Взамен.

«Здравствуй, Мукухара-сан. Это Шидо. Надеюсь, ты помнишь меня. Прошло много лет, и я очень надеюсь, что адрес не изменился, хотя прекрасно знаю о твоих путешествиях. Другой информации о тебе не осталось. Произошло кое-что важное, о чём я не могу рассказать тебе здесь. Прошу, это срочно. Приезжай по адресу… » Десять лет канули в лету и прошли до того быстро, будто были двумя днями. В лицо бьёт холодный ветер моря. На берегу, среди груды темных камней, сложившихся в хребты и горы, расположился дом с крупной террасой, засеянной чем-то зелёным. Ни нормальной дороги, ни опознавательных знаков… А точно ли он приехал на нужное место? Может, упавшее зрение подводит? Но толстое стекло очков окном озаряет действительность — это дом, о котором писал Шидо. Казуи взглянул на застрявшую в грязи машину, а затем на море — оно оставалось неспокойным после проливного дождя, ударяясь о камни и пенясь. Дальше только пешком. Письмо ему отдали новые жильцы квартиры. Оно стало неожиданностью: Шидо не выходил на связь с того момента, как они в последний раз виделись вживую, а теперь ни с того ни с сего просит приехать. Казуи попробовал спросить у знакомых, что с ним, но те только жали плечами. Шидо Кирисаки не существовало в базе данных, а номер телефона стал неактивен около года назад в районе, куда указывал адрес из письма. Ботинки вязли в мокром песке, оставляя после себя тёмные отпечатки подошвы. Казуи неуклюже перебирал ногами, с каждым шагом уходя глубже в песок, обнаруживая, что суша совсем скоро поглотит каблук обуви. Где-то на середине пляжа начинались камни. Поначалу совсем маленькие, размером с йену, они переходили в плоские валуны высотой с рост среднестатистического мужчины. Они громоздились невысокими горами, а вдалеке и вовсе чудными сооружениями, как в саду камней. Не хватало лишь человека, бесконечно выравнивающего песок. — Мукухара-сан! — окликнул голос с террассы. Шидо показался из зарослей зелени, махая рукой. В другой руке у него секатор. — Поднимайся скорее. Волны сегодня неспокойные. Дверь открыта! Он растворился в тени листвы, не дав сказать и слова. Железная скрипучая лестница ему в ответ пропела несколько кривых нот, улетающих в воздух, от волны, резко окатившей еë. Вода едва не подобралась к ногам Казуи, а следующим ударом норовилась освежить его по щиколотку, не меньше. Он поспешил к дому, стуча подошвой о камни. Лестница снова запела, уже под весом взрослого мужчины, а не давлением воды. От прикосновения к перилам на ладони остался рыжий отпечаток. С высоты около трех метров над сушей начиналась террасса, заставленная цветками неизвестных глазу растений. Без всяких сомнений, это дом Шидо: так много горшков яркой зелени и нежных цветов могло быть только у него. На плечо Казуи приземлился бутон, напоминающий птицу, стоило ему нырнуть в глубину сада, и стремительно покинул его. Железная дверь, сливающаяся с белой стеной, заметная только тем, кто подошёл близко, скрипнула подобно лестнице. — Привет? — стоило ему зайти, как дверь захлопнулась от внезапного потока ветра с грохотом. Из открытого окна доносились уже знакомые скрип металла и шум волн. Казуи коснулся слегка намокших от контакта с растениями волос. — Да, привет, — Шидо выглянул из ванны, торопливо снимая перчатки. Изящные пальцы по одному показывались из брони, оставшись такими же аккуратными и тонкими. — Не ожидал, что ты приедешь так скоро. Письмо, сказали, придёт через две недели. — Правда? Я даже задержался на пару дней после того, как оно пришло ко мне. Шидо точно не ожидал гостей сегодня: прихожая заставлена коробками, повсюду лежали бумажки разной степени скомканности, наспех занесенные с терассы цветы оставили на полу темнеющие полосы земли; куртки и ветровки громоздились кучей у винтовой лестницы, на ступеньках которой стоял аквариум с рыбами. Обозримая часть дома кричала о своем хаосе и даже наслаждалась им. И это отчасти неловко. С другой стороны, дом показался каким-то донельзя родным из-за одного лишь факта беспорядка. — Впервые почта решила поработать на совесть. Жаль, что именно сейчас…— его лёгкое разочарование висело в воздухе, пускай сетования заглушал шум воды. Шидо не был разочарован ни в работниках почты, ни в самом Казуи, а в себе, как в том, кто не смог привести всë в порядок к сроку. Каким бы аккуратным он ни был, невнимательность так или иначе портила всякий порядок. А теперь, кажется, пришел конец и аккуратности. Снятые ботинки поглотил бардак. Тот скудный набор вещей, который Мукухара взял с собой, благо, остался в машине, а иначе стал бы ещë одной жертвой симбиоза с хаосом дома. Впрочем, стоило только пройти вперёд по коридору, завешанному рамами с бабочками, прикреплёнными на булавки, и увидеть гостиную, соединенную с кухней, показалось, что здесь не так уж и грязно. Даже слишком чисто. Гостиная не походила на жилое помещение: по углам были расставлены высокие аквариумы с небольшими морскими существами, которых Казуи никогда раньше не видел, а на столе, где хорошо было бы устроить семейное застолье, располагались аккуратные стопки записей, с десяток черных ручек и конвертов. Особое внимание привлекли фотографии, замачиво торчащие из-под башни из работ, показывающие чей-то глаз. Казуи не успел даже задуматься, хочет ли он увидеть, что там изображено, когда из ванной всё же вышел Шидо. — Дождь как ни кстати случился. Я сначала перетащил некоторые растения, затем решил их подрезать, а потом как в тумане… — на нём обягивающая фигуру черная футболка с длинным рукавом, намоченная в некоторых местах в попытке оттереть землю и прикрытая домашним халатом. Он чем‑то напоминал дайвера на отдыхе. — Ничего страшного, бывает. У тебя здесь достаточно мило. — Спасибо, — лицо Шидо тронула виноватая улыбка. — Прости, наверное, напугал тебя таким письмом. Всё не появлялся, а сейчас… — Есть такое, — признал Казуи. Жестом Шидо пригласил в другую часть помещения, и они покинули рабочее пространство, оказавшись в уютной кухоньке с небольшим столом и китайскими фонариками, подвешенными над шкафами. Здесь нашлось ровно два хлипких стула из темного дерева, чтобы удобно расположиться напротив друг друга. — Ну, я в любом случае не занимался ничем важным. — Фотографией, да? Я видел в журналах. Как по мне, очень важно. — Я о другом: у меня отпуск. — лицо Шидо посетила улыбка. Он спрятал еë, отвернувшись, чтобы включить чайник одним нажатием кнопки. — Хорошо совпало. У меня тоже. С его словами повисло молчание, нарушаемое только скрипом металла, шумом моря и гудением чайника. В какой-то момент добавились и чайки, кричащие без причины. Казуи, гоня неприятные ощущения, поëрзал на стуле и еле как нашел удобную позу, пока Шидо неповижно смотрел на свои руки, не моргая. Он что-то хотел сказать и переживал об этом настолько сильно, что беспокойство оседало где-то в легких подобно дыму при вдохе. Слегка поджатые губы ещë сильнее выдавали это. Казуи решил начать с простого: — Так… Почему ты переехал сюда? Непринужденная беседа всегда раскрепощает других. Может, чуть позже Казуи узнает об истинной причине его приезда, о важных словах, которые хотелось сказать, но пока можно завести разговор о другом. Как-никак, а прошло десять лет. К примеру, Шидо никогда не был поклонником глуши вроде этого места и город вполне устраивал его. — А?..А. Я сюда не переезжал. Это не мой дом. Это… База. — База? — Ну, да. Принадлежит исследовательскому центру, в котором я работаю. Пусть у меня и отпуск, решил не бросать дела. Вот цветы выращиваю, — глаза полезли на лоб, стоило только услышать. Не шутит ли? Но увиденное в гостиной не давало шанса на сомнение в том, что это действительно связано с лабораторией. Аквариумы, записи, фотографии — всё складывалось в единую картину. — Значит, ты теперь в лаборатории… Неожиданно. — Казуи выдавил из себя смешок. — Я и сам не знал, что буду изучать глубоководные организмы и адаптировать их к суше. Ну, несколько лет назад. — Шидо отвлекся на чайник, который успел закипеть. — Будешь ведь чай? Какой? — На твой вкус. — На мой вкус… — он открыл шкафчик, находящийся под боком и опустил руки в коробку, вытаскивая упаковки с разными чаями и остановился на простом пуэре. В стеклянном чайнике для заварки россыпь медленно превращалась в сгусток мглы. — А сам ты как? — Потихоньку. На самом деле я только постарел, а так ничего не изменилось. — А с полицией… История все же закончилась? — Шидо касался этой темы как всегда аккуратно, будто боялся задеть уязвимое место. Или же боялся вспоминать причину этого конца. Мукухара только неловко улыбнулся. Они встретились в худший период: Казуи оказался на грани между смертью и жизнью из-за автокатастрофы, а Шидо лишился всего, чем когда-либо дорожил. Казуи попал в отделение интенсивной терапии, а он проявил халатность. Казуи едва не умер, а Шидо его спас, будто очнулся от плохого сна. Только уже совершенные ошибки и недоглядки лишили Мукухару хорошего зрения, а в одном глазу и вовсе нарушилось кровообращение, из-за чего кровь стала проникать в белок. Когда он открыл глаза, впервые глядя на мир через красный фильтр замыленного глаза, в свете холодных ламп отделения Шидо показался ангелом. Ангелом с самым виноватым лицом и голосом, с самыми пустыми глазами. Глаза Шидо не изменились за эти года. Всë также смотрели так, будто были виноваты во всех грехах, какие только существуют. — Ну, от службы уже давно отошел. Вместо этого инструктирую и обучаю новичков. Выходных у меня прибавилось, потому что обучать почти некого: нынче мало кто хочет стать полицейским. Вот и начал выбираться в другие города, фотографией заниматься. Конечно, в тот же момент, как потерял хорошее зрение и координацию, его работа в рядах полиции закончилась, каким бы хорошим кадром он не был. В тот день Шидо каким-то образом отыскал его номер телефона и попросил встретиться. «Я виноват перед вами, Мукухара-сан. Наслышан о том, что вы потеряли работу из-за… В общем, позвольте вам помочь. Хотя бы материально.» Стоит заметить, что все их встречи почему-то всегда инициирует Шидо. — По правде сказать, я думал, что ты тоже занимаешься чем-то таким, а не морскими существами. — Изначально я так и планировал, правда. Но когда шел устраиваться на работу, случайно зашёл в центр, где ждали другого стажера. Меня приняли за него и начали инструктировать. Когда все заметили ошибку, я немного загорелся этим делом, — чай заварился. Шидо разлил его по керамическим кружкам небольшого объема. — Тем более, в тот момент я твердо убедился, что с людьми мне работать нельзя, так может зоология… Так оно и сложилось. Пришлось переучиваться, но это мелочи. «Я больше не могу работать больнице. Мне просто нельзя.» Ясно, он остался того же мнения. Казуи вздохнул, вглядываясь в свою кружку, а затем перевел взгляд на чай Шидо. На его тëмной глади что-то мелко светилось. — Что это у тебя в кружке? — нечто в тот же момент выгнуло свои оторостки, хватаясь за края кружки. Это явно не проделки плохого зрения. Шидо медленно опустил глаза и потупил на существе взгляд с нечитаемым выражением лица. — Это… Это моллюск. Для этого вида горячая вода не страшна. Они иногда выбираются из своих аквариумов. Как только он сюда залез?.. Хотя, с другой стороны, исследования не напрасны. Казуи стал чаще откровенничать с людьми, но навыка распознавания лжи у него не отнять. Скрывать факты Шидо всегда проще, чем чувства, но врал он всë также плохо, особенно в моменты волнения. — Подожди, я отнесу его обратно. Вряд ли моллюск, обычно заключенный в раковину, мог выбраться из неë. Моллюск ли это вообще? Но Казуи только кивнул, пытаясь не акцентировать внимание на лжи с неясной причиной. Совсем скоро Шидо вернулся, принялся ёрзать на стуле в попытке усесться поудобнее. И снова это молчание, тянущее на самое дно. Этого стоило ожидать. За десять лет они потеряли ту связь, которую установили за короткий срок. Казуи решил не тянуть, раз беседы не сработали: — Так причина срочности в чем? Шидо замялся, снова уставившись на собственные руки. —… Казалось, у меня ещë много времени, чтобы придумать, как помягче объяснить: причина нестандартная. Но, наверное, лучше наглядно показать, а то не поверишь, — он усмехнулся, теперь уже сматриваясь в темноту чая: не желает поддерживать зрительный контакт. — Поверю. Я явно не удивлюсь больше, чем факту твоей работы в лаборатории. — Нет, это куда более серьезные… изменения. Но осталось недолго. С наступлением темноты выйдем на улицу, хорошо? Тогда и покажу. Можно даже… У тебя с собой фотоаппарат? — Есть. До заката они разбирались, куда поставить машину, расчищали прихожую от коробок и грязи, болтая о том, о сём. Комната, которая была предоставлена Казуи на время, принадлежала уехавшему на время напарику Шидо — моложе него самого на пару лет. Он был вынужден переправить образцы какого важного материала обратно в центр, находящийся в столице. Его не будет пару дней, а может быть и целую неделю. Казуи только кивнул на это. Он не собирался задерживаться надолго, пусть и очень соскучился по грациозным чертам лица, которые до сих пор преследовали его во снах. Шидо остался таким же. Если, рассматривая собственные фотографии с почти-сорока, Казуи видел разительную разницу с нынешним собой, — седина, выпадение волос, неприятные морщины, — то с Кирисаки нет. Разве что манера, до того холодная и печальная, стала скорее уставшей и лёгкой. Лёгкой от чего-то, что Казуи не мог постичь, но был уверен в скорой разгадке. Пыль временного дома, совместная готовка ужина, когда солнце наконец начало склоняться к горизонту… Та неловкость, ощущающаяся в самом начале, растворилась льдом в стакане с водой. Всё казалось до того естественным, что Казуи не мог избавиться от мысли, что просто долго отсутствовал в уже знакомом месте. Его долго не было рядом с Шидо. Он давно не чувствовал себя в своей тарелке. Да, действительно, стоило избавляться от таких глупых мыслей, думалось Мукухаре. Тем более, продолжал он, столько лет прошло. Но существуют вещи, которые остаются в памяти надолго. И одна из них всё не давала покоя Казуи — после неё, разве Шидо хотел его видеть? Может, годы сделали своё, может, сейчас есть что-то важнее тех слов, и всё же, ни намёка на них. Возможно ли такое? Казуи еле слышно вздохнул, вглядываясь в полумрак и толщу воды, которая теперь казалась непроглядной. Возможно. Глядя на Шидо в лёгкой белой рубашке, он не оставил себе шанса сомневаться, что всё позади. Молчаливая фигура, поднявшая лицо к ослепительной луне, в настоящем — это единственное, на чём стоило сосредоточиться. — Так что? — Шидо, зашедший по колено в воду, повернулся в сторону слов. На береге Казуи готовил объектив. — Хочешь щёлкнуть луну? — Нет. — послышалось еле слышно. Он отчего-то поднял руки к лицу. — Можешь сфотографировать меня? — Хорошо. — он услышал еле слышный скрип чего-то открывающегося, но не предал этому значения. Его куда больше интересовал кадр, в котором хотелось уместить и грандиозную фигуру, и белесую луну, отражающуюся в воде и оттеняющую лицо Шидо. — Улыбочку! Казуи сделал пару быстрых фотографий. Свет вспышки на секунду озарил пространство, а на месте белоснежного лица прогляделось что-то тёмное. Он списал это на плохое зрение. — Уверен, получилось отлично, — сорвалось с уверенностью от Мукухары. Шидо, кажется, кивнул и тут же ойкнул. Луна и вода были на месте, а Шидо, подсвеченный в свете фотоаппарата, словно что-то внеземное и кристально чистое… Кроме лица. На его месте — бездна, кишащая живностью, беспорядночно передвигающаяся из кадра в кадр. Казуи дрогнул, стоило ему осознать, что же показано на снимке. Моргнул пару раз. Но оно вцепилось в снимок. — Ч-что это? — Мукухара-сан? — он вгляделся. В слабом ночном свете на него смотрела та же бездна.

***

— Ты был прав: я бы не поверил. Моллюски, поедающие плоть и воспоминания, превращая их в перламутр. — Это ведь не шутка? — Казуи снова выгляделся в собственные снимки, а после поднял голову. Шидо опёрся о стол в гостиной и покачал головой. Странно снова видеть его лицо в полном порядке. — Как это вообще произошло? — Я случайно съел парочку моллюсков, а они взамен — все мои органы. Фактически я умер. Голос Кирисаки оставался таким же непринуждённым как и раньше, словно всё сказанное — бытовая ситуация, случающаяся с каждым исследователем. Казуи только вздохнул: всё так же пренебрегает своим здоровьем. И творит глупости. — Да, я уже понял. Имею в виду… Неужели такое возможно? Шидо с усталостью провёл рукой по шее, разминая её. Его взгляд ещё ни разу не встретился с Казуи, словно он обожжётся, если заглянет в голубые глаза. — Как видишь. Глубоководные виды специфичны. Они научились не зависеть от солнечного света, а порой и еды. Именно эти моллюски необычны тем, что во время моих экспериментов их рудиментарные органы пищеварения восстановились, а вместе с ними обнаружился новый вид бактерий. — говоря это, Шидо еле сдерживал улыбку. Ему было искренне интересно. — Эти микробы способны преобразовать моллюска, сохраняя часть информации о функциях съеденных организмов. Съев меня, они каким-то образом перенесли всё на перламутр… На самом деле я сам не до конца понял, как именно оказался жив. — И что с тобой будет? — Казуи сжал кулаки. Хотелось схватить его за плечи, заставить сказать, что всё это бред, но оставался на месте. Шидо только пожал плечами. — Я как раз поэтому хотел встретиться с тобой. Мой исследовательский центр посвящён совершенно другой теме, так что меня скоро переведут в другой, специализирующийся на подобном. В голосе прорезалась грусть. Казуи кивнул, едва осознавая всё происходящее: что перед ним оживший труп, ведущий себя как Шидо. — Я уеду отсюда, и сомневаюсь, что смогу так свободно жить как сейчас. Уже ничего не изменить, но… — он сделал паузу, будто боясь продолжать. — Ты можешь провести со мной это время? До отъезда. Казуи молчал. Вся эта ситуация была до ужаса странной и пугала. Желание просто уйти подальше от неизведанного сошлось с привязанностью и нежностью к Кирисаки. Он не хотел возражать, но и сил остаться не чувствовал. По тому, как болезненно нахмурился Шидо, стало ясно, что он прекрасно понимал это. — Мукухара-сан, ты мой друг. Единственный, который увидел меня таким неправильным тогда, но всё равно остался. Пожалуйста, это недолго. — Именно это ты хотел обсудить? — на удивление его голос остался ровным, хотя лёгкая дрожь присутствовала. — Да, — Шидо взглянул на свои руки. — Хочу попрощаться с человеческой жизнью не в одиночку. — Ладно. Лицо Шидо с неверием глядело на него, словно ища свойственную тому ложь, но Казуи был откровенен. — Я не смогу бросить тебя так, Шидо-кун. — Спасибо. — Мукухара готов поставить свою жизнь на то, что искреннее слов Кирисаки не мог сказать. Он не смог скрыть улыбку, хоть и попытался, протирая очки. — Теперь ясно, почему ты накладываешь себе такие маленькие порции. Мне даже неловко стало.— мгновенно, как всегда умел, перевёл тему Казуи, гоня прочь тьму из разговора. Лицо друга просияло, когда он заметил эту перемену. — Да, мне не очень-то и нужна еда для жизнедеятельности. Хотя моллюскам она нравится. Их рецепторы остались невредимы, поэтому…

***

Казуи не мог поверить. Снова сосредотачивая глаза на белёсом потолке в комнате напарника Шидо, он старался не смотреть на дверь, за которой напротив находилась комната Кирисаки. Ни живой, ни мёртвый. Он поморщился от вкуса этого осознания. Тот ли это человек, ради которого он сюда приехал, откусив кусок от долгожданного отпуска своим решением остаться? Казуи не знал и не мог узнать. Но кем бы он ни был, глаза у него те же, что и раньше, та же виноватая манера, те же лёгкие напряженности, когда тема разговора оказывается неудачной. Кажется, это совершенно живой, едва изменившийся Шидо Кирисаки, которого он знал; только теперь его тело куда холоднее, а существование нарушало представление о смерти. Небольшая иллюзия, разгадка которой не приносит Казуи никакого удовольствия. Через совсем небольшой клочок времени Шидо может покинуть этот мир. Он уже сделал это телом, а после исчезнет насовсем в неспособности выйти наружу. И Казуи не мог представить, чем мог помочь. Ну, разве что действительно провести эти дни здесь.