Валентинка

Есть ли что-то хуже первого года в старшей школе? Кипа домашки, смена расписания, грёбаный жёлтый автобус, а главное — наглые морды выпускников, у которых бес в ребро и гормоны в мозг, и они обожают это демонстрировать. Где же отыскать следы преступлений в стенах не такого уж и большого учебного заведения? Да блять, где угодно. Пивные бутылки в рюкзаке Брауна, издающие звон поярче церковных колоколов, вовсю вторят моим словам. Завязанные (благо) гондоны в мусорке мужского туалета вызывают эмоции, далёкие от восторга. Хотя спасибо и на этом. Прикинув количество учеников, умноженное на вариативность венерических заболеваний, мысленно благодарю гениев, которые додумались драть подружек хотя бы в защите. До кучи ещё гневные взгляды учителей, которые не лезут разбираться, кто и зачем позорит школу, а молча и со вкусом отвешивают подзатыльники особо буйным. В школьный туалет я зайду либо под дулом пушки, либо по более уважительной причине. Например: одна очкастая идиотка не смогла удержать рот на замке, попивая кофе, — и, соответственно, блядский ультрасладкий латте со сливками и карамелью оказался на мне. Поэтому я медленно, отсчитывая до десяти, ретируюсь из столовой. Прибыв в помещение, которое больше смахивает на притон, чем на уборную, намываю руки до скрипа. Надо убрать следы сего преступления. Ну, это так, небольшая гневная тирада. Потому что вид ахуительных масштабов задницы, которая с завидным постоянством маячит перед носом (не совсем, но разница в росте велит так думать), ложится на душу бальзамом. И это единственное, что спасает мои нервные клетки от тотального умерщвления. Ну и обитателей данного цирка от расстрела из автоматической винтовки Кенни, само собой. Опять же, чем ближе данный объект воздыхания оказывается к точке моей дислокации, тем ярче реагирует и мозг, и бренное тело — при этом даже не отправляя запрос во внутреннюю администрацию на согласование реакций. Вот и сейчас, в размышлениях о количестве дешёвых косяков, припрятанных в туалетных бачках, не заметил, как он подобрался так близко. Да, это определённо не совпадение, не случайность, а дарование судьбы, дабы испытать мою выдержку и измерить децибелы, которые могу выдать при малейшем намёке на сближение. Я готов ловить его в каждом движении или слове, которые он кинет мне, аки собаке кость. Могу ещё хвостом вильнуть для убедительности. Успеваю прикинуть, каких размеров достоинство припрятано в спортивных шортах синего цвета. Эрен их напялил, очевидно, готовясь к футбольному матчу. Про верхнюю часть формы забыл, или насрать ему на это — тут уже не угадаешь. Следующая мысль не заставляет себя долго ждать, и пока ничего не подозревающая жертва наглого растления идёт отлить, я во всех красках представляю, как он отодрал бы меня прямо в кабинке туалета. Желательно в несколько заходов, на различных плоскостях и под аккомпанемент обоюдных визгов. Остаётся только надеяться, что рядом с косяками затаился и тюбик смазки, наверняка с каким-то отвратительным запахом. Сколько я проторчал возле раковины, дезинфицируя все пострадавшие участки тела, сказать не берусь. Видимо, задумчивый взгляд в стену и механические движения привлекли внимание Йегера, который уже завершил свои дела. — Дырку протрёшь. — бросает скорее снисходительно, нежели насмешливо. — Помочь? Данная фраза прилетает в мир сладких грёз как нельзя вовремя. Там дырка уже припухла от жёсткого вдалбливания тела в стену, губы давно растеряли все очертания, а руки нагло шарят в грёбаном пучке и оставляют отметины на неёбической мускулистой спине. Именно её хочется не только засосами пометить, но и цапнуть до шрамов. При таком раскладе я бы наплевал с высокой горы на колонии ещё не изученных вирусов и микробов, затаившихся на плитке и толчке. Пока мозг отчаянно пытается сопоставить реальность с фантазией, пока Эрен, привалившись задом к соседней раковине, протягивает мне бумажные полотенца и кидает довольно однозначный взгляд на мои руки. Они же, аки раки на плите, дошли до кондиции и ждут только лаврового листа с перцем горошком для лучшего вкуса. Прихожу в состояние, наиболее близкое к человеку разумному, так же быстро, как отлетел в небытие несколько минут назад. Хочется ответить «Помоги, блять», но лишь возвращаю морду кирпичом, молча принимаю салфетки и вываливаюсь из помещения уверенной походкой. Объект мокрых фантазий, видимо ахуевши от данного перформанса, застывает сродни статуе мыслителя и остаётся за закрытой дверью. Я же, стараясь не задумываться о том, какую помощь он любезно мог предоставить, направляюсь к непосредственной виновнице происшествия. Нужно доходчиво донести своё недовольство стандартным и понятным для Ханджи методом — поджопником. Тут важно не просто рассчитать угол, но и силу удара, ибо в этот раз обычного ускорения будет мало. Хочется, чтобы отлетела на несколько метров, желательно со свистом, и думать забыла о жидкостях, которые являются прямым приглашением к диетологу. — Я собираюсь отправить валентинку Смиту. — вот так вот просто, вместо нескольких лет страданий, решила крепко взять парня за огромные (я уверен) яйца, вывалив на него все свои чувства. Хуже обучения в старшей школе может быть только празднование дня «Всех влюблённых имбицилов» в этом же месте. Нет, конечно, все важные даты у нас в почёте, и ни один учитель не поленится припахать как можно больше рабов, именуемых учениками, к бесплатному труду. Превращение столовой в что-то более приличное за счёт гирлянд, ленточек и прочей лабуды повторяется из года в год. Благо хоть меня столы таскать не заставляют. Не слишком высокий рост и чересчур раздражённое выражение лица подкидывают только желание посадить в дальнем тёмном углу, вручить охапку шаров и заставить дуть щёки во имя общей цели. — А ты? — вытаращилась так, что пришлось выставить руки, дабы вытолкнуть надоедливую занозу из личного пространства. — Ты будешь кому-то отправлять? Видимо, остатки утреннего кофе ещё бродят по организму, и нехилая доза сахара только что пизданула напрямую в мозг, раз сбежавшая из дурки фурия решилась на подобные вопросы. — Точно, точно. Как же я могла забыть! — хлопок ладоней привлекает несколько любопытных моргал. — Ссышься Йегеру-то валентинку отправить? — ржёт так, что даже Саша на раздаче поднимает голову. Бедную девушку отвлекли от поглощения остатков пиццы. Долго не раздумываю, просто отрываю уже надутый шарик от своих не слишком дружелюбно скукоженных губ и засовываю очкастой прямо в широко распахнутый, хохочущий рот. — Заткнись! — выпаливаю и стреляю зеньками в сторону выпускников. Они, чувствуя завершение пытки и приближение завтрашней тусы, с двойным усердием таскают столы к углу помещения. Эрен, естественно, тоже тут. Куда ж без него — в каждой бочке затычка. Стандартный золотой мальчик, каким-то хером успевающий учиться на отлично, быть участником футбольной команды и тусить с многочисленными друзьями по выходным. Ханджи решает благоразумно последовать довольно однозначным указаниям и вместе со мной ждёт, когда последний столик окажется на новом законном месте. Ещё минутку разрешаю себе слабость — наблюдать за работой крепких рук, которые если не могу облизать языком, то хотя бы прощупать цепким взглядом. Остаётся приблизительно двести шаров, я и моя близкая, но не слишком любимая подруга. А, и Саша, которая воспользовалась затишьем в помещении и вернулась к поглощению еды с ещё большим энтузиазмом. — Он тусит с Микасой. — ну да, очкастая и так знает, мне лишь остаётся томно вздыхать и водить носком кроссовка по полу. — Да и это тупо. Валентинки и прочая хрень. Отправлю, а дальше что? — Ну, тут не угадаешь, можно рискнуть. — шарик медленно сдулся, улетев изо рта в другую сторону столовой. — И что написать? Я уже вот полгода представляю твой член в своей заднице, если не против: адрес, время и дресс-код. А, хотя зачем он тебе, ты же вроде как прёшь мою старшую сестру, пока я торчу на занятиях! — А я видела, как Микаса с Жаном сосалась после матча… — ЧТО? — блять, не говорите мне такого без предупреждения и железобетонных доказательств, ибо для шестнадцати лет обширный инфаркт, инсульт и резко выскочивший геморрой — не лучший набор. — Что слышал, карлик. — лыбится и чешет подбородок, аки древний философ, что познал все тайны мироздания. — Готова поспорить, ты ему тоже нравишься! — С чего такие выводы, Ханджи? — по имени называю редко, но слишком поглощён меланхолией по крепкому елдаку, чтобы заострять на данном факте внимание. — Ну… я слышала, он в прошлом году ни одной юбки не пропускал. — бросаю хмурый взгляд, молча требуя объяснений. — Про юбки это я условно, он точно би. — кивает в подтверждение собственным словам. Окей, принимается. — А сейчааас, ты заметил? Вооот, перестал, только мяч по полю гоняет и над учебниками пыхтит. — тычет пальцем в потолок. Мы вроде и так разговариваем, зачем язык жестов подключать? — Экзамены. — пожимаю плечами, по-моему, исчерпывающий ответ. — Не знаю, не знаю. В любом случае — тебе нужно сбросить сексуальное напряжение. — вот эта игра бровями точно входит в личных список раздражителей. — Просто напиши, чего бы ты хотел на листочке, а не держи в голове. Авось, поможет. — Авось? Ну и говор у тебя. Спрыгиваю со стула и лёгкой походкой направляюсь в коридор. Нет больше сил ни душевных, ни физических выслушивать подобные идеи, вычитанные в тупом глянцевом журнале. И как он только затесался среди учебников по биологии и химии? — Эй, как я их сама надую? — доносится мне вслед. — Смита позови, у такого шкафа явно где-то в заду насос припрятан. Максимально тупая затея. Просто неёбических масштабов тупая затея. Чую, если всё-таки последую совету Ханджи, аукнется мне это с тройной силой. Как минимум, расстраивает невозможность реализовать задуманное моей извращённой фантазией, как максимум — Микаса. Учитывая наши тёплые, доверительные и ласковые семейные отношения, найдя листочек с моим чистосердечным признанием, первое, что она сделает, — умотает в сторону дома Йегера на скорости примерно в триста лошадиных. И я уверен — цитирование написанного вслух с безупречной интонацией и ударениями к месту будет длиться до второго пришествия. За старика Кенни не волнуюсь, он лишь поржёт и посоветует лучшую смазку, чтобы хер не стёр в мясо, надрачивая на собственные влажные мечты. Быстренько в голове накидываю еще несколько «за» и «против» и принимаюсь за письмо. «Эрен, ты долбаный ублюдок…» — Так себе начало. «…с охренительным телом». — Моё письмо, что хочу, то ворочу. Спустя час, пыхтя, кряхтя и напрягая все немногочисленные извилины, которые смыслом-то наполнил только благодаря просмотру горячего гей-порева, небольшой, на три листа, рассказ закончен. Мда, очкастая посоветовала выплеснуть всё накопленное напряжение, но получилось даже с лихвой. Тут и возмущения по поводу слишком близкой дружбы с сестрой, и гневные комментарии в сторону друга-блондинки. Потому что какого хрена он треплет его по волосам, если еле до носа макушкой достаёт. Ещё несколько десятков нелестных комментариев по поводу внешнего вида и пометка: светить точёным прессом перед столь многочисленной публикой — грех. А заканчивает сие великолепие детальное описание моего первого, второго и третьего раза, желательно сегодня же, желательно в этой же комнате. Бросаю быстрый взгляд на часы и мысленно соглашаюсь с собой — идиотская затея. Времени полвосьмого, а значит, утренняя дрочка отменяется. Остаётся только напялить шмотки, закинуть тетрадки в поёбанный жизнью рюкзак и плестись к остановке. Какой же новомодный лук надеть на себя сегодня? О БОГИ, это же уникальные чёрные джинсы с драными коленями, обтягивающие зад настолько, что сидеть трудновато. Конечно, в единственном экземпляре, и их я отхватил на элитном показе прямо в Елисеевском дворце, а Макрон целовал мои руки и благодарил за честь, вручая торбы со шмотьём. Естественно, к ним нужна не менее оригинальная тёмная водолазка, что лишь подчеркнёт худые, но жилистые руки, а также статус победителя шоу из разряда «Модный приговор». Конверсы, начищенные настолько, что их подошвы запросто заменяют карманное зеркальце, уже дожидаются у выхода из дома, дабы завершить сей безупречный образ. Да, сегодня я решил сиять тёмным пятном и портить настроение всем идиотам, натянувшим на себя розовые крылья, играя роль школьных купидонов. Не скажу, что не занимаюсь этим ежедневно. Тёмные, как смоль, пряди спадают на лоб, чтобы максимально закрывать обзор на снующих туда-сюда имбицилов. Эти же висюльки ярко контрастируют с бритым затылком. Серые глаза, в которых хер что прочтёшь, кроме явного пренебрежения и отвращения. Ну и кожа — бледная, что впору выбегать из морга и кошмарить интернов из больницы напротив школы, а их перепуганные трупы можно складывать в мешки под глазами. Герой-любовник, мать твою. И даже если Ханджи решит, как и в прошлом году, отправить несколько десятков валентинок от моего имени одноклассникам, то внешний вид враз отрезвит и донесёт до поплывших мозгов мысль, чья это была затея. Никаких новых друзей я заводить не собираюсь, тем более рассылая розовые клочки бумаги с призывом к перемирию. Мне вполне хватает очкастой мадам, чей бубнёж занимает примерно сто процентов свободного времени, её не слишком умного объекта воздыхания в виде шкафа-Эрвина-Смита и Майка с Нанабой, которые говорят мало и по делу. Листики со своими порочными мыслями решаю поскорее прибрать к рукам и запрятать в самый тёмный уголок рюкзака, дабы чужие шальные ручонки не нашли их ни при каких условиях. В комнате, как я раньше подытожил, оставлять опаснее всего. Микаса выпускница, поэтому в учебку направляется своим ходом и на час позже. Кенни не видел с прошлой недели, но вдруг решит заявиться и сделать генеральную уборку. Со спокойной душой, лёгкой походкой и не слишком удовлетворённым желанием пороться до слюней выхожу аки ангел смерти на улицу. Ритуал сожжения своего романа о любви планирую уже сидя в автобусе. Ближайшее время — после уроков, сегодня, место — лужайка возле дома, рядом с могилой любимой крысы дядюшки Кенни, столь рано нас покинувшей. Мда, всё ещё хуже, чем я мог бы предположить. Занимательный денёк начался под пение водителя автобуса, решившего, что подвывания под сопливую попсу в течение двадцати минут дороги — хорошая идея. Микаса, вдобавок ко всем её позитивным качествам, ещё и решила спереть мои наушники. Мало ей, блять, Эрена. Зачем они вообще нужны, когда есть возможность слушать, что вещает его прекрасный рот. Или не слушать, если заняться чем поинтересней. Грёбаный Конни, которого вместо баранки впору на кол посадить за столь довольную рожу. Грёбаная Саша, которая наверняка испекла своему благоверному под тысячу кексов с розовым красителем и умяла их ещё до пробуждения вышеупомянутого. Грёбаная Ханджи, которая сияет как новенький цент и лыбится во все зубищи. Видимо, послание всё-таки дошло до адресата, и Смиту наконец хватило мозгов допереть, что не он один сохнет, чахнет и наматывает сопли на кулак. Желания наблюдать такое количество счастливых морд на квадратный метр нет никакого. Чему радуются, собственно: куску бумаги и нескольким миллиграммам гелевой пасты? Несусь по коридору, желая побыстрее оказаться в тишине класса и подготовиться к следующему уроку. Долгожданное блаженство так и утекает сквозь пальцы, ибо сразу после звонка слышу звонкое и ненавистное: — Валентинова почта! Две девушки, однозначно подходящие на роль ангелочков, начинают носиться по классу, раздавая валентинки. Первая — Хистория, ну тут даже говорить не о чем, одним своим сходством то ли с лучшим другом, то ли с подстилкой Йегера, она вызывает раздражение. И зеньки твои голубые меня не разжалобят. Вторая — Петра Рал, тут попроще, но не слишком, ведь именно эта дамочка (я уверен) каждый год шлёт мне первое и последнее сердечко. Видимо, дойти дедуктивным методом до того, что я заинтересован в особах, имеющих член (желательно покрепче), и планирую возродить культуру гот-сообщества, демонстрируя это своим внешним видом, — у неё извилин не хватает. Судить не буду, наверняка со стороны мы выглядим одинаково. — Две валентинки для Ривая. Естественно, торжественное объявление количества воздыхателей, которыми обладают мои горячо любимые одноклассники, я пропустил мимо ушей, но эту фразу выцепил уж слишком явно и оттого оцепенел. Очкастая, перебирая милые послания от подружек, подвисла не меньше и медленно, будто вылезла из клишированного хоррора, повернулась ко мне, чтобы вкусить все эмоции на застывшей роже. Нехотя забираю из рук Петры данное дарование и смотрю так, будто не раскрыть надо, чтобы отправителя посмотреть, а выбрать — какой же провод перерезать, дабы не рвануло всё к херам. Первая — розовая (как и всегда), от Петры, с признаниями в любви, высших чувствах и тому подобное. Не читаю, тем более рыжая уже телепортировалась из класса в примерно соседнюю галактику. На вторую, чёрную валентинку без каких-либо опознавательных знаков снаружи, кошусь и жду, когда же таймер отсчитает конец моим страданиям. Кто бы её ни отправил, он явно желает присоединиться вместе со мной к восставшей из пепла ассоциации эмо-готы-любители-выпить-на-кладбище. — Ты читать будешь, нет?! - шипит на ухо. И как вообще умудряется доносить добро до унитаза, если терпения у неё нет ни грамма? Уже полчаса долбит меня под партой локтем прямо в рёбра, и чую, ещё один хук — и от поплывшего глаза её не спасёт ни присутствие учителя, ни наличие половых органов, которые относят её к женскому полу. Стрелка медленно движется, тем самым нехило дрочит и так порядком расшатанные нервы. До конца десять минут, а мне срочно нужно проверить одну теорию. Пока прикидываю в голове набор инструментов. Четырёхглазое чудовище в количестве одной штуки — потяну его мимо оторопевших школьников прямиком к шкафам. Ключ от кабинки, что выдаётся под расписку и клятву кровью (обязательно к исполнению), и который я не могу найти вот уже полчаса. Ну и завершает картину либо лом из кабинета трудовика, либо бита, которую я готов зубами выгрызть в спортзале. Что ж, если искомого письма не окажется на дне рюкзака, где я его и оставил утром, все три инструмента данного гениального плана будут замечены в занятном взаимодействии в школьном коридоре прямо во время перемены. И надеюсь, старания Ханджи в церкви по воскресеньям окупятся, потому что ни один из чертей ада ей не позавидует, если моего откровения, выложенного на трёх листах А4, не будет на месте. Начинаю нервно постукивать ногой, отбивая ритм секундной стрелки, и готовлюсь стартовать на выход, прихватив с собой подозреваемую прямо за ухо. Дальше, после небольшого разбора полётов, — прямиком домой, собирать шмотки и покупать билет на другой континент. Соседка преспокойненько конспектирует с доски, не обращая на меня никакого внимания и явно игнорируя исходящие от меня волны агрессии. Привыкла, что уж тут. Отвлекаюсь на секунду от плана побега из страны, в случае, если мои откровения выложили на стол перед последним человеком, который должен их видеть, и обращаю взор на всё так же лежащую перед носом валентинку. Одна штука, цвет чёрный, без подписи и даты. Остаётся только развернуть и вчитаться в текст, но такую возможность в целом не рассматриваю. Звонок на перемену шарахает в мозги похлеще того же косяка из туалетного бачка, который я уже и не против спиздить и скурить, дабы хоть на миг успокоиться. Подсечку подружке сделать не успеваю, ибо она пригвоздила меня к стулу следующей последовательностью незамысловатых действий: поднять зад, перегнуться через стол, схватить лапищами чёрное нечто и начать читать вслух: «Пойдёшь со мной на свидание? Э. Йегер» Молчит. И я молчу. И до кучи с недавно озвученным откровением — всё выглядит как явный сбой в матрице. — Я же говорила! — видимо, незатейливые технари выявили поломки и вернули систему к жизни, потому что долго держать рот на замке очкастая не смогла. — Я говорила, что ты ему нравишься, придурок! Придурок, собственной персоной, хлопает глазами и сидит на месте настолько ровно, что впору поискать швабру, торчащую из зада. А что сказать? Ну, такого поворота явно никто не ожидал. Другой придурок, чьи каракули я перечитал уже несколько десятков, если не сотен раз, не перестаёт удивлять. Чёртов Йегер, которого я увидел ещё в первый день в старшей школе, залез в голову и плотно засел между извилинами. Глазищи огромные, цвет абсолютно перпендикулярный моему — аквамариновый, с золотыми вкраплениями на радужке. Но даже не цвет главное, а то, как он меняется в зависимости от эмоций не самого психически уравновешенного обладателя. Наблюдать сие чудо природы приходилось редко, но, как говорится, метко. Однажды, направляясь по коридору на очередной урок, перед взором предстала следующая картина: побитый до синяков на вытянутой морде Кирштайн, в порванной спортивной форме, брыкающийся так, что сравнение со скакунами на ипподроме покажется банальным, и не лучше выглядящий Эрен. У второго хоть футболка целая, а вот нос было до скрежета зубов жаль — кровища хлестала как ливень после засухи. Разнимал тогда Смит, что дало возможность промелькнуть в радиусе метра и поближе осмотреть мордаху, но я заметил кое-что поинтереснее. Зеньки почти чёрные, будто зрачок занял всю радужку. Причину разборок выяснить не удалось, а я, узнав новую информацию о предмете воздыхания, удачно смылся восвояси. Или после победы в футбольном матче, когда стёрли в порошок команду из соседней школы, я тоже не лишил себя удовольствия понаблюдать. В тот раз подметил, что взгляд посветлел, будто лучше стал отражать солнечные лучи. Интересное явление, одно из многих. Точёный профиль, острые скулы, гладкая смуглая кожа, будто бритвы не видала, пухлые розовые губы и идеально ровный нос со слегка вздёрнутым кончиком приходили во снах чуть ли не каждую ночь. Высокий рост, который обычно бесит, в этом случае только подталкивал пополнить немаленький список кинков. В длиннющие подтянутые конечности хотелось закутаться как в плед и прижаться к рельефному сухому прессу всем телом. Желательно лицом к лицу, чтобы убедиться в мускулистости спины и упругости задницы лично, собственными руками. Список удачно пополнялся с каждой случайной встречей, а когда парень решил ни с того ни с сего выдать тираду на немецком, наваливая как на родном, оказалось, что фетиш на иностранные языки распространяется и на меня. Это поставило крест на возможных отношениях с кем-либо другим. В общем, приговор подписан и обжалованию не подлежит. Учитывая все перечисленные обстоятельства, я не удивился, что сестричка не приводила данное сокровище домой. Если уж он подпускает к себе поближе, то единственное желание, мелькающее на периферии, — закрыть дверь плотнее и держать, чтобы не вздумал дать деру. — Эй! — очкастая, очевидно, пока я размышлял, продолжала излагать свои, не каждому понятные, мысли. — И что будешь делать? Смотрю на часы, прикидываю в голове, сколько уже длится последний урок и как долго мы сидим в пустом кабинете физики. Ну, прогул явно ещё аукнется, хотя перспектива удрать по пустым школьным коридорам невероятно радует. — Домой пойду. — видимо, для Ханджи даже выстрел прямо в лоб прозвучал бы менее убийственно, ибо снова застопорилась. — КАК ДОМОЙ? — резкий переход на ультразвук шарахает по ушам. — Ногами. — Я тебя не понимаю, Ривай. — удивительная способность заводиться с полуоборота и так же быстро успокаиваться. — Ты же по нему сохнешь уже сколько? Ммм, точно, блять, полгода! Так в чём проблема? — встала руки в боки, и хрен сдвинешь от выхода из кабинета. А проблема имеется, потому что в голове всегда существовал один вариант: качественный перепих с (возможным!) последующим повторением, но не более. Учитывая слухи, Йегер согласился бы, стоило только предложить. Это и планировалось ближе к концу года, где-то между четвёртой и десятой стопкой крепкого алкоголя, на очередной тусе. Вариант со свиданиями или отношениями не рассматривался внутренним аналитическим отделом из-за невозможности реализации. Чем хмурый, грубый и отрицательно жизнерадостный подросток может заинтересовать такого выпускника? Ответ — неплохой задницей и тугой дыркой, в которую без качественной длительной растяжки не то что облюбованное домашнее дилдо не войдёт, но и игла не пролезет. Да и с моей кишкой Эрену высокопарные разговоры вести не придётся — она для другого предназначена, так что имеем что имеем. Да, я точно не из тех, кто будет размениваться на случайные сексуальные связи, но остаюсь реалистом. Помимо отсутствия у парня тормозов, желания связывать себя какими-либо отношениями и моего явно последнего места в роли кандидата для них, давно сделан вывод — несколько перепихов — это максимум, на который можно рассчитывать. И хрен с ним, для качественного траха лучшего претендента в стенах школы и, возможно, города не найти. — Я не знаю, о чём с ним говорить. — несмотря на мелодраму, которая разворачивается в мозгу, выдаю лишь то, что кардинально противоречит внутренним метаниям. — В каком смысле? — В прямом, Ханджи! В прямом! — срываюсь, потому что нервишки из-за всего свалившегося на бедную голову окончательно съехали по американским горкам. — Он прожил в Германии до четырнадцати, объездил с родителями всю Европу, к весне станет капитаном футбольной команды и при этом пашет как Кирштайн над учебниками! — выдаю все мысли как на духу, по поводу не менее важных достоинств в виде природных данных умалчиваю, ибо это очевидно даже тупому. — И что? — А я что? — блять, своей тирадой я должен был вмиг отрезвить и пресечь возможность новых расспросов. — Привет, Эрен, это мой дядюшка Кенни, кстати, забыл упомянуть, он головорез и единственный родственник старше двадцати, с которым я контактирую всю сознательную жизнь, знакомься. — количеством горячего воздуха, который вылетает из раздувшихся вмиг ноздрей, можно легко айсберг растопить и спасти очередной «Титаник» от крушения. — А, и ещё, я нихрена не делаю и ничем не интересуюсь, кроме учёбы, потому что бабла нет и, если не поступлю сам, то пролечу со свистом и отправлюсь работать за кассу на ближайшие лет тридцать. — затыкаюсь, но ненадолго. — Пакетик брать будете? — Подожди, стоп! — меня нагло прерывают, закрывая возмущающийся рот рукой. — Почему как Кирштайн? — Серьёзно? — мой ахуй от информации, которую она сумела выцепить из гневного монолога, почти можно прощупать. — Как конь, пашет над учебниками как конь, оговорочка. И это единственное, что тебя интересует? — Нет, но ты не станешь слушать. — мой рассказ о собственной ничтожности её не впечатлил, но явно расстроил. — Тогда трахни его уже и успокойся, для этого необязательно разговоры разговаривать. — барыня наконец решила дать вольную и освободила пути отхода из класса, предоставляя тем самым выбор. А ведь и правда, свидание — это же не приглашение на собственную свадьбу? Кино, гульки, а потом можно и пороться до седьмого пота. Было бы странно, запрыгни я ему на член прямо на выходе из школы. Принимаю решение всё-таки в темпе удрать, так как спиной ощущаю подступающую опасность. Спешу домой, будто в затылок дышат адские псы, на деле же хочу просто посидеть в тишине в своей комнате, обдумать данную парадоксальную ситуацию и принять решение о дальнейших поползновениях, дабы в будущем не стоять как идиот и молча хлопать хавалом. Способность мозга к подвисанию с появлением в жизни Йегера вошла в привычку. Эрен [14:30] Куда ты делся? Эрен [14:32] Я вижу, что ты в сети Эрен [14:33] Ривай Сижу, пялю в экран уже десять минут, потому как понять, откуда, а главное, зачем он достал мой номер, не представляется возможным. Хотя вариантик всплывает всего один. Очкастый, чуть выше меня ростом и с ананасом на башке. Судя по контексту сообщений в мессенджере, это дарование или же ошибка природы попёрлась в кабинет сразу по окончании моего последнего урока. Вероятно, там же отыскала небезызвестную припизднутую подружку и выцыганила драгоценный контакт — это я выяснил. Второй не менее важный вопрос — для чего, блять? За полгода ни слуху ни духу, максимум пару раз в гляделки со мной поиграл. По правде, обычно я первый отворачивался, ибо эти омуты затягивают так, что рот непроизвольно начинает открываться в ожидании одного конкретного члена, а задница — хлюпать из-за пота, который градом катится по спине. Делаю единственно возможный для себя вывод — у парня недотрах. Как и у меня, собственно, хотя не знаю, насколько этот термин применим для девственника, ну да ладно. И отлично бы на этом остановиться, но какой-то червячок начинает скрестись внутри и поднимать башку: почему этот напор ощущается так, будто перед быком махнули красной тряпкой размером с небоскрёб? Я ведь не сделал нихрена, ни малейшего повода не давал, и даже Шерлок не раскрыл бы моих намерений. Решаю собрать поджавшиеся яйца в скромный кулачок и заканчивать уже сюжет индийского кина студии «Болливуд», что порядком подзаебал крутиться в воспалённом сознании. Была не была, я этого и хотел. Ривай [14:43] пасешь меня? — Боже, Кенни, ненавижу тебя. — выдыхаю и хватаюсь за переносицу, будто это спасёт меня от дальнейшей возможности пороть чушь. Мозг ушёл в рассинхрон с пальцами, поэтому возмущённая тирада превратилась в сообщение от пацана, что только откинулся из колонии для малолетних. Кусаю губу, ибо к списку моих достоинств в его глазах теперь добавилась склонность к побегу и неумение вести диалог, кроме как по фене. Эрен [14:44] Неа Эрен [14:44] Хотел узнать, что ты решил Эрен [14:44] Зоэ дала номер Сообщение, к своему удивлению, получаю, хотя после такой фразочки не жду, и выглядит оно довольно однозначно — приглашение в силе, но решаю ещё поломаться, больше для вида, конечно. Ривай [14:45] узнать? по поводу Насрать на пунктуацию, пальцы дрожат в предвкушении ответа. Эрен [14:46] По поводу свидания Эрен [14:46] Сегодня? Ривай [14:48] я занят Единственное, что могу выдать, дабы слегка сбавить напор — всё же я ожидал более длительных и развёрнутых объяснений. Эрен [14:48] Да, занят Эрен [14:48] Мы идём на свидание Блять, бык уже несётся на тряпку со скоростью взрыва сверхновой, и насрать ему, под каким углом я хмурю брови, дабы выразить своё недовольство таким дерзким посягательством на мою девственную задницу. Нижняя губа издаёт последний жалкий визг и окончательно сдаёт в плену зубов, ибо изжевал я её так, что подружка сверху вряд ли признает. Хотелось бы, чтобы такой натиск был исключением лично для меня, но вера в это пробивает порог в ноль и стремится к минус бесконечности. Эрен [14:48] Заеду за тобой Эрен [14:49] Скинь адрес Да, а это не я побежал докладывать всё вплоть до географических координат? Не дождёшься. На самом деле же, слегка подскочив в кресле и сделав несколько кругов по комнате, лишь шумно выдохнул и вроде начал моргать. Напиздеть бы, что такая наглость ощутимо действует на нервы, но помимо очевидного ещё и пиздец как льстит. Если нормальных отношений с данным экземпляром не видать (на что я не особо и рассчитывал, вообще-то!), остаётся лишь поломаться как целка, коей, собственно, и являюсь, дабы доблестный рыцарь попотел, попыхтел и путём нелёгких испытаний и препятствий обесчестил таки эдакую занозу. Поэтому молчу и доедаю нижнюю губу. Эрен [14:50] Понял, спрошу у Микасы Эрен [14:50] Заеду в семь Ривай [14:51] в это время в школе тусовка, не? Судорожно строчу, ведь если ещё до кучи получу подтверждение, что ради моей неплохой, но явно не уникальной и единственной в своём роде дырки было проигнорировано мероприятие, ради организации которого Йегер лично всрал кучу времени, — ебнусь в обморок посреди комнаты и вряд ли успею отполировать зад до назначенного времени. Решаю прочитать ответ и в случае чего сместить встречу на часик, дабы вдоволь поваляться в невменозе на полу. Эрен [14:52] Хочешь туда? — Нет, однозначно нет. Эрен [14:52] Есть идея получше — Блять, я знаю. — уже почти стону и всматриваюсь в экран в ожидании деталей, описания поз, плоскостей или хоть чего-нибудь, но их на горизонте не видать — Эрен вышел из сети. Почти сверкая пятками, лечу на первой космической в сторону душа. В коридоре резко торможу и едва не прикладываюсь башкой об открытую дверь комнаты сестры. Нет, я никуда не спешу, я, блять, бетонная стена, и несколькими борзыми сообщениями и валентинкой, первой за несколько лет не от Петры, меня не сломить. Поэтому медленно и вальяжно, аки чеширский кот, продолжаю путь к целительной водичке, ибо жарко в феврале, и щёки горят явно от духоты в доме. Многострадальное очко очищено до скрипа в кишках — йегеровский член должен оценить. Волосы уложены и отлично контрастируют с белой рубашкой. Тёмно-серые слаксы обтянули задницу так, что лучше облапывать без них, ибо насколько долго продержится шов, предполагать не берусь. Рука уже уверенно тянется к галстуку, о котором вспоминал только во время первого учебного дня. Директору захотелось официоза хотя бы раз в год, а значит — вперёд и с песней. Почти завязываю удавку на шее и резко прихожу в себя. — Ахуеть, жених. — осознанием накрывает внезапно и довольно ощутимо. — Блять, да что ж такое? И правда, слишком много усилий для разового перепиха, скорее всего на переднем сиденье отцовской тачки Эрена, потому что разнообразием идей красивая, но точно пустая голова не пестрит. Да и выглядит нелепо. Даже если он решил отложить главное действо на несколько часов, в ресторане класса «Бургер Кинг» я буду выглядеть как заместитель администратора, а не среднестатистический школьник, который даёт за большую картошку. А, ну и острый соус вдогонку. На часах уже без пяти, поэтому проношусь словно торнадо по комнате. Конечно, с моими габаритами я бы скорее запнулся о первый куст, чем снёс хотя бы пару крыш с домов. Так-то лучше: брюки оставляю, у них явное преимущество; галстук летит куда-то за кровать, чтобы в случае провала сегодняшнего рандеву иметь быстрый доступ к средству умерщвления одного бренного тела; рубашку сменяет та же чёрная водолазка. Довершают образ, теперь уже более адекватный, кварцевые часы на запястье. Матовый стальной корпус приятно холодит кожу и положительно влияет на слегка приторможенный мыслительный процесс. Их мне благосклонно вручил Кенни на шестнадцатилетие. Естественно, на неделю позже — как только соизволил явиться домой. Эрен [18:59] Ты готов? Нет, блять, совершенно не готов. Нервы отчего-то натянуты так, что даже Паганини мечтал бы на них сыграть. Кручусь перед зеркалом сродни юле и стряхиваю невидимые пылинки с брюк. Время терпит, поэтому рассматриваю возможность в последний раз сгорбиться в позе «зю» и проверить причинные места на наличие лишнего миллиметра волос. Эрен [19:00] Я уже подъехал Снова как пяткой по лбу. Исследование тела и поиск изъянов, которые пытался выдрать вместе с кожей в душе, решаю оставить до момента прибытия в туалет забегаловки. Видимо, я настолько погряз в думах думских, что и не заметил, как серая ауди, будто тачка Мистера и миссис Смит, подобралась ко въезду во двор и примостила шикарный бампер напротив дома. Я точно не в форме и боюсь, что от лишнего неосторожного движения Йегера в мою сторону издам громкий визг и спрячу башку в песок, передавая тем самым власть над девственным задом более вменяемому. Снова мысленно стискиваю яйца, над которыми корпел добрых полчаса, в кулачок и неуверенным шагом спускаюсь на первый этаж, молясь не наебнуться прямо на лестнице. За поворотом из коридора дожидаются многострадальные конверсы, чёрный бомбер и дверь, что ведёт прямиком в персональный ад. Эрен [19:05] Ты в порядке? Неа, не в порядке. Путь длиною от силы в сорок шагов преодолеваю несколько минут. Вспоминаю все молитвы и заклинания, что мельком можно уловить от Ханджи в припадке, и прошу небеса и землю бренную, чтобы парень не услышал, как пульс долбит в висках. Прикидываю, сколько ещё часов могу ползти по лужайке, дабы мало-мальски привести себя в чувство. План проваливается с треском, стоит только потянуть за ручку входной двери, как к колотящемуся сердцу добавляется и дрожь в ногах до кучи с резко выступившей испариной на спине. Эрен, собственной неотразимой персоной, стоит в дверях и осматривает мои скромные владения. Газончик подстрижен, крыльцо вычищено до блеска, на могиле крысы свежий букет, а нерабочий фонтан пока сдвинули в гараж. При такой наглости ещё и посмел нарядиться в рубашку (благо не в костюм-тройку), которая вряд ли сидит на ком-то так же ахуительно. Верхняя пуговица приглашающе распахнута, и я уже готов следить за движением кадыка, как кошка за лазерной указкой. Вверх-вниз, вверх-вниз. Опускать взгляд и разглядывать, как сели новые брюки на длинные и стройные ноги, не решаюсь. Наверняка ещё туфли напялил, ибо истинному принцу не к лицу являться к даме без полного комплекта доспехов. Я же при текущем раскладе являю собой скорее мелкого карманника, который выклянчил у брата прогулку до ближайшего Мака после работы. Меня замечают через долю секунды и одаривают такой улыбкой, что кажется, стоило ебнуть несколько баночек валерьянки перед выходом. Пытаюсь напрячь мозги и внять причине сего радушия, но безрезультатно. Быстренько ориентируюсь, возвращаю привычно злобно-хмуро-серое выражение лица и застываю в ожидании дальнейших действий. — Опаздываешь. — мой силуэт оглядывают с ног до головы, при этом продолжая улыбаться. Будто рентгеном просветил. — Поехали? Так и хочется пальнуть фразой по типу «Куда, давай прямо здесь», чтобы хоть немного снять напряжение, но роль клоуна в цирке решаю отложить на завтрашний день. Поджимаю губы, поворачиваюсь к парню спиной и, аккуратно, чтобы не выронить ключ из дрожащих пальцев, закрываю дверь в два щелчка. Упорно игнорируя чапающего рядом Эрена, с грацией медведя на колесе, направляюсь к припаркованному автомобилю. Солидно. Если ещё и дверцу откроет, то я сегодня явно невеста на выданье, хоть и в шмотье главаря местной подростковой банды. Благо этого не случается — сигнализация пикает, давая добро примостить задницу в уютный салон новенькой тачки. Нервничаю, ибо пиздец крадучись подбирается где-то со стороны багажника. Я чую его всеми враз обострившимися органами чувств, но не могу понять, откуда именно выстрелит. Йегер либо на подсознательном уровне, либо просто окинув мою трясущуюся фигуру зеньками повнимательнее, решает поднять градус внутренних волнений до небес, прямиком к праотцам. — Переживаешь? Неа. Частенько отстукиваю пальцами любимый похоронный марш по торпедо. Вообще всегда так делаю, это же стандартный набор действий: сесть в машину, пристегнуться, приниматься за игру. — Хах, с чего бы? — смешок звучит настолько нервно, что следующую фразу можно откинуть за ненадобностью. — А я — да.