Тот, кто вернулся с рассветом

      Годы шли. Танджиро рос, и с каждым годом его мастерство становилось острее, а тело — крепче. Он совмещал обычную жизнь — помощь отцу с углями, заботу о младших, уроки с матерью — с деятельностью истребителя демонов.       По ночам, когда семья засыпала, он доставал чёрную катану из сарая, переодевался в форму и уходил в лес. Иногда возвращался под утро — уставший, но довольный. Иногда не возвращался по нескольку дней — тогда мать молилась, а отец сидел на энгаве, сжимая кружку с чаем в побелевших пальцах.       Но Танджиро всегда возвращался.       К двенадцати годам он очистил все окрестные горы и деревни от демонов. Низкоранговые чудовища, которые не представляли угрозы для настоящих истребителей, но могли навредить мирным жителям, погибали от его клинка один за другим. Ворон приносил ему задания, и Танджиро выполнял их быстро, чисто, почти беззвучно.       Он не искал славы. Не рассказывал в деревнях о своих подвигах. Начальство корпуса знало о нём — Кагая, сам глава, получал донесения о мальчике из глухих гор, который уничтожал демонов с пугающей лёгкостью. Но Танджиро не стремился к официальному признанию.       Он ждал.       Ждал того момента, когда нужно будет засветиться. Когда нужно будет познакомиться со столпами — с теми, кто станет его союзниками в финальной битве.       И когда нужно будет спасти Кёджуро.

***

      Кёджуро.       Танджиро думал о нём каждый день. Каждую ночь, глядя на луну, он представлял себе его лицо — широкую улыбку, горящие глаза, голос, который мог разбудить мёртвых. Он помнил, как в прошлой жизни Кёджуро положил руку ему на голову и сказал: «Я верю в тебя». Он помнил, как держал его руку, когда та холодела. Он помнил, как плакал, сидя у его тела, и как обещал себе, что в следующий раз всё будет иначе.       «В следующий раз».       Тогда он не знал, что следующий раз настанет. Не знал, что переродится, сохранив память. Не знал, что получит второй шанс. Теперь это стало реальностью.       — Я спасу тебя, Кёджуро, — шептал Танджиро в темноту, сжимая рукоять чёрной катаны. — Даже если мне придётся пожертвовать собой. Даже если весь мир восстанет против меня. Я спасу тебя.       Он не мог объяснить, почему Кёджуро был для него важнее всех. Почему его смерть в прошлой жизни ранила глубже, чем смерть матери, чем потеря памяти Незуко. Может быть, потому что Кёджуро был первым, кто поверил в него безоговорочно. Первым, кто сказал: «Ты можешь стать великим». Первым, кто улыбнулся ему так, что мир перестал казаться таким тёмным.       А может быть, потому что он просто любил его. Любил без надежды на взаимность, без права на ответ. Любил так, как любят солнце — зная, что оно не ответит, но не в силах отвести взгляд.       В этой жизни всё могло быть иначе.       Но сначала нужно было выжить.

***

      Когда Танджиро исполнилось тринадцать, он понял, что время пришло.       Не время для встречи с Кёджуро — ещё рано. Не время для битвы с Мудзаном — ещё не хватает сил. Но время для того, чтобы изменить судьбу своей семьи.       В прошлой жизни именно этой зимой Мудзан пришёл в их дом. Он убил его мать, младших братьев и сестёр, превратил Незуко в демона. Всё это случилось, потому что они были дома. Потому что они были в горах. Потому что вокруг больше никого не было — и его тоже.       В этой жизни Танджиро решил, что Мудзан не найдёт их.       — Нам нужно переехать на зиму, — сказал он за ужином, глядя на удивлённые лица родных.       — Переехать? — мать опустила ложку. — Куда?       — В деревню, к подножию горы. Я нашёл дом — пустует, хозяин уехал в город на всю зиму. Можно пожить там, он не против.       — Зачем? — отец нахмурился. — У нас ведь есть свой дом, зачем занимать чужой?       — В этом году зима будет суровой, — Танджиро говорил спокойно, но внутри у него всё сжималось от страха, что родители не согласятся. — В горах выпадет столько снега, что мы не сможем выходить за дровами. А в деревне теплее, и продукты можно купить на рынке.       — Откуда ты знаешь? — спросила мать, глядя на сына с удивлением.       Незуко, что внимательно слушала их разговор, положила палочки и пристально посмотрела на брата. Она всегда чувствовала, когда Танджиро говорил не всё.       — Ты боишься чего-то, — сказала она. — Не зимы. Чего-то другого.       Танджиро встретил её взгляд. Умная девочка. Слишком умная для своих лет.       — Да, — признался он. — Я боюсь. И поэтому хочу, чтобы вы были в безопасности. Пожалуйста. Всего на одну зиму. Потом вернёмся.       Наступила тишина. Отец постучал пальцами по столу, мать переглянулась с ним. Младшие дети — Рокута, Шигеру, Ханако — не понимали, о чём речь, и продолжали жевать. Такео решил не вмешиваться в разговор. Пусть ему было уже десять, но это была не та ситуация, когда можно было влезать.       — Хорошо, — сказал наконец Танжуро. — Я поговорю с хозяином того дома.       Танджиро выдохнул от облегчения и мать с отцом переглянулись на это. Видимо это было действительно важно для их сына, а значит они могли поступиться своими принципами ради него.

***

      Они переехали в начале зимы, когда первые снежинки только начали кружить в воздухе. Дом в деревне был маленьким, но тёплым, с толстыми стенами и большой печью. Рядом текла река, не замёрзшая ещё до конца. Вокруг шумел лес — не тот, дикий и тёмный, а ухоженный, с тропинками и мостиками.       Танджиро помог отцу перенести вещи, уложил младших спать, а сам вышел на крыльцо и долго смотрел на гору, где остался их пустой дом. Там, в темноте, никого не было. Он не найдёт их.       — Свободны, — прошептал Танджиро. — В этот раз вы свободны.       По щеке скатилась слеза. Он вытер её рукавом и улыбнулся.       Всю зиму они прожили спокойно. Мать пекла пироги, отец рубил дрова, дети играли в снежки. Никто не приходил ночью. Никто не стучал в дверь. Никто не умер.       Танджиро тайком уходил по ночам в лес — убивать демонов, которые могли забрести в деревню. Их было немного, и он справлялся быстро. А на рассвете возвращался, ложился на циновку рядом с Незуко и делал вид, что спал всю ночь.       Однажды, когда он вернулся особенно поздно, Незуко открыла глаза и посмотрела на него.       — Ты снова ходил туда, — сказала она не вопросом, а утверждением.       — Откуда ты знаешь?       — Ты пахнешь лесом и кровью. — Она замолчала.       Танджиро лёг рядом и закрыл глаза.       — Не спрашивай меня, ладно? — попросил он. — Пока не спрашивай.       — Я и не спрашиваю, — Незуко повернулась на бок и уткнулась носом в его плечо. — Просто будь осторожен.       Танджиро не нашёлся, что ответить. Он просто обнял сестру и пообещал себе, что сделает всё, чтобы она никогда не узнала ту правду, которую знал он.

***

      Весной они вернулись в свой дом. Всё было, как прежде — та же мебель, тот же очаг, те же запахи. Только один запах выбивался из привычной картины. Далёкий, этот человек был тут давно, где-то полтора месяца. Танджиро сразу узнал его и крепче сжал мешки с вещами, чтобы родные не заметили его напряжения. Эта битва была за Танджиро. Но не факт, что каждый будет такой же удачной.       Сам Танджиро изменился. Он стал старше, твёрже, решительнее. Ему было тринадцать. Он был истребителем демонов уже четыре года — с тех пор, как прошёл финальный отбор в девять. Его ранг был Каноэ. Но никто в корпусе не знал, как быстро он поднимается по карьерной лестнице, потому что Танджиро скрывал свои достижения. Не из скромности — из расчёта.       Время для раскрытия ещё не пришло.       Но оно приближалось.

***

      Однажды, когда Танджиро возвращался с задания, он остановился на перекус у красивого озера. Закат отражался в водной глади, напоминая пламя.       — Скоро, — прошептал он. — Скоро, Кёджуро. Скоро мы встретимся.       Он посмотрел вверх - небо было чистым, голубым, без единого облачка. Танджиро подумал о столпах — о Мицури, которая будет визжать от восторга, когда узнает, что он умеет. О Санеми, который будет рычать и не верить. Об Обанае, который будет сверлить его взглядом. О Шинобу, которая будет улыбаться своей опасной улыбкой.       И о Кёджуро — который будет смотреть на него своими жёлто-красными глазами и, возможно, впервые заметит в нём не просто коллегу, а кого-то большего.       — Я люблю тебя, — сказал Танджиро ветру. — Я люблю тебя так долго, что потерял счёт. В этой жизни я скажу тебе об этом. Обязательно скажу.       Ветер не ответил. Но Танджиро почувствовал, как где-то далеко, в усадьбе пламени, Кёджуро поднял голову и посмотрел в окно, будто услышал чей-то зов.       — Странно, — сказал Кёджуро сам себе. — Мне показалось, кто-то назвал меня по имени.       — Ты опять говоришь сам с собой, брат? — спросил Сенджуро, входя с подносом чая.       — Возможно, — Кёджуро улыбнулся своей ослепительной улыбкой. — А возможно, меня кто-то зовёт. Издалека.       Он взял чашку и сделал глоток.       — Скоро, — прошептал он, сам не зная, кому адресованы эти слова.       И в его голосе впервые за долгое время прозвучала надежда.