Погода всегда переменчива

Я отмеряла восемь, а не семь раз,

Но как тебя отвязать, не знаю, с чего начать.

Погоди, а может, нам всё-таки по пути,

И впереди радости, не грусти.

А может, нам вместе до старости…

Чуткий сон молодой мамы нарушил какой-то резкий и громкий звук. Спросонья девушка не сразу сообразила, откуда играет популярная мелодия: мало ли, может, из машины, проезжающей за окном. Оля подняла голову и, протерев лицо рукой, огляделась: фонарь за окном сегодня не горел, в комнате господствовала кромешная темнота, и в этой темноте что-то мигало. «Господи, телефон!» — наконец дошло до её всё ещё спящего сознания. Едва она успела дотянуться до мобильного, который и не думал умолкать, как к звукам клубной музыки добавился детский плач, который с каждой секундой становился всё громче. Звонок, конечно же, нарушил ночную тишину, и маленькая Тоня проснулась. Нажимая «принять вызов», Ольга мимолётно вспомнила о том времени, когда дочка, будучи совсем ещё младенцем, спала под любой посторонний шум. Протягивая руку к детской кроватке, она, даже не взглянув на дисплей, приложила телефон к уху. — Антипов, ты обалдел? — возмущённо поинтересовалась она, не сомневаясь, что на том конце провода именно отец её ребёнка: для этого ей даже не нужно было смотреть на экран телефона или быть экстрасенсом. — Я спрашиваю: ты обалдел? Я же просила. — Я не имею права позвонить и узнать, как там моя дочь? — Оля нападала, а он, как мог, пытался держать удар. — Твоя дочь спит, а ты её будишь! — прошипела девушка в трубку, хотя хотелось просто накричать и бросить трубку. И если бы не стоящая рядом детская кровать и уснувшая дочь, она так бы и сделала, но, взглянув на Тоню, просто вежливо попросила: — Перезвони днём.

***

Ольга бросила телефон на кровать и обессилено упала рядом. В лёгких застрял воздух: ни вдоха, ни выдоха; её душили обида и боль за себя и своего ребёнка, а ещё — злость. Злость на то, что у неё, взрослого человека, не хватает сил всё это прекратить. Хотя бы ради будущего Тони. Белова запрокинула голову, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, дабы не впасть в истерику и не испугать спящую рядом малышку. Она не понимала, как так вышло, что её спокойная, размеренная и вполне счастливая жизнь теперь начала рушиться, исчезать, словно песочный зáмок, что смывает вода: волна за волной — и всё меньше видны очертания. А её следующая волна станет последней, не оставив от счастливого будущего ни следа, убивая последнюю надежду. Но хватит ли у неё сил отважиться и выстроить всё заново? Кропотливо и бережно, не торопясь… Да, наверное, хватит, и эти силы ей предаст любимая дочка. Да вот беда: выстроенный с таким усердием зáмок продержится лишь до первого шторма, а потом волны снова всё уничтожат. Вот если бы построить будущее не из песка, а из чего-то более прочного, чтобы раз — и навсегда… Но, увы, одной не справиться, а Антон, как оказалось, не помощник.

***

Что бы там ни говорили мудрецы, что бы там ни писали на пожелтевших страницах любовных нетленок о великой любви, Ольга точно знает — расстояние убивает чувства. Нет, это, конечно, происходит не сразу. Сначала всё как обычно: частые звонки, пожелания доброго утра и спокойной ночи, обязательно по нескольку раз в день спросить друг у друга, как дела и как прошёл день. Потом звонки становятся более редкими, а затем и вовсе исчезают: разве что только по делу на пять минут. Им на смену приходят длинные, на полстраницы, сообщения с кучей смайликов и картинками, но, как утверждает секундная стрелка, время бежит быстро: пройдёт совсем немного дней, и эти красочные повествования канут в Лету, а всё, что останется, — это короткие сообщения в «WhatsApp». Сначала нам очень больно: мы скучаем, мы любим, кажется, что внутри от нехватки тепла ломаются рёбра, причём все сразу. Это похоже на героиновую ломку, только доза в данном случае — глаза и голос любимого человека, его объятия и поцелуи. Кажется, что следующий шаг — смерть, но затем мы с удивлением открываем для себя, что вместо того, чтобы умереть, мы просто свыкаемся с положением дел: нас затягивает повседневная рутина, становится не до душевных терзаний, а там уж и дышать проще. Жить определённо становится легче, но руки, словно тугой верёвкой, связаны надеждой… Надеждой на то, что всё ещё можно исправить, и мы терпеливо ждём. Поверьте, боль учит терпеть: пожалуй, в этом она самый преуспевающий педагог. Но как бы хорошо мы обучены ни были и как бы сильно ни хотели, чтобы всё изменилось к лучшему, большинство из нас однажды проснутся утром и, окутанные болью, поймут, что там, в далёком городе, на расстоянии, остался совершенно чужой человек, с которым нас уже почти ничего не связывает: ну, кроме совместных фото и переписок в «WhatsApp». И это вовсе не значит, что любви не было: просто любовь — как прекрасный редкий цветок, нуждается в постоянной заботе, что практически невозможно на расстоянии, и этот цветок просто умирает. И вроде бы никто не виноват, просто недосмотрели, просто недолюбили. С кем не бывает. И только нам решать, что делать дальше: продолжать дорожить засохшим сорняком или, пусть с болью, выдрать его с корнем, дав другому цветку возможность раскрыться на этом месте: кто знает, может, позже здесь будет цветущий сад? Пройдя все ступени, Оля ещё не решила, чего она хочет. Поняла она только одно: что без Антона, пусть и очень сложно, но вполне возможно жить. Так, может, не стоит прилагать усилия и поливать совсем почти засохший цветок? Ольга знала одно: лучше вряд ли будет, а вот хуже — запросто, тем более, если верить поговорке: с кем поведёшься… После того, как Кислый по причине травмы выбыл из команды, лучшим другом Антона как-то неожиданно стал Смирнов, и понеслось: клубы, тусы, девочки. Все форумы только тем и завалены: его фотографиями с другими особами женского пола. А она, находясь в другом городе, никак не может на это повлиять: её упрёки по телефону хоккеист давно игнорирует. Но и это ещё не самое страшное. Лёша подбил Антона на гонки по закрытым трассам, и одна из них едва не закончилась трагедией: внимательно слушая Мишу, который сообщал ей эту информацию, Оля чувствовала, как по щекам текут слёзы, и вовсе не от страха или обиды. Это были капли из переполненной чаши терпения. Причин, которые сподвигли Антона на этот шаг, девушка выслушивать не стала: и неважно, что ему нужны были деньги, неважно, что он хотел купить ей кольцо и сделать наконец предложение, как она хотела — романтично. Важно, что он рисковал жизнью. — Антон, ты приезжаешь, когда тебе захочется. А я одна дома сижу, с нашей дочерью. Я устала, мне тяжело. Ты понимаешь, тяжело! — кричала Ольга в трубку, не обращая никого внимания на других мамочек, что находились на детской площадке. Так бывает: терпение кончается, и уже не до приличий. Он приехал, опять без предупреждения, так, как удобно ему одному, и, не застав семьи дома, позвонил и начал предъявлять матери своего ребёнка претензии: он, видите ли, весь такой принц на белом коне и с букетом, стоит на лестничной клетке, а ему никто не открывает: да как так можно? Предприняв одну единственную попытку что-то объяснить, но, как всегда, почти ничего не добившись, Оля просто повесила трубку, напоследок предупредив, что в это время у них прогулка: сбивать режим ребёнка и мчаться домой на всех парусах ради его минутной прихоти она не намерена. Выбросив букет в урну у подъезда, Антон, раздосадованный, побрёл туда, где ему точно откроют в любое время дня и ночи: в дом своей матери. А Ольга, повесив трубку, взглянула на свою девочку. Тоня, ничего не подозревая о сложных отношениях родителей, с абсолютно счастливым выражением лица сидела в песочнице и ковырялась в песке пластмассовой лопаткой. Наблюдая за ней, Ольга вдруг осознала, что на самом деле всё проще, туман в голове рассеялся: она словно протёрла ладонью пыльное стекло, и прежде размытое будущее постепенно приобрело более ясные очертания. А ведь действительно, всё проще: проблема не в маленькой Тоне или в одиночестве и страхе остаться одной с ребёнком, проблема в Антоне и в неопределённости, нависшей над ними тяжёлой грозовой тучей: вот-вот — и грянет гром; или подует ветер и разгонит чёрные облака, уступая дорогу солнцу: тут уж как повезёт. А может, вовсе не стоит надеяться на погоду? Погода всегда переменчива. Присаживаясь на край песочницы и подавая дочке пластмассовое ведёрко, Белова поняла, что ей тяжело не с Тоней, а с тягостным ожиданием перемен, которые необязательно должны быть к лучшему. Она просто устала постоянно ждать его: ждать и бояться, что он опять куда-то вляпается или кого-то ударит. Зависеть от его неожиданных коротких визитов, и не дай Бог в один из них он снова столкнётся в дверях с соседом или с кем-либо другим и не даст возможности объясниться. Но она же не может запереться дома и, не впуская никого, кроме его матери, двадцать четыре часа в сутки просто ждать под дверью? Тем более, что сам он всё это время вечерами ходил со Смирновым по клубам, пока Оля сидела в четырёх стенах с годовалым ребёнком, а ведь она ему даже не жена. Так может, пора сбросить эти оковы, освободиться от давящего груза постоянного ожидания? В конце концов, крепостное право давным-давно отменили, может, пора и ей даровать Антипову «вольную»? Ведь, по сути, ничего не изменится: он так же будет иногда наведываться, когда ему этого захочется, а она — растить Тоню, но отныне у них будет одно преимущество: не нужно будет ничего друг от друга требовать и ждать, а это уже не мало. — Ну-ка, пойдём, — Оля подняла дочку и, усадив её в коляску, стала собирать брошенные в песке игрушки. — Сейчас поедем к бабушке, маме с папой надо проговорить. Это был очень тяжёлый, но необходимый разговор: Юлия Борисовна пыталась вмешаться, но у неё ничего не вышло, а потом Сергей, приняв волевое решение, и вовсе увёл её с детьми на улицу, давая молодёжи возможность остаться наедине и спокойно всё обсудить. Спокойно не получилось, было всё: злость, обиды, ругань, брань, поиск виноватых, взаимные обвинения и упрёки. А толку-то? Обоим уже тогда было ясно, что эта сказка не будет окончена, и можно выбрасывать рукопись в мусорное ведро: ну, или спрятать её в нижний ящик стола, сохранив, так сказать, для истории: может, Тоня вырастет и захочет перечитать. Позже от Юлии Борисовны она узнает, что в этот день Антон приехал сделать ей предложение, но, как ни странно, она не почувствовала сожаления, не стала корить себя за то, что поторопилась. Зачем посыпать голову пеплом? Теперь они оба свободны от обязательств и ожидания. Теперь у них просто общий ребёнок, но раздельное счастье. И пусть сейчас им обоим нестерпимо больно и хочется крикнуть сжав кулаки: «Погоди, а может, нам всё-таки по пути? И вместе — до старости?» Но это лишь мысли, а вслух оба прошепчут другое: — Всё, что ни делается — всё к лучшему!

***

Она вернулась от свекрови поздно вечером и, уложив уставшую Антонину спать, достала с антресолей старую запылённую коробку: полгода назад, когда Антон только переехал жить в Москву, Оля аккуратно сложила в неё все свои мечты и спрятала подальше: до лучших времён. Девушка присела за стол и, сдув слой пыли, осторожно приоткрыла крышку, заглянув внутрь. Так, что тут у нас? Белое платье, пышное, красивое: она с детства о таком мечтала. Золотое кольцо: блестит так, что глаза режет. Может, малó?.. Нет, в самый раз. Уютная квартирка с оранжевыми шторами на окнах и с бабочками на обоях. Тонька совсем уже большая стала, атласные ленты, вплетённые в косы, и лакированные красные туфельки, которые Ольге так и не купли в детстве. Маленькая собачка, что путается под ногами, желая полакомиться кусочком курицы, которую Оля собралась приготовить на обед: за ней глаз да глаз нужен, чтоб не стащила чего да не залаяла, а не то разбудит младшего сыночка, сладко спящего в соседней комнате. Девушка горько вздохнула и утёрла слезы: ну и что ей теперь со всем этим делать? Выбросить? Всё равно ведь не сбудутся. Сердце сжалось от безумной боли: разве можно вот так просто взять и выбросить часть жизни, оторвать от себя половину души, даже если на счастливое будущее надежды больше нет? Но — помимо этого — её измучил ещё один вопрос: кто они теперь по отношению друг к другу? Бывшие? Нет, вряд ли: они не станут называться модным словом «бывшие», родители бывшими не бывают, Тоня — тонкий канатик, прочно связавший их до конца жизни. Оля бережно сложит все свои несбывшейся мечты в коробку и спрячет обратно на антресолях: пусть полежат, может, Тоне больше повезёт, и ей они всё-таки пригодятся.

***

Вопреки обещаниям Антипова проведывать дочь в каждый свободный день, в следующий раз они увиделись только через несколько месяцев, и то — поводом стала свадьба Кисляка, а не желание Антона увидеть дочку. Стоя в банкетном зале с бокалом шампанского и глядя на молодожёнов, Оля с грустью подумала о том, какими разными бывают люди и как обманчиво бывает мнение о них: легкомысленный Кисляк женился на матери чужого ребёнка, признав его своим, а прилежно воспитанный Антон так и не женился на матери своего. Да уж, погода всегда переменчива, не угадаешь, кому улыбнётся солнце, а кому суждено мокнуть под дождём. Но Ольга и не думала унывать. У неё ведь есть своё собственное счастье. Её счастье по утрам пьёт чай с шоколадом, вечерами засыпает, держась маленькой ручкой за её палец, и это счастье зовёт её «мама». Ольга знала: маленькая дочь, словно солнце, сумеет сделать ясным даже самый непогожий день. Она — её любовь, смысл жизни и главная награда, то, ради чего стоит жить, преодолевая любые препятствия, пережидая любые бури, ненастья и грозы. В конце концов, погода всегда переменчива, и ей ещё не раз в жизни придётся мокнуть под ливнем и идти против ветра, главное: отныне ей будет светить маленькое солнце, а от дождя неплохо спасает зонт. — Привет, — раздалось за спиной. Белова резко обернулась, вернувшись из мыслей в реальность, и увидела перед собой отца своей дочки. — Привет, — ответила она, пригубив напиток. — Как вы? — спросил он виновато: по голосу Оля поняла, что он корит себя за поступки. Что ж, это уже неплохо. — Мы — замечательно, — она сделала многозначительную паузу, глядя куда-то в сторону за его плечо. — И ты, я смотрю, неплохо. Уже не один? — Да… — парень неохотно обернулся в сторону блондинки, что сопровождала его на торжество. Оля улыбнулась, поняв, что неудобный вопрос попал точно в цель. — Оль, — начал говорить Антипов, желая сменить скользкую тему беседы. — Стоп! — она поставила бокал и направилась к виновникам торжества: Антон покорно пошёл за ней. — Дорогие мои, — Белова обняла жениха и невесту, — ещё раз поздравляю, будьте счастливы! А мне пора, Тоньку ненадолго оставила. — Оля! — парень догнал девушку уже на улице. — Будь счастлив, Антон! — бросила она, даже не обернувшись: просто нового он уже ничего не скажет, а всё остальное она помнила наизусть, к чему повторения? — А как же вы? — спросил он ошарашено, явно не ожидая, что всё закончится вот так. — А мы, — Оля замолчала на мгновение и, выдохнув, посмотрела на безоблачное небо: какая хорошая погода, жаль, что она всегда портится, — а мы тебе можем только присниться, — она наконец обернулась и подошла к Антону. — Пожалуйста, не звони больше по ночам, Тоня просыпается.

***

Однажды ночью всё повторится снова, но на сей раз вызов, нарушивший спокойствие и тишину, будет просто сброшен. Хотя, если честно, Ольга даже не разозлилась, скорее ей было жаль его: из них двоих это именно он остался один. А все её трудности, с которыми приходится сталкиваться молодой маме, воспитывая ребёнка в одиночку, не навсегда. Она-то знает: погода всегда переменчива…

Мы тебе можем только присниться! Теперь ты свободен, зачем же казниться?! Нет больше забот в лёгкой жизни твоей. Меня ты жалеешь? Себя пожалей!