Я говорю о том, что сейчас

Я говорю о том, что сейчас ______________________________________________ 78 лет со дня смерти героя Гиммеля, окрестности Святого града, что в Срединных землях ______________________________________________ «Где я?» Такова была первая мысль едва раскрывшего глаза Сатору. С небольшим усилием он повернул голову, и то, что открылось ему, было по меньшей мере... необычным. Взору предстало просторное, обставленное качественной мебелью помещение. Звук, стоящий в комнате, был смесью потрескивания камина, доносившегося из приоткрытого окна пения птиц и что-то, что как предположил Сатору, было ритмичными щелчками часов. «Это загробная жизнь?» Таким было предположение мальчика, хотя ранее он не имел особого представления о том, как именно выглядит жизнь после смерти. Признаться, он вообще не думал о чём-то подобном. «Тут довольно уютно...», — пробормотал мальчик. ... «У меня затекла рука...», — заметил он. Могла ли вообще в загробной жизни затечь рука? Это казалось ему странным, но пусть. Не без труда, но он встал с неизвестного ему объекта мебели, единственное, что он мог отметить — была его несомненная мягкость, даже мягче кровати. Первое что он заметил... «И ноги тоже затекли», — сетовал мальчик, тем не менее. Несмотря на это, он наконец зашагал по комнате, осматривая место, где как ему казалось, он будет проводить своё бессмертие. Подойдя и выглянув из окна всё что он увидел — обычный лиственный лес. Он всё больше начинал сомневаться в том, что это загробная жизнь. Всё это казалось ему странно... обычным? Внезапно, помимо уже чуть привычных звуков комнаты, он услышал что-то ещё — стук, стук трости. Сначала в комнату вошёл голос. «Уже очнулся?» А затем — какой-то Сатору позволил своему удивлённому взгляду упасть на вошедшего. Теперь он мог совершенно отчетливо сказать, что это была не жизнь после смерти. В конце концов... кажется, там он должен был встретить Богиню, не какого-то старика. А раз это была не загробная жизнь... «Я жив?», — последняя часть мыслей мальчика была озвучена вслух. «Жив и ещё как, хотя не подлатай я тебя, то ты бы, вероятно, скончался от внутреннего кровотечения», — пришёл наполненный некоторыми подробностями ответ на вопрос мальчика от старика. «В любом случае, даже с учётом того, что твои травмы были исцелены, твой организм восстанавливался больше недели. Конечно, я поддерживал его в жизнеспособном состоянии моей магией, однако это была лишь полумера, поэтому сейчас ты, вероятно, хочешь есть». Свободной от трости рукой, старик, приглашая мальчика, жестом указал на стол. «Можешь располагаться. Я понимаю, что ты, вероятно, сейчас закипаешь от желания осыпать меня вопросами, за едой и поговорим». ______________________________________________ «Итак... мистер, как я могу к вам обращаться?» Первым кто нарушил тишину, был Сатору, попутно уплетая содержимое тарелки с рагу. «Моё имя Гайтер ,— на секунду старик прервался ,—хотя душа моя всегда будет обращена к когда-то данному моим лучшим другом прозвищу...» На лице старика появилась меланхоличная улыбка. «Хмельной святоша, это прозвище в итоге закрепилось за мной и среди всех моих товарищей...» Несколько растерянный из-за внезапного откровения, Сатору всё таки постарался поддержать диалог. «Вы, должно быть, много пили?» «Действительно так, хотя разве ж это не иронично? С такого самого дня, как мой дорогой друг испустил свой последний вздох — рука моя к выпивке не притрагивалась...» ... «Уж почти 80 лет минуло... Быть может этому я и обязан своему долголетию...» Мысленно сделав пометку спросить старика, нет, Гайтера, о его возрасте, мальчик представился: «Ну, меня зовут Сатору , — чуть задумавшись, пробормотал мальчик , — прозвищ за мной никаких не закреплено...» Ковыряясь ложкой в тарелке рагу, мальчик действительно прокручивал воспоминания на предмет прозвищ, однако в голову ударило лишь слова разрушившего деревню демона. «Разрушившего деревню...», — подумал мальчик. Мерзкое, тошнотворное воспоминание о той ночи, то, которое с момента пробуждения не появлялось в его голове, то, которое ему хотелось бы навсегда стереть из своей памяти, ударило с невероятной силой. Выронив ложку из рук, мальчик заметно переменился в лице и теле, губы сжались в тонкую линию, а сам он чуть сгорбился. «Скажите, мистер Гайтер..., — из глаз мальчика рисковали пойти слёзы, — моя деревня...» Он пытался продолжить, правда пытался, но... Он не мог, последующие слова просто застревали поперёк горла. Понимающий всё без слов, старик прервал его. «Мне жаль мой мальчик, действительно жаль, они все... , — старик на секунду прервался, подбирая слова , — они все ушли». Сатору... он заплакал Его мать, люди, которых он не знал, но с которыми прожил рядом всю жизнь... Все они были мертвы... Это был свершившийся, неизменный факт. Память неизбежно обратилась к событиям той ночи. Он помнил всё. Помнил всё в мельчайших подробностях. «Матушка...», — всхлипывая, прошептал Сатору. Всё, кроме одного. «Я... Я не могу вспомнить её лица...» ... Гайтер сделал то единственное, что мог, подошёл и, в утешительном жесте, положил на голову мальчика руку. Простояв так ещё с пять минут и подождав, пока мальчик успокоится, он оставил его. «Сейчас ему нужно время, всё прочее причинит ему лишь больше больше... », — выходя из комнаты про себя думал Гайтер. ______________________________________________ «Уж сколько лет прошло, а при виде плачущего ребёнка сердце разрывается всё также...» «Быть может, всего этого кошмара можно было бы избежать. Быть может, не проиграй мы в тот день, всё было бы иначе...» ... ... «Интересно... Как там Фрирен? Уж почти 80 лет про неё ни слуху ни духу». ______________________________________________ «Мистер Гайтер, вы, наверное, не захотите мне это рассказывать, но... Что за человек был ваш друг? Судя по тому, как вы о нём говорили, им вы очень восхищаетесь...» Это было следующее утро, вероятно самый приятный, поскольку на улице еще не стояла всепоглощающая жара, момент летнего дня. Столь приятная атмосферу дополнялась звуками окружающего дом леса: от шелеста листвы до стука дятла и пения соловья. Проведший всю ночь в раздумьях и не спавший, Сатору вышел на крыльцо дома, где в кресле качалке, наслаждаясь столь приятным моментом дня, сидел Гайтер. Там, облокотившись на крыльцовые перила, Сатору и задал этот вопрос. «Действительно очень восхищаюсь, — тепло рассмеялся священник, — По правде я и сам подумывал тебе рассказать». «Это был прекрасный во всех смыслах человек. Он помогал больным, бедным, сиротам. Не нашлось бы нуждающегося, которому он отказал бы в помощи». «Помимо, я бы даже сказал, чрезмерной доброты, этот человек также был невероятно сильным и храбрым, бесчисленное множество людей он спас от смерти, и не погибни так рано, спас бы вдесятеро больше». «Человек являющийся прекрасным другом и верным товарищем, тот, кого я, несмотря на отсутствие кровного родства, мог бы назвать братом». «Человек, которым мне никогда не стать...» «Да, пожалуй именно таким человеком и был герой Гиммель». На этой ноте, старик с улыбкой закончил свой рассказ. ... «Герой Гиммель...», — вслух подумал мальчик. Он, несомненно, слышал это имя ранее, но где? ______________________________________________ «Ты слышал? Авантюристы нашли Меч Героя на его прежнем месте, совершенно нетронутый», — делился великовозрастный мужчина последними новостями со своим собеседником. Правды ради, вести этой было уже уж как несколько десятилетий, однако до деревень такого рода слухи доползали крайне медленно. «Серьёзно? Разве герой Гиммель не вытащил его из камня? Многие действительно подтверждали, что у него был этот меч», — потягивая эль, ответил его собеседник. «Очевидно же, что то была фальшивка. Фальшивый меч — фальшивый герой». ... «Что ж, полагаю это многое объясняет ,— задумчивый, мужчина почесал затылок cвободной от выпивки рукой. «Хоть мир перевернётся, но Короля Демонов фальшивке не одолеть...» С этим диалог двух мужчин перетёк совсем в другое русло, а стоявший под окном трактира Сатору, не желая слушать об их предпочтениях в женщинах, просто ушёл. ______________________________________________ «Уверен, он был настоящим героем...» Слова тихого восхищения сорвались с уст мальчика. Слова, что не могли не вызвать улыбку на лице пожилого священника. На этой ноте, мальчик удалился в дом. Со слабой, но улыбкой... ______________________________________________ «И как мне быть дальше?..» С момента разговора Гайтера и Сатору минуло шесть дней. Вечер, под деревом возле дома мальчик, встречая закат, размышлял вслух. По правде говоря, размышление о своём будущем было всем, чем он занимался с того самого утреннего разговора с Гайтером. «Возможно, я начинаю понимать тебя, отец...», — задумчиво проговорил Сатору. Не поймите неправильно, он по-прежнему считал оставление своей жены с новорождённым сыном чем-то непростительным и эгоистичным, однако... Теперь он, возможно, мог понять его мотивы, даже слегка ими проникнуться. Когда он наконец вырвался из потока мыслей, на улице уже смеркалось. В последний раз взглянув на медленно заполняющееся звёздами небо, Сатору прошел на крыльцо дома. Перед самым входом слова слетели с его уст: «Хм, в каком-то смысле, отец, мне повезло гораздо больше, чем тебе...» Выбор был сделан. ______________________________________________ «Мистер Гайтер, прошу вас, обучите меня магии». Утром следующего дня, на том же крыльце, где неделю назад состоялся их разговор, мальчик с вопросом подошёл к сидящему в кресле-качалке Гайтеру. Услышав просьбу мальчика, старик взглянул на мальчика, взглянул с нечитаемым выражением лица. «Прежде чем я дам тебе свой ответ, позволь мне задать вопрос...» «Зачем ты хочешь это сделать, ради чего? Жизнь волшебника крайне опасна, особенно в наше время...», — с предостережением ответил Гайтер. «Видите ли... На протяжении всей недели с момента нашего разговора я много думал о том, что именно я собираюсь делать в будущем». «Знаете... мой отец добровольцем ушёл на войну с войском Короля Демонов практически сразу после моего рождения». «Я узнал об этом за день до нападения демонов уже на мою деревню». «Это было... разочаровывающе, при том даже не сам факт его ухода, а скорее то, что прежде он был от меня скрыт...» «Тогда я сильно разругался с матушкой, — его лицо скривилось, — сказал вещи, за которые мне по-прежнему очень-очень стыдно, и убежал из дому». «В тот день я счёл, что мой отец был глупцом и эгоистом, счёл по понятным причинам, но...» «Знаете, gосле моего с вами разговора я всё ещё считаю его эгоистом, однако теперь я, похоже, наконец понял его мотивы...» Гайтер продолжал слушать почти увлечённо говорящего мальца, чьи голубые глаза запылали ещё ярче прежнего. «Глаза...», — подумал Гайтер. Теперь, когда он думал об этом: все эти дни он совершенно не обращал на них внимания, однако сейчас он заметил одну деталь... Какая-то чуйка, нет, не так, скорее... Само его естество всячески ускользало от того, чтобы их с мальчиком взгляды пересеклись. В них чувствовалась сила, это он мог сказать наверняка. Это также объясняло то, как восьмилетний ребёнок смог оставить не самому слабому, пусть и играющемуся демону, рану. Позже ему следует обсудить с мальчиком его «дар», поскольку как он мог заметить, мальчик совершенно не придавал этому значения. А пока старик продолжил слушать. «Я стану магом, магом достаточно сильным чтобы сразить Короля Демонов!» Гайтер, признаться честно, не ожидал такого смелого заявления, он уже давно даже помыслить не мог о смерти того, кто разбил их отряд, а вместе с тем и надежду человеческого рода. «Не из мести, но потому, что так поступил бы герой Гиммель». На секунду мальчик остановился. «Тем более мне в этом плане повезло куда больше отца, — на его лице появилась маленькая, чуть грустная улыбка, — в конце концов, это не будет эгоистичным с моей стороны, если мне некого бросать...» Это, вероятно, было правдой — хотя слышать подобное из уст ребёнка от этого было не легче... «И последнее...» «В конце концов я нахожу магию, как...» «Нечто прекрасное.» От такой воодушевляющей речи на лице Гайтера появилась улыбка. Наконец, он дал свой ответ: «Нет». У Сатору, насколько это было возможно, отвисла челюсть. «Как же это... Нет?» Гайтер лишь рассмеялся. «Всё точно, как ты услышал — в конце концов, я даже не маг». «Но ведь... лучи света убившие ту тварь, разве они не были магией?», — c искренним недоумением спросил мальчик. «Действительно, это была магия, однако кардинально отличающаяся от той, которую желаешь изучать ты». «Магия, коей владею я, зовётся магией Богини, а я — священник». ... «Однако, — опережая разочарование мальчика, старик продолжил, — это вовсе не значит, что мне нечем тебе помочь. В конце концов у меня есть целая библиотека, а также некоторое понимание того, с чего тебе следует начать». «У меня есть к тебе одна единственная просьба — присмотри за стариком, уж слишком стар я стал, даже ноги начинают подводить». В ответ он получил утвердительный кивок мальчика. И всё же одна мысль Гайтера осталась невысказанной... «Мне страшно умирать одному...» ______________________________________________ «И что это?!» Полный непонимания, из уст Сатору раздался возглас, за которым последовал, аналогично, полный непонимания взгляд. «Книга...»,— ровным тоном, последовал ответ Гайтера. «Я понимаю, старик, но что, черт возьми, здесь написано?» «Слова, образованные буквами, полагаю». По лбу Сатору скатилась одна единственная капля пота, пришло осознание. «Надо мной явно решили поиздеваться...» Старик наконец-то разразился смехом, в конце концов давно ему не выпадало возможности поставить кого-то в столь неловкое положение. Наконец, перестав смеяться, он удостоил Сатору, по лицу которого уже стекала шестая капля пота, внятным ответом. «Это древнеэльфийский язык, довольно-таки сильно отличается от всеобщего, на котором говорим мы, люди. Суть в том, что без знания этого языка ты не сможешь прочитать девяносто процентов всех магических гримуаров. Грубо говоря, это — язык самой магии». «И да, — продолжил старик, перейдя к иной теме, — мне хотелось бы задать вопрос насчёт твоих глаз». Сатору, что прежде потихоньку начал биться головой о стол, оторвался от сего занятия и ответил: «Насчёт моих глаз? Ну, да, полагаю они очень красивы». «Возможно, хотя я хотел спросить о том, что ты видишь». «Ну, наверное, ничего необычного», — спокойно ответил Сатору. «Либо надо мной решили поиздеваться, либо он действительно не понимает, о чем идёт речь...», — подумал Гайтер. ... «Хорошо, задам вопрос иначе. Ты можешь описать что ты видишь?» ... На момент призадумавшись, Сатору начал: «Ну, я вижу, как тебя окутывает эта энергия, что, кажется, зовётся маной, а также то, как через всё твоё тело проходят... , — мальчик на секунду прервался, — ...много сотен линий, что несут в себе эту же... хм, ману?» С нечитаемым взглядом Гайтер задал один единственный вопрос. «Действительно ли для тебя всё это не является чем-то необычным?..» «Хм, ну, не сказать, что мне есть с чем сравнивать»,— пробормотал Сатору. ... «Подожди, старик, а ты что, видишь мир как-то иначе?» ... ... ... Со лба старого священника скатилась капля пота. ______________________________________________ 79 лет со дня смерти героя Гиммеля, окрестности Святого града, что в Срединных землях ______________________________________________ За окном завывала страшная метель, нечастое для Срединных земель явление, даже для стоящего на дворе января. Во всем этом снежном аду, дом, что стоял посреди ныне укрытого снегом леса, был самым настоящим островком уюта и спокойствия. «Старик, мне бы не помешала твоя помощь...» Покой сидящего возле потрескивающего камина в кресле-качалке Гайтера был нарушен, нарушен поднявшимся из глубин домашней библиотеки мальчишкой, который был гостем в его доме уже порядка шести месяцев. «Аа?.. Чего такое?..», — пробормотал вырванный из царства снов старик. «Видишь ли, старик, — начал Сатору, — изучение древнеэльфийского это, безусловно увлекательное занятие, но мне бы хотелось... Заниматься чем-то помимо этого, и мне пришла идея». Старик, невзирая на то, что его только что разбудили, был заинтригован. «Мне нужно укрепить своё тело. В конце концов, если я хочу однажды победить Короля Демонов, я не могу полагаться лишь на магию... Вот я и, не знаю, хотел бы получить некоторые советы, с чего именно мне лучше начать?» Мысленно обрадовавшись энтузиазму мальчика, Гайтер ответил: «Ну, пусть что-то подобное и не является моей специализацией... Я знаю кого-то, кто мог бы тебе помочь. Мой бывший товарищ и соратник, однако, — старик прервался дабы указать на окно, а конкретно на то, что происходило за ним, — прежде чем я смогу отправить ему письмо голубиной почтой, нам нужно дождаться окончания метели». «Спасибо, старик! И ещё, — обрадованный мальчик обратился с очередной просьбой, — расскажешь мне как-нибудь о своих товарищах, ну, о том какие они?» Получив утвердительный кивок от улыбнувшегося Гайтера, мальчик заметно просиял, а затем удалился обратно в библиотеку. «Однажды победить Короля Демонов...», — с задумчивым тоном повторил слова мальчика старик. За долгие годы Гайтер изменился во многих аспектах, кроме, пожалуй, одного... Он и помыслить не мог о смерти того монстра, в бою с которым пал его лучший друг... «Пусть даже мир перевернётся, это невозможно». С этими словами, под колыбельную метели, он вновь погрузился в сон. ______________________________________________ 80 лет со дня смерти героя Гиммеля, окрестности Святого града, что в Срединных землях ______________________________________________ «И, ты только представь себе, она не позволила мне попробовать Босхафт!» Воздух подле сотрясали, полные возмущения и недовольства, слова Гайтера. Причиной этого недовольства стали "прегрешения" его давнего товарища по отряду, волшебницы Фрирен. «Старик, — Сатору прервался, перелистывая страницу гримуара , — неужели ты действительно хочешь сказать, что ты хотел задержать ваш поход, по меньшей мере на шесть месяцев, просто чтобы выпить какого-то вина? Ещё и злишься на то, что тебе в этом отказали?» В словах мальчика слышалось недоумение, однако Гайтер тут же парировал: «Это не "какое-то вино", это — Босхафт! Впрочем, я и не ожидал что ты поймёшь» В словах Гайтера присутствовала несвойственная ему выразительность. Мальчик не мог определить, была она наигранной или нет. «Да уж, — вновь прервался на перелистывание страницы гримуара беловолосый, — эта история сильнее прочих убеждает меня в том, что своё прозвище ты получил заслужено...» Старик не стал отрицать очевидно правдивых слов, вместо этого его внимание сместилось к иному: «Чувствуешь ли ты свой прогресс?» Наконец закончив читать гримуар, мальчик, закрывая и откладывая в сторону книгу, ответил: «Определенно, старик, вот только... Что бы сказал ты, мог бы ты дать мне какую-то оценку? Ты упоминал, что маги делятся на какие-то ранги». Приложив ладонь к подбородку, Гайтер оценивающе и задумчиво посмотрел на мальчика. У него был впечатляющий для его возраста запас маны, а принимая во внимание его невероятную энергоэффективность, дарованную, как они выяснили, его глазами, это количество по своей эффективности могло сравниться с двумя запасами маны священника. Его физическая подготовка была... сносна, его юное, пока неокрепшее тело имело свой предел и не позволяло многого. Его техника колдовства была быстрой, особенно в меру его текущих физических возможностей. Суммируя всё это, Гайтер вынес свой вердикт: «Ну, думаю ты бы вполне сошёл за волшебника 4 класса, крайне выдающийся для твоего возраста результат, если ты меня спросишь... Однако, ты ведь тоже это заметил, не так ли?» «Что именно?», — непонимающе спросил мальчик. Ответ не заставил себя долго ждать. «Ты застопорился в своём прогрессе, мой мальчик, — потягивая чай и, глядя на открывающийся в окне осенний пейзаж, проговорил Гайтер, — Ты уже достиг предела того, что ты способен достигнуть со мной, здесь. Больше мне нечего тебе дать, я буду лишь сдерживать тебя». «Та библиотека которой я располагаю, больше не представляет для тебя пользы, те немногие связанные с магией книги уже давно тобою прочитаны». «Поэтому, прошу тебя — так быстро, как только можно, отправляйся к Фрирен... Если и есть в этом мире маг, который поможет тебе взобраться на вершину магического мира, то это она». «А что до меня? Ну... уж я тут сам как-нибудь справлюсь». Сатору замолчал, заметно задумываясь. ... ... «Что за чушь ты несёшь, старик?», — с отчётливым раздражением вскрикнул мальчик «Я имею в виду... к чему весь этот фарс? Неужто ты думаешь, что протянешь тут один, с отказавшими то ногами?» Воспоминание о событии двухмесячной давности всплыло само собою. ______________________________________________ Обычное августовское утро. Утро, которым Сатору нашёл лежащего на полу, схватившегося за сердце, Гайтера «Держись, чёрт возьми, старик», — с паникой в голосе прикрикнул Сатору оттаскивая его на кровать ______________________________________________ «Тем более, после того что ты для меня сделал, меньшее что я могу сделать для тебя, это...» «Не дать тебе умереть в одиночестве». «В конце концов... Сомневаюсь, что герой Гиммель поступил бы иначе, не так ли?», — с блеском в глазах закончил Сатору. Старик не мог не улыбнуться. Время, чуть больше двух лет, что этот мальчик провёл в его доме смогло изменить то, что ранее было в нём нерушимо. В конце концов... Теперь он мог представить. Теперь он мог. «На каждую рыбу найдётся рыба покрупнее, не так ли?» ______________________________________________ 81 год со дня смерти героя Гиммеля, окрестности Святого града, что в Срединных землях ______________________________________________ Сатору ненавидел кладбища. Нет, серьёзно, он был здесь всего второй раз и, тем не менее, вся эта мёртвая тишина, мерзкая атмосфера, всё это было ему не по душе, ему вспомнился свой первый визит в это место. ______________________________________________ «Ну здравствуй, мама», — стоя у надгробного камня, скрестив руки за спиной, странно спокойно произнёс Сатору. «Прости меня, за то, что сказал тогда, и за то, что прихожу и говорю это только сейчас...» «Я припозднился, не так ли?..» На землю перед надгробием, одна единственная, упала слеза Прошло больше года со дня её смерти, прежде чем он смог набраться смелости прийти сюда, и поставить точку на этом гештальте. «Я действительно облажался как сын, в конце концов... Я даже не могу вспомнить твоё лицо... Я лишь надеюсь, что ты найдёшь в себе силы меня простить». Доставая одну руку из-за спины, он положил перед могилой связку цветов. «Голуболунка... Не берусь утверждать, что эти цветы были твоими любимыми, но... когда я подарил их тебе в тот день, ты была удивительно счастлива...» Развернувшись, и уже начав было уходить, мысль ударила в голову Сатору, остановившись, но всё ещё стоя спиной к могиле, он начал: «Есть кое-что ещё что напоследок мне хотелось бы сказать...» «Я надеюсь, что рай действительно существует... Ведь было бы просто несправедливо, если бы погибшая страшной смертью невинная душа просто исчезла без следа...» «В следующий раз там и свидимся». ______________________________________________ Блуждая средь беззвучных рядов, он в который раз убедился в том, что действительно ненавидел кладбища. Одно радовало... «Ну здравствуй, старик». Он наконец пришёл к искомому им месту. «Знаешь, есть многое, что я хотел бы сказать иль спросить». «Но какой с того толк если ты всё равно будешь просто молчать?» ... «Спасибо тебе, человек давший мне кров, давший мне знание, и конечно, спасший мне жизнь.» «Спасибо тебе за всё». Закончив свою небольшую исповедь, мальчик достал из сумки две бутылки с вином. Открыв первую из них, он начал выливать содержимое на надгробную плиту. «Это конечно не Босхафт, но продавец убеждал что это вино должно быть даже лучше. Надеюсь, ты оценишь». Закончив с первой, он перешёл к опустошению второй. «Это от Айзена, в прилагающимся письме он сказал, что это одно из первых вин, что он сделал самостоятельно, из дикого винограда, надеялся, что ты оценишь...» Сатору внутренне задался вопросом, не использовались ли для доставки почты птицы помимо голубей. Литровая бутылка вина не выглядела как что-то, что мог бы доставить голубь... «Ну, полагаю на этом наша встреча кончается, остальное обсудим уже при следующей встрече, ты ведь не против?», — поинтересовался Сатору. ... «Ну, молчание — знак согласия...» ... «И ещё вот что, думаю начать пользоваться фразой "Так поступил бы священник Гайтер", что думаешь?» ... «Впрочем, не отвечай, я и так знаю...» Он развернулся, развернулся и начал уходить. ... В бессмысленном жесте прощания, он просто поднял руку вверх, затем прокричал. «До встречи, старик!» ______________________________________________ 81 год со дня смерти героя Гиммеля, неназванный лес в срединных землях. ______________________________________________ Дорога к, предполагаемому Гайтером, местонахождению Фрирен была нелегка, преимущественно из-за начинавших медленно заполонять эти земли демонов. Конечно, крупные города и поселения всегда и везде были островками безопасности. Ему повезло что Гайтер жил именно неподалёку от такового, однако на тракте ситуацию была куда более плачевной. На его пути повстречалось множество опустошённых деревень, деревень заходить в которые он не рисковал. Сатору в целом не рисковал ступать по дороге, он двигался лишь параллельно ей, на достаточном удалении от возможной опасности. «Поскорей бы отдохнуть...», — проговорил Сатору, поправляя обёрнутые поверх глаз бинты. За все четыре дня пути в сумме он позволил всего около десяти часов сна. Это не была излишняя мера, в этих наводняемых демонами землях это была мера необходимая — лишняя минута сна могла обойтись ценой в жизнь. Однако на данный момент всё это было не столь важно, не сейчас... Сейчас он был в шаге от своей цели. В лунном свете, еле волоча ноги, Сатору прокладывал себе путь сквозь заросли шиповника. Наконец, его взору предстал ранее невидимый ему барьер. Подойдя вплотную, он протянул к нему руку — та прошла, не встречая никакого сопротивления. Недолго раздумывая, он прошёл во внутрь. ... «Я вошёл без усилий, а значит барьер стоит с иной целью, нежели защита. Либо же функции защиты, выполняемые им, должны не допускать другой тип существ...», — вслух едва слышно размышлял Сатору выходя на небольшую поляну. «Впечатляющие рассуждения, как для сопляка. Однако скажи, разве мама тебе не говорила, что детям нельзя гулять одним в лесу?» Его бормотания были прерваны раздавшимся позади голосом. Повернувшись в сторону, откуда как ему казалось раздался звук, он увидел парящую на фоне полной Луны эльфийку, чей посох был направлен прямо на него. Определённо заворожённый, он, проигнорировав заданный ему вопрос, чуть слышно проговорил: «Скажи... Ты ли Фрирен?» На секунду на лице эльфийки появилась некая, как ему показалось, задумчивость, прежде чем его уши поразил услышанный ответ. «Хм... Должно быть ты обознался». «Чего?», — c этой последней мыслью Сатору, окончательно выбившись из сил, потерял сознание.