Ночь после

Балкон Алфеи выходил на восток. Блум стояла у перил и смотрела, как облака наползают на луну — медленно, тяжело, словно им тоже не спалось в этот час. Позади была победа. Валтор повержен. Магикс спасён. Подруги обнимали её, кричали от радости, плакали. Она тоже обнимала. Тоже улыбалась. Говорила правильные слова. Сейчас она не чувствовала ничего. Ветер трогал лицо — прохладный, влажный, с запахом травы и камня. Где-то внизу шумели деревья. Облака закрыли луну, и мир стал чёрно-серым, как остывший уголь. Потом луна вышла снова — и всё залилось серебром. Она вспомнила его глаза. Не тогда, в битве — раньше. Когда он стоял перед ней, высокий, светловолосый, и смотрел не как на врага. Как на равную. Как на ту, кто могла бы понять. «Твой Огонь и моя Тьма — из одного корня». Она не поверила тогда. Или сделала вид, что не поверила. Она сжала пальцы на перилах. Камень был холодным, шершавым, настоящим. Не то что воспоминания. Он проиграл. Она победила. Так говорят хроники. Так скажут завтра на Совете. Но она помнила его лицо в последний миг — не торжествующее, не злое. Спокойное. Почти усталое. Как будто он знал, чем всё кончится. Как будто он с самого начала знал. Она прокручивала в голове их разговоры. Короткие встречи. Случайные фразы, которые теперь казались ключами. «Ты — это я. Только иначе». «Ты чувствуешь это». «Ты знаешь». Да. Она знала. Облака снова закрыли луну. Блум закрыла глаза. И в темноте, под веками, услышала его голос — не гневный, не проклинающий. Тихий. Почти нежный. «Я проиграл, милая. Не потому что ты сильнее. Потому что я решил довериться тебе». Она открыла глаза. Луна вышла из облаков. Свет залил балкон, перила, её руки, её лицо. Она смотрела в небо и думала: а что, если бы она ответила ему тогда? Что, если бы она сказала «да»? Что, если бы она выбрала не долг, не подруг, не Совет — а его? Она не узнает. Никогда. Ветер стих. Деревья замолчали. Блум поднесла руку к лицу и посмотрела на свою ладонь — туда, где когда-то горел Огонь Дракона. Он всё ещё горел. Она чувствовала его. Но теперь в нём был ещё один оттенок — тёмный, как тень, как пепел, как то, что остаётся после пожара. Он всегда будет там. Всегда. Завтра она проснётся и будет счастлива. Завтра она улыбнётся подругам и скажет, что всё хорошо. А сегодня — просто стояла и смотрела, как ночь уходит на запад, унося с собой того, кто знал её лучше всех.