Endless

Его силуэт, в последний раз замеченный в канун Рождества, напоминал о вечной тоске и беспомощности. Сердце холодно стучит, мерзко подрагивая под теплой курткой, а руки предательски трясутся. Что делать? Подойти? Извиниться? В тот день ничего, кроме скомканной, виноватой улыбки на лице Фрэнка Джерард не увидел. Чужая рука спешно помахала и снова спряталась под одеждой, ожидая такой же реакции. Они стояли в пятнадцати метрах друг от друга, не в силах подойти ближе. Фрэнк не хотел, а Джерард не мог. Мокрое подобие снега хлопьями оседало на крышах, деревьях, дороге.  Тогда был март. Джерард совсем не был уверен, что он станет теплее декабря или января. Горсть ненужных мыслей сковывала каждый раз, когда он брался за иглу. Едкое, раздирающее тепло вовсе не было тем, на что изначально был расчет. Грязные кеды утопали в водянистом снегу и от них мерзли ноги, каждый раз так уверенно идущие после очередной вмазки в каком-нибудь обшарпанном общественном туалете. Джерард едва мог ходить, медлительно перебирая ватными ногами по дороге. Ощущения ходьбы ничуть не отличалось от того, будто бы ты идешь без носков по режущему стеклу — все так же саднит, жжет, колется. И Уэй тоже. Он хотел этого каждый раз, когда сердце подозрительно сильно пекло. Разрываясь на части, оно пыталось воссоединяться только с бутылкой или порошком. Кажется, после каждой вмазки голова медленно сползала по стене и отключалась, а на потрескавшихся губах ощущались мягкие губы Фрэнка. Больно, мерзко, противно! До ужаса хорошо… Ему больше не хотелось тусоваться, проводить с кем-то вечер или идти на поводу у какой-нибудь красивой девчонки. О, а их даже было несколько! Две симпатичные старшеклассницы, ставшие собачками на поводу. Собак Уэй ничуть не любил, как и тех девчонок. Ничего своего, кроме пышных фигур и тонны макияжа у них не было. Вот опять..Мелоди снова дует губки и привлекательно располагается на барном стуле, вытягивая длинные ноги. А? Кажется, миленькая Шарлотта подражает подруге и застенчиво сводит ножки, когда ее короткая юбка перестает прикрывать нижнее белье. Но увы, обе остаются в полном пролете, ведь Джерард замечает и засматривается на слишком подозрительную фигуру в окне. Зрачки расширяются, когда знакомая челка медленно развивается на ветру, а ботинки вдалеке отбивают непонятный ритм. Бесспорно, это был Фрэнк. Опять этот гаденыш..!! Совладать с собой просто невозможно, когда то, из-за чего твое сердце беспокойно вздымается находится так близко! Подождите..он кого-то ждет..? ЕГО!?!? А…Какой-то мальчишка открывает дверь и Фрэнк стремительно за ней исчезает…Вот как… Джерард громко кричит и метает все, что попадается ему под руки. Почти полный блокнот разлетается на мелкие кусочки, оставляя за собой лишь остаточные воспоминания и много мусора. Открытая упаковка новых карандашей без разбора летит в железную мусорку, грифели трескаются, разлетаются, оставляя угольные следы на дне урны. Хочется, черт возьми..! Да, снова!  Джерард не мог уснуть почти двое суток, постоянно ворочаясь в кровати от озноба и недомогания. Его конечности как будто постоянно пронзали маленькие иголки и попадали в нужный нерв, заставляя периодически дергаться и менять положение. Под толстым одеялом становилось жарко..Едва ощутимое головокружение с каждой секундой брало верх, проникая в каждую клеточку мозга. Дрожь сменялась судорогой, судорога дрожью. Кажется, из этого порочного круга больше не было выхода. И спасения. Сверху послышался легкий стук, но Джерард проигнорировал. Сейчас было не до этого..  — Ты в порядке..? — Мэнси, стоя наверху лестницы, никак не решалась сделать шаг вперед и спуститься на следующую ступеньку. Обеспокоенная девушка взяла паузу, неуверенно продолжив через пару минут. — ты..не ел уже три дня.. Может, хотя бы поднимешься и поговоришь с отцом? — ее домашние тапочки шаркнули по бетонной ступени вниз. «Господи, только бы она сейчас меня не увидела! Господи, просто уйди, хорошо?!» — П-позже.. — вязкий всхлип заставил Мэнси остановиться и она вопросительно что-то пробурчала. Нет, Джерард вовсе не ревел, как какая-нибудь малолетка после самой слезливой драмы. Из носа текло рекой, а Уэй еле успевал тереться об одеяло и снова вдыхать, чтобы сопли не стекли ниже подбородка.  — Ты болен? — не совсем… — хочешь, я сделаю тебе сладкий чай?  Джерард настойчиво молчал, пытаясь не выдать себя с потрохами. Пить и есть сейчас было последнее, чего он хотел.  — Нет, я в п-порядке..  Девушка недоверчиво хмыкнула, но спорить не стала. Дверь тихо хлопнула, возвращая все на круги своя.  Холод, пот, засохшие кристаллики слез рядом с глазами.. Все это казалось таким неправильным и чужеродным. Уэй не помнит, когда последний раз по-настоящему болел, не считая легкой тяжести в теле и однодневного насморка.  Он с легкостью мог похвастаться своим иммунитетом. В то время как его одноклассники днями напролет лежали и мучились от простуд, Джерард с легкостью переносил даже самую плохую погоду в легкой ветровке. А теперь… Нет, Уэй определено понимал истоки плохого самочувствия, но до конца не хотел этого признавать. Ничего не может сделать его слабым или уязвимым, кроме него самого. Злощавый порошок отнимал последние крупицы жизни и медленно уносил на тот свет, однако каждая попытка исправиться закончилась только им. Неудивительно.. Джерарда любили, но никто не хотел впутываться в совершено незнакомую ситуацию. Сын сутками не выходит из комнаты, ослаб, похудел, не ест, не пьет… Так можно продолжать до бесконечности, ведь придела тут не существует. Редкие вылазки были только тогда, когда нужна была новая доза — обычно поздно ночью. Все уже улеглись, забытый телевизор и пару банок пива напоминают о недавней вечерней суматохе, в окнах мелко мерцают яркие звезды. Небольшое окно в его комнате позволяло слинять и быть незамеченным, ведь в таком деле это было крайне полезно. Тусклый свет фонарей, Джерард еле переступает с ноги на ногу, ощущая, как с каждым шагом мышцы напрягаются сильнее. Потом знакомая макушка, мелькавшая туда-сюда еще со включенным в дома светом. Уэй тихо стучится и правым боком опирается на дверь, убирая дрожащие руки в карманы. — Привет! — парень видит измученное лицо Джерарда и без слов впускает его к себе домой, приглашая жестом руки. — проходи, я один.  Дом Майлза оказывается не таким уж уютным и просторным. Снаружи он был совсем маленьким, никудышным, одноэтажным. Весь зацвел какой-то дикой лозой, а некоторые кирпичи были повреждены. Внутри отличий почти не было. Прямо от входной двери, в правом углу, пылился грязный матрас, наспех застеленный какой-то пятнистой тканью.  Напротив него старенький, но еще рабочий телевизор, по которому активно транслировался какой-то новостной канал. За ним полустена ограждала крохотную кухонную зону, где царил бесконечный хаос. Грязные тарелки стояли поверх друг друга, раковина была забита очистками от еды или пластиковыми упаковками от лапши быстрого приготовления, на рабочей поверхности гора стеклянных бутылок. Почти перегревшая лампочка мигала, если приложить достаточно усилили и дождаться, пока крохотный светодиод найдет в себе силы заработать. В туалет вела удивительно незаметная дверь, точнее только то, что нее осталось, прямо с кухни. Вместо привычного дерева на изоленту была повешена пожелтевшая пластиковая шторка, а ржавые позолоченные петли напоминали о когда-то совсем неплохой жизни.  Джерард, бегло отметив запах какой-то гнили, поморщил нос и робко присел на краю матраса. Кеды оставили небольшой след грязи на простыне, а Уэй, уткнувшись лицом в колени, обхватил их руками. Трясло, его чертовки трясло и он мог почувствовать, как новые капельки пота скатываются по его спине или оседают на коже, заставляя вздрогнуть от холодка.  Джерард просидел в таком состоянии всего несколько минут, но, кажется, для него прошло чуть больше двух часов. Комната, когда-то наполненная рванным смехом Майлза, погрязла в томящей тишине, разрезая тяжелое дыхание уличным эхом. Пальцы рук цепко хватаются за штаны и сжимают их сильнее, когда новая волна тревоги охватывает потемневший разум. В груди становится тяжелее, от чего Джерард меняет позу и ложится на бок, подгибая трясущиеся колени к животу. Смотрит прямо, с трудом пытаясь сохранить самообладание и перестать волноваться.  «Прекращай..это скоро пройдет.» Он пытается себя успокоить, нарочно оглядывая скудный интерьер. Перед глазами мерцает светлый фон, на котором молодая девушка в голубой блузке и черной юбке карандаш транслирует прогноз погоды на ближайшие дни. Она выглядит спокойной, на ее губах переливается светло-розовый блеск и руки неторопливо что-то жестикулируют.  «В Беллвилле завтра намечается отличная погода, аж пятьдесят девять градусов по фаренгейту! А вот Саммит немного огорчает.. всего лишь сорок четыре градуса. Но не будем унывать! На следующей неделе весь Саммит будет под ярким горячем солнцем, а температура превысит шестьдесят четыре градуса!..» Отлично, Дональд и Мэнси точно захотят куда-то поехать, оставив на Уэя все домашние дела и быт. Впрочем, он и не возражал. — Эй, я пошел, — Майлз, голос которого донесся со спины слишком неожиданно, пощелкал несколько раз, чтобы привести Джерарда в чувство. Он что, все это время был здесь?  — Мне..нужно.. — Джерард хрипит и его сгибает пополам. Парень уверенно выдыхает.  — Такого у меня нет, — шорох куртки и лязг ключей стучит по ушам. Он лжет! Что тогда у него сейчас сумке!? — но ты можешь взять таблетки, они в шкафчике под раковиной. Утром приду, так уж и быть, дам тебе половину бесплатно. — дверь скрипит, а Майлз в последний раз бегло оглядывает Джерарда, и тот понимает, что вовсе не протянет. Сейчас около девяти вечера, солнце давно зашло и на небе появляются редкие звезды.  А если Майлз придет позже? Последнее, что помнил Уэй это его незаинтересованный взгляд и легкий румянец от слишком высокой температуры в доме. Он краснел слишком часто, из-за любой погоды, из-за легкого смущения, из-за радости. Правда ведь, что у голубоглазых блондинов слишком тонкая кожа и отсутствие пигмента? Но это было не столь важно. Джерарду было плевать, как выглядит его потенциальный спаситель. Все, что было нужно это желание брать чуть меньше, чем нужно, но зато слишком стабильно. Когда-то Уэй договорился с ним о том, что будет помогать с продажей товара, но взамен сам будет получать его дешевле. Это сработало. Украденных и карманных денег вполне хватало, но вечно это продолжаться не будет. Несколько дней назад Мэнси спохватилась, что из ее накоплений, которые она прятала под вторым дном в вентиляции пустой комнаты, постепенно пропадают сбережения. Черт, да она же просто мастерски умела прятать свои вещи так, как никто другой! Ее негодование сменилось злостью и, кажется, она знала виновника, но до последнего не хотела в это верить.  Как-то раз перед обедом она завела разговор с Дональдом. Он, с интересом глазея какую-то передачу, не придал этому особого значения.  — Думаешь, Джерард настолько смышленый, что додумается лезть в пыльные трубы? Да еще и в комнате Салли? Брось, скорее всего, ты просто обсчиталась.  — Но неделю назад было на десять купюр больше, я помню! — ее взволнованный голос заставил Дональда повернутся. — Милая, такого просто не может быть, — спокойный тон с уловимыми нотками заботы заставил задуматься. Может, она правда себя накручивает? В этот же вечер деньги были перепрятаны в щель под ванной, туда, куда не пролезут даже самые настойчивые пальцы, а Джерард бился в истерике и судорожно обыскивал всю комнату, в которой кроме коробок с мебелью больше ничего не было.  Есть ли в этой жизни справедливость? Конечно, есть, но только не в его случае. Кажется, ему больше никто не собирался помогать. Джерард видел, как изо дня в день родители только хорошеют и определено что-то от него скрывают. Интересно, что? Да все что, мать твою, угодно. От позорного сына-наркомана можно с легкостью скрыть почти все, что находится за приделами его комнаты. Новые вещи, мебель, поездку, животное, свадьбу, ребенка. Что, прости?!  Нет, Джерард не собирался прощать. Никогда в жизни. Когда он узнал о том, что Мэнси носит ребенка был сломлен на повал. Опустошающее ощущение предательства быстро расплылось по телу и сковало так сильно, что хотелось кричать от беспомощности. Зачем еще один ребенок?! Зачем еще один маленький ребенок?! Первые сутки Джерард безвылазно проторчал в комнате, даже не поднявшись поесть. Редкое чувство голода настигло слишком неожиданно, но гордость не позволила сделать и шагу. Какого теперь жить с мыслью, что скоро ему будет замена? С ним никто больше не будет возиться, никто не будет ценить его, как единственного ребенка в семье, никому не будет дела до его личной жизни и учебы. Мэнси, вгрызаясь в его глотку из-за пропущенной учебы подозрительно быстро успокоилась, начав думать кое о чем другом. Дональду никогда не было до него дела, а сейчас и подавно. Все были увлечены своим. Как и Уэй.  Здание школы он оглядывал подозрительно внимательно и пытался вспомнить, когда последний раз здесь был. Месяц назад? Полтора? Неважно.. Никто не встретил его с распростертыми объятиями, а наоборот — старшеклассники косились на него и изредка перешептывались, а более младшенькие боязливо обходили стороной. Им страшно? Страшно находится рядом? Трещина в зеркале школьного туалет удачно расположилась прямо поперек горла, так и намекая сделать то, что ему никогда не простят. Его красные глаза никак не могли сфокусироваться на чем-то и постоянно бегали от одной части тела к другой. Красные, опухшие, такие пустые. Он определено похудел, но даже не вспомнил о своем самом страшном кошмаре, мурчавшим его каждый день па протяжении нескольких лет. Тощие запястья обрамляли шрамы от игл и некоторые из них были немного воспалены, ужасно саднили. На лице не было ничего, кроме потухшей улыбки, огромных мешков под глазами и некогда красивых губ. Джерард не мог себя узнать. Неужели это то, к чему он стремился? Нет.. Нет..! У него должна была быть лучшая жизнь! Руки плотно обхватили раковину и Уэй сплюнул непонятную субстанцию из крови и слюны, чувствуя, как разум мутнеет. Последний, какой получился, строгий взгляд растворился в зеркале и Джерард упал в обморок, оседая на противный липкий пол.  Дорога в класс была изнурительно долгой и размытой. Картинка перед глазами хаотично расплывалась и не давала сфокусироваться хотя бы на чем-то, чем можно хотя бы на минуту забить мозг. Точно! Майки..Рэй.. Они то уж точно должны были отвлечь его и дать какое-то тупое-но-заботливое наставление! Кабинет, в котором у них должен был быть урок подозрительно пустовал. Оперевшись о стену, Джерард постарался прислушаться. Не вышло. — Эй, ты кого-то ищешь? — симпатичная блондинка из младшего класса остановилась рядом и немного покраснела. Было видно, что ей немного страшно, но она явно старалась. Тяжелые глаза неохотно распахнулись и Джерард смог заговорить в полголоса.  — Майки..Рэй..где они сейчас? Ты их знаешь? — темная челка взмокла и неприятно лезла на слипшиеся ресницы. Уэй пригладил волосы.  — Они выпускники? Кажется, у них сегодня не было уроков — подготовка к баллу, все такое.. — она замялась, переминаясь с ноги на ногу. Больше из них никто ничего не говорил.  Уроки тянулись медленно, лениво. Джерард все время пролежал на парте и даже не подумал что-то записать, погружаясь в полное одиночество. Друзья, которые сейчас были так нужны слишком далеко. Тоска сменилась обидой, обида равнодушием, равнодушие беспокойным умиротворением. Джерард тяжело дышит и вздрагивает, когда где-то вдалеке слышит свое имя. По бледным щекам стекает слеза, а мышцы где-то на скуле неприятно затвердевают. Тишина. Молчание. Неужели послышалось? Или нет..?  — Что ж, Глория, тогда твой проект следующий, — с передних парт послышался восторженный возглас и мягкие балетки приятно застучали по полу.  Опять провал. Уже в какой раз?  Чувство какой-то незнакомой тревоги скребло хрупкую душу всю дорогу домой. Стало уже совсем тепло. До дня рождения было ровно двадцать пять дней. Отличный повод выбраться из всего этого дерьма и показать, что ты стоишь куда больше, чем о тебе думают. Кажется, совсем скоро все закончится, ведь так? На уставшем лице впервые за долго время сверкнула едва заметная улыбка, а сердце пропустило удар. Приятный удар. Он постарается. Ради себя Фрэнка.Он не хочет, чтобы его видели таким?..Мерзким и легкодоступным.. ***  Сегодня он был поистине прекрасен. Никто иной, как падший с небес ангел, заставляющий бесконечно падать на колени и молить о раскаянии. Уложенные гелем волосы были гладко зачесаны назад, наконец, оголяя до тряски прекрасные зеленые глаза. Они выглядели слишком прекрасно, дополняясь темными густыми ресницами. Губы покоились в невозмутимой улыбке, а белоснежный ряд зубов оголялся каждый раз, когда происходило что-то радостное. На нем была плотная рубашка, мягкий черный жилет и немного широковатые брюки. О, боже, как же сексуально это выглядело. Одежда, сидящая просто идеально, подчеркивала уверенность и собранность, добавляя особый шарм и законченность в образ. На ногах — кеды, ну а кто ожидал чего-то другого? Чуть грязные, но расписанные какими-то строчками. Любимые песни, наверное. Глупо отрицать, что в груди Джерарда что-то сжалось и он нервно сглотнул, пряча смущенный взгляд. Сегодня Фрэнк выглядел намного привлекательнее и старше, чем обычно. Парадная одежда точно была ему к лицу.   Их посадили рядом, и Фрэнк расплылся в широкой улыбке, когда снова увидел Джерарда. Кажется, беспокойные воспоминание давно покинули его голову, и им на смену пришли совсем новые, свежие. Или он просто спрятал их в самый уединенный уголок своего сердца и каждый раз глупо улыбался, вспоминая их ночь.  — Привет.. — лукавая улыбка и опущенный исподлобья взгляд выпотрошил из Уэя все живое. — я скучал..  Стыдно признаться, но и Джерард тоже. Особенно тогда, когда рука Фрэнка при рукопожатии подозрительно долго сжималась и его пальцы на секунду сплели чужой мизинец своим. Нет, теперь Джерарду точно не показалось. Этот маленький гаденыш будет искать любой повод для сближения. Случайным взглядом Уэй выцепил осыпавшийся след карандаша для глаз. Нижнее веко было еле заметно подведено черным пигментом и некоторые реснички покрасились вместе с ним. До ужаса горячо! Джерард не мог понять и негодовал, как можно быть ТАКИМ?! Боже.. Уэй клянется, что еще одна такая улыбка и он точно не сможет досидеть хотя бы до половины мероприятия. К черту праздник! Фрэнк сам становился личным праздником для Джерарда и только в его честь он был готов кричать поздравления и громко аплодировать.  — Смотрите! Мэнси? Какая же она сегодня красивая!  И вправду. Сегодня был ее день.  Девушка вышла под громкие аплодисменты под руку со своим отцом, крепко размахивая пестрым букетом. На ней красовалось белое пышное платье чуть ниже колена, изящно подчеркивающее стройную фигуру. Глубокое декольте сразу же не осталось без всеобщего внимания: кто-то шептался о вульгарности, кто-то мечтал о таком же, кто-то громко выкрикивал комплименты. Все платье сверкало, пояс был заполнен крупными стразами и блестел так ярко, что, кажется, можно было ослепнуть от такой красоты. Туфли..туфли были что-то с чем-то. Аккуратные балетки с небольшим каблучком поблескивали и почти сливались с платьем, но выглядели не менее гармонично.  — Эй, я тоже теперь хочу такую прическу не свою свадьбу!  Джерард обернулся и заметил двух школьниц, бурно обсуждающих свадебный образ. Прическа? Локоны Мэнси были аккуратно собраны в немного небрежный пучок, а оставшиеся волосы у лица равномерно завиты и обильно сбрызнуты лаком для волос. Нетипичный для этой цветовой гаммы ободок лазурного цвета выделялся на фоне блонда, но вовсе не был лишним: детали всегда придавали изюминку.  Макияж был как обычно прекрасен. Никакой сдержанности — все цвета сегодня были хороши! Темная подводка вытягивала ослепительные глаза и тонкие стрелки делали их более игривыми. На веках — тени такого же цвета, как и ободок. Она точно знала, как приковать к себе внимание еще больше, будучи итак в центре него. Светло-розовые губы расплылись в ослепительной улыбке, когда с другой стороны вышел Дональд. Он..как обычно был сдержан и на фоне остальных мужчин выделялся только небольшой красной розой в нагрудном кармане. Что ж, здесь обойдемся без слов.  Минуты стремительно пролетали и вот, двое молодожен, стоящих на подиуме, обмениваются кольцами и искренне клянутся друг другу в любви.  Три.. Два.. Один..! Они целуются и все поднимаются со своих мест, громко аплодируя. Фрэнк подрывается раньше всех, как будто совсем не понимая, что сейчас чувствует Джерард. Его ноги сжимались каждый раз, когда Айеро улыбался или кричал какие-то поздравления, и, черт его дери, Уэй мечтал усадить его на этот деревянный стул посильнее, чтобы тот вообще не мог двигаться и что-либо демонстрировать.  Всех пригласили за стол и, какое совпадение, их опять посадили вместе. Те две девочки, кажется, были очень рады такому красавчику, начав охотно перешептываться и кидать на Уэя неоднозначные взгляды. Противно..до ужаса.. Неужели они правда думают, что хотя бы одна из них на что-то тянет? Будучи старше Фрэнка максимам на год-два, Джерард смеялся им в лицо и даже не думал поднять на них глаза.  Что ж, кажется, Уэй пропустил все самое интересное и очнулся только тогда, когда выносили торт. Он был большой, с ягодами, двухэтажный, со множеством белых декоративных элементов. Чёрт.. Торт почти сливался с тарелкой и выглядел очень аппетитно, но..  — Чего не ешь? — Фрэнк, весь измазавшись в сливках, уминал десерт за обе щеки. Кроваво-красная ягодная начинка прямо таки сочилась из его кусочка, а большая клубника неожиданно упала с верхушки.  — Я не голоден.. — торт не вызывал ни хороших, не плохих мыслей. Ни-че-го. Джерард знал, что будет после этого и, кажется, знал, что Фрэнк тоже знает. К горлу подкатил мерзкий ком, а в груди стало тяжелее. — возьми мой, я вижу, как тебе понравилось..  — Почему ты не хочешь?  — Я не голоден!  — Ты не голоден? Нет! Ты не хочешь, а не не голоден! — неосознанно сорвавшись на небольшой крик, Фрэнк замер и сразу замолк. Он определено о чем-то догадывался и точно знал, о чем так сильно пытается утаить утаивает Джерард.  — Что?! — Уэй, не ожидав такой грубости, ведь черт возьми, а он однозначно считал это за грубость в его сторону, отбросил вилку и разочарованно отвернулся. Как он мог..  — Эй..ты не должен есть, если что.. я просто сказал это.. ну.. — Айеро замешкался. — господи..! не ешь это, ладно? Никто тебя не заставляет! Но я бы хотел.. Джерард молчал и совсем его не слушал. Кто он вообще такой, чтобы говорить такие вещи? То, о чем так усердно пытался забыть Уэй только что снова всплыло наружу и напомнило о собственной беспомощности. И Фрэнк подлил масла в огонь.  В голове у Фрэнка крутилось бесконечное «ну-скажи-хоть-что-нибудь!», когда он смотрел на Джерарда боязливыми глазами. Кажется, те слова были лишними. Его руки потянулись к чужой тарелке, но их сразу же отдернули.  — Не надо. Я съем это.  Что?  Фрэнк остановился и почувствовал себя самым первоклассным мудаком.  «Молодец, Айеро, заставил его есть и потом он обязательно пойдет блевать!» Было больно смотреть, как Джерард совсем медленно поднимает вилку и отламывает маленький кусочек. Как накалывает его на вилку и долго сомневается перед тем, как съесть. Даже не съесть, а.. боже…! Он зубами пытался отделить бисквит от крема, чтобы уменьшить шанс попадание в невинный желудок столь жирную массу. Как же..!  — Это..вкусно, — Уэй проглотил последнее слово, когда почувствовал, как Фрэнк неожиданно быстро переплел их пальцы.  Это награда за то, что он пересилил себя и сделал что-то ради Фрэнка?  Он не был против. — Ты молодец.. — крепкая хватка не давала сказать ни слова и Айеро поник, отводя взгляд как можно дальше. — останься здесь, хорошо..? — Фрэнк почти заплакал. — я знаю, что ты снова это сделаешь..! Блять! …Джерард давно доел, оставляя лишь небольшой слой крема на тарелке, который отделился от бисквита. Не потому что он боялся его съесть. Наблюдая за тем, как парочки танцуют медленный танец и покачиваются в такт музыке, Уэй выдохнул. Их руки по-прежнему были вместе. *** Сквозь полудрему Джерард чувствует, как тело немного подрагивает на особенно неровных участках дороги и по плечу разливается монотонное тепло. Его всего окутывает приятная истома, плавно перетекая в устоявшееся чувство умиротворения и спокойствия. Резкими каплями дождь стучит по окнам авто, крыше, лобовому стеклу, а по нему особенно неприятно — каждый дождевой осколок словно впивается в голову, подрывает от итак мимолетного сна. Ладони застыли в одном положении, пальцы иногда подрагивают, снова пытаясь вернуться обратно. Джерард отпрянул от холодного стекла, все ещё чувствуя остаток краткого холодка на своей щеке, и посмотрел налево. Фрэнк удобно устроился на его плече и тихо сопел, а спереди сидел какой-то мужчина. Кто?? Джерард совсем забыл, как отпросился поехать домой вместе с Фрэнком и его отцом, ведь свадьба слишком затянулась. Ну, точнее как отпросился.. — Эй, мне пора.. — Айеро выдернул Джерарда из мыслей, наблюдая, как он лениво смотрит на давно вышедшие из под контроля медленные танцы, которые превратились в нечто активное и неуправляемое.  — Уже? — Джерард вздрагивает и оборачивается, сконцентрировав внимание на его лице.  — Уже? Сейчас уже чуть больше полночи, а твои родители, кажется, только начали отжигать, — он хихикнул.  — И я останусь здесь один? — за круглым столом, за которым они сидели, уже давно не было никого из подростков.  — Ага, — Фрэнк отвел взгляд и выдохнул. — Окей, но.. а если я хочу поехать с тобой?  — Что? Айеро замер. Ему не послышалось?  — Ну что? Оставишь меня на растерзание взрослым или скажешь своему папочке, что Джерард едет с вами? — откуда-то резко взявшаяся наглость ничуть не смутила, и Уэй даже не покраснел, на несколько секунд сверкнув острой ухмылкой.  — А твои родители?  — Ты думаешь, в такой день им есть до меня дело? Фрэнк ничего не ответил, но навязчивое чувство рвущейся наружу радости не давало покоя.  Он даже не заметил, как уснул и проспал почти всю поездку, совсем сбиваясь со счета времени. Шум дождя и теплая рука на плече бесспорно убаюкивали, а нескончаемы мысли о предстоящем легкой вуалью проносились где-то вдалеке. Только от довольно настойчивого толчка ему удалось на секунду открыть глаза и понять, что происходит вокруг. Отец достает из кармана кошелек, расплачивается с водителем, выходит. Джерард случайно толкает его, когда хочет открыть дверь, говорит краткое «ой» и тоже выходит.  Только прохладный душ и холодная газировка смогли привести его в чувство, когда они оказались дома. Отец давно ушел к себе, оставляя парней в гордом одиночестве. Неужели Джерард правда останется и это не какая-то шутка или уловка? Фрэнк не мог в это поверить даже тогда, когда тот поджидал его около двери в ванную, держа в руках выданное полотенце и растянутую спортивную футболку с пижамными штанами. Это был мерч какого-то популярного баскетбольного клуба, на котором недавно был его отец. Эта футболка, скорее, была просто своеобразным трофеем и ее жалко выгуливать даже дома — но Джерард определено стал исключением. Она была на пару размеров больше и на Фрэнке это выглядело вполне сносно. Держа у себя в голове образ крутого скейтера в широкой одежде — все большие вещи казались нормальными. На Уэя же она села идеально.  — Как я выгляжу? — Джерард долго крутился перед большим зеркалом в комнате Фрэнка и рассматривал себя с ног до головы.  — Штаны немного коротковаты.. — Знаю!  Мягкая ткань приятно обволакивала кожу после душа, только вот слишком тугая резинка чуть болезненно сжимала пояс. На черных штанах были изображены белые летучие мышки в хаотичном порядке и Джерард готов поклясться, что хотел себе купить такие же в прошлом месяце. Они лежали в одном из ящиков с товарами по скидке, стоя всего лишь около восьми долларов. То ли потому, что качество было слишком паршивое, то ли из-за того что их вовсе никто не покупал.  Фрэнк уселся на край кровати и беспорядочно мотал ногами, пялясь на чужую фигуру в отражении зеркала. Что-то в нем..притягивало.. Айеро никогда прежде не видел такого спокойного, сдержанного Джерарда, находившегося в домашней обстановке. Он был готов поклясться, что даже в собственном доме тот не выходит за пределы комнаты вне надобности, а если причина острая — старается не попасться Дональду или Мэнси на глаза, выжидая, пока их не будет. А здесь..здесь Уэй совершенно спокойно расхаживал по комнате вперед-назад, с интересом разглядывая детскую утварь. Большая коллекция Черепашек Ниндзя на средней полке стеллажа уверенно перетягивала на себя внимание, маня яркими цветами фигурок. Центр пустовал — Джерард был уверен, что на том месте покоилась теперь его игрушка, которую он получил на Новый год. Мимолетные воспоминания о том дне пронеслись легким ветром, нехотя отзываясь рванным гулом под сердцем. Естественно, Фрэнк тогда ничего не получил от Джерарда. Секунды сменялись минутами, а минуты часами. Джерард лежал под теплым перьевым одеялом, устремив свой взгляд на ворот двухцветной футболки Фрэнка. Интересно, он уже уснул? Его волосы плавно растеклись по подушке, а грудь, не полностью скрытая закрытая одеялом, медленно вздымалась в такт собственному дыханию Джерарда. Белая полоска света ловко просочилась через не до конца закрытые жалюзи, падая прямо на лицо Айеро и чуть ниже. Он помотал головой и слегка прищурился, собираясь повернуться на другой бок. Их взгляд встретились, когда Айеро смущенно начал ерзать рукой под одеялом, что-то выискивая.  — Почему не спишь? — тихим голосом спросил Уэй, чувствуя, как его ладонь медленно схватила чужая.  — Не хочу.  — В такое время маленьким мальчикам уже пора спать, ты об этом знаешь? — он также тихо рассмеялся, наблюдая на его лице гримасу злости, а потом резкий, но мягкий толчок в грудь.  — Ты даже не знаешь, сколько сейчас время!  — Знаю.  — И сколько же? — Достаточно, чтобы малыш Фрэнк уже видел десятый сон. — Эй!  Фрэнк почти зарычал как дикое животное, попутно совмещая это с кратким смешком. Такая игра точно ему не нравилась, но он хотел победить!  — А ты почему не спишь? — Айеро вновь поднял на него глаза, стараясь разглядеть кусочек сияющей на свету радужки. Медовые глаза пылали как никогда.  — А почему ты отвечаешь вопросом на вопрос? Ты знал, что это очень-очень плохо? — Что?! Да ты сейчас сам так сделал! — широкая улыбка Фрэнка сликшом стремительно пронеслась перед глазами, не успев достаточно сильно отпечататься в самом подсознании. Рука мальчишки сжалась сильнее, а Джерард сплел их пальцы. Ещё пару секунд они молча смотрели друг на друга сквозь темноту, после чего Фрэнк неожиданно прильнул ближе. — Ты же придешь ко мне вот так ещё раз?  — Я? — от слишком близкого контакта Джерард опешил, покрываясь позорным, совсем неуместным румянцем. Айеро прислонился к его лицу щекой, явно не собираясь останавливаться только на руке.  — Я? — Фрэнк передразнил его, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — ты, ты, кто же ещё. Мой папа добрый, он позволит.. — Позволит слишком сильно сжимать руку взрослому парню и прижиматься к нему лицом так, что, кажется, вы скоро поцелуетесь, да? Это ты хотел сказать? — После таких слов рука Фрэнка моментально ослабла, но не отстранилась. Уэй выдохнул, прикрывая глаза. В его словах не было упрека, насмешки, нравоучения или ещё чего-то подобного. Джерард скорее признался сам себе в том, что его чувства полностью зеркальны.  — Скоро поцелуетесь?  — А ты хочешь?  Уже было слишком поздно о чем-то говорить, все итак было давным давно на поверхности, а они игнорировали это, слепо идя на поводу друг у друга под идиотскими предлогами, а не реальностью. Фрэнк набросился на Джерарда сразу, даже слишком, когда его язык еще не успел проговорить последнюю согласную. Мягкие губы Айеро будто бы впечатались в чужие, решая действовать слишком быстро и напористо.  — Эй, не так быстро..! — Джерард схватил Фрэнка за плечи, но лишь мягко удерживая, совсем не пытаясь скинуть его с себя. — боже..Фрэнки.. Фрэнк, все еще находясь в плотной хватке, мазнул по его губам языком и проник им внутрь, пытаясь сцепиться с чужим. Джерард казался пьяным, совсем развязно отвечая на поцелуй и как будто не понимал, как правильно. Но ни сегодня, ни вчера, ни позавчера в его глотку не попала ни единая капля алкоголя, чему он был слишком горд. Ломало — да, хотелось — да, чувства Фрэнка важнее — определено. Джерард поклялся, что Фрэнк больше никогда не увидит его в самом худшем состоянии и будет брать с него только положительный пример.  Руки Айеро устремились ниже, к груди, легко очерчивая угловатую ключицу через футболку. Джерард был тихим, не говорил ни слова, только лишь прерывисто дышал ему в рот и с жадностью впивался в губы. Похоже, ему нравится? Или он хочет понаблюдать за тем, что Фрэнк будет делать дальше? Хорошо.. Его ладонь неторопливо скользнула ниже, на мягкий живот. Ужасно хотелось забраться под одежду и позволить себе куда больше, чем возможно. Футболка немного задралась, когда Айеро вновь коснулся кончиками пальцев щеки Джерарда, оставляя смазанный поцелуй где-то на скуле.  — Боже..ты такой!.. Мне нельзя такое говорить про маленького мальчика, вроде тебя..но ты…черт возьми, такой горячий..! — слова почти застряли посреди горла, когда Фрэнк перешел на его шею, но тот все понял. — ты..правда! Я чувствую, как ты весь горишь и..ты в порядке? Эй, куда ты полез!? Ладонь Фрэнка неожиданно и торопливо легла на пах Джерарда, и он тяжело выдохнул, а Уэю пришлось его толкнуть, чтобы тот отстранился.  — Что не так? — его невинный голос прожигал в сердце огромную дыру, а глаза по-детски смотрели прямо в душу.  — Что не так? — Джерард привычно его передразнил. — ты куда-то спешишь? — голос прозвучал непривычно настойчиво. — Нет…?  — Так ты еще и не знаешь? — Уэй выдохнул. — кто тебя вообще такому научил, а? Сразу лезть в штаны. — Тебе не нравится? Но ты же хочешь..  — Как думаешь, твоему отцу понравится, если он узнает, что взрослый мальчик трогал тебя совсем в не детских местах?  — Но ты не расскажешь ему, ведь так?  — Конечно не расскажу, иначе он выбьет из меня все живое и больше никогда не позволит к тебе подойти, — на минуту они замолчали, но Фрэнк был слишком настойчив.  — Пожалуйста!  — Пожалуйста, что?  — Можно..  — Ты думаешь, что я уйду, если ты не залезешь ко мне в штаны? Или, может, если я не залезу к тебе в штаны? Что, м? Говори. Давай, поговори со мной, мне очень интересно тебя услышать. — сарказм и настойчивость совсем не отзывалась во Фрэнке чем-то положительным и, кажется, он даже готов был заплакать от такого тона. — не можешь ничего сказать, да? Я так и думал. — Джерард сгреб его ближе и как можно сильнее прижал к себе, давая понять, что негатива нет, не было и не будет. — успокойся, ладно? Ты думаешь, предел моих мечтаний это то, что малолетка потрогает мой член и передернет мне? Ты так в этом уверен? Ну же, — он поднял его за подбородок, чтобы исключить малейшую попытку сбить зрительный контакт. — смотри на меня.  — Да смотрю, смотрю.. — Фрэнк не смог сдержать легкую ухмылку, моментально перетекшую в полноценный смех через несколько секунд. Он все-таки прервал недолгие гляделки и уткнулся макушкой ему в грудь, продолжая легко посмеиваться  — То есть тебе еще и смешно, да? Ты не исправим..  — Ты сказал это так.. — на половине слова он замолчал, а Уэй вновь почувствовал, как он трясется.  — Господи, хватит! Я понял! Поворачивайся.  — Что?  Джерард развернул его к себе спиной и тут же обхватил руками, не давая выбраться из цепкой хватки. Его голова, синхронно медленно движущимся рукам на футболке, легка на чужое плечо и губы почти что касались чувствительного уха. Поцелуй пришелся за него, а Фрэнк вздрогнул, хватаясь за его ладони.  — Эй..  — Что, не нравится? Но ты же сам так хотел, — руки без слов двинулись дальше, непозволительно близко спускаясь к пряжке ремня. Фрэнк явно не ожидал ничего подобного, особенно после протестующих слов Джерарда, который, кажется, смог легко поменять свое мнение. Ну и ладно, Айеро и не очень то возражал. — Оу, тише, Фрэнки, — прошептал Уэй, также быстро расправляясь с ремнем, как и с пуговицей вместе с ширинкой, когда Фрэнк слегка дернулся у него в руках. — вот так..спокойнее, — Айеро закатил глаза и блаженно простонал, когда Джерард ловко залез под белье и пару раз провел по его твердому возбуждению.  — А говорил.. — его голос с непривычки немного дрожал. Рука другого человека на своем члене ощущалась в тысячу раз лучше, все чувства разом смешивались воедино и превращались в тугой кокон, не жалеющий отпускать ни на секунду.  — Не помню, что я там говорил, но ты снова чертовски горячий. Но теперь в другом смысле.  Тело Фрэнка и правда горело, излучало сотни лучиков и готово было треснуть внутри хоть сейчас, но крепкие руки все также держали и не давали уйти. Его губы были чуть приоткрыты, на них тускло блестели капельки слюны, он пытался успевать дышать через рот, чтобы не задохнуться и не показаться до чертиков озабоченным.  — Снять футболку?  — Д-да.. — Айеро простонал на вдохе, но все же пересилил себя и, быстро заведя руку за спину, сжал чужую одежду.  — Нет, твою.  — И мою тоже!  Через несколько секунд Джерард возобновил движения кистью, в этот раз делая это слишком рвано и без единого темпа. Он то ускорялся, то становился более медленным, так и провоцируя Фрэнка на очередное неполное из-за возбуждения предложение или на парочку жарких стонов. Их тела снова находились слишком близко, Фрэнк пытался прильнуть ближе, итак чувствуя исходящее тепло от чужой груди.  — Хочешь ближе? — прошептал он в самое ухо, немного облизнув мочку. Смущению Фрэнка просто не было предела. Неужели придется попросить о.. — Нет.. — А что тогда? — Джерард снова замедлился, испытывая терпение. — как ты хочешь?  Айеро зажмурился изо всех сил и напрочь забыл о том, что хотел сказать. Рука Джерарда ощущалась так правильно, так приятно, словно это и должно было произойти, словно она была предназначена специально для него. Он почти рыдал, когда чувствовал, что пальцы иногда проходись по особенно чувствительным местам, не оставляя больше ничего живого. Фрэнк торопливо глотал воздух, руками пытаясь отыскать чужое возбуждение, упирающиеся ему в поясницу.  — Ручки, детка, — единственная функционирующая рука Айеро была вновь направлено обратно ведущей рукой Джерарда, которому пришлось остановится. Он обнял его и схватил обе его руки другой.  — Ты остановился.. — Фрэнк сбито вздохнул. — Твои ручки в моей — я двигаюсь. Твои ручки где-то в другом месте — не двигаюсь. Все просто, Фрэнки, — ласковый, местами заботливый голос пробрал до мурашек и внизу живота все закрутилось слишком сильно. Как он назвал его руки? «Ручки»..? Боже… Фрэнк еле держался, чтобы не выпустить все свои эмоции наружу и не закричать, показывая, насколько плохо ему удается держаться и выдать, какой он не стойкий. Но разве это нужно? Когда размеренно дыхание Джерарда буквально обволакивало его с ног до головы, отдавалось и там, и тут, было везде, разве что-то нужно было доказывать?  Джерард ускорился, ловя себя на мысли, что Фрэнк становится намного громче и вовсе теряет над собой контроль. Это забавляло. Еще несколько минут назад он смеялся с одного из пошлых слов Джерарда, а теперь лежит перед ним такой уязвимый, такой доступный, даже не подозревая о том, как сильно сжимается Уэй, видя его восторг и наслаждение.  — Джи..ты..  — Я?  — Да..тебе ведь тоже.. — Да, мне тоже, — он затих, снова приблизившись к уху. — но я могу кончить лишь от слов, срывающихся с твоего милого рта.  — Это..страшно. — То, что я делаю — страшно. А это..да так, мелочь.  Джерард не спорил, когда Фрэнк упомянул и про его разрядку тоже. В джинсах было ужасно тесно, плотная ткань начинала давить уже слишком невыносимо и мучительно. Все-таки отпустив руки Фрэнка, он быстро спустил штаны до колен и освободился от белья, упираясь стояком прямо ему в спину. Фрэнк кратко вздрогнул и распахнул глаза, вначале ничего не понимая. Ему никогда не доводилось ни видеть, ни чувствовать чужой член, кроме своего, оно и понятно. Джерард спустился немного ниже, ища межягодичную впадину, но только чуть выше. Айеро сразу же попытался улизнуть от такого прикосновения, еще совсем не понимая намерения.  — Я не буду делать ничего лишнего, окей? — поцелуй в макушку немного успокоил и вернул прежний настрой. — просто…просто у меня нет третьей руки, понимаешь? А мне нужно..ну ты понял.. Джерард двинулся еще раз, утыкаясь ему в плечо и проделывая это почти синхронно со своей рукой на члене Фрэнка. Он повторил еще раз, еще, и еще, чувствуя, что долго не продержится. И Фрэнк тоже. Тот весь дрожал и проскуливал что-то нечленораздельное, опасаясь, что их кто-нибудь услышит. Значительно ускорив темп, Джерард вжался в его плечо и зажмурился, двигая бедрами быстрее. Они кончили почти одновременно. Фрэнк — в горячую ладонь Джерарда, а Джерард — на спину Фрэнка.  Только через несколько минут их дыхание нормализовалось и Айеро первый полез обниматься, видимо, все еще находясь в полнейшем шоке от только что случившихся событий.  — Боже…я…я даже не знаю, что сказать! — он хныкал и жался ближе, покорно подставлять в руки к Уэю.  — Ты умница, слов здесь не нужно.  — Хочешь…начать встречаться?  — Так резко? — выплеснул он, совсем не ожидая таких слов. Фрэнк положил голову ему на грудь и прикрыл глаза. — не считаешь это странным?  — Но мы же друг другу нравимся, разве это плохо?! — Ты не понимаешь.. — да, сейчас любое слово Джерарда могло пойти против него после того, чем они, в частности он, занимались. — я не знаю, как тебе объяснить это..но.. — он нахмурился, но не нашел никаких слов. — мы, конечно, можем попробовать, но я боюсь, что этого никто не одобрит.  — Я никому не скажу!  — Да знаю я! Не в этом дело.. — А в чем? Почему ты так настойчиво уходишь от вопроса и как будто не хочешь отвечать?! — чувства и надежды Фрэнка были в одном шаге от полного провала. Неужели Джерард правда ничего не хочет? А что тогда это было? — Я далеко не тот человек, который тебе подходит. Ты не видел, к счастью, меня в худшем свете и я боюсь, что в какой-то момент мне снова станет очень плохо и.. — Но у тебя буду я! Разве тебе это не поможет? — Поможет.. — в голосе звучала легкая грусть и капелька смеха, взявшегося совсем не в подходящий момент. И как объяснить, что… Да черт с ним.. Джерард точно знал, что кроме него самого его никто не спасет от ужасных зависимостей, а Фрэнка он впутывать совсем не хотел. Такая светлая душа даже не должна была об этом знать. — Фрэнк, хочешь мы пока просто будем хорошими друзьями и будем чаще проводить время вместе? Мне правда страшно..извини..я так не хочу тебя калечить.  — Я совсем не понимаю, о чем ты.. — руки Джерарда особенно сильно ухватились за Фрэнка, как за последнее самое дорогое в этом мире, и он почти заплакал, осознавая собственную слабость. Айеро не был знаком с его похождениями и точно бы не хотел увидеть, как Уэй валяется где-то в подворотне с торчащей иглой в вене. Он все еще до конца от этого не избавился. И не избавится. Кое-как ему удалось слезть с иглы на что-то более мягкое, но он даже не думал разделять наркотики на «хорошие» и «плохие». Неужели в его пустой голове все таки что-то прозрело? Пришло осознание, как он был глуп и слеп, подсаживаясь на такую дрянь. — Мне нужно пройти кое какое обследование..вылечиться от, скажем так, маленького недуга..  — Ты чем-то болеешь? Почему ты не говорил? А твои родители об этом знают? — и еще десятки вопросов, которые все равно не попали даже близко к цели.  — Нет-нет, что ты! Я в полном порядке, почти, но я хочу вылечиться до конца, чтобы тебе точно ничего не мешало.  — А что мне может мешать?  — Боже, Фрэнки! Мне просто нужно пройти медицинское обследование и все.  — Все?  — Да, Фрэнки, все. Прости, не знаю, сколько это займет, но обещаю, ты этого не заметишь. Наплести просто какое-то обследование было куда проще, чем сказать правду. Джерард чувствовал угрызение и его совесть все больше и больше покрывалась черными пятнами, но по-другому было нельзя. Джерард не знал, что именно он будет делать, но мысль о том, что если он продолжит — умрет,  крепко засела в его сознании и на удивление не пропала после очередной вмазки. С него было достаточно картин дохлых наркоманов на обочине и их друзей, которым было абсолютно по боку. Умерли, и что? Они тоже ведь скоро умрут. Но Джерард так не хотел. Не хотел, чтобы его бросили на произвол судьбы, оставив на растерзание жестокому миру. Кажется, двигаться станет проще, если появится правильная цель.