Океаны

— Далецкая, ответь мне, что ты будешь делать дальше? — прозвучавший вопрос разбил тишину вдребезги, словно хрупкую стеклянную вазу, рассыпав осколки по полу, но так и остался без ответа. Ведьма не реагировала — она даже не обернулась, по-прежнему стоя спиной к своей собеседнице, её больше привлекал вид из окна: с неба падал мелкий снег, самый первый в этом году, создавая вокруг какое-то завораживающее настроение — было такое ощущение, что какой-то добрый кондитер, сидя на пушистом облаке, сыплет на землю сахарную пудру из большого мешка. Однако век его был не долог. Он таял, едва ли достигнув земли. Словно недовольный художник стирал ластиком только что нанесённый на бумагу карандашный эскиз. Снег умирал мгновенно, не успевая оставить на грешной земле хотя бы каплю своей чистоты… да и кому это нужно? Вряд ли кто-то рад его появлению в конце сентября. Вечно спешащие прохожие, в отличие от сумрачной ведьмы, не видели в этом внезапном природном явлении ничего прекрасного, желая быстрее укрыться в своих уютных домах. Люди недоумевали, чем вызваны эти капризы и причуды погоды, ведь на календаре только двадцать второе сентября? — Ларина, — еле слышно произнесла Татьяна — это вовсе не ответ на вопрос, просто тишина стала напрягать, — я Ларина, а не Далецкая. — Хорошо, — выдохнула собеседница, нанизывая остатки самообладания, словно бусины на нитку. — Уважаемая Татьяна Ларина, объясните мне, будьте любезны, как вы намерены действовать? Таня криво улыбнулась. Она очень хорошо знала этот тон — Бантеева начинала терять терпение: ещё немного — и ведунья не выдержит, а тогда уж диалога точно не получится, ибо фразы из-за потока нецензурной брани будет не разобрать. И не то чтобы Наташа злилась, скорее прибывала, мягко говоря, в культурном шоке от происходящего. «Да уж, Таня, ты попала, как дура, на его голубые глаза», — пристыдила она сама себя. Пытаясь согреть холодные пальцы, сильнее сжимая в ладонях кружку с горячим крепким напитком и вдыхая дурманящий кофейный аромат, вновь обратила взор к окну. Кофе. Снег. Правда, тогда её плечи укрывала его куртка… Блондинка, оставив очередной вопрос без ответа, поспешила скрыться от реальности в лабиринтах собственной памяти, вспоминая, как год назад на осеннюю листву падал такой же робкий и никому не нужный сентябрьский снег.

***

Сумрачная ведьма с ужасом смотрела сквозь окно автомобиля, который вёз её к месту назначения: она, привыкшая заглядывать по ту сторону сумрачного мира, давно научилась ничему не удивляться, но это для неё было слишком. Ларина и подумать не могла, что по прошествии полутора часов погода способна так измениться, да и от северной столицы, где сегодня тепло, они недалеко — всего тридцать километров. Татьяна была не только бесстрашной ведьмой, но и обычной девушкой, расстроить которую могла любая мелочь. В это сентябрьское утро она отправилась на второе в своей жизни экстрасенсорное расследование, и, как истинная женщина, перед выходом из дома она, конечно, выглянула в окно. Солнце светило ярко и грело очень жарко, что само по себе неестественно для последних дней сентября. Оторвавшись от штудирования свежей прессы, Юлий заметил, что, следуя всем логическим законам, день будет очень тёплым. Теперь, сидя в авто и с ужасом наблюдая за тем, как на лобовое стекло медленно падают снежные точки, она ругала себя за то, что так беспечно доверилась словам супруга и даже куртку с собой не взяла. Природа же, видимо, решила доказать ей, что далеко не всё подчиняется законам логики. Когда водитель затормозил, ведьма ещё пару минут смотрела на мирно вальсирующий снежок и не могла решиться открыть дверь. Она боялась даже представить, как глупо будут выглядеть солнцезащитные очки на её голове в сочетании со снегом на волосах. — Ну, Далецкий, подожди, я вернусь — и будет тебе скандал по всем законам логики, — с этими словами ведьма распахнула дверцу, впустив в тёплый салон холодный ветер. — Таня! — не успела блондинка сориентироваться, куда же её выгрузили заботливые «ТНТ'шники», как её кто-то окликнул из-за спины. Оказалась, её напарник по расследованию, Александр Шепс, уже здесь. — Привет. — Да, привет, — ведьма обернулась, стараясь не стучать зубами от холода, который мгновенно захватил её в свой плен. — У меня есть своя традиция, когда я работаю с кем-то из новых экстрасенсов, — не окончив фразу, он что-то протянул ей. — Вот, это тебе. — Спасибо, — колдунья потянулась к подарку: на секунду их ладони соприкоснулись — рука медиума была тёплой, и Таня, дрожащая от холода, непроизвольно вздрогнула. Она поспешила что-то сказать, чтобы не акцентировать внимание на себе: — Красивый камень. Но от сильнейшего экстрасенса четырнадцатой битвы мало что утаишь. Шепс, по-доброму улыбнувшись, заметил: — Ты не по погоде одета, холодно? — А ты как думаешь? — ответила Ларина вопросом на вопрос, криво улыбнувшись. — Ну, думать — это тебе к мужу, он же у тебя логик. Мурашки на теле девушки были видны невооружённым взглядом, и не нужно было быть магом или логиком, чтобы понять, что она мёрзнет — просто Саша хотел поддержать разговор. Он отчего-то испытывал дикую потребность в том, чтобы находиться рядом с ведьмой. — Муж, — блондинка в голос засмеялась, но местами смех скорее напоминал истерику, — утром он заверил меня, что, следуя законам логики, день будет тёплыми и ясным. — Ничего, это мелкий снег, он сразу тает, так что завязнуть в сугробах не грозит, а там, глядишь, и солнце выглянет, — подбодрил чародейку медиум и добавил, — я вообще такого не помню, чтоб в сентябре снег пошёл, пусть даже в самом конце месяца. В этот момент в диалоге неожиданно образовалась пустота: не придумав, что ответить Александру, владычица сумрака искала, за что зацепиться взглядом, даже не предполагая, что в следующую секунду она сорвётся с обрыва в бездну. Она просто утонула в его синих глазах, словно в тёплых и спокойных водах Тихого океана. Тяжёлые серые облака висели всё так же низко над землёй, продолжая посыпать землю холодной сахарной пудрой, но ведьме уже не было холодно — взгляд медиума согревал её изнутри, казалось, она даже забыла об истинной цели их встречи, но громкий голос редактора, оповестившего о том, что всё готово к съёмкам, быстро привёл ведьму в чувства.

***

Это был явно не её день. Всё буквально валилось из рук: вода, которая всегда была ей верной помощницей в ритуалах, больно обжигала кожу холодными каплями, словно горячим воском. Сумрак не хотел подчиняться, врата в потусторонний мир были только чуть приоткрыты. Слова давались слишком тяжело, она лишь поверхностно могла описать обрывки своих видений. Съёмочная группа не могла понять, что происходит с Татьяной, ведь в своём первом расследовании, впрочем, как и в испытаниях битвы, ведьма отлично себя проявила. Что же сегодня пошло не так? Может, не только у природы, посыпающей сентябрьскую листву снегом, бывают сбои, но и у ведьм? И к этому нужно относиться с пониманием? Каждый сам, как мог, оправдывал петербургскую колдунью. Только самой Татьяне была известна настоящая причина её позорного провала — всё это время ей казалось, что за ней пристально следят пронзительные глаза медиума. Этот взгляд околдовывал: даже её, человека, умеющего противостоять магическому воздействию со стороны. Но, видно, чары медиума сильнее её собственных, и дело даже не в разном уровне магической подготовки, а просто в том, что мужчина априори сильнее женщины — так задумано природой. И, в отличие от многих, Таня это понимала.

***

Когда испытание для ведьмы было окончено, она совершенно без сил отправилась искать укрытие от людей, чтобы хоть пять минут побыть наедине с собой и привести мысли в порядок. Но убежать от посторонних ей не удалось, хоть и очень хотелось. — Татьяна! — её окликнула одна из сотрудниц съёмочной группы. — Вот, возьмите. К удивлению ясновидящей, в руках у девушки был термос и мужская куртка. — Что это? — поинтересовалась Татьяна. Обернувшись, она пристально посмотрела на свою собеседницу, в зелёных глазах отражались дикая усталость и неимоверное желание побыть одной. — В термосе кофе, выпейте, пока он ещё тёплый. А это вам Александр свою куртку оставил, вон, вы вся продрогли. Ларина сделала глоток из любезно протянутой кружки, куда налили напиток — действительно, ещё не остыл. На вещь же, оставленную Шепсом, она лишь недоверчиво косилась. Он — чужой мужчина, она — чужая женщина, их личная жизнь на виду. К чему нужен этот насмешливый шёпот за спиной? Но тело, не слушая разум, настойчиво требовало спасения от холода. Оправдывая себя тем, что никто и подумать не мог о том, что в сентябре выпадет снег, ведьма сдалась и набросила курку, так соблазнительно пахнущую дорогим одеколоном. Стало теплее, но этого подсознанию девушки показалось мало: она вдруг где-то внутри остро ощутила потребность в объятиях медиума, в его прикосновениях, хотелось вновь увидеть его бездонные глаза и утонуть в их синеве.

***

Чего ей стоил этот день, пожалуй, известно только Богу. Когда ведьме с четвёртой попытки всё же удалось попасть ключом в замочную скважину и открыть дверь собственной квартиры, она не обратила внимания ни на мужа, который с порога принялся расспрашивать о том, как прошло расследование, ни на сына, что, несмотря на поздний час, не спал, дожидаясь маму. Таня буквально швырнула телефон и ключи на пол и скрылась от домочадцев за дверью ванной комнаты, оставив их с расспросами наедине. Вода всегда помогла ей, забирая с собой печали и придавая сил. Вот и сейчас она искала спасения в объятиях стихии. Стоя под горячим душем, Таня пыталась смыть с себя всё произошедшее за этот день, стараясь забыть взгляд медиума и пьянящий аромат его куртки, тем самым возвращая себе трезвый рассудок и самообладание.

***

Утром скованный мостами Питер вновь озарил солнечный свет, не оставив от вчерашнего снегопада и следа. Через некоторое время, купаясь в осеннем, но ещё ласковом солнце, горожане и вовсе о нём не вспомнят, и только она не сможет забыть тот день. Неожиданно упав на землю в самом разгаре золотой осени, он почти сразу погиб, но за свою короткую жизнь успел покрыть инеем их отношения с Юлием. Ведьму больше не грели объятия любимого, от промозглого осеннего холода спасало только одеяло, а каждую ночь ей снились глаза чужого мужчины, бездонные, как воды океана. Увы, даже наделённая способностью видеть чужие судьбы, себе она помочь не могла, боясь даже представить, что будет дальше.

***

Так, в бесконечной череде важных и мимолётных событий, в молчании по вечерам, летело время. Прошёл ни много ни мало год. И сейчас за её окном вновь летает такой же чистый и нелепый снег. Ведьма иначе смотрела на все явления природы — такова учесть тех, кому дано увидеть другую сторону сумрака. Она знала: у снега тоже есть душа, но кто и зачем вновь прислал его умирать на грешную землю? Память уже успокоилась, глаза Саши почти перестали сниться. Но кто-то невидимый всё повторяет по кругу. Зачем? А главное — что теперь? — Таня, что теперь? — знакомый голос с лёгкой хрипотцой вернул сумрачную ведьму из воспоминаний в реальность. — Наташ, ты не знаешь, и я не знаю… Будет как было. К чему что-то менять? Замолчала. Слова ничего не стоят — ровно как и снег, что умрёт, не достигнув земли. — Твоя жизнь рушится, а это всё, что ты можешь сказать? — Бантеева последовала её примеру и тоже замолчала. К чему задавать вопросы, если ответы никому не нужны?.. «В его глазах — мои океаны, я за ним буду в воду падать», — подумала Татьяна, а вслух добавила: — Снегопад в сентябре, какая глупость…

В его глазах мои океаны, мои водопады; Если будет надо, я за ним буду в воду падать. Мои океаны, мои водопады; Если будет надо, я за ним буду в воду падать.