Змеиный гамбит

Январь встретил вернувшихся студентов Хогвартса жестокими крещенскими морозами. Замковые стены изнутри покрылись слоем сверкающего инея, а факелы в коридорах горели тускло, словно магия замка замерзала вместе с погодой. Когда двери Большого зала распахнулись для первого после каникул ужина, за столом Слизерина произошло то, что заставило старшекурсников прервать беседы. Гарри Поттер вошел в зал под руку с Блейзом Забини. На Гарри больше не было тех нелепых, висящих мешком обносков маглов, которые выдавали в нем сироту. Из-под новой мантии Слизерина виднелась идеально скроенная рубашка из плотного темно-зеленого шелка, а его осанка — прямая, уверенная, с легким аристократическим налетом — заставила Драко Малфоя на первой парте буквально поперхнуться тыквенным соком. Малфой окинул Гарри долгим, потемневшим от зависти взглядом. Чистокровный Драко слишком хорошо знал почерк личных портных графини Забини. Поттер больше не был одиночкой, которого можно было выжить с факультета. За его спиной теперь стояла одна из самых богатых и опасных ведьм Британии. За столом Гриффиндора Рон Уизли тоже уставился на Гарри, но в его глазах читалась лишь глухая, обиженная злость — Поттер окончательно стал для него «одним из этих напыщенных змей». Гарри сел на свое место, проигнорировав шепотки, и поймал на себе взгляд из-за преподавательского стола. Профессор Снейп смотрел на него с привычной суровостью, но в глубине его черных глаз промелькнуло едва заметное удовлетворение. Поттер усвоил урок: он превратил свои слабости в броню. Поздним вечером, когда в библиотеке мадам Пинс уснула над стопкой пергаментов, троица снова собралась в своем дальнем углу за стеллажами. Гермиона Грейнджер, увидев Гарри, едва не задушила его в объятиях, но вовремя вспомнила про когтевранскую сдержанность. — Гарри, ты выглядишь... потрясающе! — прошептала она, разглядывая его новую серебряную заколку на мантии. — Но забудь про одежду. Блейз написал мне в письме про подарок. Это правда? Мантия невидимка? Гарри вместо ответа аккуратно приоткрыл свою сумку, позволив Гермионе коснуться края текучей, жидкой серебряной ткани. Когтевранка судорожно выдохнула, её карие глаза расширились от фанатичного восторга исследователя. — Она идеальна... — благоговейно пробормотала она. — Но Дамблдор подбросил её тебе не просто так. Он хочет, чтобы ты пошел к люку. Он проверяет твою смелость. — Директор ждет, что мы совершим глупость, Грейнджер, — Блейз лениво откинулся на спинку стула, крутя в пальцах дуэльный хронометр, подаренный матерью. — Но мы не гриффиндорцы. Мы не пойдем воровать камень. Мы выясним, кто пытается его украсть, и заставим этого человека совершить ошибку. Куда интереснее понаблюдать за профессором Квирреллом. Гарри кивнул. Уроки графини Элеоноры по дипломатии и шпионажу прочно засели в его голове. — На квиддиче Квиррелл пытался меня убить, — тихо произнес Гарри. — Снейп и моя Мантия — это наш секрет. Сегодня Квиррелл дежурит в восточном крыле. Самое время узнать, что он замышляет, когда думает, что за ним никто не смотрит.

***

В полночь коридоры Хогвартса напоминали заброшенный ледяной склеп. Накинув Мантию-невидимку, Гарри и Блейз шли плечом к плечу, абсолютно растворившись в воздухе. Гермиона осталась в гостиной Когтеврана, координируя их по карте-схеме, которую они составили заранее. Мантия Певереллов работала безупречно: она не просто скрывала их тела, она словно поглощала звуки их шагов и даже тепло их дыхания. Они миновали класс Заклинаний и свернули в темный коридор, ведущий к кабинету Защиты от Темных искусств. Впереди послышался странный, прерывистый шепот. Гарри и Блейз замерли, прижавшись к ледяной стене. У окна, подсвеченный бледным лунным светом, стоял профессор Квиррелл. Его вечный тюрбан был слегка сдвинут назад, а руки судорожно сжимали подоконник. Но самым жутким было то, что Квиррелл... больше не заикался. Его голос, обычно писклявый и робкий, сейчас звучал низко, хрипло и пугающе властно. — Я... я пытался, повелитель, — лихорадочно шептал Квиррелл, глядя на свое отражение в морозном стекле. — Поттер... его метла почти подчинилась. Но девчонка-когтевранка устроила пожар, а Снейп... Снейп постоянно следит за мной. Он закрыл подземелья. На секунду Квиррелл замолчал, словно прислушиваясь к голосу внутри собственной головы. Его тело судорожно передернуло, лицо исказилось от боли, а изо рта вырвался глухой стон. Когда он заговорил снова, это был уже совершенно другой голос — леденящий душу, шипящий, от которого у Гарри шрам на лбу мгновенно отозвался острой, пульсирующей болью. Гарри зажал рот рукой, чтобы не вскрикнуть, а Блейз крепко схватил его за локоть под мантией, удерживая на месте. — Снейп — всего лишь препятствие... — прошипел Квиррелл (или тот, кто им управлял). — Поттер должен умереть. Его кровь... его сила нужны мне для возрождения. Философский камень близок. Усыпи пса. Кровь единорога поддержит мои силы... Действуй, Квиринус. Или ты разделишь судьбу тех, кто меня предал. Квиррелл судорожно закивал, его глаза дико блестели в темноте. Он поправил тюрбан, развернулся и стремительным, уверенным шагом — без всякой намека на свою обычную трусливую походку — скрылся в глубине коридора. Гарри и Блейз простояли без движения еще несколько минут, пока эхо шагов профессора окончательно не смолкло. Только тогда Гарри стянул с их голов Мантию-невидимку. Мальчик тяжело дышал, прижимая ладонь к горящему шраму. Блейз Забини был бледнее обычного. Его чистокровная выдержка подверглась суровому испытанию. Он посмотрел на Гарри, и в его глазах читался мрачный, холодный расчет. — Поттер... — тихо произнес Блейз, его голос слегка подрагивал. — Это был не Квиррелл. Точнее, не только он. В нем... в нем живет Сами-Знаете-Кто. Он делит с ним тело. — Он хочет камень, чтобы вернуться, — Гарри опустил руку от шрама, его взгляд стал жестким. — И он хочет мою кровь. Дамблдор подбросил мне Мантию, надеясь, что я, как дурак, полезу на третий этаж и столкнусь с ним лицом к лицу. Директор использует меня как приманку для Темного Лорда. Блейз зло прищурился, и на его губах появилась та самая опасная, хищная улыбка, которой его учила графиня Элеонора. — Значит, мы перевернем доску, Гарри. Директор ждет гриффиндорского героя? Он его не получит. Мы не пойдем к люку. Мы сделаем так, чтобы Квиррелл сам попался в ловушку Снейпа. Завтра же мы расскажем всё нашему декану. Снейп ненавидит Квиррелла, и если он узнает, что Темный Лорд здесь... у Квиррелла не останется ни единого шанса. Мы сыграем по слизеринским правилам. Гарри посмотрел на Мантию-невидимку в своих руках. Канон этой школы, написанный Дамблдором для мальчика-героя, только что был окончательно сломан. Они начинали свою собственную, скрытую войну подземелий.

***

На следующий день после ночной слежки за Квирреллом замок укутал такой плотный январский туман, что казалось, будто Хогвартс парит посреди серого ничто. На уроках Заклинаний Гарри и Блейз едва дождались финального свистка профессора Флитвика и, схватив сумки, стремительно направились в свой заброшенный угол библиотеки. Гермиона уже ждала их. Её палочка лежала на раскрытой тетради, а сама когтевранка взволнованно покусывала кончик пера. Стоило мальчикам сесть, как Гарри, наложив на их стол слабое заглушающее заклинание, тихо выложил всё, что они услышали от Квиррелла. Гермиона выслушала их бледнея, её пальцы судорожно впились в край стола. — В нем... Сами-Знаете-Кто? — её голос сорвался на свистящий шепот. — Но Дамблдор... директор не может не знать! Гарри, Блейз прав. Мантия-невидимка была подброшена, чтобы подтолкнуть тебя к Квирреллу. Но почему именно эта мантия? Блейз, ты вчера упомянул имя... Певереллы. Кто это? Блейз Забини лениво откинулся на спинку стула, но его взгляд оставался предельно сосредоточенным. Он посмотрел на серебряно-зеленый компас Гермионы, затем на Гарри, чья новая шелковая рубашка мягко поблескивала в полумраке. — Для тебя, Грейнджер, это прозвучит как глупое суеверие, — негромко заговорил Блейз, и его голос принял ту самую повествовательную, бархатную интонацию, которой его учила графиня Элеонора. — Чистокровным детям в колыбели читают «Сказки барда Бидля». Моя мама читала мне её на ночь в Палаццо, из старинной книги в кожаном переплете. Это сказка о Трёх братьях. Гермиона нахмурилась, приготовившись записывать, а Гарри подался вперед. — Три брата — Антиох, Кадмус и Игнотус Певереллы — путешествовали в сумерках и дошли до глубокой реки, — тихо рассказывал Блейз, и пламя свечи на их столе словно дрогнуло. — Они были искусными магами и построили мост. Но на мосту их встретила сама Смерть. Она была разъярена, что упустила добычу, но притворилась восхищенной и предложила каждому подарок. Старший брат, гордец и воин, попросил палочку, которая всегда побеждает в дуэлях. Смерть срезала ветку бузины и сделала Бузинную палочку. Второй брат, решивший еще больше унизить Смерть, попросил силу возвращать мертвых. Смерть подняла с берега камень — Воскрешающий камень. Блейз сделал паузу, его взгляд переместился на сумку Гарри, где на самом дне покоилась жидкая серебряная ткань. — А третий брат, Игнотус, был самым мудрым и хитрым из них. Он не доверял Смерти. Он попросил что-то, что позволило бы ему уйти оттуда, не будучи замеченным ею. И тогда Смерть с неохотой отдала ему свою собственную... Мантию-невидимку. — Но это же просто сказка! — Гермиона всплеснула руками, её когтевранский рационализм отчаянно сопротивлялся. — Метафора о том, что нельзя перехитрить неизбежное! Старшего брата перерезали во сне из-за палочки, второй сошел с ума от призрака любимой и повесился...— ...А третий брат дожил до глубокой старости, снял Мантию, отдал её своему сыну и встретил Смерть как старого друга, — закончил за неё Блейз. В груди Гарри что-то странно затрепетало. — Блейз... ты хочешь сказать, что моя Мантия... — Это не сказка, Грейнджер, — отрезал Забини, посмотрев на Гермиону с легким превосходством чистокровного мага. — В магическом мире артефакты Певереллов называют Дарами Смерти. Род Певереллов по мужской линии прервался много веков назад. Их фамильное кладбище находится в Годриковой Впадине. Младшая ветвь их рода, происходившая от Игнотуса Певерелла, влилась в семью... Поттеров. Мантия передавалась от отца к сыну. Гарри, твой отец Джеймс Поттер — прямой потомок третьего брата. Гермиона застыла с открытым рот, её перо выпало из пальцев, оставив на пергаменте жирную чернильную кляксу. Она перевела взгляд на Гарри так, словно видела его впервые. — О Мерлин... — прошептала она. — Так вот почему она не тускнеет. Ей больше семисот лет! Это не просто магия сокрытия, это древнейший артефакт, неподвластный времени. — Именно, — Блейз хищно прищурился. — А теперь включи логику, когтевранка. Дамблдор держал у себя эту Мантию одиннадцать лет. И вернул её Гарри именно сейчас, когда Квиррелл сошел с ума в попытках достать Философский камень. Директор знает, что Гарри — потомок Певерелла. Он знает, что Мантия укроет его от Квиррелла. Дамблдор хочет, чтобы Поттер стал третьим братом, который перехитрит Квиррелла-Смерть. Гарри медленно выдохнул. Новые знания, полученные от Блейза, окончательно расставили все фигуры на шахматной доске. Директор разыгрывал каноничную сказку, примеряя на одиннадцатилетнего сироту роль легендарного предка. — Но директор просчитался, — Гарри поднял голову, и в его зеленых глазах зажглось то самое холодное упрямство, которое когда-то разглядела Шляпа. — Я не собираюсь играть роль в его пьесе. Мы пойдем к Снейпу. Прямо сегодня, на Окклюменции. Если Дамблдор ждет от меня гриффиндорской слепой отваги, то декан Снейп научит нас, как сварить Квирреллу его собственный триумфальный яд. Блейз довольно улыбнулся и протянул Гарри руку над столом. Гарри крепко сжал её. Гермиона, секунду поколебавшись, положила свою ладонь сверху. Сказка о трёх братьях была древней историей, но здесь и сейчас три первокурсника Хогвартса начинали писать свою собственную главу. Субботний вечер опустился на замок вместе с тяжелым, удушливым туманом, который прижал пламя факелов к каменным стенам коридоров. В девять вечера Гарри стоял перед дубовой дверью кабинета Снейпа. Его пальцы слегка подрагивали, но внутри горела холодная, звенящая решимость, которой его научили Палаццо Забини и Сказка о трёх братьях. Он трижды постучал и вошел. В кабинете, как обычно, царил полумрак. Снейп сидел за столом, его бледное лицо казалось маской, высеченной из кости. — Оставьте палочку, Поттер, — тихо, безжизненным голосом произнес декан, поднимаясь с кресла. Его черная мантия привычно взметнулась за спиной. — Вы делаете успехи, но ваша стена всё еще слишком хрупкая. Сегодня я буду атаковать жестче. Избавьтесь от эмоций. Очистите разум. Гарри подошел к середине комнаты, но вместо того, чтобы сжаться, он расправил плечи и посмотрел прямо в темные омуты глаз профессора. — Профессор Снейп, — тихо, но твердо сказал Гарри. — Перед тем как вы начнете... Сегодня мне не нужна стена. Я хочу, чтобы вы вошли. Снейп замер на полпути, его блучные брови удивленно взлетели вверх. Он на секунду прищурился, сканируя лицо мальчика на предмет гриффиндорской глупости, но увидел лишь ледяной расчет. — Вы издеваетесь, Поттер? — процедил Снейп, и его голос налился ядом. — Окклюменция — это защита, а не приглашение на чай. Если вы откроете разум, я выверну ваши мысли наизнанку. — Ворвитесь в мой разум, сэр, — повторил Гарри, делая шаг вперед. — И посмотрите на то, что произошло в январском коридоре в прошлый четверг. Вы должны это увидеть. Снейп медленно поднял волшебную палочку. В его глазах промелькнуло опасное, хищное любопытство. — Что ж... Сами напросились. Три... два... Легилименс! Мир вокруг Гарри мгновенно рухнул. Но на этот раз он не стал выстраивать гранитную стену. Он сознательно, изо всех сил потянул из глубин своей памяти воспоминание двухдневной давности, выталкивая его на самый передний край сознания, прямо под ментальный удар Снейпа ....Перед глазами Снейпа вспыхнул темный ледяной коридор третьего этажа. Бледный лунный свет, бьющий из окна. Квиррелл, судорожно сжимающий подоконник... Профессор Зельеварения внутри разума Гарри замер, затаив дыхание, когда Квиррелл заговорил своим настоящим, низким и властным голосом: «Снейп постоянно следит за мной... Он закрыл подземелья»... И затем наступил самый страшный момент. Тело Квиррелла судорожно передернуло, его лицо исказилось в экстазе боли, и из его рта вырвался тот самый леденящий душу, шипящий хрип, который Снейп не слышал долгие одиннадцать лет: «Поттер должен умереть. Его кровь... его сила нужны мне для возрождения. Философский камень близок...» Раздался оглушительный ментальный хлопок. Снейп резко разорвал контакт, отшатнувшись назад так сильно, что его бедро ударилось о край массивного рабочего стола. Серебряные чернильницы жалобно звякнули. Палочка в пальцах профессора мелко дрожала. Бледное лицо декана Слизерина стало абсолютно мертвенно-белым, а его дыхание было тяжелым и рваным. Снейп судорожно прижал ладонь к своему левому предплечью — туда, где под черным сукном мантии была выжжена Черная Метка, которая сейчас, должно быть, горела невидимым огнем. Он смотрел на одиннадцатилетнего Гарри с дикой смесью ужаса, ярости и глухого, страшного понимания. — Он... здесь... — выдохнул Снейп, и его голос сорвался на шепот, от которого у Гарри по спине побежали мурашки. — В замке. Прямо под носом у Дамблдора. Гарри медленно поднялся, поправляя воротник своей новой шелковой рубашки от Забини. Его голова раскалывалась от боли, но взгляд оставался твердым. — Директор Дамблдор подбросил мне Мантию-невидимку моего отца на Рождество, сэр, — тихо произнес Гарри, глядя на тяжело дышащего профессора. — Он хочет, чтобы я пошел к люку. Он использует меня как приманку для того, кто сидит внутри Квиррелла. Директор ведет свою игру, и я в ней — всего лишь пешка. Снейп медленно опустил руку от предплечья. Его черные глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Шок на его лице сменился той самой холодной, смертоносной яростью, которая делала его самым пугающим преподавателем Хогвартса. Он понял всё. Он разгадал рокировку Дамблдора. Профессор подошел к Гарри вплотную. Его черная мантия словно поглотила весь свет от единственной свечи. — Вы... — Снейп сделал паузу, и его голос зазвучал со стальной, пугающей силой. — Вы проявили истинно слизеринскую выдержку, Поттер. Ваш отец на вашем месте побежал бы взламывать люк с палочкой наперевес. Но вы... вы принесли эту змею мне. Снейп положил свои тяжелые, прохладные пальцы на плечи Гарри, заставив мальчика смотреть прямо на него. — Послушайте меня внимательно. Директор Дамблдор играет в великого шахматиста, но он забыл, что подземелья — это моя территория. Вы не пойдете к третьему этажу. Вы не приблизитесь к Квирреллу ни на дюйм. С этого дня Квиррелл — моя личная забота. Я изменю защитные чары вокруг Философского камня так, что Квиррелл сломает себе шею на первом же этапе, а Дамблдор не сможет обвинить Слизерин в бездействии. Снейп отпустил Гарри и вернулся к столу, его перо со скрипом впилось в пергамент, словно он уже подписывал приговор. — Пятьдесят очков Слизерину, Поттер. За стратегическое мышление. И... передайте вашему другу Забини, что его отработка по котлам официально аннулирована. Вы оба доказали, что достойны своих галстуков. А теперь — идите в гостиную. И закройте свой разум так прочно, как только можете. Гарри молча поклонился, забрал палочку со стола и вышел в холодный коридор. У входа в подземелья, как и всегда, его ждал Блейз. Он сидел на каменном выступе, лениво крутя в руках серебряный хронометр. Заметив Гарри, Забини мгновенно поднялся и внимательно вгляделся в его уставшее лицо. — Ну как? — тихо спросил Блейз. — Сработало? Гарри слабо, но торжествующе улыбнулся, чувствуя, как тяжесть одиннадцати лет одиночества окончательно растворяется в этой змеиной прохладе Хогвартса. — Сработало, Блейз. Капкан захлопнулся. Снейп объявил Квирреллу войну. Мы перевернули доску директора. Блейз довольно ухмыльнулся и толкнул каменную стену, пропуская Гарри вперед в уютное изумрудное сияние гостиной Слизерина. Они больше не были пешками. Они начинали свою собственную, скрытую игру.