Нас рассудят звёзды

— Гарри Поттер мёртв! Он был убит при попытке сбежать с территории замка, — прошелестел Волдеморт, явно наслаждаясь своей ложью. — Убит при попытке спасти свою никчемную жизнь! Драко точно знал, что Поттер ни за что бы не сбежал. Шрамоголовый придурок, страдающий острой формой гриффиндора головного мозга, всё же сдох! Как он посмел, тупейший из идиотов?! Драко, закусив губу, шагнул из толпы защитников Хогвартса, высыпавших на ступени, чтобы увидеть, как Хагрид аккуратно укладывает тело Поттера к ногам Тёмного Лорда, подчиняясь взмаху когтистой кисти. Только бы тюфяк Лонгботтом не подвёл. Малфой помнил, что твердил Поттер, как заговорённый, своим друзьям, перед тем как пойти в Запретный лес: вы должны убить змею! Вы должны убить змею! Он подслушивал за углом и грыз кулак от отчаяния: Поттер шёл на смерть и не дал ему возможности объясниться! Идиот! Идиот... Но тюфяк на то он и тюфяк. Лонгботтом умудрился запнуться и промазать мимо змеи! На миг лицо Тёмного Лорда исказилось от ужаса, но луч Секо пролетел мимо змеи, даже не задев защитного кокона. Мерлин, он же сейчас и Лонгботтома прикончит! Драко словно во сне увидел падающую на землю фигуру, искры Разоружающего заклятия и Волдеморта, со смехом бросающего в сторону палочку своего обидчика. — И кто же это? — спросил он своим мягким змеиным голосом. — Кто сам вызвался продемонстрировать, что бывает, когда пытаешься продолжать проигранную битву? Понятно. Волдеморт, как истинный змей, решил поиграть со своей жертвой. Это было даже страшнее, чем мгновенная смерть. Тётка Беллатриса залилась счастливым смехом: — Это Невилл Лонгботтом, повелитель! — подобострастно, на выдохе, доложила она. — Мальчишка, который доставлял Кэрроу столько неприятностей! Сын авроров, помните? — Ах, да, припоминаю. — Тёмный Лорд взглянул сверху вниз на Невилла, безоружного, без всякой защиты, отчаянно пытавшегося подняться на ноги на нейтральной полосе между защитниками замка и Пожирателями смерти. — Но ты ведь чистой крови, мой храбрый мальчик? — обратился он к Невиллу, который стоял теперь к нему лицом, сжав в кулаки пустые руки. Драко поморщился. Жалкое подобие Дамблдора! — А если и так — что из этого? — громко ответил Невилл. — Ты проявил отвагу и мужество, и в твоих жилах течёт благородная кровь. Ты будешь отменным Пожирателем смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Лонгботтом! — Скорее в аду станет холодно, чем я пополню ваши ряды! — сказал Невилл. — Отряд Дамблдора! — выкрикнул он, и толпа ответила шумом, которого не могли сдержать даже Заглушающие чары Волдеморта. Драко мысленно ударил себя раскрытой ладонью в лицо. Вместо того, чтобы провозглашать лозунги, лучше бы одновременно напали на змею! Как бы ни был силён Тёмный Лорд, что он сделает против толпы не слабых магов, вроде МакГоннагал, Флитвика, Грейнджер, Уизли?! Эффект неожиданности мог бы сработать! — Что ж, — сказал Волан-де-Морт ласково, и Драко почувствовал, что в этом шёлковом голосе больше угрозы, чем в самом мощном заклятии, отчего волосы у него по всему телу стали дыбом. — Раз таков твой выбор, Лонгботтом, вернёмся к первоначальному плану. На твою голову, — негромко добавил он, — пусть падёт. Вновь эффектный жест руки и в следующую секунду из разбитого окна замка вылетело что-то, похожее на уродливую птицу, и приземлилось в полумраке на раскрытую ладонь Тёмному Лорду. Он приподнял пахнущий плесенью предмет за острый конец и встряхнул. И вот она закачалась у всех на глазах, пустая и потрёпанная — Распределяющая шляпа. — В школе Хогвартс больше не будет распределения, — объявил Волдеморт. — Факультеты отменяются. Эмблема, герб и цвета моего благородного предка, Салазара Слизерина, отныне обязательны для всех, понятно, Невилл Лонгботтом?! Он направил палочку на Невилла, и тот застыл, словно окаменев. Волан-де-Морт нахлобучил на него шляпу, так что она закрыла Невиллу глаза. В толпе стоящих перед замком началось движение, и Пожиратели смерти, как один, вскинули палочки, не давая защитникам Хогвартса пошевелиться. — Нагайна, охраняй! Никто не снимет с этого глупца шляпу! Кокон с шевелящейся змеёй медленно подплыл к Лонгботтому, застывшему нелепой статуей, и завис над ним. — Драко, мой верный Драко, — взгляд жутких глаз обратился на Малфоя, отчего он внутренне собрался. Сейчас или никогда! — Подойди! Драко медленно пошёл в сторону Пожирателей, аккуратно обходя обломки и не спуская глаз с Тёмного Лорда. Тот медленно растянул тонкие губы в улыбке. Малфой ощущал всем телом встревоженные взгляды родителей и ненавидящие — защитников замка. Поравнявшись с жутко улыбающимся Тёмным Лордом, Драко увидел, как взгляд того метнулся ему за спину, и, не оборачиваясь, вонзил ему в шею кинжал из гоблинской стали, выкованный в Адском Пламени, что был спрятан в рукаве. Фамильная реликвия не подвела: место удара мгновенно почернело, зазмеились ломаные линии некроза, распространяясь по бледной коже. На миг их взгляды – приговорённого и убийцы – встретились, и момент замедлился, увяз, словно в патоке. Алые глаза Волдеморта, расширившиеся от боли, пылали, взгляд впился в зрачки, проникая за подкорку, шаря там, словно липкое щупальце. — Проклинаю, — прошептали узкие губы, и время вновь понеслось вскачь. Лорд странно вздохнул и распался прахом. Драко, осыпанному вонючим пеплом, было всё равно. Он нарушил вассальную клятву и сейчас тоже умрёт, правда не от кинжала, а от магического отката за предательство сюзерена. На миг настала оглушительная тишина, мир словно замер, меняясь, а после пространство взорвалось криками, вспышками заклинаний и хлопками аппараций. Драко упал на землю, спасаясь от случайного луча проклятия и, извернувшись как ящерица, пополз в сторону тела Поттера, лежащего у ног лесника. Стоящий над телом Хагрид, ревя раненым зверем, размахивал каменным мечом, не подпуская огромного паука, хищно щёлкающего хелицерами. Мельком отметив ошарашенного Лонгботтома, сжимающего в руке окровавленный меч Гриффиндора и тупо пялившегося на располовиненную тушу змеи, Драко оскалился. Удалось! Малфоя уже начало корёжить от боли, распространявшейся по телу от метки, но он упорно полз к Гарри, понимая, что преодолеть последние несколько метров ему не удастся. Рядом с ним остановились грязные ботики на каблуках рюмочкой. Он успел лишь вскинуть голову. — Авада Кедавра! Зелёная вспышка озарила лицо тётки, делая его ещё более безумным. Драко хотел поблагодарить её напоследок – умереть так и не дотянувшись до грёбаного Избранного, искорёженным болью отката, было очень обидно, – но не успел.

***

Сто лет спустя... Есть легенда, что призрак дома Слизерин и призрак дома Гриффиндор когда-то любили друг друга. Томас в этом очень сомневался, так как более язвительных колкостей, что рассыпали друг перед другом эти двое при очередной стычке, он не слышал. Призрак дома Слизерин называл оппонента Шрамоголовым, призрак дома Гриффиндор — Хорьком. И если у привидения Гриффиндора действительно на лбу был серебристый шрам в виде росчерка молнии, то вот привидение Слизерина на упомянутого зверька совершенно не походил. Это был очень привлекательный молодой человек. Настолько, что половина учеников старших курсов прошли через утопическую влюблённость в светящуюся эктоплазму. Томас считал, что это всё равно, что любить луну: объекту влюблённости ни холодно, ни жарко, так как спутнику Земли нет дела до чужих чувств. Призраки бы ссорились бесконечно, они ведь не устают, если бы не директор школы — профессор Северус Снейп. Этот господин и сам не отличался приятным нравом, на вышеупомянутые привидения производил впечатляющее действие. Достаточно было острого взгляда чёрных глаз и поднятой левой брови, чтобы каждый из вздорных призраков убрался в свои пенаты, а именно гостиную общежития факультета. Призрак факультета змеек поклонники прозвали Ледяной Принц. И Томас был согласен с этим именем. Эмоции привидения можно было увидеть лишь в присутствии его оппонента. А вот Алый Феникс, призрак факультета львов, был очень эмоциональным. Он горячо поддерживал свой факультет, особенно на соревнованиях по квиддичу, давая неплохие советы. Он мог помочь любому ребёнку, заблудившемуся в старинном замке, вне зависимости от факультета. Говорят, однажды он остановил от неосмотрительного шага Билли Уизли, которого бросила девушка. Так это или нет, никто не знает, но слухи ходили. Томасу было страшно интересно узнать историю этих скандальных привидений, и в одном из архивов он таки раскопал нечто похожее на то, что могло раскрыть тайну личности этих двоих. Сведения относились к периоду конца двадцатого века: 1990-е годы, а если быть точным, период Второй Магической Войны. По предположениям Томаса, Алый Феникс был ни кем иным, как Гарри Поттером, в честь которого назван финт в квиддиче. Это когда ловец держится за метлу лишь бёдрами и ловит снитч сразу двумя руками. Финт Вронского и финт Поттера — одни из самых опасных в игре. Этот легендарный приём смог повторить лишь один ловец за всю историю квиддича — Лионелла Лонгботтом, знаменитая внучка профессора Гербологии — Невилла Лонгботтома. Одного из выживших героев Второй Магической. Томас однажды побывал с дедушкой и бабушкой на мемориале, где были установлены памятники каждому из погибших в легендарной битве за Хогвартс. И он хорошо запомнил встрёпанного, показавшегося ему совсем юным мальчишку в очках, стоящего на первой линии мемориала. За его спиной толпились маги, кентавры и даже домовые эльфы. Мемориал вызывал чувство безотчётного ужаса: воочию видеть каждого погибшего и осознавать, насколько их много... И как бессмысленна и жестока война! Половина из них ведь были детьми! После изысканий в библиотеке Томас, скрепя сердце, решился ещё раз сходить на мемориальное кладбище — оно находилось на поляне Запретного Леса. Говорят именно там погиб герой. И удостоверился, что да, именно этот мальчишка и есть Гарри Поттер, и он же является призраком факультета Гриффиндор — Алым Фениксом. Но ещё большим шоком стал второй герой — Драко Малфой. Не узнать эти утончённые черты в стоящем рядом с Поттером бронзовом памятнике Томас не мог. Так вот кем при жизни был Ледяной Принц… Вернулся с поляны Томас совершенно очарованный историей призраков, решив во что бы то ни стало докопаться до сути. Почему они оба не ушли в перерождение? Почему оба привязаны именно к Хогвартсу? Значит ли это, что и того, и другого что-то держит на земле, какое-то неисполненное обещание или невыполненное дело. Однажды Томас набрался храбрости и попросил о личном приёме директора Снейпа. Тот лишь хмуро кивнул, даже не выказав ни грана удивления. У директора была противоречивая репутация: с одной стороны, он слыл резким и замкнутым человеком, но с другой, помогал сиротам, радикально избавил школу от буллинга, расизма и гомофобии, что выгодно отличало Хогвартс от других учебных заведений. Назвав пароль — болтрушайка, — Томас с трепетом поднялся в святая святых — кабинет директора. Там царила лаконичная простота. На столе всё было разложено по линеечке, даже стул для посетителей стоял чётко параллельно столу. Лишь яркие пятна картин бывших директоров разбавляли почти казарменную обстановку. — Чем могу вам помочь, мистер Мракс? — директор сидел за столом, сложив руки треугольником. Томас было заробел, но не найдя в голосе директора угрожающих ноток, решился. — Простите, сэр, вы ведь лично знали Драко Малфоя и Гарри Поттера? Бровь директора взметнулась вверх, что было проявлением яркой эмоции. Обычно лицо Снейпа не выражало ничего, словно застывшая восковая маска. — Да, — с небольшой заминкой ответил директор. — Я учил обоих. Почему вас вдруг заинтересовали эти персоны? — Дело в том, сэр, что я знаю, кто такие Алый Феникс и Ледяной Принц… — Вот как… Что ж, этого следовало ожидать. Эти два упрямца рано или поздно должны были привлечь к себе внимание. Но что конкретно вас интересует? — Почему они до сих пор здесь? — Вы про привязку души? — Да. Снейп поджал губы, побарабанил пальцами. — Что ж, может, это и сработает... — пробормотал директор негромко, словно самому себе. — Взгляд со стороны не повредит... Дело в том, что Гарри Поттер и Драко Малфой умудрились поссориться друг с другом при первом знакомстве, ещё в Хогвартс-экспрессе. И эта ссора настолько задела обоих, что они не смогли простить её друг другу. Томас нахмурился, не совсем понимая, куда директор клонит. И Снейп, заметив это, уточнил: — Они поняли, что влюблены друг в друга, слишком поздно. — О, Мерлин! — Оказавшись в противоборствующих лагерях. — Но ведь Драко Малфой… — В последний момент он выбрал то, что велело сердце, а не долг. Он убил своего сюзерена. — О! А Гарри Поттер понял это? — На тот момент он уже был мёртв. Драко ушёл за ним, связанный сильным чувством, но не успел раскрыть своему избраннику душу. — Но если с ними поговорить? — Я пробовал, — вздохнув, сказал Снейп. — Увы, меня не слышат. Вернее не слышит. Ледяной Принц категорически отвергает любые мои попытки прояснить ситуацию. — Поцелуй истинной любви поможет двум заблудшим душам, — загадочно произнёс портрет седобородого старика в странной мантии: фиолетовой в серебристых баклажанах. — Ах, Альбус, оставьте ваши ребусы для дам бальзаковского возраста! — с досадой ответил директор. — Мой мальчик, я… Снейп изящно взмахнул рукой, и на портреты наползли шторки. Томас залюбовался тем, как непринуждённо директор владеет беспалочковой магией. Северус Снейп, которому, между прочим, уже 138 лет, до сих пор один из самых сильных волшебников в мире. И самый сильный в Британии. Ещё бы: боевой маг и зельевар. Сам по себе мощная боевая единица. — Я вообще молчал! — раздалось задушенное с другого портрета. — Вы слишком громко думаете, Финеас! Томас вспомнил, что директор ко всему прочему ещё и мастер менталистики высочайшего уровня. И его посетила идея. Несколько безумная, но почему бы не попробовать?! — Директор, а если вы покажете каждому из призраков моменты, где понятно, что один влюблён в другого? Не будете их уговаривать, а именно покажете, легилименцией. Снейп вначале нахмурился, а после остро глянул на Томаса. — А это идея, мистер Мракс! Идёмте! Директор порывисто встал, взметнув полы мантии в узнаваемом жесте, толкнул дверь и устремился в сторону подземелий. Томас еле поспевал за Снейпом, недоумевая, что ему всего пятнадцать, а он физически слабее человека, которому больше ста. Впрочем, на свои 138 директор и не выглядел. А вот на 38 — вполне. Ученики злословили, что Снейп — перворожденный вампир и поэтому не стареет и не меняется. Призрак Ледяного принца сидел на подоконнике круглого окна, образовывающем уютное ложе, и бездумно смотрел в зеленоватые воды Чёрного озера. — Добрый день, Драко! — вкрадчиво сказал директор, и призрак чуть дёрнул плечом. — Посмотрите на меня! Голос завибрировал от силы вложенного приказа, и Томас с изумлением увидел, как призрак замер, а потом медленно повернулся и уставился на Снейпа, широко раскрыв глаза. Директор тоже замер напряжённо, и Томас заметил скатившуюся по его виску капельку пота. Через некоторое время Снейп осел в кресло, застонав и схватившись за голову руками, а призрак отчаянно закричал как банши и метнулся сквозь толщу стекла, серебристой стрелой уходя в глубины озера. — Директор! — Месть Тёмного Лорда! — простонал Снейп, и Томас вспомнил, что именно так звали главного антагониста Второй Магической войны. — Он не прощал своим вассалам предательства! Даже самым приближённым... Снейп сжал рукой горло, накрывая ужасный шрам подрагивающей ладонью. Выходит, директор Снейп тоже был его вассалом когда-то? — Перед смертью он успел проклясть Драко! Судя по тому, что Ледяного Принца назвали по имени, директор и с этим юношей был знаком. Причём близко. Снейп встал, пошатнулся, но решительно отверг руку, которой Томас попытался поддержать его. — Нас ждёт Гриффиндор! В башне львиного факультета Томас оказался впервые. Тут было… ярко. Алый Феникс нашёлся в кресле у камина. Говорят, его держали тут специально ради призрака. — Гарри, — позвал директор, и Томас с изумлением понял, что его голос дрогнул. Кажется, и с этим юношей директора связывало многое… — Здравствуйте, профессор, — вежливо ответил призрак. — Я уже давно не ваш профессор. — А жаль, — вздохнуло привидение так человечно, что у Томаса встали дыбом волосы на затылке. Как гриффы не сошли с ума от настолько живого призрака? — Я хотел поговорить о Драко. — Нет! Призрак взвился под потолок. — Он был проклят! — закричал Снейп, и Поттер замер. Потом медленно опустился и завис перед директором. — Он был проклят Волдемортом за миг до смерти. Тот каким-то образом понял, что Малфой влюблён в вас… И ваши попытки поговорить с ним оканчиваются дракой именно по этой причине. У Драко стояло табу на истинные чувства. Он не мог уйти, потому что любит и не желает уходить за Грань без вас, но не мог и признаться, потому что на это был поставлен запрет. — Но… В этот момент в окно ворвался серебристый силуэт Ледяного Принца, грубо развернул Феникса к себе, притягивая за замызганную ткань маггловского худи, и жадно впился ему в губы поцелуем. Некоторое время призраки целовались так неистово, что Томасу показалось, что их эктоплазма смешалась от взаимопроникновения. Когда Малфой оторвался от Поттера, то зашептал ему в губы: — Как ты мог умереть без меня, Поттер?! Придурок! — Я тоже люблю тебя, Малфой. Ледяной Принц вновь вбил в себя Алого Феникса. Томас и директор застыли, приоткрыв рты, от потрясающего по красоте зрелища, когда два призрака начали осыпаться серебристыми колкими звёздочками, так похожими на материализовавшийся Патронус. Падающие звёзды закручивались спиралью у пола, перемешиваясь, сплетаясь в единое целое, а после во вспышке сумасшедшего выброса силы разошлись взрывной волной, потрясая пространство. Томас, пропустивший сквозь себя волну силы, испытал удовлетворение и ощущение, что он исправил какую-то ошибку, что тоненько, на грани слышимости зудела на подкорке, стоило ему впервые увидеть ссорившихся призраков. После Томас узнает, что все привидения замка получили свободу, уйдя в перерождение, даже вредный полтергейст Пивз. — Всё! — выдохнул директор и осел в поттеровское кресло. — Всё… И заплакал.