Destiel: На Елисейских Полях

Часы показывали четвёртый час ночи. В номере мотеля на соседних кроватях спали два брата, охотника за нечистью. Сон каждого был по-своему беспокоен, каждого из них преследовали свои собственные демоны. Сегодня ночью разум Дина Винчестера вернул его обратно в кошмар, из которого он только что выбрался – в Чистилище. Он спас оттуда своего старого друга – ангела Кастиэля, как и планировал. И вытащил оттуда нового друга – вампира Бенджамина, как и обещал. Но пережитые за год в этом аду ужасы не отпускали его так легко. Обрывочные вспышки воспоминаний постепенно слились в единый кинофильм, и вот он уже снова бредёт в бесконечном густом лесу, наступая на сухую безжизненную траву, выискивая врага за каждым кустом и каждым стволом дерева. Бенни прикрывает их тылы, вслушиваясь и всматриваясь в горизонт своими вампирскими силами. Оглядываясь назад, Дин не понимал, почему ожидал встретить Каса в обличье Джимми Новака. В Чистилище попадали сущности сверхъестественных существ после их смерти, так что каждый здесь выглядел на то, что он есть. Дин был самим собой, потому что он человек. Бенни был рождён человеком и обращён в вампира, поэтому он тоже был в своём теле. Но когда Дин впервые увидел здесь сущность демона, он понял, как глубоко заблуждался. Это был ужасающий клуб тьмы, нечистый сгусток из ярости, ненависти, желчи и мерзости. Само присутствие рядом с ним одновременно устрашало и вызывало бессильное отвращение. К счастью, костяной клинок из Чистилища с ними справлялся, потому что бороться с этими исчадиями, превозмогая собственный ужас, было тяжело. Уже тогда Дин подумал о том, что может встретить Каса в его истинном облике, и недоумевал, насколько же необъятным может быть это место, если прочёсывая его месяц за месяцем, до сих пор даже на горизонте нигде не маячило существо или столп энергии высотой под триста двадцать метров. Но когда год бесконечных сражений и блужданий спустя Дин, наконец, его нашёл, то действительно заметил его с самого горизонта. Хотя охотник так до конца и не понял, кто кого увидел первым. Как только глаза Дина упали на Каса, ещё до того, как он его узнал, Дин почувствовал себя уже узренным этой сущностью. Мозг человека силился обратить в форму и обернуть в термины то, на что смотрели его глаза, но тщетно. Каждая попытка сжать присутствие этой всеобъемлющей силы до рамок человеческих понятий разрывала разум Дина на части так, что ему казалось, что он может лишиться рассудка. Поражённый трепетом и страхом, охотник сначала по привычке принял его за монстра и подумал, что если это хтоническое существо решит их убить – им ни за что не спастись, от такой твари нигде не удастся скрыться. Но как только Дин ощутил на себе взор ангела, его пронзило парализующее благоговение и трепет. Он чувствовал себя не столько замеченным, сколько всецело познанным, находящимся в присутствии первозданной славы и святости. Кас действительно был размером с Крайслер-билдинг, но казался ещё выше из-за того, что парил в воздухе на расстоянии от земли. Сначала Дин увидел его как ядро огненного света, озаряющее пространство. Казалось, что своим праведным огнём это сияние освящало сам воздух вокруг себя. Лучи этого света разрезали три пары громадных мощных крыльев: лишь одна из них парила в воздухе, позволяя ему летать – остальные две пары прикрывали то, что понятнее будет назвать телом. Крылья были усеяны мириадой глаз, взору которых было доступно всё на многие мили вокруг. Дин ощущал, что каждый из этих глаз постигает его насквозь, пронизывая чистой благодатью и беспрепятственно склоняя его к почтению и духовному поклонению. Через одно лишь его пламенное присутствие в это царство проникала всепоглощающая воплощённая слава, сила и совершенство. Смирённый внезапным чувством непоколебимой верности этому источнику, Дин пребывал в присутствии и под взором сущности ангела, парализовано готовясь принять свою судьбу. Узнав его, ангел облёк себя в форму более доступную разуму человека. Сравнявшись с ним ростом, он в одно мгновение оказался напротив Дина, и охотник увидел знакомое ему лицо и тело в бежевом плаще. За спиной ангела осталась одна пара иссиня-чёрных крыльев, и озаряющий его огненный свет почти померк, оставив лишь мягкую светлую ауру окружающей его тело. - Дин, - произнёс ангел своим хрипловатым голосом, кладя руку на плечо охотника. От этого прикосновения Дин проснулся, с шумным вздохом открыв глаза.

****

Сэм Винчестер чистил зубы, когда через открытую дверь ванной комнаты увидел, как его брат приподнялся на кровати. - Доброе, - кратко сказал он, сплюнув зубную пасту в раковину. - Ага, - ответил Дин, глубоко вздохнув, стряхивая остатки сна. Сэм по себе прекрасно знал, отчего по утрам можно проснуться с таким тяжёлым дыханием и потом сидеть на кровати ещё несколько минут, пытаясь прийти в себя, поэтому не задавал брату вопросов. Он спросил лишь однажды, вначале, когда Дин только вернулся из Чистилища, и получил уклончивый ответ о том, как он повидал всякого и хочет об этом забыть. К моменту, когда Дин вышел из ванной, осушая полотенцем волосы, Сэм уже оделся и зашнуровывал ботинки, когда они оба услышали звук взмаха крыльев и увидели в комнате Каса. - Эй, Кас, - Сэм поздоровался первым. – Что нового? - Привет, - ответил ему ангел, бросая беглый взгляд на Дина. – Был наверху, удивил моих братьев своим возвращением. - И как там дела, наверху? – спросил Сэм. – Всё спокойно? - Если спокойствием можно назвать легион солдат без управления и какой-либо структуры, то в целом, да. Но боюсь, это временное явление. Рано или поздно кто-нибудь захочет взять бразды в свои руки. Знать бы заранее кто это будет и как он распорядится этой властью. - Тебя это больше не интересует – предводительство? - Нет, Сэм, - отсёк Кас. – Эту ошибку я больше повторять не хочу, слишком высока была её цена. В комнате повисла тишина. Сэм не мог не замечать, как Кас и Дин будто намеренно избегают смотреть друг другу в глаза. С тех пор, как они вернулись, что-то изменилось между ними, но Дин ничего не говорил, а Кас дал тот же расплывчатый обобщённый ответ о том, как они прошли через ад и не более. Что бы это ни было, им необходимо было поговорить. - Ладно, я пойду куплю что-нибудь на завтрак, - сказал Сэм, надевая куртку и открывая дверь. – Скоро вернусь.

****

Закрывшаяся за Сэмом дверь словно отрезала Дина и Каса от внешнего мира и оставила их наедине не только друг с другом, но и каждого со своей внутренней бурей из мыслей и чувств. Дин достал бутылку воды из мини-холодильника, пока Кас стоял в паре метров, опершись на стол. Сэм был прав в своей догадке – кое-что действительно изменилось. После того, как Дин увидел Каса в истинной форме в Чистилище, он до сих пор не мог избавиться от этого ощущения рядом с ангелом – находиться в присутствии первозданного воплощения божественной славы. И даже если Бог был у Дина сейчас не в почёте, пребывание рядом с Касом перехватывало его дух, приводя его в смирение и почтение вопреки собственному контролю. С одной стороны, после всего пережитого они стали ещё ближе: не друзья, не братья и не союзники, но что-то другое. Но это новое чувство будто обратно вернуло дистанцию между ними, потому что Дин всё никак не мог его переварить и понять, что с этим делать. Была причина, по которой ангелы не представали перед людьми в истинной форме – их человеческие глаза и разумы не могут постичь божественный замысел, и если попытка их не уничтожает, то оставляет неизгладимый след. Кас видел, как тяжело Дину найти путь обратно к их отношениям, но усматривал в этом лишь свою собственную вину. И дело не только в том, каким Дин увидел его в Чистилище, а в том, каким Кас предстал перед ним до этого – после всего, что он сделал, когда пытался защитить Небеса. Этот разлад между ними был мучительным, и больше всего Касу хотелось залатать этот мост. - Дин, я всё тот же, - начал Кас. – То, что ты увидел там – я всегда был таким. Мне не нужно, чтобы ты держался в рамках. Мне нужны твои возражения, твоя перспектива, наши споры – в них я нахожу истину. Дин молча смотрел на него в ответ, не подходя ближе. - Хотя я не вправе что-либо требовать от тебя, после всего, - продолжил ангел. – Если тебе слишком тяжело сейчас быть рядом со мной, я наверно лучше… - Ты всегда будешь так делать? – наконец сказал Дин. – Принимать решения в одиночку? Нести всё на себе? И оставлять меня одного каждый раз, когда тебе кажется, что так лучше? Дин провёл год в аду, кишащем монстрами, где каждый день его поддерживала лишь одна цель. И даже после этого Кас до сих пор думал, что Дин желает, чтоб он ушёл. Уже несколько раз они проходили через смерть друг друга, каждый раз возвращаясь на этот свет порядком изменившись. И всякий раз их отношения обрастали новыми слоями, как ствол дерева или минерал, всё больше усложняясь. Разобраться в этом ворохе чувств было не так просто. - Дин, мне жаль, что всё так вышло, - сокрушаясь, сказал Кас. – Я бы хотел изменить прошлое, но я не могу. Я просто надеюсь, что у нас ещё может быть будущее. Прости. Именно в такие моменты, как этот, Дин чувствовал, как они возвращаются друг к другу. Когда Кас делал выбор и не был в нём уверен, когда он совершал ошибку и сожалел о последствиях, когда, будучи ангелом, извинялся перед человеком и хотел получить прощения. В эти моменты он становился тем, что Дин мог понять, к чему мог приблизиться и рядом с чем мог быть. И Дину было важно быть рядом с ним. Потому что ему тоже были нужны рассуждения Каса и их споры,  как ему были нужны и его наставления, его сила и вера. Потому что именно Кас привнёс веру в его жизнь: не поклонение Богу, а надежду. В тот миг, когда Кас выбрал его и решил сражаться за человечество, Дин ощутил, как в его жизнь возвращаются свобода, воля и выбор, и как они снова становятся орудиями в его арсенале. - Зная нас, навряд ли в этом будущем будут пони и радуга, - ответил Дин, подходя к Касу и ставя бутылку на стол. – Но это не первое наше родео, так? Выбрались из Чистилища – справимся и с остальным. - Так значит… Всё путём? – ответил Кас. Дин просветлел и усмехнулся, забавляясь тем, как ангел пытается учить сленг, чтобы разговаривать с ним на одном языке. - Да, Кас. Всё путём. Давай, - сказал Дин, поднимая руки и обнимая его. Объятия Каса оказывали на Дина редчайший эффект. Словно окутанный нерушимой святостью, под его руками он был сокрыт и неприкосновенен для любого удара. Но эти объятия были уникальны прежде всего потому, что никто не знал и не видел Дина так, как Кас. Дин не мог позволить себе роскоши длительных отношений, а когда они возникали – необходимым условием их поддержания была ложь: большую часть того, чем он был, надлежало запереть и спрятать. А все, кто разделял его ремесло, имели тенденцию не доживать до седых волос, так что эти связи тоже не длились долго. С Касом всё было по-другому. И дело не только в том, что с ним не надо было скрывать свою жизнь – с ним не нужно было скрывать свою душу. Кас видел её в самом растерзанном состоянии, и не отвернулся. Несмотря на её дефективность, он забрал её и оставил на ней свой след, который Дин чувствовал в себе всегда. Охотник уже давно больше не был приказом ангела, но тот продолжал выбирать его каждый день. Из-за того, что Кас видел и принимал его таким, какой он есть, его объятия имели подлинную ценность – в них была правда, которой Дин мог доверять. Хотя доверие между ними тоже было изувечено, оно было слишком нужно Дину для того, чтобы выбросить его как сломанный механизм. Даже склеенное и собранное заново, со всеми его трещинами, оно оставалось ценным имуществом в его жизни. Именно то, что вопреки всех ссор, обманов и расколов они по-прежнему шли друг другу на встречу и заключало в себе значимость их отношений. Они скорее возьмут друг друга испорченными, чем останутся друг без друга вообще. И в любой день предпочтут их непонятные, сложные, но неподдельные отношения любой простой и невзыскательной связи с кем-то, с кем они никогда не смогут быть настолько открыты и просто собой. Поэтому руки Каса за его спиной приносили Дину чувство дома, которого у него почти никогда не было. Чувство принадлежности. И чувство завершённого поиска своего места в этом мире.

****

Опираясь подбородком о плечо Дина, Кас с закрытыми глазами считал секунды их объятий и уповал, чтобы Дин не заметил, как много их уже прошло. В этих объятиях заключалась безграничность человеческой души, чьё истинное величие Кас начал по-настоящему постигать только сейчас. Душа выдерживала тяжесть выбора, боль последствий ошибок, и обладала силой прощения. Дин верил Касу настолько, что пошёл против своей семьи, оказался им предан, но сделал всё для его спасения и сейчас снова открывал ему свои руки. Эта сила и величие души приоткрывали ангелу завесу непостижимого божественного замысла. Теснее обхватывая Дина руками, Кас скорбел об утраченном между ними доверии так, как люди оплакивают своих ушедших близких. Вера Дина в него была его самым большим богатством, и больше всего Кас страшился остаться в нищете по собственной вине. Чувство этой потери было почти невыносимо, побуждая его просить о любой возможности всё исправить. - Я правда серьёзно, Дин, - тихо сказал Кас. – Прости. Дин не знал, что согревало его сердце сильнее: были то бережные руки, осторожно льнущие к его спине, или настойчивое желание получить его прощение, будто без этого ангелу не будет покоя. Охотник чуть отклонился, чтобы взглянуть ему в глаза. Они излучали сожаление, горечь вины и нужду в его протянутой руке. То, насколько Кас нуждался в нём, не зная, что это взаимно, сокрушало Дина. Как можно выразить словами всё, что Дин хочет ему сказать? Как передать прощение, принятие, скорбь, тоску и муку? Можно ли назвать одним словом желание оставаться вместе, потому что только его близость изгоняет из души гложущее одиночество? Как сказать: не уходи больше никогда, чтобы не встало между нами, и даже если снова настанет конец света. Неизвестно, что несёт завтрашний день, так что ты нужен мне, чтобы у меня был хоть какой-то шанс преодолеть это. И если мы выберемся живыми, тогда извинимся перед друг другом за всё, что нам придётся сделать на пути. А пока просто останься так, как можешь, а я возьму тебя любым. Дин не нашёл такого слова. Но эту мысль смогло выразить его тело. Наклонив голову, Дин подался вперёд, коснулся носом щеки Каса, и накрыл его губы своими. Сомкнув глаза, он мягко прижимал губы, передавая свои переживания через эту близость. Отстранившись, он встретился с растерянным и изумлённым лицом ангела, и побоялся, что совершил непоправимую ошибку. - Мне жаль, - выпалил Дин, привычно пытаясь залатать мнимый раскол. Кас разделил мучение Дина, пытаясь назвать то, что он чувствует, ощущая губы Дина поверх своих. Словно мираж или грёза наяву, это выражение чувств покинуло Каса быстрее, чем он успел испить и познать его. Поняв, что Дин может покинуть его следом, Кас пресёк саму возможность этого, обняв его сильнее и отрезая путь к побегу. - А мне нет, - ответил он.   Они оба стояли, бездвижные, в застывших объятиях, обуреваемые вихрем мыслей и чувств, когда в замочной скважине входной двери начал поворачиваться ключ.

****

Сэм вошёл в номер с бумажными пакетами с фаст-фудом и застал брата и ангела стоящими в метре друг от друга с самыми странными выражениями лиц. «Я точно вернулся слишком быстро» - подумал он. - Всё нормально? – спросил Сэм, не ожидая ни честного, ни подробного ответа. - Конечно, - предсказуемо ответил Дин. - Окей, тогда хомячь свой бургер и пора в дорогу. Звонил Гарт – у него есть для нас дело.