Онрё (яп. 怨霊, «мстительный дух»)

В тот год ирисы цвели как никогда ярко. Их сиреневый цвет затмевал пурпур небес в конце весны, видный единожды, но запавший в сердце на всю жизнь. Шестой месяц выдался жарким, он будто дышал воздухом, как люди, и забирал себе его весь, оставляя задыхаться под лучами палящего солнца. Её сестре исполнялось уже двадцать лет, по меркам общества это был очень поздний возраст для замужества. К сожалению, их род находился в упадке, и их родителям, оттягивающим до последнего, придётся отдать Итачи замуж за губернатора. Как говорят, мужчина в самом расцвете сил (это значит, что ему чуть за тридцать), знатен, достаточно богат и ни разу не был женат. Такой красавице, как Итачи, не составит труда очаровать этого...мужчину. Саске хотелось рвать на себе волосы от досады, разодрать этому уроду лицо, проткнуть его катаной и закопать так глубоко, чтобы он попал прямиком в ад. Она видела его раньше мельком, единственное, что портило его внешний вид — усы, но это не главное. Губернатор был воякой, ушедшим на покой, из-за чего ходили разные слухи. Был ли он жесток, извращён? Итачи придётся подчиняться сюго, верному слуге сёгуна, и рожать ему сыновей. От одной мысли об этом Саске становилось тошно, живот скручивало в ужасном спазме, а руки подрагивали. Самой Саске было пятнадцать, но она уже безумно боялась подобной участи. А её сестре уже нужно думать о детях. Всё об одном. Дети и муж, муж и дети. Пошло оно всё к чёрту! Они с Итачи с самого детства были близки. Старшая сестра, несмотря на разницу в возрасте, всегда старалась уделить ей время. Они вместе рисовали, вместе играли и тренировались. Всё-таки клан Учиха был кланом воинов, и дочери из главной семьи овладели техникой боя на мечах в совершенстве. Они даже вместе спали. Саске любила естественный запах Итачи и не могла им насытиться. У Итачи были тонкие ключицы и мягкая полная грудь, на которой она часто засыпала под незатейливый напев. В противовес сестре, Саске была угловатой, с маленькой грудью и узкими бёдрами. Конечно, говорили, что она подросток и ещё растёт. Но её мать не комментировала подобные слова, видимо, зная, что дело не в этом. Помимо Итачи, Саске была близка с Наруто, дочерью друзей их родителей из павшего рода Узумаки. Её волосы, словно золото, переливались на свету, а небесно-голубые глаза делали её похожей на чужестранку. Наруто была будто не из этого мира, да и вообще не из этой эпохи. Она была воинственной и задорной. Смеялась громко от души, танцевала как-то слишком игриво и свободно для местных жителей. Возможно, именно потому, что она так выделялась из толпы, Саске захотела начать с ней общение. Они дрались, как дворовые мальчишки, рисовали и плавали в местной реке. Но после смерти родителей Наруто пришлось выйти замуж, чтобы не умереть с голоду. Её мужем стал старик на тридцать лет старше. Господин Якуси был зажиточным торговцем, у которого было множество жён и наложниц. А Наруто было всего пятнадцать. Саске пыталась что-то придумать, потому что это не жизнь. Совесть не позволяла ей смириться с участью близкой подруги. Но ничего не вышло. Они сыграли свадьбу и уехали в другую провинцию. А теперь Саске теряет и сестру. Ей было неспокойно. Но всё, что она могла сделать, это обнимать Итачи по ночам. В какой-то момент они зашли слишком далеко, и Итачи оседлала её таким образом, чтобы их промежности тёрлись друг о друга. Они не упоминали об этом, всё было понятно без слов. Они любили друг друга больше всех на свете, однако их мир был жесток, и чувства женщин в нём ничего не значили. Вскоре Итачи вышла замуж за губернатора, поцеловала Саске на прощание в лоб и щёку. И уехала в дом к мужу. Тогда Саске ещё не знала о том, что судьба приготовит для неё страшную участь. Шли года, у Итачи родилась дочь, из-за чего на неё стали косо смотреть. Всё-таки сюго нужны сыновья-наследники. Саске было плевать на пересуды, она навестила свою сестру и племянницу. Это был самый милый ребёнок, которого она когда-либо видела. Тсукико улыбалась своей тёте и тянулась к ней всем своим естеством, пока Итачи стояла в стороне и с улыбкой наблюдала за тем, как две её луны налаживают контакт. Её муж, имя которого Саске так и не удосужилась запомнить, ничего не говорил. Честно говоря, у него были определённые проблемы с алкоголем, из-за которых он всё чаще делегировал свои полномочия подчинённым. И всё чаще он проводил время с куртизанками, а не со своей женой. Что за свинья. Но Итачи ничего не смущало. Казалось, что она только рада отсутствию нежелательного внимания, хотя это и неудивительно. Саске точно не была бы рада стать собственностью какого-то мужчины. Вот только по факту она и её судьба были в руках отца. Тсукико была очаровательной малышкой с пронзительными чёрными глазами, похожими на материнские. Саске в восторге от этой девчонки. Они с Итачи разделили пиалу другую чая, после чего, по традиции или устоявшейся привычке, Саске чмокнула сестру в лоб и щёку. После чего ушла, она нужна была дома, ведь мама слегла с неизвестной болезнью, а у отца были обязанности, которые он не мог бросить. Вскоре Фугаку вызвал её к себе в кабинет, где поставил её в известность о скорой свадьбе с племянником уездного управителя. Ей хотелось стереть своё существование, повернуть время вспять и убежать из дома. Но Саске сидела с гордо выпрямленной спиной. — Твоя сестра блестяще исполнила свою роль, ей осталось только родить сына, а так Итачи действительно помогает своей семье всеми силами, — отец перевёл вгляд на младшую дочь. Знал ли он, на что её обрекает? Все отцы знают участь замужних женщин. — И я рассчитываю, что ты исполнишь свой долг. Итачи пришлось лечь под того мужчину и сложить оружие, с которым она обращалась искусснее любого воина. А чем Саске от неё отличается? Конечно, Итачи в тайне разговаривала с отцом, чтобы тот не спешил выдавать её замуж. Что она постарается помочь их семье своими силами, и Саске нет нужды уходить из родительского дома. Она случайно подслушала их разговор. Но, в конце концов, клан Учиха был бездонной ямой, жадной до невозможности. С этим ничего нельзя было сделать, так что соклановцы будут давить на Фугаку до тех пор, пока он не сделает всё возможное, чтобы сохранить величие их рода. Даже если для этого ему придётся продать обеих своих дочерей, как скот. Тот год был периодом её увядания. Как цветок показывает себя во всей красе на короткое время, цветёт и пахнет раз в год, так и это мгновение в её жизни прошло. Наступило отцветание. А затем... Кэтсуо Такаяма был привлекательным молодым человеком. Объективно он был выгодной партией, Саске не на что было жаловаться. У него было чистое лицо, густые волосы и подтянутое тело. Его род был богат, слова уважительны. Идеальный жених, сказал бы любой. Саске было плевать на него, её душа, как сокол в клетке, рвалась на волю, на встречу ветру и белым облакам. Её заворачивали в шелка, из-за которых она не могла дышать. Волосы собирали в неудобную тяжёлую причёску, от которой хотелось повеситься. Написанную на лице скорбь от утраты свободной жизни скрыли пудрой так, что Саске не узнала себя в зеркале. Почему-то когда Кэтсуо взял её за руку в первый раз, его глаза были полны триумфа и какого-то нездорового довольства. Он, словно змея, замыкал вокруг неё кольца хвоста, пока Саске трепыхалась в его объятиях, как маленькая птичка. На свадебной церемонии присутствовал лишь её отец, потому что мать была больна, и с каждым днём ей становилось всё хуже, а сестра...Саске понимала, почему ей бы не хотелось на это смотреть. Хотя, разумеется, Итачи выдумала благородную причину своего отсутствия. Там было много родственников, оценивающих каждое её движение. Саске думала, что сдалась в тот день. Однако. Когда её готовили к первой брачной ночи, ей хотелось содрать с себя кожу. Когда она вошла в ту комнату и села на кровать в тонких нижних одеждах, ей хотелось пустить себе кровь. На её плечи легли чужие руки, мягко поглаживающие сквозь одежду. Дыхание обожгло кожу уха. — Ты будешь рожать мне сыновей одного за другим, будешь раздвигать ноги каждую ночь, чтобы отец никогда больше не смотрел на меня так, как сегодня, — каждое слово скребло ей череп изнутри и усиливало ощущение дискомфорта. — Я продолжу род, и мои сыновья превзойдут детей брата. Он повалил её на кровать. Зрение поплыло красным. — Подожди, давай повременим. Хотя бы не сегодня, — судорожно проговорила Саске, вцепившись в протянутую к ней руку мужа. — Что ты сказала? — с недоверчивой улыбкой проговорил Кэтсуо. — Твоё место у ног мужа, я и так вёл себя, как идиот, разыгрывая представление во время наших встреч. А ты смеешь мне перечить, женщина? Затем он начал судорожно срывать с неё одежду, практически разрывая её. Саске тогда кристально чисто осознала, что её изнасилует её собственный муж прямо сейчас. Это не абстрактное будущее, это произойдёт в ближайшие мгновения. Её мнение ничего не значило, как и её чувства, страхи и мечты. Тяжёлое тело придавило её сверху. Неужели это то, что пришлось пройти Итачи и Наруто? Неужели им приходилось молча терпеть, пока эта пытка не закончится? А ведь Итачи даже родила ребёнка. Саске ужасно тошнило. Её трясло, но она взяла себя в руки и лягнула мужчину ногой в пах со всей силы. Сразу же полетел удар в висок, пока тот не пришёл в себя от боли. На развороченной кровати среди разорванной одежды лежал её супруг, которому почти удалось надругаться над ней. Или как это называют "консумировать брак". У Саске не было будущего. Когда Кэтсуо очнётся, он, вероятно, унизит её. Изнасилует или изобьёт. Навряд ли на глазах у слуг, но он определённо отомстит за унижение. Может, просто покончить с собой? Эта мысль пришла неожиданно. Саске всегда называла людей, совершивших самоубийство, трусами. Но жизнь учит нас не судить других, чтобы не быть осуждённым в ответ. Её дорогая сестра прошла через всё это и не сломалась. Она живёт и растит ребёнка, несмотря ни на что. Итачи — сильный человек, в отличие от Саске. А Наруто? Она сирота, у неё не было другого выбора, кроме как подчиниться. Испорченная ткань свисала на уровне предплечий, оголяя грудь и живот. Саске хотелось смыть с себя чужие прикосновения, а ведь у них даже не было полноценного акта. Прибравшись, Саске позвала слуг, чтобы сообщить им о том, что её муж перепил и вырубился. Она не спала в ту ночь, нервно ожидая последствий своих поступков. С первыми лучами солнца ей хотелось исчезнуть, как звёзды с небесного полотна. К сожалению, человеческая участь — быть прикованным к земле на веки вечные. В её комнату ворвался новоиспечённый супруг. Сказать, что он был в ярости — ничего не сказать. Он опрокинут стол, сорвал фрески, а потом за локоть повалил её на землю, оттаскал за волосы, крича о том, что она падшая женщина. Он пинал её в живот, давал пощёчины и пытался задушить. Когда ему надоело, он отпустил Саске, лежащую на полу в растрёпанной одежде с окровавленным лицом и сломанными рёбрами. — Плевать. Я заведу детей от наложницы, от тебя никакого толку, шлюха, не способная выполнить свой долг. Твой отец должен быть счастлив избавиться от тебя. Кэтсуо тяжело дышал. — Не хочешь подчиняться своему господину — я заставлю тебя это делать. И он действительно пытался. Много раз. Дни слились в одно ужасное серое ничто. Утром Саске скрывала синяки, пудрила лицо и наматывала повязки, чтобы скрыть следы жёсткой хватки пальцев. Она готовила еду, шила одежду и не произносила ни слова без необходимости. Саске стала тенью самой себя. Каждый вечер её муж превращался в зверя. Казалось, что он действительно ненавидел её всем сердцем. Выгнав слуг, Кэтсуо давал ей жгучие пощёчины, кричал на неё, выворачивал руки, швырял в стены и повторял: — Даже сейчас ты не ляжешь со мной?! Неужели твоя гордость так ценна для тебя, что тело ничего не значит по сравнению с ней?! Саске ничего не отвечала. На самом деле, она понимала, что у неё не было выбора в этом доме. Если слухи об их распрях распространятся, её семья окажется в затруднительном положении, Учихам не окажут поддержку, политическую или финансовую. Саске могла сопротивляться. Однажды она сломала Кэтсуо нос, а тот в отместку — руку. Вскоре она поняла, что ничего не изменится до тех пор, пока Саске не позволит ему воспользоваться её телом. Но ей физически было плохо от одной мысли об этом. Она попросту не могла это сделать, не могла решиться на это. Саске была такой трусихой. А ещё дурой, но об этом ей и так твердил муж каждый день. Глупая и бессмысленно горделивая. Пустое место. На одном из мероприятий Саске пересеклась со своей старшей сестрой, которая была всё также сказочно красива. Правда говорят, что её муж не посещал её покои и не стремился завести с ней ещё одного ребёнка, чтобы родить наследника. Того больше интересовали выпивка и азартные игры. И он считал, что её тело испортилось после родов, став непривлекательным для мужского взгляда. Саске было противно от того, что люди говорили таким образом об Итачи, но она не могла ничего изменить. Даже в своём доме она не имела права голоса, что уж говорить об обществе. Они обменялись парой слов. Итачи была всё та же. От её улыбки и тёплого взгляда Саске хотелось по-детски разреветься, уткнуться в грудь сестры и спрятаться в её объятиях. Но она была взрослой и не могла себе позволить проявить слабость. Итачи была её эталоном, той, на кого она равнялась. А Итачи никогда не плакала при ней, не позволяя другим видеть себя уязвимой. От чувств, распирающих грудь, Саске стало дурно, и она вышла в сад. Там она присела на скамейку, наблюдая за вереницей светлячков. Их жёлтое сияние отвлекало от назойливых мыслей, пускай и на время. Неожиданно Итачи вышла за ней и присела рядом. — Что случилось? — тихо спросила сестра, обеспокоенно взглядываясь в лицо красивой луноликой девушки, разделяющей с ней одну кровь. Конечно, косметикой и одеждой не скроешь всего. Не скроешь синяки на запястьях, слишком толстый слой пудры на щеках и под глазами. Но больше всего Саске выдавал потухший взгляд, который откровенно пугал Итачи. — О чём ты? — также тихо отозвалась Саске, криво улыбнувшись. — С тобой плохо обращаются? — Конечно нет. Я сама периодически ударяюсь о мебель. — Не ври мне, — железным тоном произнесла Итачи, она никогда не повышала голос, но умела говорить так, чтобы её слушались. — Это ничего не изменит. Я— Саске зажмурилась. — Я не смогу уйти, узы брака связали нас до конца жизни. Итачи всё поняла, но ей было важно знать. — Он?... Как будто не решаясь договорить, Итачи замолчала. — Он пытался, но я сопротивлялась, — Саске сглотнула горькую слюну вместе с ужасными воспоминаниями. Спокойный сон давно покинул её, оставив ей лишь кошмары. — За это я до сих пор расплачиваюсь. Итачи долгое время ничего не говорила. В её глазах появился стальной блеск, лицо стало равнодушной маской. Она положила ладонь на руку сестры. — Я вытащу тебя оттуда, ты слышишь, Саске? Саске не хотела давать себе ложную надежду, поэтому лишь жмурилась и мотала головой из стороны в сторону. Она почти смирилась с положением вещей, получать побои было больно, но ещё больнее падать с высоты несбыточных надежд. Итачи взяла её лицо двумя руками и прислонилась к ней лбом ко лбу. — Никто не должен причинять тебе боль. Никто. Пока я жива, это будет так, — её выражение лица не оставляло место для возражений. — Продержись ещё немного. И Саске...скрепя сердце, кивнула. *** В один из дней, когда её муж должен был прийти поздно из-за работы, Саске вздохнула с облегчением. Кэтсуо будет слишком уставшим, чтобы прийти к ней в покои. Хоть какое-то улучшение. В груди всё ещё теплилась надежда, что слова Итачи окажутся правдой. Уже несколько месяцев они с Наруто вели переписку, которая была тревожной с обеих сторон. Всё началось с дежурных приветствий, пожеланий здоровья и другой шелухи. Постепенно они раскрывали друг другу секреты всё больше и больше. Однажды Наруто призналась в том, что потеряла ребёнка из-за того, что её муж изнасиловал её на раннем сроке. У неё случился выкидыш. Это сильно повлияло на состояние Саске. Она чувствовала боль подруги, как свою собственную, но была бессильна что-либо сделать, кроме как написать пару утешительных слов. Сама она раскрыла немного, лишь то, что муж периодически поколачивает её. И то она преуменьшила и частоту, и силу побоев. Наруто была потрясена и костерила Кэтсуо самыми изощрёнными словами. Они вспоминали старые дни, смеялись над нелепыми ситуациями из детства. Ведь нынешняя жизнь не отличалась особым счастьем и лёгкостью. С недавнего времени от Наруто стали приходить всё более тревожные письма. В них она писала, что её муж снова надругался над ней на глазах у какой-то служанки, публично её опозорив. Наруто, конечно, пыталась скрыть свои настоящие чувства, которые было легко прочитать в паре небрежных строк. В следующем послании она сообщила, что на территории их комплекса есть старая ива с испещрённым прожилками стволом и длинными ветвями, свисающими до земли. Описание этого дерева стало встречаться всё чаще. Один раз Наруто обмолвилась, как спокойно было спать, облокотившись на корни. Саске была далека от спокойствия. С одной стороны, от Итачи давно не было вестей, с другой, их матери становилось всё хуже, а с третьей, Наруто стала писать реже и короче. Страницы иногда были мокрыми и мятыми. Да и дома была паршивая обстановка. Кэтсуо всё-таки завёл наложницу, с который проводил ночи напролёт. Саске выдохнула на некоторое время, но её супруг время от времени унижал её разными способами. В погожий весенний день от Наруто пришло последнее письмо. "Мне бы хотелось провести с тобой время погожим летним днём. Мы бы валялись в траве, как мальчишки, смеялись со старых шуток, гладили ту рыжую кошку с короткими смешными усами". Та кошка была мертва уже два года. "Я бы заплела тебе волосы в хвост, повтыкала бы цветов, чтобы ты была похожа на поляну из моих снов. Но этого не будет". Рядом с этой строчкой было два подсохших следа. "Этот мужчина вновь издевался надо мной. У меня нет больше сил. Разве я не человек? Неужели я не достойна человеческого обращения? К чёрту их всех! Я ненавидела мужа и его подчинённых всем сердцем, однако они не достойны занимать мои мысли. Мне легко, Саске". К горлу подкатывал ком, который был слишком горький, чтобы проглотить его, не поморщившись. "Ты была, есть и будешь моей лучшей подругой. Береги себя, Саске. Я использую шарф, чтобы привязать себя к иве, она чем-то напоминает мне тебя. Такая же молчаливая и понимающая. Моя служанка передаст тебе это письмо только в том случае, если у меня получится осуществить задуманное. Не переживай сильно. Я счастлива уйти. Люблю тебя. Твоя Наруто" Долгое время Саске не могла пошевелиться. Конечности не слушались её. В ушах был вакуум, как когда погружаешься с головой под воду. Наруто покончила с собой. Она сидела за столиком в своей комнате, бездумно пялясь в пространство. Ничего не видя перед собой, Саске чувствовала, как опустошение от потери подруги заполняло её сердце. До этого момента она не осознавала, насколько сильно ей помогала поддержка Наруто. Теперь её нет. Единственная слеза скатилась по щеке, на которой красовался полученный вчера синяк. То ли она неправильно посмотрела на мужа, то ли ещё что-то, Саске не помнила. Да это и не имело значения. Горе захлестнуло её, и в тишине своей комнаты в чужом доме Саске спрятала лицо в ладонях. Ни одна живая душа не должна слышать её печали. Прошло две недели, и ей сообщили о смерти матери. Письмо прислал отец, сообщив о том, что церемонии не будет из-за карантина, на который был закрыт весь их город. У Саске не было никаких сил, ей стало трудно подниматься с постели каждое утро. Она не решалась написать сестре, которая была занятой женщиной. Итачи была матерью, женой и хозяйкой. Статус супруги губернатора накладывал определённые обязанности. Забота о сестре должна была остаться в прошлом. Но ведь она обещала ей... Сильное отчаяние завладело её сердцем, из-за чего произошёл непредвиденный инцидент. Состоялся ужин, куда были приглашены именитые родственники Кэтсуо. Все они были чиновниками, почитаемые и восхваляемые. И её супруг всю жизнь стремился получить хоть каплю признания от своей семьи. Это стало его огромным комплексом. Кто-то из гостей сказал: — Странно, что вы до сих пор не обзавелись детьми, — надменный голос проник Саске в уши, несмотря на пустоту, царящую в её разуме. Хотя она была напускной. — Мы работаем над этим, — еле сдерживая раздражение, ответил Кэтсуо. — Ах, прошло уже столько времени, неужели брат не заинтересован во времяпровождении со своей женой? — Как я уже говорил, нужно время и терпение. Города тоже строились не сразу. — Да, разумеется. Просто я так беспокоюсь за тебя, сынок. Надеюсь, что с твоим здоровьем всё хорошо, — женский обеспокоенный голос бил по оголённым нервам. — Если и говорить о чьём-то здоровье, то тебе стоит больше беспокоиться о моей жене, — это был удар ниже пояса. Ах да, Кэтсуо часто бил именно туда. — Неужели у неё есть трудности с женским здоровьем? Дорогая, нужно ли вызвать врача? — Забудь об этом, матушка. Проблема не в теле, а в голове. И когда Саске казалось, что уже ничто не может её задеть, мужчина произнёс: — Мне докладывали, что моя дорогая жена в детские годы всё время волочилась за своей старшей сестрой, не способная отцепиться от её юбки. Неудивительно, что она не в состоянии принять на себя всю ответственность за своё положение, за статус моей жены. Да ещё и дружба со странной девушкой, которая тоже дралась, как мальчик, на мечах. Кэтсуо цокнул. — Её голова полна глупых мыслей. Моя жена не может даже пассивно позволить мне дотронуться до неё. Вот что действительно жалко. С ней что-то не так, но виновато ли в этом воспитание или что-либо ещё, не берусь судить. — Что мне остаётся, когда за единственный отказ ты избил меня до крови и сломанных костей? — вдруг раздался холодный, наполненный сдерживаемой яростью голос. Саске не понимала, зачем она это произнесла. В этом доме её мысли и желания были ничем. И всё же. Может ли всё это закончиться сегодня? За столом воцарилось молчание, которое никто не посмел нарушить. Наконец Кэтсуо пробормотал что-то о нездоровом рассудке и перевёл тему. Снова воцарилась беззаботная семейная атмосфера, как будто слова о насилии не задели никого из присутствующих. Будто её голос был пустым звуком. Но ведь так и было, не так ли? Когда всё закончилось, Саске со всем имеющимся достоинством поднялась из-за стола и пошла к себе в покои. Она смыла всю косметику, обнажив следы насилия. Её кимоно было фиолетового цвета, которое, по словам Итачи, ей очень шло. Она подумала о смерти Наруто, о смерти матери и разгорающейся чуме. О своей дорогой сестре, целующей её в лоб и щёку. От одних воспоминаний навернулись слёзы, которые она тут же стёрла. Ни влага в глазах, ни её стенания не были видны другим людям, живущим в этом доме. Саске не позволяла себе пасть так низко, чтобы показать свои страдания кому бы то ни было. Вскоре пришёл её дорогой муж. Кэтсуо стоял в парадном кимоно. Его лицо с чёткими скулами и змеиным прищуром выглядело впечатляюще во мраке, освещаемом лишь светом свечи. — Зачем ты это сделала? — тихо произнёс он. И правда, зачем? — Кому и что ты хотела доказать? Что ты что-то значишь здесь? Что ты хозяйка?! — с каждым словом он говорил всё громче и громче. — Ты жалкая женщина, не способная служить своему мужу! И он дал ей пощёчину. Та была звонкой и болезненной, но Саске успела к этому привыкнуть. Кэтсуо чаще всего начинал именно с них. — Мерзавка! — он схватил её за волосы и ударил головой о стену. Затем ещё раз и ещё. — Никчёмная шлюха! — его крики доносились как сквозь толщу воды для девушки, истекающей кровью. Кэтсуо сомкнул руки вокруг тонкой бледной девичьей шеи. Он убьёт её сегодня. Рассчитывала ли на это Саске? Возможно. Во рту чувствовался уже знакомый привкус железа. Видимо, прикусила щёку изнутри. Её рёбра и живот были покрыты уродливыми гематомами, она знала это. Удары не прекращались ни на миг. Затем боль исчезла, как и крики. Саске лежала неподвижно в собственной крови, не способная пошевелиться, с заплывшим от фингала глазом. Из коридора слышались чьи-то голоса, но всё быстро стихло, когда прозвучал хлёсткий ледяной тон. Пахло кровью и воском. Воцарилась тишина, а потом Саске почувствовала нежное...нежное? прикосновение руки к своему лицу. Взгляд не фокусировался, вероятно, из-за сотрясения, которое она получила от ударов головой о стену. — О нет, моя девочка...моя малышка... Этот голос был насквозь пропитан печалью и невыносимой мукой. Но что важнее, Саске он был знаком. Она еле слышно усмехнулась. Итачи всё-таки сдержала обещание.