Искра в темноте

      Следующие две недели превратились для Надин в изощренную пытку. Поппи Эмерсон включила режим невидимки. Стоило Надин заметить её в школьном коридоре и сделать шаг навстречу, как Поппи тут же сворачивала в другой кабинет, заговаривала с учителями или растворялась в толпе. Отказалась участвовать с ней и Элис в постановке сцены из книги. Никаких перепалок, никаких взглядов. Ничего. Надин штормило. Внутри поселился глухое, злое негодование и тонна вопросов, на которые ей не давали ответов. Потребность разобраться переросла в раздражение. И хуже всего было то, что подсознание Надин решило сыграть с ней злую шутку.       В первую неделю Поппи просто снилась ей. Мелькала в сюжетах сюрреалистичных снов, только это не казалось значимым: стояла рядом в школьном туалете, пока из зеркала глядело что-то темное и бесформенное, ее смех мелькал где-то на фоне, сливаясь с общей какофонией голосов. Надин просыпалась растерянной, в поту, кошмары стали посещать ее все чаще после смерти Миранды, но это не было чем-то из ряда вон выходящим. Только стала проявляться паранойя. В коридорах школы, Надин вечно ощущала прожигающий взгляд в спину. Призрака ли?       К началу второй недели сны изменились. Они стали яркими, осязаемыми. В них Поппи снова прижимала её к стеллажу, но не убегала. Надин вскакивала среди ночи с сумасшедшим пульсом, чувствуя фантомное тепло на губах, и подолгу смотрела в потолок, злясь на себя. Почему Поппи это сделала? Издевка? Провокация? Нет, не похоже. Но что? В груди щемило. Продолжительный недосып скрутил Надин в бараний рог. Сознание плыло в течение дня. Она уже не пыталась разобраться, ждала. Ждала пока гормоны прекратят свою изнуряющую игру.       Очередной сон — детальный, жаркий, руки Поппи скользили повсюду — заставил проснуться Надин с обреченным стоном и температурой. Тело ломило. Надин, тяжело дыша, скинула одеяло. Она закрыла глаза, стараясь отговорить себя, это было странно и неправильно, но рука сама искала путь вниз; Надин отлично знала, как приносить себе удовольствие, но никогда до этого лицом, стоящим перед глазами, не была Поппи.       Опустив руку между бедер, Надин зажмурилась. Каждое движение пальцев отзывалось внизу живота острой вспышкой. Вместо привычной пустоты сознание заполняли голубые, ледяные глаза, покусанные губы и то, как пальцы сжимали шею. Надин двигалась быстро, резко, лишь бы не передумать, доводя себя до судорожного вздоха, который утопила в подушке. Стыдно, неловко. Она старалась отгонять мысль, которая так и норовила ворваться в общий поток: она попала.