Папоротник расцветает в полночь

В офисе было тихо. Каждый занимался своими делами. Маргарита задумчиво переключалась между вкладками, где были открыты таблицы для заказа полиграфии. Все выглядели примерно одинаково, но если всматриваться — становилось понятно, что царил в них, по большей части, хаос. Вчера ей поручили эту задачу, чтобы разгрузить Ирину, и Рита приступила моментально — в отношении новой работы у нее постоянно был ажиотаж, хотелось делать больше и лучше, лишь бы чем-то заниматься. Она поменяла колонки местами, выстроила их, вычистила от ненужной информации и кислотных выделенных цветов, а потом переключилась на мессенджер и создала чат с филиалами продаж. Клац. И в чат полетела ссылка на новую таблицу с заказами. Вычищенная и ровная, она была действительно удобной, разобраться мог даже новичок. Рита: Коллеги, всем добрый день!) Обновила таблицу для заказа полиграфии. Заполните пожалуйста до конца недели остатки и то, что требуется. Только прошу вас заказывать внимательно, без лишних позиций. Через минуту на сообщение уже поставили реакции все администраторы в офисах продаж. Рита осталась довольной. Оставалось только проверить таблицу после.

***

Павел вдруг решил протереть свой стол. Без видимой причины. Он с терпеливой безнадежностью обошел коллег в поисках тряпки, но нашлись только лимонные салфетки, которые юристка вручила ему с видом посвящения в рыцари. И вот он принялся за дело. Сосредоточенно, с неожиданным тщанием он начал натирать экран монитора, слегка наклоняясь всем корпусом в сторону Маргариты. Зрелище было, с одной стороны, совершенно абсурдным: огромный, казавшийся таким солидным мужчина атаковал хрупкую на вид рамку экрана с такой серьёзностью, будто полировал клинок меча. Казалось, стекло вот-вот треснет под напором его стараний. Но с другой стороны, это было до бесконечности мило. В этой простой, почти детской сосредоточенности на бытовом действии исчезала вся его профессиональная сдержанность, обнажая что-то трогательно-обыденное. — Вы его так начищаете, он сейчас ярче работать будет, — не удержалась Маргарита, расплываясь в широкой, непроизвольной улыбке. Она откинулась на спинку кресла, позволив себе рассмотреть его без помех — чуть растрёпанную прядь, упавшую на лоб, сосредоточенные морщинки у глаз. Павел удивлённо перевёл на неё взгляд, и его лицо озарила легкая, смущённая улыбка. Он едва слышно, больше на выдохе, посмеялся. — Да, сейчас ярким станет, — согласился он, и в его голосе зазвучала тёплая, игривая нота. — Все документы буду видеть. Даже самые скучные. Но и на этом его энтузиазм не иссяк. Покончив с монитором, он перешёл на столешницу, а затем, словно захваченный волной чистящего азарта, принялся натирать и соседний пустой стол, тот самый, где аккуратными стопками лежали его документы. — Вы в кураж вошли? — не выдержала Маргарита, отрывая взгляд от своего монитора. Павел на секунду задумался, проводя ароматной салфеткой по пустой поверхности. Он посмотрел на свои папки, потом — снова на стол. — Да тут, вроде, мои документы лежат, — произнёс он задумчиво, как бы оправдываясь перед самим собой. А затем, подняв глаза и поймав взгляд Маргариты, добавил с лёгкой, чуть виноватой улыбкой, которая была обращена к ней: — Никто же, кроме меня, не уберёт. Маргарита улыбнулась в ответ, чувствуя, как по щекам разливается лёгкий, смущённый жар. Она опустила глаза на экран, где уже пятнадцать минут безуспешно пыталась закончить таблицу с отчётом. Цифры упрямо расплывались, отказываясь складываться в стройные колонки. Виной всему был не отчёт. Виной всему был этот странный, обаятельный в своей нелепости ритуал уборки и тихий смех.

***

Ровно в двенадцать часов стрелка на часах совершила последний, едва слышный щелчок, и Рита, измученная утренним голодом, тут же поднялась со своего места. И в тот же самый миг, будто управляемый невидимой нитью, из-за своего монитора поднялся Павел. Их взгляды встретились на долю секунды — растерянные, застигнутые врасплох этой синхронностью. Маргарита почувствовала, как по её щекам разливается горячая волна. Словно пойманная на месте преступления, она тут же рухнула обратно в кресло, уткнувшись в экран телефона с видом человека, поглощенного невероятно важным сообщением. Краем глаза она видела, как он, не говоря ни слова, направился к выходу. «Глупо, глупо, глупо», — прошептала она себе. Досчитав до тридцати и решив, что опасность миновала, она вышла в коридор. Никого. С облегчением вздохнув, она направилась на выход. У самого лифта вдруг раздался звук открывающейся двери офиса. Павел. Они замерли на мгновение, и Маргарита увидела, как в его глазах мелькнула та же паника, что была у неё минуту назад. — Лифт, кстати — ни с того, ни с сего вдруг начал он, рассматривая кнопку вызова на стене, — Он, бывает, застревает. Некоторые коллеги уже застревали. — Можно было не успокаивать, — Маргарита не смогла сдержать смешка и улыбки. Он нёс полную чушь, пытаясь заполнить обычную паузу перед лифтом. Она заметила, как смущение отражалось на его лице, и заметила, с каким трудом он пытался придумать, что сказать. Но в его голове был только дурацкий лифт, который, непременно, должен застрять. — Ну, зимой вроде работал нормально, — пробормотал он, избегая её взгляда, и смотря куда-то в идеально-выбеленную стену, словно был настоящим экспертом по штукатурке, а не специалистом по безопасности. — А лестница где? — поддразнила она, осознав, что сейчас может заставить его нервничать ещё больше, развивая самую глупую тему для диалога, которая только может существовать. — Только из офиса, с пропуском, — ответил он с внезапной серьезностью, и это прозвучало так нелепо, что они оба рассмеялись. Двери лифта открылись, открыв им тесное пространство, заполненное людьми. Им пришлось встать друг напротив друга. Маргарита упорно смотрела на кнопки этажей, чувствуя, как горит её лицо. Не выдержав напряжения, она уставилась на воротник его пиджака — темно-синего, плотного на вид. Она представила, как бы прикоснулась к нему щекой, и от этой мысли внутри всё перевернулось. Когда они наконец вышли на свежий воздух, он не пошёл вперед, а поравнялся с ней, сократив свой длинный шаг. — Куда ходишь? — спросил он, и в его голосе снова появились те нотки, которые заставляли её сердце биться чаще. — В кофейню. А ты? — она улыбнулась, рассматривая его лицо. В свете летнего солнца его глаза казались еще ярче, словно притягивали к себе все солнечные лучи. На улице было достаточно ветренно, и Рита придерживала рукой подол короткого платья, чтобы оно не задралось. — Да, тут кафе, за углом, — Павел рефлекторно достал из кармана сигареты, вытянув одну, но на секунду бросив на Риту взгляд, почти смущенно сунул пачку обратно в пиджак. — Вкусно там? — тот самый вопрос ради вопроса, чтобы хоть немного снять повисшее между ними напряжение, которое вне офиса обострилось настолько, что его можно было практически потрогать руками. — Да, пойдет, — пожал он плечами, но его внимание было явно приковано к ней, а не к предстоящему обеду. Ему нужно было направо, ей — налево. Но он, увлеченный разговором, шел с левой стороны. Осознав это, он вдруг резко начал переходить на свою сторону улицы, смущаясь, и чуть было не сталкиваясь с ней. Рита успела заметить, как кончики его ушей залились краской. Она лишь улыбнулась в ответ, и они разошлись.

***

Она уже собиралась уходить, как ее взгляд упал на витрину. Там, словно рубин, переливаясь в свете тёплого света лампы, лежала малиновая тарталетка. Сопротивляться было бесполезно. И она задержалась ещё на пару минут. Позже, неспешным шагом направляясь в офис, она фыркнула, улыбнувшись: «вот забавно будет, если сейчас столкнемся». И подняв глаза, на секунду растерялась. В нескольких метрах от нее, так же возвращаясь с обеда, шел Павел. Он заметил ее, и Маргарита увидела, как его лицо озарилось неловкой, понимающей улыбкой. Он намеренно замедлил шаг, давая ей догнать себя. Она поравнялась с ним, и они пошли вместе. — Мы как будто вместе на обед сходили, — смущенно выдавил он, и в его голосе слышалась смесь неловкости и надежды. — Да… Ушли вместе — вернулись вместе, — Маргарита рассмеялась, подходя вместе с ним к воротам офиса, а затем, пытаясь заполнить паузу, заметила: — сегодня жарко, кстати. — Скоро дожди, — мрачновато констатировал он, замедлив шаг на долю секунды, чтобы она первая прошла через калитку. — Ну, можно было и не расстраивать! — весело фыркнула она, легко поднимаясь на порог к двери, — то лифт у тебя сегодня застрянет, то дожди скоро. — Да, что-то я сегодня негативный, — пробормотал он, сунув руки в карманы джинс. Они зашли в дверь. Он шел чуть сзади, и Маргарита, обернувшись, поймала его взгляд. Он смотрел на нее, и его голубые глаза, обычно такие строгие, теперь искрились безудержным весельем, а на губах играла такая нежная, открытая улыбка, что у неё перехватило дыхание. Она всегда хотела, чтобы на неё смотрели именно так. Чтобы глаза искрились от переполняющих внутри эмоций. Он словно любовался ей, как новым чудом света. Только это «чудо» — улыбалось ему в ответ, и в тёмных глазах были точно такие же искры, как и у него самого.