Позови меня с собой

Режут нас, как ножницы,

Противоположности.

И от них упрятаться

Никакой возможности.

«Чёрное не белое» — Смешарики

Глава 1. Вниз

      Вернувшись в Тринадцать, Окетра отчаянно пыталась найти Сан-Франа. Движимая злостью на себя и вора, она почти бегала по Академии, но всё было зря. Вечерние коридоры опустели, а редкие встреченные существа либо торопились по своим делам, либо вовсе отходили в сторону, стоило ей приблизиться.       Особенно ярким стал случай в огромном боковом коридоре. Она столкнулась с грубоватым студентом: высоким, с серо-зелёной кожей и двумя огромными клыками. Вместо того чтобы пропустить её или хотя бы не мешать, он резко оттолкнул её плечом, почти сбивая с ног.       — Эй! — выкрикнула Окетра, сцепив зубы от боли, но тот лишь бросил хриплое: «Следи, куда идёшь!» — и даже не обернулся.       Падающую Окетру неожиданно поддержала рука. Это была незнакомая ей преподавательница: женщина в строгой тёмно-синей мантии, с волосами, собранными в тугой пучок.       — Вот же хам! — возмутилась она.       Прямо на глазах Окетры преподавательница пошла в догонку за студентом. Её голос эхом прогремел по коридору:       — Немедленно остановитесь, юноша! Разве такому вас учили?! — она всё же мельком обернулась к Окетре, окинув взглядом: — Сейчас с ним закончу и отведу тебя к Сан-Франу.       Окетра немного растерялась, но искренне поблагодарила преподавательницу, решив дождаться, пока та полностью отчитает студента. Орк стоял неподвижно, сгорбив спину, закатив чёрные блестящие глаза и побрякивая массивными клыками. Даже его жалобные бурчания звучали угрожающе.       Позже Окетра узнала, что представители его расы действительно отличаются грубоватой манерой как в общении друг с другом, так и с окружающими. Хотя это не оправдывало хамства, она чувствовала, что в орке было больше усталости, чем злобы.       Когда орк недовольно удалился с хмурым ворчанием, преподавательница отвела Окетру через коридоры к нужной аудитории.       В помещении только что закончилась вечерняя лекция. Уставшие студенты медленно покидали кабинет, некоторые с недовольным выражением на лице. Окетра дождалась, пока аудитория опустеет полностью, а затем осторожно заглянула внутрь.       Вниз уходили ровные ряды длинных деревянных столов и скамей, потрёпанных временем и скучающими студентами. А в самом низу аудитории, за преподавательским столом, сидел Сан-Фран. Он что-то сосредоточенно писал в своём большом журнале. За его спиной возвышалась массивная доска, исписанная сложными формулами, заклинаниями и расчётами.       Когда шаги Окетры нарушили тишину, Сан-Фран резко вздрогнул от неожиданности.       — Филис, вы снова что-то хотели? — сухо спросил он, даже не отрывая взгляда от записей.       — Нет, Фран, — ответила Окетра.       Он сразу замер. Узнав её голос, он убрал ручку, поднял взгляд и вдруг заметил, что она стояла со слезами на глазах. Её уставшее лицо, движения, чуть дрожащая нижняя губа — всё это говорило о том, что что-то было действительно не так.       — Окетра? Что случилось? — воскликнул он, моментально закрыв журнал. Он тут же начал собирать свои вещи, чтобы пойти с ней. — Ты плохо себя чувствуешь? Я немедленно отведу тебя к доктору!       — Н-не надо… — Окетра замотала головой, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Физически я в порядке. Просто день был отвратительный, — сдержанно проговорила она, устало опуская плечи. — Искала тебя по всей Академии, и теперь просто выдохлась. Уже даже злиться сил нет.       Сан-Фран, взглянув на неё, понял, что расспросы не помогут. Он не стал задавать лишних вопросов, ограничившись простым молчаливым кивком.

***

      На удивление, он настоял на том, чтобы проводить её до спальни. Уже там он проследил, чтобы девушка хотя бы немного поела, помня о том, как часто она пропускала приёмы пищи.       Теперь Окетра осталась одна в своей комнате. Она тяжело легла на кровать, даже не переодевшись, и не могла пошевелить ни пальцем. В голове вновь и вновь прокручивались события сегодняшнего дня.       Сначала был этот нелепый разговор с Джоном. Его манера говорить и двигаться доводила её до белого каления: он всё время прыгал, ёрзал, будто пол под ним был раскалён, и сыпал непонятными терминами, которые раздражали её всё больше. Ей всегда ревностно слышать, что она чего-то не знает, а тут были фундаментальные вещи, которые пока ей недоступны.       Потом она решила сбежать в Даливарику, где могла бы выпустить пар, но переход прошёл неудачно. Окетра почти сразу потеряла сознание, а придя в себя, обнаружила, что незнакомец украл её драгоценную реликвию — отцовский меч.       Окетра неожиданно ощутила новый всплеск злости, который заставил её резко рвануться с кровати. Она схватилась за край плаща и с рыком сорвала его с плеч. Плащ полетел в угол комнаты. За ним с тем же бешеным движением отправилось платье, словно одежда могла быть виновата в тяжести, которую она чувствовала на душе.       Краем глаза она заметила своё отражение в зеркале. Шагнув в сторону, Окетра вдруг застыла на месте. На неё смотрело собственное перекошенное лицо: взлохмаченные волосы, красные, уставшие глаза и… кое-что ещё.       Она резко отпрянула от зеркала, закрыв рот ладонями, чтобы не выдать невольный вскрик. Горло сдавило до боли.       Как бы она ни старалась избегать этой темы, её глаза не могли лгать: беременность начинала проявляться всё явственнее. Она видела это каждое утро — небольшие, но заметные изменения. Круглость талии. Увеличившаяся грудь. Маленькие, почти неуловимые на первый взгляд признаки, которые она успешно игнорировала, пряча тело за свободными тканями.       Окетра на мгновение застыла, тяжело дыша. В ушах зазвенело. Она сделала пару шагов назад, но ноги стали подкашиваться. И вот она уже сидит на холодном полу, обхватив себя руками, стараясь найти хоть какую-то опору.       Она действительно готова к этому?       Все противоречивые чувства разом ударили, как волна: мечты о семье с Лололошкой столкнулись с ледяной реальностью, что её жизнь вот-вот изменится навсегда. Она должна была испытывать к своему ребёнку тепло. Разве не так всегда говорят? Но вместо любви её сердце сейчас охватили только всепоглощающий страх и удушающая неуверенность.       Возможно, это из-за волнения. Возможно, день просто был слишком тяжёлым. Но тут в голову Окетры закралась ещё одна мысль:       «Живот какой-то большой для этого срока… А вдруг он не один?»       Её глаза широко распахнулись, а в груди стало совсем тесно. Тихий, сдавленный писк сорвался с её губ.       Она поджала голые колени к груди. Дрожащая, подавленная всей этой лавиной мыслей, Окетра не смогла удержать эмоции. Горячие слёзы потекли по её щекам, и глухие рыдания наполнили едва освещённую комнату.       Это был крик одиночества, поражения перед самой собой — и, может быть, возможность выплеснуть то, что слишком долго накапливалось глубоко внутри.       Её негромкие всхлипы ещё долгое время раздавались в полумраке комнаты. Окетра просто сидела, крепче обхватывая себя руками, пока слёзы не закончились. Дыхание постепенно стало ровнее, а гул в ушах стих.       Когда же слёзы иссякли окончательно, она медленно поднялась. Каждое движение давалось с трудом, словно что-то тяжёлое тянуло её обратно на пол. Но Окетра уже не могла сидеть в таком состоянии. Она собралась с остатками воли и, словно в трансе, направилась в ванную.       Тёплая вода, мягко стекающая с ладоней, привела её в относительный порядок. Она умылась, стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале — это всё ещё казалось слишком болезненным. Плевать на спутанные волосы, опухшие глаза и горечь на губах; сейчас важнее было хоть немного успокоиться.       Пошатываясь, Окетра вернулась в комнату. Она забралась на кровать с ощущением, что вес мира всё ещё давит на её плечи. Зарывшись под одеяло, она с силой зажмурила глаза, стараясь отогнать эти липкие мысли. Всё будет хорошо. Лололошка вернётся, а она родит их ребёнка, и они будут счастливой семьёй. Никаких проблем, всё обязательно наладится!       «Родит...»       Слово неостановимо всплыло в её голове, вызывая новую волну паники. Пульс участился, как будто её сердце забыло, что она старалась успокоиться. Казалось, сама идея — родить — слишком огромная, чтобы справиться с ней.       Она вдруг вспомнила всё разом: чужие рассказы о беспомощности в такие моменты, страх боли, ответственность, которая не исчезнет никогда.       В её голове словно раздался холодный голос: «Ты правда готова к этому? Правда уверена, что справишься?»       Этот голос заставил её втянуть голову в плечи. Она сжала в кулаках край одеяла, словно пытаясь укрыться не только от ночного холода, но и от лавины этих чувств, которые вновь начали охватывать её.       Окетра глубоко вздохнула, крепче прижимаясь к одеялу. Она лишь благодарила обстоятельства за то, что сейчас была одна. Никто не видел её такой — жалкой, расклеившейся, свернувшейся клубком. Всё, что она хотела, — сохранить в памяти друзей всемогущую леди Окетру, а не плачущую девчонку, у которой паника затмила разум.       «Интересно, как там Лололошка?» — эта мысль как-то неожиданно пронеслась в её голове, и она почувствовала, как страхи начали постепенно отступать. Резкий комок напряжения, который ещё совсем недавно сжимал её изнутри, немного ослаб.       «Помнит ли он обо мне? Скучает? Хотелось бы, чтобы помнил...»       Улыбка едва тронула уголки её губ. Она вспомнила момент, когда Лололошка нашёл её в кладовке. Сначала это вызывало у неё смущение, но теперь почему-то смешило.       Тогда она так отчаянно пыталась избежать разговора с Даной, что спряталась между бочками, надеясь, что никто её не найдёт. И пусть стыдно было признаться, но она благодарила богов, что именно Лололошка наткнулся на неё, а не кто-то из слуг.       Она помнит его нежный, удивлённо-синий взгляд, изучающий её лицо, пока она сбивчиво оправдывалась. Он слушал её, не перебивая и не осуждая, а потом благородно вызвался взять удар на себя, чтобы избавить её от разговора с Даной. Лололошка смеялся тихо и искренне, когда понял, что Окетра не хочет неприятных разборок. Он просто был рядом.       Эти воспоминания вызывали у неё улыбку даже сейчас, несмотря на всю тяжесть последних дней. Окетра не могла ни с кем сравнить Лололошку. Он был уникален.       Если не считать Джамиля, с которым она поцеловалась ещё в детстве, своего первого парня она встретила на одном из побережий Молотова моря. Они проводили дни, гуляя вдоль воды, болтая обо всём на свете и беззаботно смеясь. В последний день перед отъездом он решился поцеловать её. Всё случилось нежно, неуклюже, но трогательно — первый раз запомнился надолго.       Он смотрел на неё с такой теплотой, говорил неловкие, но искренние комплименты её телу, что она чувствовала себя в тот момент самой красивой девушкой на свете.       После их прощания они долго переписывались, упиваясь грядущими встречами. Только вот однажды он перестал отвечать, и это душило её в течение долгих недель, пока обида не заставила действовать назло. Она согласилась на ухаживания богатого, но поверхностного парня, чтобы забыть первое разочарование.       Год спустя она услышала, что её первый возлюбленный погиб — его ограбили в дороге, нанеся смертельные раны. Эта новость раздавила её. Обида сменилась стыдом, а стыд — желанием отвлечься. Окетра окунулась в работу, закрывая горечь потерь за ледяной маской.       После были ещё несколько лёгких интрижек, но никто не вызывал у неё тех чувств, что Лололошка смог пробудить почти сразу.       Лололошка стал воплощением того, чего она так долго не находила. Он перевернул её мир, пробудил такие эмоции, такие ощущения…       Она даже жалела, что они потеряли столько времени на неопределённость и тайны, когда едва ли не с первого дня всё было понятно. Но, возможно, именно в этом и был их секрет. Слишком долго, но основательно — кирпич за кирпичом они строили фундамент своих отношений. Это не была вспышка, как раньше. Это было нечто большее, построенное терпением, доверием и настоящей привязанностью.       Сейчас она ждала от него ребёнка.       Мысль об этом снова оцепенением скользнула по её разуму. Сначала тревога, теперь что-то похожее на тихое принятие.       Она положила руку на живот.       — Теперь у меня есть ты, — голос Окетры был почти неслышен. — А значит, всё наладится.

Глава 2. Вверх

      С утра комнату наполнил радостный птичий щебет. Окетра с первого дня заметила, что за окном, в густых ветвях, целая семья птичек с ярко-жёлтыми перьями свила себе гнездо. Обычно их песня была мелодичной и даже приятной, но в этот раз она звучала слишком громко, особенно для разбитой девушки, только-только пережившей столь бурный вечер.       С трудом перевернувшись на другой бок, Окетра прислушалась. Каждое движение отзывалось ломотой в теле, а отёкшие от слёз веки отказывались открываться. Но любопытство пересилило усталость, и, чуть прищурившись, она бросила взгляд на вторую подушку рядом с собой.       Там, совершенно спокойно, сидела одна из тех птичек с крыльями цвета песчаных дюн. Она казалась совершенно невозмутимой, словно терпеливо ждала, пока девушка окончательно проснётся.       Птичка не улетела, даже заметив, что Окетра ею заинтересовалась. Она оставалась на месте, занятая своими важными утренними делами: чистила маленькие изящные пёрышки и перебирала коготки клювом, как будто ей совершенно комфортно в обществе человека.       Окетра смотрела на неё несколько секунд, ещё не до конца понимая, как она оказалась в комнате. Но вместо раздражения или удивления подумала, что эта крохотная гостья выглядит почти гармонично посреди её покоев.       Она вздохнула, и впервые за долгое время её губы тронула слабая улыбка. Окетра осторожно вытянула руку, и птичка, на удивление, тут же доверчиво приблизилась и села на ладонь девушки.       Задержав дыхание, Окетра замерла, чтобы не спугнуть маленькое создание, которое сейчас сидело на её руке и моргало своими чёрными, живыми, почти понимающими глазами.       Но прежде чем она успела хоть что-то сделать, птица вдруг открыла клюв... И вместо привычного щебета раздался вполне человеческий голос, отчётливо произносящий слова:       — Доброе утро, Окетра. Как ваш врач и, надеюсь, друг, настоятельно прошу заглянуть ко мне сегодня. Доктор Лиар.       Окетра застыла. Её глаза расширились от шока, а дыхание на мгновение перехватило. В голове никак не укладывалось происходящее. Она могла лишь неподвижно наблюдать, как птица моргнула, покачала головой и тут же, резко взмахнув крыльями, взлетела. Сделав круг по комнате, она уверенно устремилась к приоткрытому окну и с необычайной лёгкостью, выпорхнула наружу.       Лишь через несколько секунд девушка осознала ещё один странный момент. Она не помнила, чтобы открывала окно перед сном. В Тринадцать и так было прохладно — искусственные солнца, которые поддерживали тепло днём, ночью существенно ослабевали. Окетра, как жительница жаркого Мисра, не могла привыкнуть к этим температурам и обычно держала окна плотно закрытыми.       Её мысли закружились ещё быстрее. Сперва она хотела отмахнуться от увиденного, списав всё на последствия бессонной ночи и усталости. Но вдруг её осенило.       — Точно! — пробормотала она вслух, хлопнув себя по лбу. — Я же видела, как Фарагонда передавала сообщение Франу тем же способом!       Это неожиданное происшествие окончательно разбудило Окетру. Она скинула с себя одеяло и медленно поднялась с кровати. Тело протестовало: спина ныла от неудобного положения во сне, а ноги едва держали равновесие. Сделав робкие два шага, она замерла на месте, когда раздался негромкий стук в дверь.       Думая, что это может быть только Сан-Фран, заглянувший к ней так рано, Окетра бодро отозвалась:       — Минутку, Фран. Только что-нибудь накину.       На ближайшем стуле она заметила халат, который тут же надела и крепче запахнула. Непроизвольно её взгляд упал в зеркало. Это всё ещё тревожило её, и, несмотря на утреннюю спешку, она приостановилась, чтобы привести волосы в порядок.       К её удивлению, увиденное на этот раз не пугало. Да, она выглядела уставшей: заметно похудевшие черты лица, слегка округлившийся живот, который она вновь отметила краем глаза. Но всё это оказалось не столь ужасным, как ей казалось ночью. Может, полумрак и чрезмерные эмоции сыграли с ней злую шутку?       Она облегчённо выдохнула и, наконец-то расслабившись, потянулась открыть дверь.       На пороге её ждали не Сан-Фран и даже не кто-то из Академии, а две знакомые фигуры — Мари и Селена из бутика. Обе девушки улыбались до ушей, а в руках несли уютный комплект для пробуждения: букет свежих цветов, чайник с ароматным кофе, кружки и пакет с ещё тёплыми сладостями.       — Сюрприз! — воскликнули они хором, озаряя утро яркостью своих голосов.       — Мы войдём? — непринуждённо улыбнулась Селена, её карие глаза поблёскивали от удовольствия.       — Конечно, проходите, — растерянно пробормотала Окетра, шагнув в сторону, чтобы освободить проём.       Мари и Селена радостно вошли внутрь и тут же, без лишних слов, начали хозяйничать, как будто были здесь дома.       Одна из них потянулась к шторам, резко раздвинув их, и в комнату ворвался поток утреннего света. Другая тут же открыла окно, впуская свежий воздух. Затем они, не обращая внимания на смущение Окетры, заправили кровать и начали собирать разбросанные вещи. Среди них оказались плащ и платье, брошенные ею накануне в порыве ярости, что теперь вызывало у Окетры лёгкий стыд.       Мари аккуратно разложила сладости на тарелку, а Селена тем временем разлила кофе в кружки. Сделав всё это менее чем за пару минут, они с упоением начали описывать вкус этих тёплых булочек и печенья, которые, по их словам, были из единственной достойной пекарни в Тринадцати.       Окетра, всё ещё стоя у двери, ошеломлённо наблюдала за этой вихревой активностью и чувствовала что-то среднее между удивлением, стеснением и чувством благодарности за такую неожиданную заботу.       — Э-э... Спасибо? — неуклюже произнесла она, не зная, что ещё добавить.       — Ну, не стой с таким лицом! — рассмеялась Мари. — Мы пришли не чтобы грузить тебя, а чтобы поднять тебе настроение.       Селена жизнерадостно подхватила:       — Так что иди и выпей кофе с нами!       Улыбка вдруг сама собой появилась на лице Окетры. Её день явно начался иначе, чем она ожидала.       Когда Окетра присоединилась к девушкам, удобно устроившись в кровати, она осторожно поджала ноги и крепче сжала в руках кружку с ароматным кофе. Селена весело тараторила, рассказывая о своём недавнем замужестве и, улыбаясь, демонстрировала тонкие изящные кольца на пальцах.       — Поздравляю, — сказала Окетра с мягкой улыбкой, стараясь казаться дружелюбной, но про свою историю пока решила не говорить.       — Муж у меня такой занятой! — продолжала Селена, вздыхая, но всё равно светясь счастьем. — А я так хочу у моря отдохнуть: лежать на пляже, нежиться на солнышке…       Она мечтательно прикрыла глаза и внезапно повернулась к Окетре, будто что-то вспомнила.       — Кстати, Окетра, а из какого ты мира? У тебя такая красивая смуглая кожа, ты наверняка из очень солнечного места.       — Ты угадала, — тихо хмыкнула Окетра, отпивая кофе. — Миср — очень солнечный мир. Правда, он ещё и пустынный, так что для отпуска, боюсь, это не лучший выбор.       — Ты из Мисра? — удивлённо вскинула брови Мари, и её глаза слегка округлились.       Окетра кивнула, с лёгкой улыбкой взяв с тарелки печенье в форме цветка. Его сладкий ванильный вкус неожиданно показался ей давним детским воспоминанием о доме.       — Я слышала, что этот мир довольно опасный, — продолжила Мари с лёгким оттенком беспокойства. — Он где-то на краю вселенной, не так ли? Там же, говорят, всё словно пропитано жестокостью.       — Что правда, то правда, — спокойно согласилась Окетра, посмотрев в кружку с кофе. — Мне повезло больше, чем многим. Я родилась в обеспеченной семье и получила хорошее образование… Но это не значит, что я избежала всех трудностей. В Мисре даже те, кому повезло, через многое проходят.       Селена фыркнула, будто пытаясь развеять серьёзность момента.       — Ну, мы сразу поняли, что ты не из бедных, — заметила она с мягким смешком. — Халат, который ты забыла у нас, просто потрясающий! Это же шёлк, да? Давно не видела такого качества!       Окетра кивнула, слегка краснея. Она уже и забыла про это.       — А расскажи ещё что-нибудь про свой мир, — попросила Мари мягким голосом, аккуратно подливая кофе в кружки. — Мне всегда любопытно. Увы, я путешествовать почти не могу.       — Но почему? — удивлённо повернулась к ней Окетра.       На лице Мари появилась грустная улыбка. Она отвела взгляд, словно не хотела показаться жалующейся.       — Я очень слабый мироходец и даже собственного мира не помню.       Глядя на неё, Окетра напряглась. Её пальцы крепче сжали кружку, а взгляд стал глубоким и задумчивым. Мари, заметив это, тут же спохватилась:       — Но я не жалуюсь, — поспешно добавила она. — У меня теперь есть дом в Тринадцать, а ещё самая лучшая подруга! Что ещё можно желать?       Селена, услышав это, рассмеялась и приобняла Мари за плечи:       — Ну, конечно!       Окетра молча смотрела на них, чувствуя лёгкую зависть к их свободной, искренней дружбе.       — Это самое главное, — наконец сказала она искренне. — Твой дом там, где тебя любят.       — Но неудивительно, что ты вернулась в Тринадцать, — с интересом заметила Мари, возвращаясь к обсуждению Мисра. — Если всё, что я слышала о твоём мире, правда, то там действительно небезопасно. Особенно для молодой девушки.       — О нет, — быстро замотала головой Окетра, отмахиваясь от намёков. — Я здесь не потому, что сбежала или испугалась. Я здесь, потому что мне нужна помощь. Сан-Фран обучает меня основам магии, чтобы я могла защитить себя в своём путешествии.       Она замолчала на мгновение, обдумывая свои слова. Затем, вздохнув, продолжила более спокойно:       — В конечном итоге я вернусь в Миср. Я посвятила половину своей жизни тому, чтобы сделать его лучше. Там мои друзья, моя семья... А ещё много людей, которые верят в меня и нуждаются во мне.       Мари задумчиво молчала, вглядываясь в свою кружку. Наконец, она подняла глаза на Окетру:       — Это достойно уважения, — с почтением сказала она. — Далеко не каждый может взять на себя такую ответственность. Особенно при таких... обстоятельствах.       Селена, как всегда, не смогла удержаться от комментария:       — Н-да, возвращаться в мир, который любое нормальное существо обходит десятой дорогой, — это точно не про нас. Ты смелее, чем кажешься!       Окетра чуть улыбнулась этим словам, но ничего не ответила. Она знала одну простую истину: смелость иногда — это не выбор, а необходимость. Особенно если от тебя зависят жизни других.       Разговор за кофе потёк свободно и непринуждённо. Напиток в чайнике кончался, но подруги пояснили, что он заколдован.       Окетра рассказала о своём мире, о пятерых богах, которым там поклоняются, и о единственном зелёном континенте, где когда-то жили люди до того, как гнев богов разрушил их цивилизацию. Девушки слушали с искренним интересом, изредка задавая вопросы и делая удивлённые замечания.       Но в какой-то момент Мари хитро прищурилась, едва заметно улыбнувшись, и задала вопрос, который Окетра явно не ожидала услышать:       — Кстати, а что у тебя с Сан-Франом? — спросила она с откровенной лукавостью в голосе. — А то столько сплетен ходит!       Окетра едва не поперхнулась кофе. Она отвела глаза, пытаясь сохранить равновесие, и ответила ровным, спокойным тоном:       — Не думаю, что сплетням стоит доверять. Мы... просто хорошие друзья.       Мари громко хмыкнула и театрально закатила глаза. Её взгляд тут же встретился с заговорщическим взглядом Селены, и обе девушки внезапно расплылись в довольных улыбках.       — Ой, да ладно, Окетра, — протянула Мари с натиском. — Между нами девочками можешь признаться. Он тебе нравится?       — С чего вы взяли вообще? — напряглась Окетра, пытаясь не поддаться на провокацию.       — А что не так? — пожала плечами Мари с выражением невинности, явно подразумевающим обратное. — Да, он гораздо ниже тебя, но вы так мило смотритесь вместе!       Селена захихикала щурясь. Её улыбка вдруг стала озорной:       — А может, тебя смущают его длинные уши? — пошутила она, оттопыривая свои собственные эльфийские уши.       — Что?! Нет же! — воскликнула Окетра, чувствуя, как краснеет. — Он правда очень даже симпатичный...       Девушки удовлетворённо кивнули, но прежде чем они успели развить тему, Окетра, собравшись с духом, добавила:       — Но! Между нами просто не может ничего быть. Я замужем. И я очень люблю своего мужа.       После её слов воздух в комнате как будто застыл. Мари и Селена с удивлением замолчали и переглянулись.       — Замужем? — медленно переспросила Селена, её брови взлетели вверх, словно она не могла поверить услышанному.       — Да, — спокойно подтвердила Окетра, поднимая руку, чтобы показать украшение на запястье. — В Мисре вместо колец принято использовать обручальные браслеты.       Селена и Мари приблизились, чтобы рассмотреть.       — Что ж, это очень красиво, — честно призналась Мари и, вдруг озорно щурясь, добавила: — Так значит, Сан-Фран всё ещё свободен?       От неожиданности Окетра не сдержала смешка и негромко пырснула, но почти сразу заливисто рассмеялась, обнимая себя за живот. Девушки тут же подхватили её смех, и через несколько мгновений они уже лежали на кровати, катаясь от веселья.       Их внезапно прервал негромкий стук. Открылась дверь, и в комнату заглянул Сан-Фран.       — Доброе утро! Я могу войти? — донёсся его вежливый голос, прежде чем он зачем-то торопливо прикрыл глаза ладонью.       — Ты уже вошёл, — с усмешкой заметила Окетра.       — Да открой глаза, стеснительный ты наш! — подхватила Селена, весело хихикая.       Сан-Фран замялся, но всё же убрал ладонь от лица.       — Ну, я просто... подумал, вдруг здесь... утро, халаты и всё такое... — начал он сбивчиво, отчего Мари только громче прыснула в кулак.       — Всё в порядке, Сан-Фран. Мы тут только... едим сладости и обсуждаем твой личный статус, — подколола его Окетра, хитро улыбнувшись.       — Мой статус? — опешил он, нахмурив светлые брови.       — О да, — продолжила Селена с самодовольным видом. — Ты всё ещё свободен, так что ищи себе эльфийку!       Сан-Фран только тяжело вздохнул.       — Как погляжу, тут и без меня весело, — пробормотал Сан-Фран, поднимая взгляд на Окетру, но в его глазах, несмотря на лёгкую улыбку, мелькнула привычная обеспокоенность. — Но, к счастью, я здесь по делу… Ты как себя чувствуешь?       Улыбка тут же сползла с лица Окетры, как только она поняла, к чему он клонит. Её взгляд затуманился, а рука невольно опустилась и крепче сжалась на животе.       — Нормально… — выдохнула она, пытаясь звучать как можно нейтральнее. — Не беспокойся, я сегодня зайду к доктору. Было бы невежливо игнорировать его просьбу.       Селена тут же нахмурилась, вскинув тревожный взгляд:       — Ты заболела?       — Не-не, — поспешно замотала головой Окетра, пытаясь разрядить напряжение. — Ничего страшного. Потом расскажу. А пока мне правда лучше сходить.       Девушки обменялись взглядами, в которых явственно читалась смесь беспокойства и любопытства, но, к счастью, они не стали настаивать.       — Ну тогда не будем мешать, — наконец сказала Мари, поднимаясь. — Всё равно уже пора возвращаться в бутик. Было очень приятно поболтать.       — И мне, — Окетра улыбнулась, на этот раз по-настоящему тепло. — Спасибо вам, вы мне очень подняли настроение.       На прощание они быстро, но крепко обнялись, а затем Селена и Мари покинули комнату, осторожно прикрыв за собой дверь.       Окетра осталась одна с Сан-Франом. Радостная энергия в комнате слегка улетучилась, оставляя после себя обычную тихую и напряжённую атмосферу.       Сан-Фран медленно подался назад, не зная, куда девать руки, и неловко протянул:       — Эм… мне тебя проводить?       — Да, пожалуйста, — коротко ответила Окетра, поднимаясь. Она плотнее запахнула халат и оправила прядь волос за ухо, глядя на него с благодарностью. — Я всё ещё не очень хорошо ориентируюсь в Академии.       Сан-Фран кивнул и шагнул за порог, давая Окетре время переодеться.

***

      В кабинете доктора Лиара стоял смешанный запах сухих трав и лёгкой горечи спирта. Простое, но уютное помещение было наполнено мягким светом, а через открытое окно разгуливал прохладный ветерок. Несмотря на утреннюю прохладу Тринадцать, доктор всегда предпочитал, чтобы воздух в комнате оставался свежим.       Окетру переодели в лёгкий удобный халат, и она теперь сидела на высокой кушетке, слегка поёживаясь от холода. Лиар заметил её дрожь и молча накинул ей на плечи тёплый плед и протянул чашку с уже знакомым золотистым напитком для мироходцев. Тёплый аромат обволок её, добавляя каплю уюта в этот напряжённый момент.       — Итак, Окетра, — начал он с лёгкой, но понимающей улыбкой. — Как я погляжу, вы упорно продолжаете экспериментировать со своим здоровьем.       Девушка опустила взгляд, изучая деревянный узор на полу. Ответа не последовало, лишь едва заметное поджатие губ. Лиар чуть покачал головой, но не стал давить.       — Что ж, — продолжил он с тем же спокойствием в голосе. — Это не страшно. Я всегда готов вам помочь.       Он взял свой планшет для записей, держа его в одной руке, а в другой привычно повертел карандаш.       — Расскажите лучше, как вы себя чувствуете? Есть какие-то жалобы? Слабость? Тошнота? Может, что-то болит?       — Спала немного тревожно, но... в целом всё нормально, — тихо ответила Окетра. Она позволила себе грустно усмехнуться, глядя в сторону. — Иногда я даже забываю, что беременна.       — Я заметил, — слегка приподнял бровь Лиар, но его тон оставался мягким и доброжелательным. — Что ж, рад, что пока беременность протекает относительно спокойно.       Он сделал несколько пометок на листе, затем внимательно посмотрел на Окетру:       — Тревожный сон связан с чем-то конкретным? Может, что-то вас беспокоит?       — Не знаю, — тихо ответила девушка, крепче обхватывая плед на плечах. — Последнее время… кажется, на меня просто слишком много навалилось.       — Если честно, я немного поговорил с Сан-Франом, ведь из вас и слова не вытянешь, — он придвинулся ближе. — Не волнуйтесь, он не рассказал ничего личного, но я сам понял, что всё очень сложно.       Лиар сделал небольшую паузу, рассматривая девушку, и в его глазах читался профессиональный интерес.       — Но давайте опустим внешние тревоги, — продолжал он. — Обратимся к вашим внутренним переживаниям.       Окетра долго молчала, думая, стоит ли говорить сейчас. Взяв ещё один глоток напитка, она наконец глухо произнесла:       — Просто… иногда сомневаюсь, делаю ли я всё правильно.       Лиар коротко кивнул, не перебивая.       — Слишком многое в моей жизни изменилось, — продолжала она, её голос слегка дрожал, но она старалась говорить ровно. — Я даже не знаю, готова ли стать родителем.       Лиар положил руку на стол, чуть подавшись вперёд.       — Сомневаться — это нормально. Особенно для того, кто берёт на себя такую большую ответственность. Но вы не одна, Окетра. У вас есть люди, которые хотят помочь, а ваш ребёнок уже счастлив потому, что вы о нём думаете. Это главное. Если захотите, позже расскажете подробнее.       Он снова приступил к вопросам:       — С питанием как? Каков ваш рацион в последние дни?       — Ем нормально, как вы советовали, — ответила она, немного выпрямившись. — Хотя иногда аппетит пропадает...       Доктор слегка нахмурился, но ничего не сказал, лишь вновь сделал пометку в планшете.       — Хорошо. Я проведу плановый осмотр, чтобы убедиться, что всё идёт, как надо. А ещё, — он немного смягчил тон, — пропишу вам несколько вещей на случай тревоги. Не бойтесь принимать помощь, Окетра. Иногда она важнее, чем сила.       Эти слова заставили девушку на мгновение задуматься. Она вдохнула влажный запах трав и слегка кивнула.       — Поняла, доктор. Спасибо.

Глава 3. Обитель первого

      Солнечные лучи, проходящие сквозь цветное стекло витража, наполняли зал таинственным светом. Оттенки красного, зелёного и золотого играли на мраморном полу, складываясь в сложный узор из теней и света. Окетра стояла неподвижно, заворожённо глядя на витраж, изображавший обнажённую девушку с рыбьим хвостом, сидящую на скале в лучах золотистого заката. Длинные красные волосы прикрывали её грудь, а зелёный хвост переливался перламутровыми чешуйками.       Она никогда прежде не видела таких существ, но почти сразу в её голове всплыло чужеродное, но знакомое слово — «русалка».       «Кажется, я встречала это слово в книге про фей», — подумала она с лёгкой улыбкой, протягивая руку к стеклу. Сквозь пальцы проходили переливающиеся лучи, а когда её рука коснулась витража, он оказался едва тёплым, словно вобрал в себя солнце длинного, утомлённого дня.       Момент покоя был нарушен неожиданным звуком. Резкий и явственный голос за её спиной заставил её замереть. Окетра быстро развернулась, сердце тут же забилось чаще.       Зал, неподвижный и погружённый в игру света и тени, простирался перед ней. Массивный мраморный пол украшала мозаика, изображающая кристалл скинта с искрами, а высокие белые колонны уходили ввысь, поднимаясь к потолку, окутанному полумраком.       Она направилась к центру зала, не спуская глаз с прохода, откуда, казалось, исходил голос. Звук её шагов эхом разносился в этом бесконечном пространстве.       Когда она подошла ближе, её взгляд зацепил фигуру человека, стоявшего в тени колонны. Сначала он показался ей чем-то нереальным, словно иллюзией посреди этого сказочного зала, но по мере приближения она начала различать его силуэт.       Фигура была повернута к ней спиной. Высокий мужчина с мощными плечами, тело скрыто под тёмной обтягивающей одеждой, прочно облегавшей его форму. На голове был надвинут капюшон, скрывающий волосы и лицо, а с плеч свисал длинный плащ, который едва заметно шевелился под влиянием лёгкого сквозняка.       Окетра остановилась.       — Кто вы? — спросила она громко, стараясь звучать уверенно, хотя внутри неё закралось смутное беспокойство.       Фигура тут же тронулась с места, но мужчина так и не повернулся лицом. Его движения были уверенными, будто бы он ждал этого момента. Медленно подняв руку, он сделал изящный взмах, и от его пальцев стала исходить зелёная магия. Светящиеся потоки энергии закружились в воздухе, формируя странный, извивающийся предмет.       — Пустотная магия? — ахнула Окетра, её взгляд округлился от удивления, а рука невольно прикрыла рот.       Неожиданно мужчина щёлкнул пальцами, и звук, как эхо, разнёсся по всему залу. Как будто откликнувшись на эту команду, по периметру помещения вспыхнули огни.       Затемнённое пространство залилось золотым светом, и Окетра инстинктивно сделала шаг назад, ошарашенная резкой переменой. Теперь зал стал ещё величественнее: узоры на потолке, которые раньше оставались в тени, проявились во всей своей красе.       Окетра вновь перевела взгляд на мужчину, который наконец-то повернулся к ней. Однако его лицо оставалось скрытым — на нём была маска, лишённая эмоций. Белые, пустые глаза на маске смотрели сквозь неё, как будто он вовсе не замечал её присутствия. Или, возможно, просто игнорировал.       Она замерла, чувствуя, как напряжение нарастает. Кто он? Где она сама находиться? Но, прежде чем она успела вновь задать свой вопрос, вокруг мужчины произошло нечто странное — над его плечом из воздуха возникла крошечная фея.       Словно сверкнувшая искра, она радостно облетела вокруг его головы, оставляя за собой сияющий золотой след. Её крылышки резко взмахивали, будто мельчайшие лепестки, а лицо светилось любопытством. Мужчина заботливо поднял руку, и фея приземлилась на его ладонь, как будто это было привычным.       — Ну как тебе? — голос незнакомца прозвучал неожиданно тепло. От его прежней таинственности не осталось и тени.       Фея наклонила голову, озорно улыбнулась и издала едва слышный тихий звук, напоминающий шёпот.       — И мне тоже нравится, — продолжил он с заметным одобрением в голосе. Его голова чуть повернулась, словно он любовался преобразившимся залом. — Когда я закончу, это будет лучшее место, чтобы спрятаться от всех во вселенной, — мужчина поднял взгляд к сложному узору на потолке. — И твоя магия очень мне поможет.       Эти слова заставили Окетру напрячься сильнее. Она раздражённо смотрела на него с феей, но, замечая, что мужчина продолжает игнорировать её, в голове вдруг пронеслась мысль:       «Они меня не видят? — её взгляд задержался на пустых глазах маски. — Может, всё это просто сон?»       Сон?       Окетра предприняла попытку ущипнуть себя за руку, но ощущения были такими же реальными, как и окружающий её свет, аромат зала, тепло витража и даже прохладный ветерок, который скользнул через её волосы. Всё это сделало мысль о сне ещё более пугающей — ведь если это не её сознание, то где она сейчас?       Мужчина между тем продолжал разговор с феей, словно вовсе не замечал её попыток понять происходящее.       Однако через мгновение всё вокруг погрузилось во тьму.

***

      Теплый, травяной аромат мелиссы, лаванды и валерьяны мягко окутывал комнату. По совету доктора Окетра развесила сухие пучки трав возле своей постели, надеясь, что они помогут ей обрести желанный глубокий и спокойный сон. Но сейчас девушка сидела на кровати, бодрствующая и взволнованная, разбуженная странным сновидением.       Она уже знала, что ей никогда ничего не снится просто так. Каждое сновидение — кусочек сложной мозаики, послание, которое нужно разгадать. Теперь Окетра не просто лежала, а металась по комнате, словно бледный призрак. Заводя руки за спину, она пыталась сосредоточиться и собрать воедино все обрывки и детали.       — Так, что я имею, — проговорила она вслух, используя голос, чтобы сосредоточиться. — Замок, словно из книги «Легенда о трёх феях и ключах». Сама фея и тёмная фигура в маске... похожей на междумирца.       Слово «междумирец» звучало почти как приговор. Она вдруг замерла, стараясь не дать фантазии унести свои мысли слишком далеко. Но одна навязчивая, пугающая идея всё же просочилась в сознание, и Окетра едва не вздрогнула от неожиданности.       — Нет, это не может быть Ло, — решительно сказала она самой себе, мотнув головой. — Голос совершенно не похож.       После приёма доктора Лиара она вспомнила, о чём хотела давно спросить:       — Вы... может быть, находили у себя книгу «Легенда о трёх феях и ключах»? Или кто-то из ваших помощников?       Но Лиар, как всегда, спокойный, лишь развёл руками:       — Признаться, я не видел. Может вы положили её куда-то и забыли? Посоветовать что-нибудь для памяти?       Этот ответ, едва ли успокоивший её, напротив, усилил её подозрения. Теперь она была почти уверена: кто-то не хочет, чтобы она узнала концовку этой легенды.       Порывшись в своих мыслях, она вдруг вспомнила кое-что, что мгновенно подняло ей настроение.       — Хм... а ведь я знакома с феями! — осенило её, и в глазах появилась искорка надежды. — Можно попробовать узнать у Селести. Если кто-то и знает про эту легенду — то только она!       Решение было принято, и Окетра почувствовала, что её запутанные мысли обрели хоть какую-то отправную точку.