон усадил его к себе в машину. Готье так и не решил, куда он хочет поехать. Главное, чтобы рядом был Гедеон. В конце концов, Готье полностью доверился ему в выборе места. Он решил для себя, что имеет право расслабиться рядом с ним. Пусть это будет последний раз, когда они проведут время вдвоем. Гедеон его слушает. Это непривычно. Готье надеется, что если он начнет привыкать, то катастрофы не случится. В конце концов, он имеет право на Гедеона, пусть и не в роли старшего брата. Как бы сильно Гедеон не настаивал на обратном.