Позови меня с собой

А я улечу, куда не летал

А я растворюсь в листопадах

Только бы мы встретились где-то там

Даже если «где-то там» будет адом.

«Где-то там» — The Hatters и TRITIA

Глава 1. Голубой свет

      Перед глазами всё плыло. Размытые пятна, переливающиеся всеми цветами, сменяли друг друга, и Окетра не могла понять, где находится. Она несколько раз попыталась открыть и закрыть глаза, но это лишь усиливало головокружение. Её ноги подкашивались, и она сделала несколько неловких, шатких шагов, пытаясь ухватиться за что-то.       Её пальцы наткнулись на холодный металлический столб, и она крепко обхватила его, опираясь, чтобы удержать равновесие. Тошнота подступала к горлу, но Окетра, сжав зубы, в последний раз сильно зажмурилась, стараясь унять этот мучительный вихрь.       Когда она наконец распахнула глаза, перед ней всё ещё мерцало голубое свечение, но оно постепенно обретало чёткие очертания. Окетра моргнула несколько раз, и её зрение начало проясняться.       К своему удивлению, она смогла прочесть горящую надпись: «Бар “Сияние”».       Её взгляд невольно задержался на этих словах. Это было слишком неожиданно… Окетра нахмурилась, её пальцы всё ещё сжимали металлический столб, пока она пыталась понять, куда же её занесло.       Такого в мире Тринадцать она не видела. Это место было совершенно другим. Осознание того, что она попала в абсолютно чужой мир, обрушилось на неё вместе с резкой головной болью. Окетра зажмурилась, пытаясь унять её, и, массируя ноющие виски, заставила себя оглядеться.       Она стояла на широкой площади, окружённой высокими зданиями из стекла и металла. В центре возвышалась статуя трёх человек, стоящих спина к спине. Они смотрели в разные стороны, словно олицетворяя разные идеи или направления.       Первой Окетра заметила фигуру девушки. Она была ниже остальных, но её поза и выражение лица излучали решимость и вдохновение. Глаза девушки, вырезанные с исключительным мастерством, были устремлены куда-то ввысь, а в руках она держала прямоугольный планшет — предмет, который Окетре показался странным и непонятным.       Её взгляд опустился к пьедесталу статуи, где золотыми буквами была выгравирована надпись. Заинтересованная, она осторожно отошла от столба, чувствуя, как земля под ногами будто слегка вибрирует, и подошла ближе.       Самое крупное слово бросилось в глаза первым: «Разум».       Ниже шёл текст:

      «Кейт — предводительница повстанческого движения “Сияния” во время восстания против Империи в 24** году. Благодаря своему исключительному уму и умению планировать, смогла запустить все процессы восстания и контролировать всё даже будучи в изгнании».

      Её пальцы непроизвольно коснулись холодного камня пьедестала, пока она размышляла над прочитанным. Окетра невольно ощутила лёгкое восхищение.       Она подняла взгляд на статую Кейт. Всё — выражение её лица, гордая поза и собранные в строгий хвост волосы — излучало уверенность и говорило о силе духа. А планшет, который Кейт держала, наверняка был символом её интеллекта.       Окетра обернулась и вновь посмотрела на вывеску бара. «Значит, он назван в честь повстанческого движения? Интересно», — подумала девушка.       Её взгляд скользнул к другим фигурам на пьедестале. Если Кейт представляла разум, то кем были остальные? Теперь уже заинтригованная Окетра начала обходить статую.       Следующим оказался рослый, крепкий мужчина с необычной, высокой причёской. Его поза была внушительной: одна рука лежала на выпяченной груди, подчёркивая уверенность и гордость, но именно эта рука выглядела странно.       «Протез?» — мелькнула мысль у Окетры. Она осмотрела его внимательнее. — «Похоже, он многое пережил и лишился руки. Да уж, Скульптору такой бы тоже пригодился…»       Окетра подошла чуть ближе, чтобы прочитать надпись на табличке под его фигурой:

      «Тело. Радан — предводитель повстанческого движения “Сияния” во время восстания против Империи в 24** году. На протяжении всего восстания был главной опорой для всех и, благодаря этому, проявил уникальные организационные качества и силу духа».

      Она подняла взгляд на его лицо. Грубые черты, высокий лоб, взгляд, устремлённый куда-то вдаль, — он выглядел как человек, который знал, что такое тяжесть лидерства.       Если Кейт символизировала разум, то Радан, очевидно, олицетворял физическую силу, выносливость и надёжность. Он был тем, кто держал всё на своих плечах, кто поддерживал в самые трудные моменты, когда силы, казалось, покидали остальных.       Её взгляд невольно переместился к последней фигуре на пьедестале. Кто же был третьим?       Окетра пошла по дуге, и её шаги постепенно замедлялись. Сердце забилось чаще, когда в профиле третьей фигуры она начала узнавать знакомые черты.       — Нет… нет… нет… нет… — прошептала она, её голос дрожал, а глаза расширились от удивления.       Она сделала ещё шаг вперёд, и сомнений не осталось. Перед ней, возвышаясь над площадью, стоял Лололошка. Его статуя выглядела так, словно он был готов зажечь огонь в сердцах других и вести за собой целый мир.       Обе его металлические руки крепко сжимали знамя с символом из трёх перевёрнутых треугольников. Полотнище, выгравированное с потрясающей точностью, будто развевалось, оживая на ветру.       Окетра застыла, не в силах отвести взгляд. Её голова разрывалась от кучи вопросов. Как так получилось, что его статуя здесь? Неужели это его родной мир? Или мир, которому он помог?       Девушка не выдержала и шагнула ближе, чтобы рассмотреть табличку под его фигурой. Её пальцы непроизвольно коснулись букв его имени, пока она всматривалась в текст:

      «Воля. Лололошка — вдохновитель повстанческого движения “Сияния” во время восстания против Империи в 24** году».

      Слово «Воля» будто отдавало эхом в её голове, и она почувствовала, как холод от камня пьедестала пробирает её до самых костей.       «Он точно не обычный мироходец…» — подумала она, но даже так ей было трудно поверить, что он стал частью этого мира, частью истории, которая казалась одновременно далёкой и пугающе близкой.       Почувствовав, что её ноги подкашиваются от переизбытка мыслей, Окетра покрутила головой, оглядываясь. Неподалёку она заметила простую деревянную скамейку, расположенную так, чтобы сидящие на ней могли созерцать статую.       Сев на скамейку, она опустила локти на колени, сцепив пальцы, и снова посмотрела на памятник. Сейчас она могла лишь сидеть, пытаясь собрать мысли воедино.

Глава 2. Новый источник ответов

      Пока Окетра сидела на скамейке, погружённая в свои мысли, небо над головой постепенно начало светлеть. Первые лучи рассвета пробились через серый горизонт, заливая площадь мягким золотистым светом. Вокруг неё город просыпался. В окнах домов начали загораться огоньки, а вдалеке слышались первые звуки пробуждения: скрип дверей, лёгкие шаги, приглушённые голоса.       Окетра сидела неподвижно, словно прикованная к своему месту. Её мысли были тяжёлыми, как камни, и каждая из них тянула её всё глубже. Она знала, что скоро улицы заполнятся людьми, но не могла заставить себя подняться.       Рядом послышались шаги. Женщина с маленьким мальчиком шли через площадь. Мальчик капризничал и тянул мать за руку, что-то жалобно бормоча.       — Ну мам, я не хочу в садик! — ныл он, оглядываясь по сторонам.       Мать что-то тихо ответила, наклонившись к нему, но её голос затерялся в утреннем шуме.       Однако, завидев Окетру, мальчик вдруг резко остановился. Его глаза расширились, а лицо осветилось любопытством.       — Мам, эта девушка — косплеер? — громко спросил он, указывая пальцем на Окетру.       Женщина смутилась, быстро опустила его руку и бросила короткий взгляд на сидящую Окетру.       — Не указывай на людей пальцем, это невежливо, — строго сказала она, слегка потянув сына, чтобы продолжить путь.       Но мальчик не двинулся с места, продолжая с интересом разглядывать Окетру, явно поражённый её внешним видом.       Окетра подняла голову и встретилась взглядом с мальчиком. Его большие, любопытные глаза светились ожиданием. Она не знала, что такое «косплеер», но интуитивно поняла, что он спрашивал о её необычном облике. Она улыбнулась ему и утвердительно кивнула, не в силах разочаровать.       — Извините его, — дружелюбно сказала женщина, слегка прищурив глаза. — Он просто такой непоседа.       — Ничего, — спокойно отозвалась Окетра, — любопытство не порок. Хорошего вам дня!       — И вам! — сказала на прощание мать и пошла дальше, а мальчик, уже без капризов, послушно последовал за ней, оглядываясь на Окетру до последнего момента.       Тем временем улица постепенно оживала. Люди, спешащие по своим делам, пересекали площадь, будто не замечая её, занятую своими мыслями. Окетра наблюдала за ними, внимательно изучая их внешний вид и особенности, подмечая отличия между жителями этого мира и своего родного Мисра.       Первое, что бросилось в глаза, — причудливая одежда. Плотные ткани, многослойные наряды говорили о том, что климат здесь явно холоднее. У большинства прохожих была светлая кожа и яркие глаза, что тоже выделяло их на фоне жителей Мисра. Но больше всего её поразили волосы: среди привычных оттенков она заметила девушку с ярко-розовыми локонами и даже парня, чьи волосы переливались всеми цветами радуги.       Это зрелище настолько её впечатлило, что она, забывшись, поднялась со скамейки и пошла за парнем, невольно стремясь разглядеть его поближе.       Он двигался быстро, но уверенно, явно зная, куда направляется. Окетра старалась держаться на расстоянии, чтобы не привлекать внимания, но её любопытство росло с каждым шагом. Парень нырнул в арку между высокими зданиями, а Окетра, замедлив шаг, услышала отголоски его разговора.       На первый взгляд могло показаться, что он говорил сам с собой, но в его голосе звучала раздражённая интонация, как будто он отвечал кому-то.       — Да-да, Катрин, не нуди, — пробормотал он раздражённо, махнув рукой в воздух. — Не опоздаю я.       Окетра нахмурилась, остановившись у входа в арку. Она внимательно прислушивалась, но так и не уловила голос собеседника. «Катрин? Он явно с кем-то говорит, но тут никого нет…» — задумалась она, чувствуя, как её любопытство всё сильнее толкает её вперёд.       Парень нетерпеливо махнул рукой в воздухе, словно отмахиваясь от невидимого собеседника, и раздражённо произнёс:       — Уже скоро буду у архива. Хватит меня дёргать.       После этого он вздохнул и ускорил шаг, его походка стала ещё более развязной. Руками он пригладил радужные волосы и засунул их в карманы своей тёмной куртки. Окетра поспешила за ним, стараясь не издавать звуков.       Тёмный туннель между домами наконец закончился, и Окетра вместе с парнем вышли на просторное, залитое утренним солнцем пространство. Её ноздри уловили знакомый солёный запах моря, но он был немного другим, с примесью чего-то нового, чего-то чужого. Вскоре послышался привычный шум волн, перекрываемый криками чаек.       «Ну хоть что-то не меняется из мира в мир», — подумала Окетра с лёгкой улыбкой.       Людей вокруг стало заметно больше, и толпа загудела, наполнив пространство движением и разговорами. Тем не менее, необычные волосы парня и его высокий рост всё ещё служили для Окетры маяком, позволяя ей не терять его из виду.       Прохожие, конечно, замечали её. Она выделялась в толпе своей внешностью и одеждой, но, бросив на неё любопытный взгляд, быстро теряли интерес. Окетра только облегчённо вздохнула: быть заметной в этом новом, пока непонятном мире ей совсем не хотелось. Подобное равнодушие играло ей на руку, и вскоре она сумела слиться с потоком людей.       Следуя за парнем, она шла вдоль набережной. Солнце отражалось в колышущейся воде, а ветер с моря приятно обдувал её лицо, облегчая напряжение, которое она испытывала всё это время.       Внезапно толпа начала огибать ещё один памятник. Окетра краем глаза заметила, что это был пьедестал с металлическими розами, которые выглядели как живые. Они блестели на солнце, но их блеск навевал что-то зловещее и трагичное. На пьедестале красовалась табличка, и, хотя Окетра не стала останавливаться, её взгляд выхватил несколько слов: «…рубца на сердце Альт-Сити».       Памятник явно имел символическое значение, но времени, чтобы разобраться, не было. Парень продолжал двигаться вперёд, и Окетра поспешила за ним, стараясь не отставать.       Толпа начала редеть, и она заметила, что парень направляется к массивному строению на конце набережной. Вид здания, окружённого колоннами и украшенного странными символами, подсказывал, что это и есть тот самый архив, о котором он говорил. Окетра замедлила шаг, чтобы подумать, как действовать дальше.       Навстречу парню из здания вышла светловолосая девушка в строгом костюме. Она была полноватой, с уверенной осанкой. Окетра заметила, что выражение лица девушки сначала было строгое, но через мгновение оно смягчилось, и на её губах появилась тёплая улыбка. Девушка быстро сошла со ступенек и коротко поцеловала парня.       — Не могу на тебя долго злиться, Александр, — хихикнула она, качая головой.       — А за что? — шутливо ответил он, явно наслаждаясь вниманием, и потрепал девушку по волосам, заставив её слегка нахмуриться, но при этом улыбнуться.       Они вместе поднялись по ступеням и скрылись за массивными дверями архива.       Окетра осталась стоять вдалеке, не решаясь пройти следом за ними. Хотя архив наверняка мог бы дать ей больше информации о восстании и этом странном мире, она понимала, что её могли просто не пустить внутрь. Более того, её необычная внешность могла привлечь лишнее внимание.       «Я подумаю об этом позже. Может, Сан-Фран сможет что-то подсказать?» — размышляла Окетра, хмурясь. Но внезапно её лицо озарилось догадкой, и она хлопнула себя по лбу: — «Точно! Я же в Тринадцать направлялась!»       Мысли о неизвестном мире, восстании и загадочной паре на время отошли на второй план. Она вспомнила свою изначальную цель, и теперь нужно было найти спокойное место, чтобы сосредоточиться и обдумать свои дальнейшие действия.       Окетра огляделась, и её взгляд зацепился за уютный уголок на дальнем краю набережной, где стояла одинокая скамейка, окружённая невысокими деревьями и кустами. Там было тихо и уединённо, вдали от толпы. Она направилась туда, чувствуя, как лёгкий ветер с моря обдувает её лицо, принося с собой чувство лёгкой уверенности.       Здесь шум города стал тише, и Окетра наконец смогла сосредоточиться. Она села на скамейку, закрыла глаза и начала упорядочивать мысли, стараясь отстраниться от всего, что её отвлекало.       С глубоким вдохом она попыталась мысленно вернуться к тому месту, где впервые появилась в этом мире. Её память услужливо нарисовала перед глазами образ леса: высокие деревья, зелёные кроны, мягкая трава под ногами.       «Если меня после перемещения стошнит, то в лесу это хотя бы не так позорно будет», — с усмешкой подумала она, стараясь отвлечься от тревожного ожидания.       Окетра сосредоточилась на этой мысли, на образе леса, делая всё возможное, чтобы подавить волнение. Она почувствовала, как лёгкое покалывание пробежало по её коже, а воздух вокруг словно стал гуще и теплее.       Тем временем с верхнего этажа архива, из окна, выходящего на набережную, кто-то наблюдал за ней. Любопытная фигура, силуэт женщины, смотрела вниз с неподдельным интересом.       Последнее, что она могла увидеть, — это то, как Окетра, окружённая золотистыми искрами, медленно растворяется в воздухе. Тёплый свет вспыхнул на мгновение, и девушка исчезла, оставив после себя лишь слабое мерцание, которое быстро растворилось в серебристом брызге волн.

Глава 3. В диапазоне между отчаяние и надеждой

      Мир Тринадцать встретил Окетру тёплым запахом полевых цветов, который наполнил её лёгкие с первым же вдохом. Её тело лежало на влажном мху, который смягчил падение и, кажется, стал для неё временной периной. Она приоткрыла глаза, наблюдая за лениво плывущими по небу облаками. Шелест трав и лёгкий ветерок наполняли воздух спокойствием, но внутри у неё всё было иначе.       — Не нравится мне это… — пробормотала Окетра, прикоснувшись рукой к животу. Она поморщилась, вспомнив слова Даны: — А может, она права? Может, мне следовало остаться в Мисре? — со вздохом произнесла она, хотя признавать это не хотелось.       Её лицо скривилось в недовольной гримасе. Признавать правоту подруги ей не хотелось, но, как ни крути, факты говорили сами за себя. Первое перемещение далось ей нелегко, а после второго она и вовсе почувствовала себя совершенно обессиленной.       — Надо спросить обо всём Фарагонду и Сан-Франа, а потом уже решать, — твёрдо сказала она, словно пытаясь убедить себя, что всё можно исправить.       Сжав зубы, Окетра попыталась подняться, но её тело будто протестовало. На первый раз она рухнула обратно на мох. При второй попытке у неё закружилась голова, и она снова опустилась на землю. Лишь с третьего раза ей удалось подняться на колени, но в этот момент желудок скрутило так, что она невольно схватилась за живот и зажмурила глаза.       — Великолепно… — выдохнула она с сарказмом, стараясь справиться с волной тошноты.       Сделав несколько глубоких вдохов, Окетра наконец почувствовала, что неприятные ощущения начинают отступать. Она приподнялась, опираясь на ближайший камень, и осмотрелась вокруг. Поле, окружённое лесом, выглядело спокойно и безмятежно, а ещё напоминало место, где, рассказывая Фарагонде и Сан-Франу о Лололошке, она осознала, что по уши влюблена в своего абда.       Мысли о необходимости найти ответы придали Окетре сил. Как бы ни складывались обстоятельства, она знала: нужно быть твёрдой, упрямой и не отступать от своих намерений.       Но её размышления прервал голос:       — Ой, а кто это здесь? Леди Окетра?       На полянку вышел растерянный Сан-Фран. Его взгляд был удивлённым, но в то же время радостным, когда он узнал её. Окетра обернулась на звук его шагов и, увидев знакомое лицо, не смогла сдержать улыбку.       — Сан-Фран! — радостно воскликнула она, сделав несколько шатких шагов ему навстречу. — Что вы здесь делаете?       Сан-Фран приподнял брови, явно обеспокоенный её состоянием.       — Я-то сюда медитировать пришёл. Но что с вами? Вы какая-то... бледная, — сказал он, внимательно вглядываясь в её лицо.       Окетра хотела ответить, уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но в следующий момент мир вокруг неё вновь начал расплываться. Её голова закружилась, а в глазах потемнело.       — Окетра! — услышала она встревоженный голос Сан-Франа прежде, чем её сознание погрузилось в темноту.       Её тело стало мягко опускаться вниз, но Сан-Фран успел подхватить её до того, как она упала на землю.

***

      Зеркальный коридор, который когда-то часто преследовал Окетру во снах, давно исчез из её жизни. Она была уверена, что после встречи с отцом навсегда избавилась от этих тревожных видений. Но сейчас она вновь оказалась в нём, блуждая по бесконечным зеркальным стенам.       Её отражение смотрело на неё из каждой поверхности — бледное лицо, окружённое золотистыми искрами, что вспыхивали в мрачной пустоте коридора. Она не понимала, куда идти. Никакого пути, никакой цели — только её шаги. Ноги сами несли её вперёд, даже если она не знала зачем.       Время будто потеряло значение. Она плутала по этому странному пространству, пока не заметила, что её отражение начало меняться.       Сначала ей показалось, что это просто игра света на зеркальных поверхностях. Но чем дольше она смотрела, тем яснее видела: черты её лица становились другими. Овал лица вытянулся, волосы стали гуще, темнее, а в глазах появился яркий голубой блеск, полный жизни и какого-то озорства.       Она узнала этот взгляд.       — Лололошки! — выдохнула она, её голос эхом разлетелся по коридору.       И в тот же миг всё исчезло.       Окетра проснулась в незнакомом месте. Её окружали светлые, гладкие стены, которые будто излучали мягкое солнечное свечение. Потолок тянулся высоко вверх, сходясь в одной точке, словно помещение находилось под крышей.       Девушка попыталась пошевелиться, чтобы размять затёкшую спину, и вдруг осознала, что лежит на кровати, укрытая лёгким пуховым одеялом.       — Вы очнулись, — раздался хрипловатый, но доброжелательный голос.       Окетра повернула голову на звук и увидела пожилого эльфа, сидящего у окна. Он держал в руках книгу, которую, судя по всему, недавно читал. Всё в этом мужчине — от длинных светлых волос до белоснежной одежды — казалось безупречно чистым. На его лице пролегли глубокие морщины, но глаза оставались ясными, живыми и мудрыми.       — Вы были без сознания, когда Сан-Фран перенёс вас сюда, — произнёс он, внимательно изучая её взглядом. — Леди Окетра, правильно?       Девушка несколько секунд молчала, пытаясь осознать услышанное, но затем медленно кивнула. Эльф закрыл книгу и встал, двигаясь неторопливо и с достоинством. Когда он подошёл ближе, Окетра почувствовала горьковатый, но приятный запах сушёных трав. Он был таким успокаивающим, что девушка невольно прикусила изнутри щёку, стараясь не расслабиться слишком сильно.       — Позвольте, — мягко сказал эльф и положил сухую, но тёплую ладонь на её лоб.       Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него исходило странное чувство покоя.       — У вас было истощение, — продолжил он. — Не зря Искру называют «органом». У неё есть свои ресурсы, которые требуют времени и подходящих условий для восстановления. А вы, Леди Окетра, тратите её силы на двоих.       — Вы тоже поняли… — нахмурившись, недовольно пробормотала Окетра, уводя взгляд.       Ей было неприятно осознавать, что все вокруг, кажется, понимают её состояние лучше, чем она сама. Эльф улыбнулся добродушно и весело, словно её раздражение его ничуть не смутило.       — Догадывался, — заметил он, убирая руку с её лба. — Но вы только что подтвердили мои догадки.       Он отошёл к небольшому столику у стены и поставил книгу на аккуратно сложенную стопку.       — Отдыхайте, Леди Окетра. Вам нужно восстановить силы. Сан-Фран скоро зайдёт к вам, — добавил он, прежде чем выйти из комнаты.       Окетра молча наблюдала за ним, чувствуя одновременно облегчение и раздражение. Она не знала, что именно выводило её из равновесия больше: собственная беспомощность или то, что все вокруг, казалось, всё знали наперёд.       …В палату вместе с Сан-Франом вошла невысокая девушка. Её одежда, такая же ослепительно белоснежная, как у старого эльфа, подчёркивала её лёгкость и аккуратность. В руках она держала небольшую вазу с васильками, которые, казалось, только что были собраны на ближайшем поле.       — Это для уюта, леди Окетра, — сказала она с лучезарной улыбкой, осторожно ставя вазу на подоконник. Цветы сразу оживили помещение, делая его чуть более тёплым и гостеприимным.       Девушка ненадолго задержалась, чтобы убедиться, что всё выглядит идеально, а затем, слегка поклонившись, вышла, чтобы не мешать.       Сан-Фран проводил её взглядом, а затем неловко закашлялся, будто обдумывая, как начать разговор. Он взял стул, стоящий у окна, и придвинул его ближе к кровати Окетры, прежде чем наконец сесть.       — Вы меня так испугали, — признался он, его голос звучал искренне обеспокоенно. — Как вы себя чувствуете?       Окетра слегка приподнялась на подушках, чувствуя, как тело всё ещё сопротивляется движению.       — Сносно, — ответила она честно, но тут же добавила с грустной улыбкой: — Но ужасно устала.       Сан-Фран кивнул, его брови нахмурились, выражая беспокойство.       — Расскажете, что же произошло? — осторожно поинтересовался он, наклоняясь чуть ближе, чтобы слышать её лучше.       Окетра задумалась, вспоминая всё, что случилось за последние несколько месяцев. События перемешивались в её голове, как кусочки мозаики, которые было сложно собрать воедино.       — Мне нужно найти одно существо, — со вздохом начала Окетра, глядя в сторону. — С одним моим близким случилась беда, и он обещал мне помочь. Однако уже месяц от него не было новостей. Я очень боялась, что что-то случилось, поэтому решила разыскать его сама.       Сан-Фран нахмурился, его взгляд стал серьёзным.       — Но почему вы сразу не пришли за помощью ко мне или Фарагонде? — спросил он, слегка укоризненно.       Окетра нервно провела рукой по одеялу, её губы дрогнули, прежде чем она ответила:       — Я хотела, — призналась она, — но в первый раз Искра привела меня в другое место. Там всё было странным: дома из камня и стекла, цвета вокруг неестественно яркие, а люди… как будто необычайно заняты и разговаривают словами, которые я до конца не поняла. Я немного отдохнула там, ведь уже тогда почувствовала себя ужасно.       — Не понимаю, как так получилось, — обеспокоенно сказал Сан-Фран, качая головой. — Вы ведь не слабый мироходец. Несколько переходов с перерывом не могли привести к такому истощению.       Окетра замерла на мгновение, её лицо стало серьёзным. Она нервно сжала одеяло, словно собиралась с духом, чтобы сказать что-то важное. Потом, вздохнув, она встретилась с его взглядом.       — Ну… наверное, дело в том, что я… в положении, — наконец произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно, но внутри ощущала, как это признание делает её уязвимой.       Сан-Фран растерянно моргнул, словно не сразу понял сказанное, но затем его глаза широко раскрылись.       — Вы… — он замолчал на полуслове, переваривая эту новость. — Что ж, это много объясняет. Вот почему этот старый хитрец так улыбался, — он нервно прокашлился, возвращая серьёзный вид. — Поздравляю.       — Спасибо, — ответила Окетра и поняла, что это первое поздравление с беременностью, не считая саркастического комментария Даны.       — Вам нужно быть вдвойне осторожной, Окетра, — мягко продолжил Сан-Фран. — Искра ведь не только ваша теперь, но и вашего ребёнка.       — Да, — подтвердила девушка, глядя на цветы в вазе у окна. — Но я не могла не искать его. Мне нужно было это сделать, несмотря ни на что.       — Понимаю, — кивнул Сан-Фран. — Но теперь вы должны думать не только о себе. Фарагонда пока в отъезде, но, думаю, она сможет вам помочь с поиском, а я бы мог вас кое-чему обучить, чтобы облегчить переходы.       …Дверь тихо открылась, и в палату вновь вошла та самая девушка в белоснежной одежде. Она остановилась у порога и вежливо, но твёрдо сообщила:       — Простите, но время посещения подошло к концу. Сан-Фран, вам пора уходить.       Тот не стал спорить. Он кивнул, словно заранее понимал, что его визит не сможет затянуться надолго, и живо поднялся со своего места.       — Может, вам книгу какую-нибудь из библиотеки принести, чтобы не скучать? — спросил он, оборачиваясь к Окетре уже на полпути к двери.       — Да, — ответила она с теплом в голосе. — А есть что-нибудь про зеркальные коридоры?