ТЕНЬ ТВОЕГО ГОЛОСА

Здание компании встретило Джи-а привычным гулом кондиционеров и запахом утреннего кофе. Она прошла через турникет, кивнула охраннику, который уже знал её в лицо, и поднялась на нужный этаж. Конференц-зал был просторным, с длинным столом из тёмного дерева и высокими окнами, выходящими на утренний Сеул. В комнате уже сидели несколько человек: режиссёр Пак листал сценарий, его ассистентка Минджи что-то записывала в планшет, сценарист — пожилой мужчина с очками на цепочке — что-то правил в своих заметках. И Райан. Он сидел в дальнем конце стола, откинувшись на спинку стула, и смотрел в окно. Его лицо ничего не выражало. Он даже не повернул головы, когда Джи-а вошла. Единственное свободное место было рядом с ним. Джи-а заметила это, когда оглядела стол, и внутри неё всё перевернулось. Она медленно подошла к стулу, чувствуя, как взгляд Райана скользнул по ней и снова вернулся к окну. Она села, стараясь не смотреть на него и дышать ровно. Режиссёр Пак поднял голову и улыбнулся. — Отлично, все в сборе, — сказал он. — Начинаем читку. Джи-а, у тебя есть сценарий? — Да, — ответила она, доставая из сумки распечатанные страницы. Её пальцы чуть дрожали, когда она раскрывала их на первой сцене. — Тогда начнём, — сказал режиссёр. — Сцена первая. Знакомство с героиней. Джи-а, ты начинаешь. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как воздух наполняет лёгкие, и начала читать. Голос Джи-а звучал тихо, почти неуверенно в первые секунды, но она быстро вошла в роль. Она читала текст, который уже знала, и чувствовала, как героиня оживает в ней. Она говорила о страхе потерять зрение, о музыке, которая была её жизнью, о том, как мир сужается до одной лишь клавиатуры рояля. Райан читал свои реплики ровно, без эмоций, но его голос проникал под кожу. Джи-а чувствовала, как он звучит рядом с ней, как их голоса переплетаются в пространстве, и это было странно — она не смотрела на него, но слышала его дыхание между репликами. Когда она читала монолог героини о том, как она боится потерять свет, она вдруг почувствовала на себе его взгляд. Она знала, что если посмотрит, то собьётся. Но она чувствовала его кожей, тяжёлый, изучающий взгляд, который прожигал её, как в тот день на пробах. Она продолжала читать, стараясь не дрожать. Когда они закончили, режиссёр Пак захлопнул сценарий и улыбнулся. — Прекрасно, — сказал он, и его глаза сверкнули. — Вы оба... У вас отличная химия. Я не ошибся в выборе. Джи-а почувствовала, как её щёки заалели. Она опустила взгляд, делая вид, что просматривает заметки в сценарии. Читка продолжилась. Они читали сцену за сценой, и Джи-а чувствовала, как напряжение между ними постепенно ослабевает или, наоборот, становится глубже. Она не могла понять. Когда читка закончилась, все начали собираться. Сценарист что-то обсуждал с режиссёром, ассистентка делала пометки. Джи-а медленно встала, чувствуя, как ноги затекли от долгого сидения. Райан поднялся с места, и его тень накрыла её на мгновение. Он проходил мимо — близко, так близко, что она чувствовала тепло его тела. Она не подняла головы, не посмотрела на него. И он не сказал ни слова.

***

Джи-а вышла из конференц-зала и остановилась в коридоре, чувствуя, как воздух кажется легче, когда она больше не находится рядом с Райаном. Она прислонилась к стене на мгновение, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце. Она уже собиралась направиться к выходу, когда из-за угла появился режиссёр Пак Чон Сок. — Джи-а! — окликнул он, и его голос эхом разнёсся по коридору. — Подожди, не уходи. Она остановилась, чувствуя, как внутри неё поднимается лёгкое беспокойство. — Да, режиссёр Пак. Что случилось? — спросила она, оборачиваясь. — Идём со мной, — сказал он, жестом приглашая её следовать за ним. — Хочу тебе кое-что показать. Они прошли по длинному коридору, мимо кабинетов и студий, пока не остановились у двери с табличкой «Студия звукозаписи 3». Режиссёр приложил карточку к замку, и дверь открылась, впуская их в просторное помещение. В центре комнаты стояло фортепиано. Чёрное, блестящее, с открытой крышкой, оно выглядело так, будто ждало, когда кто-то сядет за него. Свет падал на клавиши, и они мягко отражали его. Пак Чон Сок подошёл к инструменту и провёл рукой по его поверхности. — Я узнал кое-что о тебе, — сказал он, поворачиваясь к ней с лёгкой загадочной улыбкой. — Ты училась в музыкальной школе, правильно? Играла на фортепиано. Джи-а замерла на мгновение, чувствуя, как внутри неё поднимается что-то тёплое и забытое. — Откуда вы знаете? — У меня есть свои источники, — ответил он, и его глаза сверкнули. — Я всегда проверяю, кого беру на роли. И когда я узнал, что ты умеешь играть, я подумал... это будет идеально. Нам не придётся искать тебе дублёра, умеющего играть, или, что ещё затратнее, учить тебя игре. Он указал на фортепиано. — Сядь. Я хочу услышать, как ты играешь. Джи-а почувствовала, как внутри неё поднимается волна смешанных чувств — удивления, радости, ностальгии. Она не садилась за инструмент уже много лет. Не с тех пор, как начала карьеру айдола, когда всё её время было занято тренировками и выступлениями. Она почти забыла, как это чувствовать клавиши под пальцами, слышать, как рождается музыка. Она медленно подошла к фортепиано, провела пальцами по его поверхности, чувствуя холод лакированного дерева, и села на стул. Её пальцы легли на клавиши, и на мгновение она замерла, не зная, с чего начать. А потом она просто начала играть. Сначала неуверенно, почти робко, но постепенно музыка заполнила комнату. Это была «Clair de Lune» Дебюсси — её любимая пьеса, которую она выучила ещё в детстве. Она помнила каждую ноту, каждую паузу. Её пальцы двигались по клавишам, как будто никогда не забывали этого. Она закрыла глаза, и мир вокруг исчез. Она не видела комнаты, не видела режиссёра, не чувствовала времени. Была только музыка. Её пальцы, клавиши, звук, который рождался под её руками и поднимался вверх, заполняя пространство. Она вспомнила свои детские годы — уроки, на которых она сидела часами, пока другие дети играли во дворе. Вспомнила, как её родители гордились ею, когда она выступала на школьных концертах. Вспомнила, как бросила всё, когда стала айдолом, — как будто та часть её жизни исчезла, растворилась, превратилась в пыль. И теперь, сидя за этим фортепиано, она чувствовала, как она возвращается. Когда последний аккорд затих в воздухе, в комнате повисла тишина. Джи-а открыла глаза и перевела дыхание. Её пальцы всё ещё лежали на клавишах, и она чувствовала, как они слегка дрожат. Режиссёр Пак стоял неподвижно, глядя на неё с выражением почтительного восхищения. Он не говорил ни слова — просто смотрел. Через несколько секунд он медленно покачал головой, и на его лице появилась улыбка. — Невероятно, — сказал он, и голос его был полон восторга. — Ты даже не представляешь, насколько это делает тебя идеальной для этой роли. Джи-а почувствовала, как внутри неё разливается тёплая волна. Она смотрела на свои руки, на клавиши, и чувствовала, как что-то внутри неё откликается на слова режиссёра. — Я не играла много лет, — призналась она тихо. — Это не имеет значения, — ответил Пак Чон-сок, подходя ближе. — Главное, что ты помнишь, что значит чувствовать музыку. Не просто играть ноты, а жить ими. Вот что нужно для этой роли. Она подняла голову и посмотрела на него. — У нас будет сцена, где ты играешь, — продолжал режиссёр, и его голос стал деловым. — Я хочу, чтобы ты играла сама. Зрители должны чувствовать, что это ты. Джи-а смотрела на него, и в голове у неё проносились мысли. Она не знала, сможет ли сыграть что-то сложное перед камерой. — Я постараюсь. Режиссёр улыбнулся и кивнул. — Я знаю, что постараешься, — сказал он. — А теперь иди отдыхай. Завтра у тебя первый съёмочный день. Он повернулся и вышел из студии, оставляя Джи-а одну в тишине. Она сидела перед фортепиано, чувствуя, как тепло от клавиш всё ещё сохраняется на её пальцах. Она провела рукой по клавишам, и тихий, почти неслышный аккорд разнёсся по комнате. Она улыбнулась сама себе.

***

Джи-а покинула студию звукозаписи, чувствуя, как лёгкая вибрация от музыки всё ещё пульсирует в кончиках её пальцев. Она шла по коридору, погружённая в свои мысли, и не заметила, как из-за поворота выскочил мужчина. Они столкнулись почти вплотную, и Джи-а едва успела отшатнуться, чтобы не упасть. — Ой, прости! — воскликнул он, и его голос был громким, весёлым, невероятно звонким. — Я не заметил тебя! Она подняла глаза и увидела перед собой незнакомца. Он был чуть выше неё, с осветлёнными пепельными волосами, которые торчали в разные стороны, и наушниками на шее. Его лицо было открытым, с широкой улыбкой, которая делала его похожим на человека, который никогда не унывает. Он был одет весьма необычно — в свободную футболку, потёртые джинсы и яркую гавайскую рубашку. — Всё в порядке, — ответила Джи-а, чувствуя, как её сердце всё ещё колотится от неожиданности. — Ты Юн Джи-а, да? — спросил он, и его глаза загорелись. — Та самая, которая получила главную роль? Я слышал о тебе! Режиссёр только и говорит, что ты невероятная. Она почувствовала, как её щёки заалели. — Да, это я, — сказала она, пытаясь улыбнуться в ответ. — Я Дэнни, — сказал он, протягивая руку. Его рукопожатие было крепким и быстрым. — Ли Дон Хёк, можно просто Дэнни. Я пишу саундтрек к фильму. И играю небольшую роль — камео, так что мы будем часто видеться. Джи-а заметила, как быстро он говорит, почти захлёбываясь словами. — Приятно познакомиться, — сказала она. — Мне тоже! — ответил он, и его улыбка стала ещё шире. — Я уже слышал, что ты умеешь играть на фортепиано. Это просто невероятно! Я уже написал тему для твоей героини, и когда я узнал, что ты сама играешь... — он замолчал на мгновение и покачал головой. — Это просто судьба. Он полез в карман, достал телефон, нажал несколько кнопок, и из динамиков полилась мелодия — тихая, грустная, с лёгкой, почти незаметной надеждой. Джи-а замерла на мгновение, слушая. Музыка проникла под кожу, заставила её дыхание остановиться. В ней было что-то знакомое, что-то, что отзывалось где-то глубоко внутри, как будто она уже слышала эту мелодию в своём воображении. — Это она, — сказал Дэнни, и в голосе его появилась торжествующая интонация. — Тема твоей героини. Я представил её — девушку, которая теряет свет, но не теряет музыку. И она родилась сама собой. Джи-а слушала, чувствуя, как мурашки бегут по спине. — Это прекрасно, — сказала она. — Я рад, что тебе нравится, — сказал Дэнни, убирая телефон. — Мы будем работать вместе над сценами, где ты играешь. Я хочу, чтобы музыка была живой. Она чувствовала, как его слова отзываются внутри неё. Он говорил о музыке так, будто это была не просто работа, а что-то большее. — Я буду рада работать с тобой, — сказала она, и в голосе её была искренность. — Отлично! — Дэнни хлопнул в ладоши и улыбнулся. — Тогда до встречи на съёмках! Он повернулся и уже собрался уходить, но на мгновение задержался, обернулся и добавил почти шёпотом: — И кстати, будь осторожна с Райаном, — сказал он, и его голос стал тише. — Он кажется холодным, но это только снаружи. Внутри он... — он замолчал. — Ладно, ты сама увидишь. Пока! Он развернулся и убежал, оставляя Джи-а в коридоре с его словами, которые повисли в воздухе. Она не знала, что он имел в виду. — Госпожа Джи-а! — раздался голос из конца коридора. Она обернулась и увидела женщину средних лет в строгом костюме, которая направлялась к ней с быстрым, деловым шагом. Рядом с ней шли ещё двое — молодой парень и девушка, которая выглядела чуть младше, но с тем же сосредоточенным выражением лица. — Я Кан На Ра, — представилась женщина. — Твой менеджер на время съёмок. Я буду заниматься всеми организационными вопросами, координировать график и следить, чтобы было всё необходимое. Джи-а посмотрела на неё и слегка поклонилась, чувствуя, как её новая жизнь начинает обретать форму. — Очень приятно познакомиться. — А это, — продолжала На Ра, указывая на молодого парня, — твой стилист, Хван Гон У. Он будет отвечать за твой образ на площадке. Парень шагнул вперёд. Его улыбка была тёплой и уверенной. Он был молодым — лет двадцать пять, — с аккуратной стрижкой, и выглядел так, будто знал всё о том, как сделать человека красивее. — Я уже кое-что придумал для тебя, — сказал он, и его глаза сверкнули. — Твой образ должен быть естественным, но с лёгкой драматичностью. Я хочу подчеркнуть твои глаза и губы, они у тебя выразительные. Уверен, зрители будут в восторге. Джи-а улыбнулась. Она не привыкла, чтобы кто-то так много говорил о её внешности. — И это Хо Соль — сказала На Ра, указывая на девушку. — Твой ассистент. Она будет помогать тебе на площадке — приносить воду, следить за графиком, быть рядом, если что-то понадобится. Девушка поклонилась, и Джи-а заметила, как её глаза засияли. — Я очень рада с вами работать, — сказала она. — Я большая фанатка вашей группы. Я смотрела все ваши выступления. Вы такая талантливая! — Спасибо, — сказала Джи-а. — Я тоже рада с тобой работать.