Любовь среди войны

***

Пошли выключения света, включили рубильник. Смотря по сторонам, замечая, точно есть все, кроме герцогини. Все начинают её искать. — Мазир Шип: И где нам её искать? — спросил он у остальных.- — Скорпион: Мы должны её найти и как можно скорее. — Энло: G-мен только знает, где она, поэтому ищем его, — сказал он остальным. — Отряд А, вы ищите в лесу. Отряд Б — у реки. Отряд В — на юге и востоке. Все остальные — на север и запад. Джигернаут, Скорпион и Мазир — со мной. — Мазир Шип: А что ты раскомандовался тут? Энло: Потому что я командир. Мазир: Фиговый ты командир, если за герцогиней не доследил. Джигернаут: G-мен лучше тебя был в сто раз. Энло: Он предатель! Который нас предал. И вообще, Мазир, мой тебе совет: закрой свой рот и выполняй приказ. Если ты не забыл, ты в империи находишься на птичьих правах, поэтому тебя могут выпнуть из империи за одно замечание. Не забывай про это. Мазир: Ах так, значит? Тогда сам работай, я ухожу, досвидос. Энло: Вот и катись к чёрту, тебя никто не держит. Джигернаут: Зачем ты так с ним? Он наш товарищ... -сказал он, смотря на уходящую фигуру- Энло: он нам не товарищ, — сказал он, холодно смотря на уходящую фигуру Мазир Шипа. Скорпион:Зачем ты это ему сказал? Он такой же, как и мы. На фига ты это сказал, скажи мне? Пока они там спорили, Мазир просто шёл своей дорогой, собираясь с мыслями в одиночестве. Мазир Шип: Что я им плохо сделал, что ко мне такое отношение? — сказал он в пустую улицу, где когда-то ходили люди и играли дети. Мазир Шип шол уже несколько часов, не обращая внимания на то, что происходит вокруг него. Через некоторое время к нему подошёл один из астро. — Бро, что с тобой? — спросил он аккуратно. Мазир Шип: — Всё нормально, — сказал он неуверенно. — Я же вижу, что что-то не так. Говори, что случилось?! Мазир Шип: — Да поругался просто... — С кем? Имя мне говори быстро! — сказал он, угрожающе смотря на него. Мазир Шип: Зачем тебе? — спросил он. — Просто скажи мне их имена, — сказал он, всё так же смотря на него. Мазир Шип: Допустим, с Энло. Дальше что? — спросил он у него. — Я скоро приду, — сказал он и ушёл. А Мазир Шип опять остался один Через какое-то время Мазир Шип решил пойти обратно, посмотреть, как у них дела. Когда Мажир подходил туда, уже были крики на всю улицу. Мазир подошёл посмотреть и увидел, как Энло ругается со Скорпионом, а другие стоят и смотрят на это, не зная, что делать в этой ситуации. Мазир решил подойти поближе, но его остановил Джигернаут, говоря ему, что лучше близко не подходить. — Я здесь командир, а не ты! Поэтому закрой свой рот, сука! — сказал Энло. — Из тебя хреновый командир получается! Раз ты такой умный, где нам искать госпожу, а!? — прокричал Скорпион Энло. — А я-то откуда знаю, где эта тварь первой степени? Пойди у G-мена спроси, раз ты типа умнее меня, — сказал он сердито. Мазир Шип: — Сколько они уже так? — спросил он, смотря на них. Джигернаут: — 3–4 часа примерно, — сказал он Мазир Шипу. Мазир Шип: — Ого, долго. Так уже есть план, как их успокоить? — спросил он у Джигернаута, смотря на ссору Энло и Скорпиона. Джигернаут: — Нет ещё. Мне вообще надо пойти ребёнка покормить, поэтому ты за главного. Если что, зови меня, — сказал он и ушёл. Мазир кивнул ему напоследок и дальше стал наблюдать за этой сценой.

***

Представьте себе мрачную обстановку заброшенного здания, где держат в плену герцогиню. Она истощена, но полна решимости сбежать. Мужчина, который её охраняет, является не только стражем, но и тем, кто будет пытаться поймать её при попытке к бегству. Герцогиня начинает замечать странное поведение своего стража. Он иногда оставляет дверь незапертой на несколько минут дольше обычного, что вызывает у неё надежду. В одну из ночей она решает рискнуть: «Сегодня ночью. Я должна попробовать». Она собирает все свои силы и готовится к побегу. У неё есть план: дождаться момента, когда охрана отвлечётся, и выскользнуть через окно. Когда наступает ночь, напряжение нарастает. Герцогиня слышит шаги за дверью — это её страж. Он открывает дверь и говорит: «Пора!» Но вместо того чтобы помочь ей, он лишь усмехается, зная, что она попытается сбежать. Герцогиня понимает, что время пришло. Она быстро проскальзывает мимо него и выбегает в коридор. Мужчина мгновенно реагирует на её действия. Он бросается за ней, его шаги эхом раздаются по пустым стенам. Герцогиня бежит, чувствуя адреналин и страх одновременно. Она знает, что если он поймает её, последствия будут ужасными. На улице она останавливается, чтобы перевести дух, но понимает, что без быстрого решения не сможет уйти далеко. Обернувшись, она видит его силуэт в свете луны — он уже близко. Герцогиня ныряет в густые заросли, сердце колотится как бешеное. Ветви хлещут по лицу, корни цепляются за ноги, но она не останавливается. Позади слышен треск веток — он не отстает. Резко сворачивает на звериную тропу, о которой преследователь не догадывается. Впереди обрыв и бурная река. Герцогиня секунду колеблется, но выбора нет. Прыгает, хватается за нависающую ветку, раскачивается и приземляется на другой стороне. Мужчина достигает обрыва слишком поздно — видит лишь её фигуру уже на противоположном берегу. Он рычит от злости, понимая, что потерял время. Теперь начинается настоящая охота. Герцогиня использует все свои знания леса: - Пробегает через старый муравейник, зная, что он её обойдёт - Перебирается через поваленное дерево там, где под ним топь - Затаивается в дупле огромного дуба, когда слышит его шаги совсем рядом Он умён и настойчив. Начинает искать следы более методично. Она понимает — долго так продолжаться не может. Вдруг герцогиня замирает. Впереди мелькает свет фонарика... Но это не его фонарик! Она не знает, но инстинктивно направляется к источнику света. А мужчина тоже замечает посторонних. Теперь ситуация меняется — ему нужно поймать её раньше, чем они найдут обоих. Они одновременно выбегают на поляну, где стоят другие астро. Герцогиня кричит, зовёт на помощь. Мужчина появляется из-за деревьев в десяти метрах позади. Его лицо искажено яростью и отчаянием. Он достаёт нож... — Стоять! — раздаётся громкий голос. Луч прожектора бьёт мужчине прямо в глаза. Он щурится, делает шаг назад, затем резко разворачивается и исчезает в темноте. Герцогиня падает на колени, плача от облегчения. Её руки трясутся, но она свободна.

***

Дождь хлестал по разбитому асфальту, смывая копоть и грязь в сточные канавы. Майор Соколов прижался спиной к бетонной стене остова пятиэтажки. Кирпич крошился от близких попаданий крупнокалиберных пуль. В голове стоял непрерывный гул — смесь из визга рикошетов, грохота взрывов и сухого треска автоматических винтовок. Это был не просто бой за улицу; это была мясорубка. — Сокол, на девять часов! Духи обходят через арку! — прохрипела рация голосом снайпера Люцик. Соколов выглянул из-за угла лишь на долю секунды. В тридцати метрах впереди, среди сгоревших остовов гражданских машин, мелькнули тени. Боевики двигались грамотно, перебежками, прикрывая друг друга огнем. У одного в руках был старый, но надежный АКМ, у другого — современный западный карабин с оптикой. Майор вскинул свой "Вихрь". Короткая очередь прошила лобовое стекло ржавой «Газели», заставив противника нырнуть обратно в укрытие. Они называли этот перекресток «Проклятым». Открытое пространство простреливалось со всех сторон. Чтобы добраться до укрепленного здания банка на той стороне — их цели — нужно было пересечь всего сорок метров открытого асфальта. Но эти метры стоили уже пятерых бойцов. Рядом тяжело дышал прапорщик Камера мен. Он менял магазин своего пулемета РПК-16. Пальцы, черные от оружейной смазки и пороховой гари, работали механически быстро. — Как пойдем? По низу или дымами? — Дымовую завесу ставим на счет три, — приказал Соколов, проверяя подствольный гранатомет. — На счет пять бежим к тому джипу. Дальше работаем двойками. Я первый. Камера мен кивнул, доставая цилиндрическую шашку. — Раз... Два... Серое облако густого дыма вырвалось из пускового устройства, мгновенно скрыв видимость. Мир сузился до звуков: топот тяжелых берцев по лужам, лязг затворов и собственное сердцебиение, бьющееся прямо в горле. — Три! Соколов вылетел из укрытия первым. Автомат подпрыгивал в такт бегу. Слева вспыхнула вспышка — противник начал стрелять наугад в дым. Пули выбили искры из асфальта в сантиметрах от ботинок майора. Он упал за перевернутый внедорожник, перекатился, уходя с линии огня, и тут же открыл ответный огонь короткими, скупыми очередями. Прикрой-перенеси. Золотое правило пехоты. Следом выскочил Камера мен. Он не бежал — он летел, несмотря на тяжелую амуницию. Упав рядом, он сразу развернул ствол пулемета в сторону вражеской позиции. — Чисто! Давай дальше! До входа в банк оставалось двадцать метров и открытая площадка перед лестницей. Самое опасное место. Соколов достал гранату. Выдернув чеку зубами (классика жанра, хотя инструктаж строго запрещал такое), он швырнул ребристый кругляш точно под ноги боевикам, засевшим за колоннами парадного входа. Взрыв оглушил. Осколки стекла и бетона посыпались сверху. — Вперед! Работаем жестко! Они влетели в фойе банка. Здесь пахло пылью, озоном после попадания пуль в проводку и кровью. Пространство расчерчивали лазерные целеуказатели — свои помечали сектора обстрела. Бой перешел в ближний контакт. Автоматы били почти в упор. Один из боевиков выпрыгнул из-за стойки администратора. Соколов увидел его расширенные зрачки, полные адреналина и страха. Время растянулось. Майор перехватил оружие за цевье, ударил прикладом снизу вверх, ломая челюсть врага, и тут же довернул ствол, нажимая спуск. Тишина наступила внезапно. Сначала стихла стрельба снаружи — группа закрепления подавила оставшиеся очаги сопротивления пулеметным огнем. Потом замолчали внутри. Соколов присел на корточи, прислонившись каской к холодной мраморной колонне. Он тяжело дышал, выпуская пар в холодный воздух помещения. Магазин пуст, подствольник разряжен. Тишина перед бурей Минуты тянулись, как расплавленный пластик. Двадцать минут на закрепление — стандарт для штурмовой группы такого уровня, но Соколову они казались вечностью. Он сидел на полу, прислонившись затылком к колонне, и смотрел в потолок. Там, где осколки гранаты выбили куски штукатурки, виднелась старая лепнина — напоминание о том времени, когда это здание было символом процветания, а не бетонной крепостью. — Сокол, это База. Доложите обстановку, — прохрипела рация голосом комбата. Соколов поднес микрофон ко рту, стараясь звучать ровно: — Объект взят. Закрепились на первом этаже. У нас один груз 200, двое тяжелых «трехсотых». Требуется эвакуация медиков и броня для прикрытия периметра. Противник отошел на северные кварталы, ведут беспокоящий огонь из минометов. — Принял вас, Сокол. Броня выдвинулась, будут через семь минут. Держитесь. К вам идет группа Волка с севера, обеспечьте им коридор. Майор отключил связь и посмотрел на Камера мена. — Слышал? Коридор для Волка. А там перекресток простреливается со всех сторон. Придется снова лезть наружу. Камера мен только сплюнул на пол. — Командир, у меня осталось два диска к пулемету и одна эфка. Не густо для прогулки по открытой местности. — Значит, будем работать экономно, — Соколов поднялся, разминая затекшую шею. Боль от контузии пульсировала в висках. — Где наши раненые? — В кассовом зале. Док колет промедол, накладывает жгуты. Парень из второго отделения плох, пуля в брюшную. Если вертушка не заберет его в ближайшие полчаса... Майор оборвал его жестом. Сейчас нельзя было думать об этом. Эмоции убивают быстрее пуль. Нужно было превратить захваченное здание в крепость. Первые мины легли недолетом, подняв фонтаны грязного снега и обломков прямо перед входом. Звук был мерзкий — короткий свист, переходящий в рваный хлопок. — Всем укрыться! Стены держать! Боевики поняли, что упустили банк, и теперь пытались похоронить группу под завалами. Обстрел усилился. Здание дрожало. С потолка посыпалась пыль, толстым слоем оседая на оружии и лицах. Внезапно грохот снаружи перекрыл новый звук — низкий, утробный рев дизельных двигателей. На площадь выкатились две потрепанные "коробочки" — старые БМП-2, дымящие так, что за ними не было видно неба. Башни начали резво вращаться, спаренные пулеметы ПКТ ударили длинными очередями по окнам домов напротив, заставляя вражеских стрелков спрятать головы. — Есть контакт! — крикнул радист. — Волк на подходе, просят огневого прикрытия! Соколов метнулся к разбитому окну касс, выходящему на север. Сквозь клубы дыма он увидел перебегающие фигуры в зимнем камуфляже. Группа Волка пыталась форсировать улицу, но их прижали огнем из руин торгового центра. — Камера мен, левый фланг! Видишь угол магазина? Работай короткими, не давай им высунуться! Радист, вызывай коробочку-два, пусть отработает по второму этажу ТЦ, там снайпер! Пулемет РПК вновь ожил, выплевывая трассеры во тьму. Прапорщик стрелял расчетливо, прижимая противника к земле. Тем временем саперы группы уже тащили носилки с тяжелораненым через черный ход. Им нужно было пробежать всего тридцать метров до люка ближайшей БМП. Первая пара выскочила. Добежала. Люк захлопнулся. Вторая пара пошла... И тут мир вспыхнул белым светом. Оглушительный взрыв тряхнул землю так, что майора сбило с ног. Когда звон в ушах немного отступил, он понял: прямое попадание. Одна из БМП стояла неподвижно, её башня была сорвана и валялась метрах в десяти. Из десантного люка валил жирный черный дым. — Минометчики! Координаты сектора четыре! — заревел Соколов, поднимаясь на колени. Его автомат лежал в стороне, ремень соскочил. Он схватил оружие, чувствуя, как ярость вытесняет остатки страха. — Мы их похороним прямо в этих руинах. Он подбежал к выходу, махнув рукой оставшимся бойцам. — За мной! Вытащить пехоту Волка! Прикрываем броней выжившей машины!