Дурная кровь

Катерина

Я лежала в кровати Римо, бездумно листая телефон. Спать не хотелось – в голову лезли плохие мысли, стоило только закрыть глаза. Мне не очень хотелось оказаться рядом с Фальконе после того, как он вернётся домой. Оставалось только надеяться, что его убийства и секс хоть как-то избавят его от напряжения. Часы на телефоне показывали два тридцать, и я тяжко вздохнула. Руки потянулись к сумке, в которой лежали манящие таблетки. Достав упаковку своих успокоительных, я застыла. Таблетки, которые были предназначены для уменьшения тревожности и моего спокойного сна, слишком часто стали фигурировать в моей жизни после того, как в ней появился Римо. И это меня отнюдь не радовало. Зависимость от сигарет – это одно, а вот потребность в том, чтобы наглотаться какой-то химией, лишь бы было спокойнее, меня ничуть не радовала. Дверь в комнату резко открылась, заставляя меня испуганно спрятать таблетки в карман кофты. В спальню прошёл Римо. Шаги его были медленные, словно у хищника, готовящегося к нападению. От Фальконе исходила неприятная для меня аура, от которой бросало в дрожь. Римо, напрочь игнорируя моё присутствие, направился в ванную. Я расслабленно выдохнула и поспешила убрать успокоительное обратно в сумку, чтобы не получить никаких вопросов. Шум воды, доносящийся до моих ушей, сейчас особенно сильно нервировал. Я не знала, чего мне стоит ожидать: очередного разговора или конфронтации. В любом случае, каждая наша беседа заканчивалась именно вторым, но сейчас у меня не было на это ни моральных, ни физических сил. У меня было всего несколько минут, чтобы настроить себя на противостояние. Когда Римо вновь оказался в комнате, он молча сел на кровать и внимательно посмотрел на меня. — Ты поэтому носишь вещи, закрывающие руки? — я удивлённо посмотрела на него. Это было совсем не то начало разговора, на которое я настраивалась. — Да, — скрывать было нечего. Он уже видел все мои шрамы. Но несмотря на это, я упорно отказывалась снимать кофту. Мне было некомфортно с открытыми руками, и я не думаю, что рано или поздно это изменится. Римо на мой ответ хмыкнул и сорвал с меня вещь. — что ты делаешь?! — Я уже видел то, что ты так отчаянно скрываешь. Какой смысл прятаться? — я потянулась к своей одежде, чувствуя огромную злость из-за его самовольного поступка. — нет, ты её больше не наденешь. — Это не смешно, Римо, отдай мне кофту. — Я сказал, что рядом со мной ты больше не будешь носить такие вещи, ясно? — он злобно рыкнул, доставая из под своей подушки нож, и порезал мою одежду. Его пристальный, внимательный взгляд, оценивающий мою реакцию, прожигал насквозь. Я автоматически постаралась прикрыть руки, чтобы прикрыть свои шрамы. Я чувствовала себя голой и беззащитной, и меня тошнило от этого ощущения. — Зачем ты это сделал? — в моём голосе звучала обида и непонимание. — Я уже их видел. Нет смысла их скрывать. В чём дело? Ты их стесняешься? — Римо взял мои руки в свои, заставляя открыться. Я попыталась вырвать их, но его хватка была слишком сильной. — Что ты хочешь от меня услышать? — агрессивно спросила я. — что я их ненавижу? Что они мне отвратительны? Что я не могу на них смотреть? Они уродливы и напоминают мне о моём грёбанном прошлом, которое я не хочу вспоминать. — Это хуйня. Они не уродливы. Шрамы – показатель твоей силы, твоего упорства. Показатель того, что ты не сломалась, не прогнулась, а выжила. Выжила и стала сильнее, — пальцы Римо аккуратно прошлись по моему ожогу. Я вздрогнула от нежности его прикосновений и поражённо посмотрела в его глаза. — В моих глазах это делает тебе сильнее. Эти шрамы говорят громче слов. Ты вечно кичишься передо мной тем, какая ты независимая и стойкая. Но не эти слова доказывают это. А твои руки. — Почему ты думаешь, что мне не плевать на то, какой я выгляжу в твоих глазах? — на мой вопрос Римо лишь молча улыбнулся. Это стало для меня последней каплей. Всё напряжение, что копилось во мне всё это время, настигло меня в виде непрошенных слёз. Я закусила губу, пытаясь сдержаться, но было поздно. По щекам потекли дорожки раздражающей для меня слабости. Римо удивлённо уставился на меня. Я опустила взгляд вниз, испытывая к себе ненависть. За то, что вновь обнажила себя перед ним. За то, что позволила себе опять расплакаться перед ним. За то, что просто устала от этого. — Блять, — прошептал Римо. Он яростно обхватил моё лицо руками и заставил посмотреть на него. Один взгляд в мои глаза, и решение принято. От меня уже ничего не зависело. — перестань. Он принялся яростно вытирать мои слёзы с щёк, которые не переставали капать. Я пыталась взять себя в руки и успокоиться, но ничего не получалось. Механизм был запущен. Пути обратно нет. — Хватит, Мирабелла. Перестань реветь, — он говорил это тихо и спокойно, без какой-либо злости и раздражённости. Будто мои слёзы не заставляли его испытывать неприятные и непонятные для него эмоции. — Я не могу, прости, — из меня вырвался тихий шёпот, который сейчас был громче любых ранее сказанных слёз. — давай прекратим это. Нашу игру. Это слишком далеко зашло, Римо. Нам нужно закончить это, пока мы не зашли слишком далеко. Фальконе наконец моё лицо и отвернулся. Если бы я не знала его, то могла бы утверждать, что после моих слов в его глазах можно увидеть боль. Римо молчал долгое время, думая о чём-то под мои тихие всхлипы. Не выдержав этой тишины, режущей хуже ножа, я снова подала голос. — Скажи что-нибудь, — он наконец-то обратил на меня внимание. Я чувствовала зуд в руках от желания прикоснуться к нему. Вновь оказаться в его объятьях. Мне было физически необходимо дотронуться до него. Я аккуратно коснулась его руки. Римо втянул в себя воздух сквозь зубы, не в силах справиться с моей нежностью. Я переметила руки на его лицо, пытаясь обратить внимание на себя. В отличие от его касаний, мои были аккуратные – словно я боялась сломать его своей лаской. — Римо. — Заткнись, — грубый тон заставил меня вздрогнуть от неожиданности и отстраниться, но Римо мне не позволил. — ты просишь закончить всё, а потом трогаешь меня так, будто от этого зависит твоя жизнь. Ты и сама не понимаешь, чего ты хочешь, котёнок. Он вновь замолчал. Комната снова погрузилась в тишину, от которой меня уже тошнило. Глаза Римо, в которых плескалась смесь эмоций, прожигали дыру в моём лице. Он что-то яростно обдумывал, пытаясь прийти к лучшему для себя решению. — Хорошо, — я удивлённо посмотрела на него, ожидая совсем другого ответа. — давай закончим эту игру. Вопреки моим ожиданиям, Римо не отстранился от меня, а наоборот сократил расстояние. Я хотела задать вопрос, но была резко перебита касанием его губ. Римо воспользовался моим замешательством и сразу же проскользнул языком внутрь. Из меня вырвался стон. Я сильнее прижалась к нему, обнимая его за плечи, и полностью сдалась. В этом поцелуе не было ярости и желания доказать что-то, как в первом. Он был признанием капитуляции. Мы оба решили сдаться и смириться с тем, что проиграли. Я медленно отстранилась от Римо и закрыла глаза, прижимаясь своим лбом к его. — После того, как ты своими глазами видела мою жесткость, мою извращённость, все мои пороки, ты так нежна со мной. Откуда в тебе столько этого чувства, котёнок? — я просто пожала плечами, не зная, что ему ответить. — Что теперь будет? — вопрос, висящий в воздухе, не давал мне покоя. После второго поцелуя мы уже не могли игнорировать то, что происходит между нами. — Ты принадлежишь мне, — от услышанного я усмехнулась. Кто бы сомневался, что Римо Фальконе ответит что-то подобное. — И что это значит? Что я твоя собственность? Что я твоя рабыня? Как я должна это понимать? — Это значит, что ты моя, а я твой. Вот и всё, — я удивлённо заморгала глазами и улыбнулась. Это было самое близкое к понятию отношений, и в случае с Римо Фальконе меня это устраивало. — Хорошо, — Римо проигнорировал мой довольный вид и лёг на кровать. — Ложись спать, поговорим обо всём завтра утром, — я не была уверена, что смогу уснуть после подобного, но согласилась с ним. Завтра мне предстоял очередной трудный диалог, и нужно было на него настроиться. Но, несмотря на это, я была по-своему счастлива.