любовь до гроба

      Крис не появился сегодня.       Не появился и в последующие дни, а за ним исчезла и Сьюзи, которую Ральзей видел в последний раз утром в день фестиваля. Она была радостной: много говорила про Криса и Ноэлль, как хочет увидеть их, особенно последнюю, как предвкушает, что будет на фестивале.       Ральзей хоть и переживал, но не злился, что они не пришли. После всего ими пережитого, он был почти полностью уверен — друзья не бросят его одного здесь. Его город за это небольшое время значительно преобразился, а потому принц больше не чувствовал себя таким одиноким, как раньше. Все друзья, встретившиеся им на пути, теперь жили здесь, делая этот город настолько живым и прекрасным, насколько Ральзей только мог себе представить. Почти каждое мгновение здесь для него сопровождалось общением с другими жителями, что отодвигало его былое одиночество на самый дальний план — иногда это очень утомляло, даже слишком.              И вот прошла, кажется, неделя с момента их исчезновения, и это начинало откровенно пугать принца. Где они? Что делают? Неужели самый ужасный исход, который он только мог себе вообразить, воплотился в реальность? Неужели друзья его бросили?       — Лансер, как ты думаешь, Сьюзи и Крис могли уйти, ну, скажем… навсегда?       — Чего? Пфф, конечно нет! Я уверен, они скоро вернутся, возможно, даже сегодня. У тебя вечно все слишком сложно, прекращай уже! — мальчишка выпалил это слишком быстро, будучи уверенным в своих словах на все сто, а затем снова убежал в сторону Королевы, уже не обращая на Ральзея никакого внимания.       — М-да, никакого серьезного ответа от него я и не ожидал… — его взгляд устремился в темное небо, устланное бесконечными, еле видимыми звездами, — Крис, Сьюзи, ну где же вы?..       Принц двинулся дальше по Городу-замку. Он шел медленно, рассматривая жителей: все были чем-то заняты, носились кто куда, разговаривали о всем, чем только можно. Он был рад им, безусловно, но…              Крис, Крис, Крис... Именно он всегда был главным гостем здесь, именно его принц всегда ждал с нетерпением, предвкушая их следующую встречу. Ральзей всегда думал о нем — его рыцарь словно специально засел в голове и не собирался покидать ее вовсе. Абсолютно все здесь напоминало о нем: о совместных моментах, об их приключениях. Кажется, каждый момент его ничтожной жизни сопровождался размышлениями о нем. Его внешность, повадки, характер, движения, разговоры с ним — все это сводило принца с ума, заставляя смущаться каждый раз, независимо от того, рядом ли он сейчас или где-то там далеко, в родном Светлом мире.       Ральзей бесконечно скучал.        Он мог врать кому угодно, что все хорошо, но самому себе никогда не выходило. Он скучал даже тогда, когда их пути, хоть и ненадолго, но вынужденно разделялись во время их «приключений» в Темных мирах. Иногда, совсем абсурдные и мелочные мысли разрастались в натуральную панику, что заставляла его несуществующее сердце колоть от боли, а страх, что приходил следом, зажимал его в тиски так, что порой он почти терял связь с происходящим вокруг.       Обычно разрядить обстановку помогала Сьюзи, которая всегда была готова прийти ему на помощь, даже если проблемы Ральзея исходили не от врагов, а от его собственных болезненных мыслей. Он считал, что девушка-монстр была чрезвычайно чувствительна к эмоциям других и всегда могла поддержать тех, кто ей дорог. Принц был за это очень благодарен.              Вдруг, он услышал характерный звук, присущий прибытию Светлых в Темный мир. Ральзея сразу же захлестнуло волной облегчения, ведь бесконечное ожидание, сопровождавшееся самыми неприятными ощущениями из всех существующих, закончилось. Наконец, перед ним появилась Сьюзи. Она стояла неподвижно и тихо, ссутулившись и не произнося ни слова. Ее взгляд был направлен прямо в пол и она, опустив голову еще ниже, чем раньше, рассматривала носки своих ботинок. Ее лицо, кажется, не выражало ничего, но сказать точно было сложно — пряди волос напрочь закрывали ее лицо. Ее рука, словно она хотела что-то достать, потянулась в карман, но в обратное положение не вернулась.       — Сьюзи, привет! Я так скучал по тебе! — Ральзея подбежал к ней, мягко хватая ее за плечи, — что у вас случилось, где вы с Крисом пропадали? Мне столькое нужно с вами обсуди-       На слове «Крис» Сьюзи заметно передернуло, и она изменилась в лице.       — Сьюзи? — непонимающе, совсем тихо произнес Ральзей, а затем подошел так близко, чтобы видеть ее лучше.       Да, теперь он прекрасно видел.       Ее лицо скривилось, исказилось от боли. Он увидел, как дрожали ее губы, а по щеке стекала еле видимая слеза. Она выглядела уставшей: лицо осунулось, в глазах словно лопнули все существующие в них капилляры, а ниже красовались темные круги. Ральзей никогда, никогда не видел ее такой. Он даже не мог подумать, что когда-то увидит ее в таком свете. Он понял — что-то не так. И это «что-то», кажется, было очень важным. Всегда позитивная и веселая, Сьюзи никогда не давала даже и мысли другим, что она может выглядеть так.       — С-Сьюзи? Что произошло, что с тобой, где Крис? — от одного ее вида Ральзея начало мутить, — Почему ты молчишь?!       Девушка подняла свободную руку и опустила чужие с плеч, а затем, все так же смотря куда-то в пустоту, обошла его и протянула ему ее.       — Тише, пожалуйста, тише… пойдем со мной, Ральзей. — ее голос был неестественным, неправильным. Теперь все, что казалось правильным для него здесь, перестало быть таковым.       

***

      Они шли к замку совсем тихо, и никто даже и не намеревался завести с ними разговор. Кажется, на каждого здесь присутствующего давила гнетущая атмосфера, исходившая от Сьюзи. Нарастающая паника и страх внутри принца медленно окутывали его, а в горле встал ком, будто пытаясь задушить. Пока они шли до общего коридора с их комнатами, девушка заметно ускорилась и оторвалась от Ральзея, а вскоре добралась до двери Криса. Недолго думая, она распахнула ее и влетела внутрь, громко хлопнув ею за собой. Уже стоя рядом, он услышал начавшийся истерический плач, эхом разносившийся повсюду. Даже будучи за стенами комнаты Ральзей отчетливо слышал ее громкие всхлипы, тяжелое дыхание и оборванные фразы Сьюзи, которые из-за ее рыданий было не разобрать.       — Эй, Ральзей? — совсем тихий шепот раздался где-то сзади.       Обернувшись, принц увидел за углом Лансера, который смотрел на него стеклянными глазами. Он таращился на него так, будто сам готов разрыдаться прямо здесь и сейчас.       — Сьюзи… с ней все в порядке?       Мнимое сердце принца словно упало в пол, к ногам, которое он бы с радостью сейчас задавил, лишь бы приглушить эту тупую ноющую боль в груди, которая заставляла его трястись, а пальцы — холодеть и подрагивать.       — Я видел вас, пока вы шли сюда, хотел поговорить, но… услышал… она плачет?       — Лансер, я…       — С ней… с ней же все будет в порядке, да? — он заикался и путался в словах, а самого его тоже начинало трясти, ведь он никогда не видел свою подругу такой.       Как объяснить ребенку, который привык видеть этот мир исключительно в позитивных его проявлениях, то, что сейчас происходит? Черт, да он ведь даже сам не знает, что происходит!       — Лансер, я… слушай, давай я отведу тебя к Королеве, а? Все хорошо, правда, — он врал, ведь прекрасно знал — ни черта уже не было хорошо, — я обещаю, со Сьюзи все будет нормально… давай, пошли.       Ральзей подошел к Лансеру и аккуратно взял за руку, насколько ему позволяли подводившие его пальцы, онемевшие от стресса, а затем пошел прочь. У комнаты Королевы их поджидала она собственной персоной. Взглянув на Ральзея, она лишь предусмотрительно кивнула и молча повела Лансера за собой, а затем скрылась за дверью.       Принц облокотился на стене и рухнул на пол, хватаясь руками за голову. Он не понимал ничего, и это, откровенно говоря, его не только расстраивало, но и бесило до глубины души — он привык знать многое про все, всех и вся, держа, таким образом, ситуацию под контролем, но сейчас он ничего не понимает и ничего не может сделать для того, чтобы это исправить.       Незнание всегда пугало Ральзея, это ставило его в тупик и приводило к долгим и тяжелым размышлениям, которые сильно на него давили. Он не знал и не понимал, что так могло расстроить и вывести из себя подругу до такой степени, что она заявляется в Темный мир в таком виде, а потом уходит в комнату Криса рыдать и…              Стоп, Крис? А где же Крис? Он ведь тоже должен был прийти сюда со Сьюзи, так почему не пришел, почему не помог ей? Стоп…       — Он ведь… он ведь не мог…       Ральзей словно ошпаренный побежал в сторону его комнаты, не замечая ничего перед собой, ведь глаза уже застилали накатывавшие слезы.       — О нет, нет-нет-нет… нет…       Почти добежав до нужной двери, принц запнулся о непонятно откуда взявшийся камень и рухнул на пол, полетев в него прямо лицом. Он неплохо приложился головой, поэтому перед глазами заплясали искры, а сам он медленно перекатился набок, глядя на свои слетевшие очки, что прокатились вместе с ним, погнувшись и немного треснув с краю. Ральзею не оставалось ничего, кроме как лежать на мерзком каменном полу и смотреть в абсолютно такую же перед собой стену. Слезы незаметно сменились на истерический смех — Сьюзи еще ничего не успела ему сказать, как он уже напридумывал себе самых ужасных и страшных сценариев того, что могло произойти с Крисом.              Паника накатывала и, казалось, что стены замкнутого помещения сдвигаются друг к другу, уменьшая пространство и лишая воздуха, заставляя дышать все быстрее и быстрее. Переизбыток эмоций настолько захватил его, что принц даже не заметил, как постепенно они исчезали, а их место заняла пустота — словно большая зияющая дыра появилась в груди, там, где должно быть сердце. Она медленно поглощала всю боль, а вместе с ней и оставшиеся силы, оставляя после себя всеобъемлющее ничто.              — Ральзей? — раздалось где-то на задворках сознания принца, который находилась в неком пограничном состоянии, а потому не мог понять, кто зовет его.       — Ральзей, ты здесь? — повторился некто.       Он знает этот голос.       — Что?.. Крис! — совсем обессиленный, принц нашел в себе силы лишь приподняться на локтях, вглядываясь в непроглядную темноту.       Вдалеке стоял рыцарь, его рыцарь, его Крис.       В глазах все двоилось и плыло так, что Ральзей едва мог видеть его — он медленно приближался, а взгляд был прикован точно к нему. Лицо Криса, как и всегда, не выражало никаких эмоций, но принц знал, что полагаться на это не стоит, а потому не был встревожен. Наоборот, его снова окатило волной облегчения, и он молился, лишь бы в этот раз это чувство оправдалось. Когда Крис оказался совсем рядом, Ральзей попытался сесть, однако бессилие взяло вверх, и он свалился на пол. Снова стукнувшись головой о камень, окружающий мир начал блекнуть сильнее, а образ Криса стал ярче — настолько, что теперь он четко мог видеть черты лица самого близкого для него человека.       — Крис… это ты, это правда ты, — принц поднял руку и коснулся его лица, что в тот момент казалось эфемерным, — я думал… думал, что с тобой что-то случилось…       — Ральзей, все в порядке, — голос рыцаря звучал, словно сквозь толщу воды, хоть сейчас он был к нему намного ближе, чем когда-либо.       — Да… да, Крис! Конечно, все в порядке... я так переживал за тебя… где ты был? — слова давались тяжело, на глазах снова выступили слезы, и он снова засмеялся, только уже от счастья, что появилось внезапно и медленно заполняло собой пустоту, давая надежду на лучшее.       — Спи, Ральзей. Тебе нужно отдохнуть.       Ральзей не успел опомниться, как рыцарь медленно накрыл его глаза ладонью, а затем он провалился в сон.       

***

      Проснулся он уже в своей постели от какого-то копошения. Это была Сьюзи, которая стояла у окна и держала что-то в руках, рассматривая.       — Сьюзи?.. — только начал Ральзей, как девушка резко повернула голову в его сторону и снова убрала предмет в карман.       — Привет, Ральзей… как ты?       Она выглядела все так же помято, но уже намного лучше, чем когда…       — Я… не знаю? Голова болит.       — Ты вроде как сильно ударился головой там, в коридоре… Что случилось? Что помнишь последним?       — Помню, кажется, Криса… он пришел тогда, когда я уже лежал почти без сознания… Я был так рад, что с ним все в порядке. Я уже было подумал, что с ним что-то случилось, ха-ха… Это же он принес меня сюда, да? — со счастливыми нотками в голосе произнес принц, улыбаясь собственным мыслям о Крисе.       Не дожидаясь ответа, он попытался подняться, но в голове отдало невыносимой болью. Это заметила Сьюзи, сразу же подбежав к нему и аккуратно укладывая обратно.       — Ральзей, мне… нужно кое-что тебе сказать… — она пыталась скрыть свои подступавшие слезы, поджав губы и отводя взгляд в сторону окна, шторы которого равномерно покачивались на ветру.       — Конечно, только… скажи, где Крис?       Сьюзи заворожено смотрела в окно и на звезды за ним, а затем, крепко схватив его ладонь и сжав, произнесла:              — Он мертв.              И комната, что совсем недавно была так живо обставлена новой мебелью его друзьями, показалась ему слишком пустой. Все затянуло пеленой мрака, а перед глазами остались лишь Сьюзи, которая уже не могла сдержать слез, все еще глядя в такое же пустое окно, и та самая плюшевая игрушка в виде него самого, подаренная Крисом. Она, как ей и полагается, безучастно сидела на полу и холодно смотрела на него своими стеклянными глазами-пуговками и ее слова, будто насмешка, прозвучали в голове: «Мне не почувствовать боли, а тебе?».       Это правда. Но он, возможно, скоро сможет понять ее, ведь сегодня в нем что-то, что дарило ему столько эмоций, умерло навсегда.

***

                    — Готов?       Они стояли у выхода в Светлый мир, держась за руки. Медлить было нельзя — время поджимало.       — Да, давай.       Сьюзи разомкнула их руки и аккуратно обняла Ральзея в последний раз. Наконец, они оттолкнулись от земли и полетели наверх к Свету.              Оказавшись в школе, девушка тихо прикрыла двери кладовки, а затем направилась к выходу. Город выглядел обычно: фестиваль прошел несколько дней назад, и все прилавки уже давно были убраны на свои законные места до их следующего звездного часа. Начало темнеть, и она ускорилась. По пути на глаза то и дело попадались здания, от которых так и веяло воспоминаниями, и непонятно теперь, хочется ли забыть их, или навсегда закопать внутрь себя и никогда-никогда не отпускать. Она подошла к нужному зданию намного быстрее, чем думала. Сделав глубокий вдох, она ступила внутрь.       Здесь собралось много народу — почти все монстры, живущие в городе. В ожидании церемонии каждый был занят своим: кто-то плакал, кто-то — рыдал навзрыд, чье-то лицо выражало весь спектр негативных эмоций одновременно, а чье-то — абсолютное ничего. Сейчас каждый житель сплотился с остальными, влившись в толпу, объединенную единым горем и чувством утраты. Крис не был любим этими монстрами, да и друзей особо не имел, а потому сейчас каждый чувствовал вину, которая грузом свалилась на плечи и тянула вниз, словно пытаясь унести их вместе с ним.       Она обвела взглядом толпу и заметила несколько знакомых лиц. Ториэль стояла совсем далеко от Сьюзи, что была недалеко от входа. Сгорбившись, она тихо плакала в раскрытые перед лицом ладони, а Азгор придерживал ее за плечи, так и не осмелившись произнести ни слова. Девушка прекрасно знала об ухудшающемся состоянии матери Криса еще во время его пребывания в коме, потому даже и представить себе не могла, что она ощущает сейчас. В голове пронеслась мысль о том, что она рада, что не может чувствовать материнской боли при утрате своего ребенка, а в груди кольнул укол вины — уж слишком эгоистично звучала эта фраза. Бердли, очевидно, не было. В отличие от Ноэлль и Криса, он все еще не вернулся из комы ни живым, ни мертвым. Поодаль от родителей Криса стояло семья Холидэй: Руди сочувственно смотрел на Азгора, лицо Кэрол застыло в какой-то непонятной гримасе, смешанной с грустью и отвращением, а Ноэлль…       Ноэлль утонула вместе с Крисом, однако выжила, отделавшись лишь небольшими проблемами со здоровьем. Честно говоря, Сьюзи перестала понимать девушку, которую совсем недавно хотелось понять больше всего. Еще до инцидента она начала вести себя странно, а после из нее будто окончательно высосали жизнь и ее заинтересованное отношение ко всему происходящему вокруг угасло. Впрочем, она не могла или просто не хотела винить Холидэй в том, что произошло — судебные разбирательства еще не начались, а потому понятно не было, как все случилось, и кто именно был главным инициатором всего действа.       Погрузившись в свои мысли, Сьюзи прослушала все отпевание, а оклемалась от самобичевания лишь к моменту начала прощания. Со стороны внезапно раздался громкий всхлип рыдающей Ториэль, что на негнущихся ногах медленно подходила к гробу. Она что-то несвязно бормотала, путаясь в словах и захлебываясь слезами. После нее подошел Азгор, затем — семья Холидэй, а дальше подтянулся и остальной народ. Монстры довольно быстро сменялись друг другом, но Сьюзи подошла последней.       Она не хотела смотреть, не хотела, но взгляд девушки почти сразу упал на безжизненное лицо Криса. Кто-то наверняка мог сказать, что его лицо было умиротворенным, однако оно, скорее, застыло в гримасе вечной молчаливой боли и вызывало лишь вину, горе и отвращение. Оно изменилось: кожа побледнела на несколько оттенков, под глазами зияли темные впадины, а где-то на щеке начало проявляться темное пятно. Сьюзи начало мутить от увиденного — не так она себе представляла себе их возможную последнюю встречу, что сейчас была более чем реальна.       Она потянулась в карман джинс и достала оттуда совсем небольшой пластиковый ободок красного цвета. Детский и совсем крошечный, он легко помещался в ее массивной ладони. Она аккуратно обвела большим пальцем по рожкам, рассматривая потертости и небольшие царапины на красном пластике, что отражал свет ламп, тем самым позволял с легкостью увидеть их. Подняв голову, она взглянула на Ториэль, все еще стоявшую рядом с гробом. Увидев предмет, она впервые за долгое время улыбнулась. Совсем медленно ее губы криво расплылись в чем-то наподобие улыбки, и Сьюзи прекрасно ее поняла. Наконец, она положила ободок в гроб рядом с Крисом.       — Крис, я… — девушке было сложно подобрать слов — она никогда не думала, что окажется в подобном положении, — рада, что успела стать твоим другом, хоть и… совсем ненадолго.       Предательские слезы уже в бесчисленный за этот день раз потекли вниз, и она произнесла последние слова:       — Прощай, Крис, — а далее совсем тихое, неслышное для остальных, — прощай, Ральзей. Надеюсь, вы оба найдете свой покой где-то там.              В последний раз взглянув на друга, она отошла от гроба. На похороны не пошла — не смогла себя заставить. Всю ночь и до рассвета девушка просидела у того самого озера, глядя на спокойную водную гладь. Начало светать, а затем и само Солнце начало выходить из-за горизонта, озаряя все ярким, кровавым светом снова, как и в тот роковой день, когда Сьюзи нашла их здесь.       — Доброе утро, Хоумтаун. — произнесла девушка огромной звезде, а затем поднялась и ушла прочь.              Никто так и не заметил, как вместе с ободком она вложила внутрь маленькую потертую записку.