Мачеха

      Нанами Кенто никогда не был близок с родителями.       Он никому не доставлял особых проблем, был послушен, даже любил их, пусть это редко находило отражение в каких-то особых словах или поступках.       Его родители развелись, когда Нанами было двенадцать. Он остался жить с отцом, виделся с матерью по выходным, правда, происходило это не каждую неделю. Когда она уехала работать в Европу, это не удивило и не слишком расстроило его. Уже тогда ему начинало казаться, что пора детства медленно подходит к концу.       Через два года после развода отец Нанами женился снова.       Аоки Масами было около тридцати, она работала секретарём в крупной компании, была очень мила с новоиспечённым мужем и его сыном. Нанами был уже слишком взрослым, чтобы видеть в ней ту, что стала на замену его матери, не стремился близко общаться с ней, но и не испытывал никаких негативных чувств. Более того, будучи довольно рациональным молодым человеком, он считал Аоки очень хорошей женщиной и в какой-то мере полагал, что она могла бы найти и более заботливого и ласкового супруга, чем его отец.       Она тоже совершенно не вмешивалась в жизнь Нанами, лишь интересовалась его делами в школе, но никогда не настаивала, чтобы он помимо пары кратких фраз рассказывал о чём-то ей подробно. Дом во многом ожил после её прихода, она старалась внести уют в каждую его комнату (кроме комнаты Нанами, разумеется, где она его никогда не беспокоила). А когда Нанами возвращался вечером после уроков его ждал вкусный ужин, по которому он даже немного скучал, поступив в магический колледж.       Отец Нанами активно пользовался тем, с каким энтузиазмом его молодая жена подошла к обустройству их семейного быта, и без зазрения совести сбросил на неё в том числе и некоторые обязанности, связанные с его сыном. Так, получая подарок от отца на день рождения, Нанами всегда знал: его покупала мачеха. Но поскольку за пару недель до праздника она всегда уточняла, что Нанами хотел бы получить, его это вполне устраивало.       Когда Нанами пригласили поступить в Токийский магический колледж, его родителям предложили посмотреть, где будет обучаться их сын (в тот момент мать Нанами какое-то время снова жила в Японии). Оба они решили, что это будет лишним, и об их ребёнке хорошо позаботятся в этом странном, но явно престижном учебном заведении. Нанами тоже не видел необходимо их поездки в обиталище шаманов. Однако Аоки всё же съездила туда и даже познакомилась с учителем Яга.       Узнавать, как у Нанами идут дела в новой школе, его отец тоже поручил своей жене.       Сначала она созванивалась с ним примерно раз в две-три недели, но не всегда у Нанами получалось ответить или перезвонить в ближайшее время. Тогда они договорились о следующем: Нанами сам будет звонить ей четвёртого числа каждого месяца и сообщать, что у него всё хорошо. Если вдруг возможности связаться у него не будет (мачеха тактично не вдавалась в подробности, почему он мог сутками не выходить на связь), он обязательно сделает это пятого или шестого.       Весь первый и начало второго курса Нанами ежемесячно набирал на телефоне домашний номер четвёртого числа.       В августе 2007 года погиб Хайбара. Нанами не позвонил Аоки ни четвёртого, ни пятого, ни шестого сентября. Она дозвонилась до него седьмого, Нанами объяснил, что просто забыл о звонке.       В сентябре 2007 года Гето устроил массовое убийство и ушёл из колледжа. В октябре Аоки снова не получила никаких новостей от Нанами. Ей всё ещё было немного неловко звонить ему самой, ведь он всегда чётко выстраивал дистанцию как по отношению к ней, так и к родному отцу. Пятнадцатого октября она всё-таки смогла поговорить с ним по телефону. Нанами сказал, что у него всё хорошо, просто много дел.       Потом он неожиданно набрал ей первого ноября. Увидев звонок, Аоки забеспокоилась, что что-то произошло, но Нанами объяснил, что не уверен, сможет ли созвониться с ней четвёртого, поэтому решил поговорить сейчас. Возможно, в следующий раз он позвонит уже в начале зимы.       Четвёртого ноября Аоки приехала в Токио.       Годжо Сатору относился к высшим чинам магического мира пренебрежительно и даже не скрывал это. Те пока лишь молча терпели, наблюдая за тем, как растёт магическая сила Годжо, и надеясь на то, что она не обратиться против них.       Тем временем выходки Сатору начинали напрямую идти вразрез воли глав других кланов, и учитель Яга тщетно пытался как-то мирно урегулировать накаляющуюся ситуацию. При этом Годжо, принимая основной удар гнева со всех сторон на себя, старался вовлечь в свои идеи окружающих. Он никогда не говорил с Нанами о смерти Хайбары, однако между ними будто бы повисла не проговариваемая тема недоверия к тому, чем занимаются «функционеры» мира магии. Нанами скептически относился к эксцентричному поведению Годжо, но периодически оказывался втянут в его проделки. Иногда по собственной воле.       Вообще, Яга хотел поговорить именно с Годжо, в очередной раз переходившем все границы, однако тот настаивал, что Нанами, как очевидец, тоже должен участвовать в этой неприятной беседе. Сложно было сопротивляться сильнейшему магу, когда он хватает тебя за руку и тащит в кабинет директора, высмеивая всё то, о чём сейчас будет идти разговор.       Сёко перехватила их в коридоре.       – Нанами! – позвала она его.       Она всегда была добра к Нанами, отдавая должное его ответственности и спокойствию, так контрастирующим с поведением её однокурсника.       – Тут тебя ищут, – сообщила Сёко ему, параллельно жестами показывая Годжо, что она совершенно не удивлена, что он снова затеял какую-то авантюру.       – Мы заняты, – ответил Годжо, собираясь тащить Нанами дальше по коридору.       – Яга хотел поговорить с тобой, вот ты и иди, – сказала Сёко в тот момент, когда за ней показалась Аоки.       Она приехала в колледж только что, и первая кто ей встретилась была милая старшеклассница, хорошо знавшая Нанами и пообещавшая его найти.       – Здравствуйте, извините, я наверно помешала…       Когда он увидел мачеху здесь, почему-то первой мыслью его было: «Наверно, кто-то умер». Должно быть, именно учёба в колледже повлияла на него таким образом.       – С отцом что-то? – Нанами решил предположить самый вероятный вариант, почему она здесь.       – Нет, с ним всё в порядке! – тут же заверила она. – Просто мне нужно с тобой поговорить. Я подожду пока ты освободишься.       – Я смогу прийти через полчаса, – сказал Нанами, примерно прикинув всё то, что должен им сказать учитель Яга.       – Да я и один со всем разберусь, – выпалил Годжо, отпуская рукав Нанами и теперь даже подталкивая его в сторону Сёко и Аоки.       Нанами всё ещё был очень хорошего мнения о своей мачехе, но почему-то именно сейчас не имел никакого желания вести с ней беседы на явно непредсказуемые темы. Лучше выслушивать, как Яга отчитывает Сатору. Однако последний вместо того, чтобы эгоистично вести Нанами к директору, как свидетеля, не спрашивая его мнения, не менее эгоистично отправил его к Аоки, просто потому что так захотел.       Другой причины не пойти вместе с мачехой у него не было.       Они сели на улице в беседке. На самом деле в колледже было достаточно вполне приятных мест для времяпрепровождения, которыми обычно Нанами особо не пользовался.       А надо было бы.       Пока он ещё жив.       – Когда ты не позвонил в сентябре, я подумала, что наверно у тебя очень много учёбы сейчас. Я знаю, в старших классах бывают сложные периоды, когда нет времени вообще ни на что. В октябре я решила, что возможно у тебя есть ещё какие-нибудь дела. Когда я сама поступила университет и уехала из дома, сначала вообще не вспоминала о семье, потому что в юности есть много более интересных вещей, чем отчитываться перед… родителями.       Нанами молчал и слушал её. Она всегда смущалась, когда невольно причисляла себя к его родителям.       – И всё-таки… Я поговорила с твоим отцом и решила, что будет лучше, если я заеду к тебе и узнаю, как у тебя дела, – закончила она.       – Извините, мне стыдно, что из-за моей невнимательности вам пришлось беспокоиться за меня. Такое больше не повторится, – спокойно и коротко сообщил Нанами.       – Кенто, что-то случилось? – задала она вопрос, ради которого утром в выходной день села на поезд, приехала в Токио, а затем направилась в магический колледж, место странное и довольно подозрительное (Нанами знал, что оно не слишком нравится ей).       В этот момент перед Нанами встала дилемма. Он знал, что если ответит: «нет» – то Аоки не будет допытывать его вопросами. Она поймёт, что что-то не так (она уже понимает это), но сделает вид, что ей хватило обещания Нанами впредь звонить вовремя. Либо он может рассказать ей правду. Хотя бы ту её часть, что не слишком связана с магией. Вряд ли он когда-нибудь мог бы рассказать ей о том, что случилось с Гето Сугуро.       – Мой однокурсник недавно погиб, – Нанами говорил это достаточно холодно, однако в этот момент ему резко вспомнилось лицо Хайбары.       Он наверняка бы понравился Аоки. А она – очень понравилась бы Хайбаре. Нанами изредка упоминал о ней в разговорах с ним, и даже тогда Хайбара утверждал, что она, должно быть, очень милая женщина, с которой Нанами обязан быть помягче.       – Вы с ним дружили? – спросила она.       Рука Аоки легла на ладонь Нанами, которой он опирался на скамейку. Это было неожиданно для него. Обычно она обнимала его дважды в год – поздравляя с днём рождения и провожая с каникул в колледж, это был весь физическо-родственный контакт, происходивший между ними. И то, это было некритично, но избыточно, считал Нанами.       – Да, – ответил он.       Эти два года Аоки была очень добра к нему и не заслуживала, чтобы ей врали.       – Это был несчастный случай. Но его можно было предотвратить, – пояснил он, понимая, что она не будет расспрашивать про смерть Хайбары сама.       На последних словах в нём всколыхнулась вся та злоба, направленная в сторону тех, кто посылает их на задания. На смерть. А потом всегда может сказать, что просто неправильно оценил уровень опасности.       А ещё злоба на себя. Неужели, он не мог ничего сделать?       – Иногда так только кажется, а на самом деле иногда ничего сделать нельзя, – Нанами на мгновение показалось, что она отвечает и на его слова, и на мысли одновременно. – Нам проще думать, что все мы однажды умрём, но когда-нибудь в глубокой старости, окружённые детьми и внуками. А когда это случается иначе – это шокирует нас. Потому что так быть не должно. Но не значит, что так не бывает. Когда умерла моя младшая сестра (правда она перед этим тяжело болела), я много думала, что я могла сделать иначе, чтобы этого не произошло или произошло, но позже. На самом деле – ничего.       – Вы правда так считаете?       – Я почти в этом уверена, – она грустно улыбнулась.       Она переместила свою руку на плечо Нанами. Он мог бы сказать, что ему этот ласковый жест оказался приятным.       – Может, проведёшь выходные дома, с отцом?       – У нас много дел здесь, – Нанами покачал головой.       – Если хочешь домой, то я пойду к директору и договорюсь об этом.       Нанами знал, что она и правда может пойти.       – Нет, будет действительно лучше, если я останусь тут, – настоял он.       – Хорошо, – она снова улыбнулась и посмотрела на него очень ласково, как наверно должна была бы смотреть на него, если бы он был её сыном.       Это был первый раз за всё время, когда он сравнил Аоки и свою мать.       Тот их разговор прервало появление Годжо Сатору. Нанами извинился и пошёл выяснять, чем закончилась его беседа с учителем. Годжо пребывал в состоянии раздражённо-нервной скорби, свойственной ему последние два месяца. Вряд ли очередной нравоучительный разговор мог возыметь хоть какой-то эффект, это понимали все маги.       После этого Нанами поехал с Аоки в центр Токио, они прошлись по магазинам (оказалось, она написала целый список того, что нужно привезти домой и лично мужу из столицы) и потом он проводил её на вокзал.       Там Нанами ещё раз пообещал звонить вовремя.       – Это неважно, можешь звонить тогда, когда хочешь, когда удобно, когда есть, что рассказать. И обязательно звони, если что-то случилось или тебе что-то нужно. Я ведь приехала не потому что ты не позвонил сказать, что всё хорошо, а чтобы узнать, так ли это, – она снова улыбнулась той самой улыбкой.       Несмотря на эти слова, как только Нанами вернулся в колледж, он установил напоминание на телефоне, чтобы больше никогда не пропускать свой звонок четвёртого числа каждого месяца.       Надо сказать, когда погиб Хайбара и его родители приезжали проститься с его телом перед кремацией, он задался вопросом: интересно, а если он погибнет на одном из заданий, и его родителям забудут (ну а вдруг) об этом сообщить, то через сколько дней они заметят, что их сына больше нет?       Сложно было точно посчитать. Но пара месяцев могли пройти точно.       Теперь он выяснил, что первой его смерть заметит Аоки Масами.       Она была единственной, кто всегда поздравлял его с днём рождения точно день в день, хотя бы по смс. Она запомнила Годжо Сатору и Сёко Иэири, которых видела в колледже один раз, и, если очень редко Нанами упоминал их в разговоре, она всегда понимала, о ком он говорит. Наконец она единственная из его семьи хотя бы спросила, идёт ли что-то в его жизни не так, когда не так в ней было всё, и он серьёзно думал о том, чтобы бросить второй курс колледжа, не доучившись.       Поэтому он тогда решил, что обязан звонить ей всегда в один и тот же день, чтобы не беспокоить своими магическими проблемами, которые казались слишком большими, чтобы вешать их тяжесть на обычного человека. Тем более – хорошего.       При этом иногда он всё-таки стал позволять себе рассказывать какие-то вещи из своей жизни, которые нормальный человек, наверно, рассказал бы своей матери, чтобы услышать от неё слова поддержки или просто её мнение.       Продолжал он звонить ей и в те три недели, что она уехала пожить к своей тётке, когда их с мужем брак чуть не развалился. Своему отцу в том месяце Нанами не звонил.       Нанами не пропустил ни одного четвёртого числа.       4 октября 2018 года он позвонил ей в последний раз.