Призракам и Гравитации

Кит

16 лет

Все до единого уткнулись в свои телефоны. Такер, вероятно, флиртует с половиной девчонок из своего класса, Бретт наверняка скроллит Инстаграм, лайкая фотки одних и тех же девчонок, а Боуэн… Судя по мрачному выражению лица, он снова ссорится с Делейни. Они скандалят куда чаще, чем мирятся, и сколько бы Такер или Бретт ни твердили ему бросить ее наконец, он не поддается. На данном этапе они уже просто зависимы от собственной токсичности и ослеплены хрупкими обещаниями первой любви. Застряли в стереотипе, что самый популярный парень обязан встречаться с самой популярной девчонкой. Сказка, старая как мир. Я уже просмотрел все, что только можно было увидеть в соцсетях. Фотки со всех летних каникул, пропущенные через кучу фильтров селфи у бассейнов, бесконечное множество вдохновляющих, глубокомысленных цитат, запощенных теми самыми стервами, которые в реальной жизни насмехаются над любым, кого считают ниже себя... Честно говоря, даже не знаю, зачем мне вообще нужны соцсети. Я ненавижу в них абсолютно все, но если удалю профили, то стану еще более социально изолированным, чем сейчас. Бретт со вздохом хлопает телефоном по столу, и Такер, примостившийся на краю потертого коричневого кожаного дивана, поднимает на него взгляд, но тут его собственный мобильный издает короткий писк, и он снова утыкается в экран. — Поверить не могу, что завтра начинается предпоследний год в школе, — произносит Бретт. Потянувшись, он закидывает руки за голову и одаривает меня легкой улыбкой, пока я валяюсь прямо посреди комнаты. Лохматый ржаво-рыжий ковер на их чердаке уже миновал стадию старья и уверенно перешел в категорию винтаж. Мне даже думать не хочется о том, насколько он на самом деле мерзкий, потому что он невероятно мягкий. — Очередной год ада. Как весело, — бормочу я. Прыснув со смеху, он скатывается со стула на четвереньки, чтобы подползти ко мне, а затем со вздохом он растягивается рядом. — Не думай в таком ключе, Кэт-бой. У нас есть еще целых два года, чтобы вместе творить всякую дичь. — Да неужели? И что же у тебя на уме? Может, будем по средам опаздывать на уроки на пятнадцать минут? Или, оооо, может, запишемся во все школьные кружки, а потом ни разу туда не придем? — саркастично спрашиваю я и со смехом изворачиваюсь, когда он щекочет меня за бок. — Я думал, мы могли бы… — Если ты ляпнешь какое-нибудь дерьмо о свиданиях с моим братом, мне придется вышвырнуть тебя в окно, — не отрывая взгляда от экрана, заявляет Такер, а Боуэн фыркает. Улыбка Бретта ослепительна. Неудивительно, что девчонки по нему сохнут. — Вынужден огорчить тебя, Такер, но я женюсь на твоем брате, когда нам стукнет тридцать и мы останемся в полном одиночестве. Иначе он превратится в старую деву, а я в сумасшедшего кошатника. А так у меня будет мой Кит, и я покажу ему, что такое настоящая романтика. Мы сможем заделать парочку по-настоящему милых детишек, чтобы продолжить мой род. Видит бог, Боуэн никогда не остепенится. Подавившись слюной, я сажусь. — Ты никогда ничего не говорил о детях. Он годами твердил мне, что мы поженимся в тридцать. Не знаю, говорил ли он так для того, чтобы подбодрить меня так как никому из парней я не нравлюсь, или таков был его запасной план для нас обоих. Ведь я к тому времени точно никого не найду, а он, блять, слишком привередлив. Честно говоря, мне стоило бы оскорбиться, но его слова всегда звучат так мило, что я даже не могу на него злиться. — Кстати, о детях. Я же не могу заделать тебе ребенка, но суррогатное материнство сработает. Может, нам повезет, и у нас будут близнецы. С твоим маленьким носом-кнопочкой. Я думал об именах на букву «К». Ты будешь лучшим отцом! Или хочешь, что бы тебя называли Папочка, а меня Отец? Или Папаня? Как вообще работает тема с гейскими папашами? Я ошарашенно пялюсь на него. Он смеется, и звук кажется гораздо более низким и глубоким, чем раньше. — О да, Кит. У нас будут дети. Но мы ведь все еще можем практиковаться по старинке, верно? — он шевелит густыми черными бровями, а я в ответ морщу нос. — Твой член и на пушечный выстрел не приблизится к моему младшему братишке, чувак, — отрезает Такер. — Пожалуй, соглашусь с Такером, — бросает Боуэн, и я кидаю на него удивленный взгляд, но он по-прежнему не отрывается от телефона, нахмурившись еще сильнее, чем пару минут назад. Бретт хватается за сердце, поворачивая голову, чтобы взглянуть на двух парней, которые только что обломали гипотетические будущие похождения его члена. — Как оскорбительно! Вы предпочли бы, чтобы наш драгоценный Кит достался какому-то случайному неудачнику, а не мне? Мне? Тому, кто любит его уже шестнадцать лет? Слыша его писклявый голос и театрально-драматичный тон, я фыркаю. Знаю, что Бретт любит меня. Мы говорим это друг другу постоянно. Но я никогда не тешил себя иллюзиями, будто между нами нечто большее, чем есть на самом деле. Мой самый лучший друг. Моя родная душа, но в совершенно неромантическом смысле. Не то чтобы подобная мысль пару раз не проскальзывала у меня в голове, но я быстро пресекал ее на корню. Я не испытываю к нему подобных чувств, просто мои взбунтовавшиеся гормоны иногда подкидывают такие идейки. Просто так уж вышло, что у единственного парня, который мне когда-либо нравился, точно такое же лицо. Ну, почти такое же. Но души у них разные, и душа Бретта принадлежит мне, как другу. Я всегда буду нуждаться в нем, но я не хочу с ним спать. Романтика между нами была бы слишком неправильна. — Пожалуй, донором спермы все же буду я, — дразнюсь я, откидываясь обратно на мягкий ковер. Он переводит на меня свои голубые, искрящиеся весельем глаза. — Ни за что, Кит. Я буду лучшим папой! А затем он перекатывается и набрасывается на меня, щекоча и громко фыркая губами мне в щеку, пока я не начинаю брыкаться и визжать от смеха, отпихивая его руками. И именно в этот момент мой вибрирует. Бретт замирает, оборвав смех. — Ооо, — напевает он, выхватывая телефон из моей руки прежде, чем я успеваю среагировать. — И кто же пишет моему будущему мужу? — Бретт… отдай. Лицо Бретта озаряется, стоит ему увидеть имя на экране. — Джуд? — взвизгивает он. — Джуд Майклс? Кит! Да это же измена чистой воды! — Ты даже не знаешь, о чем мы общаемся, — я кидаюсь за телефоном, но Бретт откатывается в сторону, высоко вскинув руку с мобильником над головой. — А ну отдай! — Неужели Джуд решил отхватить кусочек моего муженька? — театрально ахает Бретт. — Погоди-ка. Ты что, флиртуешь из мести? Потому что я, так уж и быть, такое одобряю. Но требую официальных извинений и дуэли на рассвете… — Что ты вообще несешь? — шиплю я, все еще пытаясь перелезть через него и дотянуться до аппарата. Он ржет так сильно, что едва удерживает телефон в пальцах. — Тот самый Джуд, который спихнул меня с качелей во втором классе и сломал мне руку? — со скукой в голосе спрашивает Боуэн. Он по-прежнему не утруждает себя тем, чтобы оторваться от экрана, разве что удостаивает меня мимолетным взглядом. Взглядом, которого вполне достаточно, чтобы продемонстрировать, насколько его не впечатляет мой вкус на парней. Как же хочется показать ему средний палец. — Надо было держаться крепче. — Ооо, виктимблейминг, — притворно шепчет Бретт, переводя взгляд со своего брата на меня, и в его глазах пляшет озорной огонек, который мне совершенно не нравится. Закатив глаза, я надежно прячу отвоеванный телефон в задний карман. — Мы все тогда были импульсивными детьми, Уверен, он не хотел ломать тебе руку, Боуэн. — Твой Джуд – тот самый придурок, который взбесился, когда на втором году не попал в основную школьную сборную по футболу, в отличие от меня, и поэтому поставил мне подножку на трибунах, — продолжает он, внаглую меня игнорируя. Оу. Я лучезарно улыбаюсь. — Ты тогда даже не упал толком. Боуэн смотрит на меня дольше, чем, кажется, за последние несколько месяцев. На самом деле взгляд длится от силы секунд двадцать. Двадцать тягучих секунд, которые я одновременно ненавижу и люблю всем сердцем. И когда он презрительно хмыкает и отводит глаза, его поведение ощущается как реальный физический удар под дых. — Пошли, Такер. И вот так просто от меня отмахиваются. Такер издает обреченный стон, но все же плетется следом, а Бретт бросает на меня выразительный взгляд и утрированно кривит лицо в гримасе «ух, жестко». — Кое-кто, похоже, натер себе яйца компрессионными шортами, — заговорчески шепчет он. Я не смеюсь. Только не сейчас. Потому что что-то неуловимо изменилось. Это был не тот Боуэн, которого я знаю. Не тот парень, что раньше со смехом сталкивал меня в озеро, пока я сыпал проклятиями и клялся отомстить. Не тот, кто мягко отводил меня в сторонку, чтобы безмолвно, одними лишь глазами спросить, в порядке ли я. Нынешняя версия Боуэна, холодная и абсолютно непроницаемая, кажется совершенно чужой. И понятия не имею, должен ли я чувствовать облегчение… или позволить своему сердцу окончательно разбиться.

***

Я продолжаю сверлить взглядом телефон еще долго после того, как они уходят. Экран тускло светится сообщением от Джуда. Джуд: Хочешь зависнуть вместе? Джуд: Просто покатаемся или типа того. Без напряга. Мне следовало бы отказаться. Он мне даже не нравится в том самом смысле. Но мне нужно… хоть что-то. Что-то, кроме сводничества Бретта и бесконечных новых настроений Боуэна. Мне нужно подумать. Мне нужно просто дышать.

Кит: Давай. Когда?

Джуд: Прямо сейчас?

Кит: Ага, окей.

Сев, я машинально смахиваю с футболки приставшие ворсинки ковра. — Опять Джуд? — спрашивает Бретт, выглядывая из-за спинки дивана, и вопросительно выгибает бровь. — Ага, — мой голос звучит слегка хрипло. — Предложил зависнуть. — Классно. Смена обстановки пойдет тебе на пользу. Ты и так проводишь с нами слишком много времени, — отзывается он после секундной заминки и, пожав плечами, едва заметно улыбается. Он пытается рассмеяться, но звук выходит каким-то нервным. — Ты в порядке? — спрашиваю я, бросив на него мимолетный взгляд. — Я-то? В полном, — отмахивается он. — Просто не дай ему заставить тебя умереть со скуки. Или убить тебя. Но главное... умереть со скуки. — Спасибо, ты отлично утешаешь, — саркастично бросаю я. — Пошли, — мягко толкнув меня в плечо, говорит Бретт, поднимаясь на ноги вместе со мной. — Провожу тебя вниз. Мы проходим через кухню и выходим наружу сквозь стеклянные раздвижные двери. Солнце уже начинает клониться к закату, и его косые золотистые лучи заливают задний двор. Боуэн и Такер забрасывают мяч в кольцо, и футболка Такера уже насквозь пропиталась потом. Делейни примостилась на краю деревянного настила и потягивает газировку, беспечно свесив одну ногу. Она кажется абсолютно на своем месте. Меня уже даже не задевает, когда она снова объявляется здесь спустя всего пару дней после их очередного расставания. Да и вряд ли хоть кто-то вообще воспринимает их драмы всерьез. — ЭЙ ВСЕ, у Кита свидание! — орет Бретт, приложив ладони ко рту рупором. — С кем? — тяжело дыша, спрашивает Такер, роняя мяч. — Очевидно, что с Джудом, Так. Ты как-то умудрился пропустить все их… — Бретт склоняет голову набок, разглядывая моего брата. — Знаешь что, здоровяк? Проехали. Короче, с Джудом! — Фууу, — морщится Такер. Делейни переводит на нас взгляд, вдруг проявляя недюжинный интерес. Нутром чую, что она далеко не дура. Девчонки, кажется, куда наблюдательнее парней, особенно когда дело касается их бойфрендов. Я знаю, что она все знает. Порой она смотрит на меня слишком уж проникновенным, острым взглядом. Раньше было хуже, когда Боу постоянно находил поводы, чтобы ко мне прикоснуться. Сейчас он куда лучше держит себя в руках. Боуэн никак не реагирует на новость, но и не то чтобы я ждал хоть какой-то реакции. Он просто ловит мяч, когда Такер отбивает его обратно, делает красивый разворот и бросает в корзину. Мяч бьется об ободок, один раз отскакивает и укатывается в траву. И даже после такого он не смотрит в мою сторону. — Иди и порви их, герой-любовник, — пихает меня локтем Бретт, ухмыляясь своей фирменной улыбкой. Я стараюсь не замечать, что его улыбка кажется более блеклой. Капельку опустошенной. Выдавив из себя ответную улыбку, я тихо его благодарю, прежде чем пойти к парадному крыльцу дожидаться Джуда, а потом набрасываю маме сообщение, что немного потусуюсь с другом. Плюсы быть идеальным ребенком, который никогда не влипает в неприятности в том, что она не держит меня на коротком поводке. Я пытаюсь притвориться, что воодушевлен встречей, но не могу отделаться от гнетущего чувства, будто просто спасаюсь бегством.