Горная мелодия любви

В течение следующих трех дней жизнь текла размеренно и спокойно, не предвещая особых событий. Сначала наступили два дня выходных, которые Джин провел в расслабленном ритме. Он работал лишь полдня, выбирая то утренние часы, то время для обеда, а иногда и вечерние смены. Это позволило ему насладиться свободой и посвятить время себе. Затем настал понедельник, который оказался выходным. Джин решил воспользоваться этой возможностью и отправился на близлежащий курорт, чтобы насладиться катанием на сноуборде. Снег искрился на солнце, а свежий воздух наполнял его легкие, придавая ощущение свободы и радости. Он провел время на склонах, ловя адреналин и наслаждаясь каждой минутой. Эти три дня оказались поистине удачными — они подарили Джину не только отдых, но и возможность восстановить силы, зарядиться положительной энергией и насладиться красотой зимней природы. Наступил вторник — день, когда у Джина с утра не было запланированных дел, и он решил вновь посетить центральную картинную галерею Цюриха. В юности, когда его мечты о карьере архитектора были особенно живыми, он часто приходил сюда, черпая вдохновение из произведений искусства, которые окружали его. Он вошел в галерею около десяти утра. Несмотря на то что погода за окном оставляла желать лучшего, внутри царила удивительная атмосфера. Во вторник здесь было почти пусто, что позволило Джину насладиться тишиной и спокойствием. Залы, как всегда, поражали своей элегантностью и величием. Стены были украшены старинными картинами, а среди экспонатов можно было увидеть античные статуи, наряды дворян, доспехи отважных рыцарей, ножи и мечи различных стилей, шкуры животных и чучела из охоты. Вазы с изысканным декором и ажурные скатерти дополняли эту атмосферу художественного великолепия. Джин бродил по первому этажу, восхищаясь каждым экспонатом, когда вдруг, развернувшись к последней картине, он услышал слова, которые его удивили. — Эта картина просто прекрасна, — произнес незнакомец на корейском языке. Сначала Джин не сразу осознал, что это корейский. Он уловил суть сказанного и только потом понял, что перед ним не английский, не немецкий и не французский язык, а именно корейский. Это открытие поразило его. — Полностью согласен, — ответил Джин также на корейском. Картина действительно была великолепна: яркие цвета и насыщенные оттенки создавали впечатление живого движения. Она явно пришлась ему по вкусу. Незнакомец резко обернулся, и перед Джином предстал молодой человек — высокий, с немного растрепанными волосами. Его лицо выглядело уставшим, но в глазах читался неподдельный интерес к произведениям искусства. Под пеленой усталости просвечивала мужественная красота: хотя веки не были двойными, а кожа не соответствовала общепринятым стандартам корейской эстетики, он все равно выглядел привлекательно. Высокий рост и мощные плечи придавали ему уверенность. На вид этому парню было около тридцати, может, двадцать восьми. Между ними возникло неожиданное расстояние — всего десять сантиметров. Джин слегка покраснел, скорее от удивления, чем от смущения, осознавая всю необычность момента. Он быстро отвернулся, глаза его расширились от неожиданности, а губы приоткрылись в попытке что-то сказать. Но в голове не возникло ни одной мысли; тишина повисла в воздухе, наполненная напряжением и невыразимыми эмоциями, словно невидимая нить связывала их. Джин стоял спиной к незнакомцу, стараясь сосредоточиться на картине или статуе в комнате, чтобы отвлечься от неловкости. — А-ээ… — попытался начать разговор незнакомец, но его голос прозвучал немного неуверенно. — Я рад, что кто-то считает так же, как и я. Приятно найти единомышленника на другом конце света. — Да-да, это довольно приятно, — ответил Джин, всё еще не поворачиваясь. Воцарилась тишина, и в воздухе витала некая магия момента. — Вы же… мм… Ким Сокджин, не так ли? — неожиданно произнес незнакомец. Джин резко развернулся и встретился с его взглядом. Глаза Джина раскрылись от удивления. — О… откуда вы меня знаете? — спросил он, стараясь вспомнить этого человека, но память подводила. — Мы с вами встречались ранее, — уточнил парень. Джин продолжал рыться в памяти. Вдруг перед глазами всплыло недавнее мгновение на подъемнике, когда он встретил корейца в балаклаве и шлеме. Но уверенности не было. — Это вы были тем дядюшкой на подъёмнике? — произнес он, подбирая подходящее слово для обращения. «Дядюшка» казалось нейтральным вариантом, учитывая разницу в возрасте. — Да, наверное, это был я… — ответил он с лёгкой улыбкой. — Ой, простите, что не узнал вас сразу! Вы выглядите иначе, нежели тогда, — произнес Джин, чувствуя, как напряжение начинает утихать. — Ничего страшного, — ответил Намджун с мягкой улыбкой. — Все мы выглядим по-другому, когда на нас три слоя одежды и лицо скрыто под маской. В этот самый момент Джина охватило смущение. Если ранее его раскрасневшиеся щеки были результатом неожиданности, то теперь на его лице появился румянец, а сердце изменило привычный ритм, словно поддаваясь волшебству момента. Он невольно коснулся своего лица и ощутил незнакомый ему жар, который заполнил его от макушки до кончиков пальцев. — Картины в этом музее действительно прекрасны, особенно эта, — произнес парень напротив, указывая на полотно, которое величественно висело перед ними. Его голос наполнился искренним восхищением, когда он начал рассказывать о картине известного художника. Он говорил так, словно был не просто любителем искусства, а настоящим знатоком: знал все о биографии художника, технике исполнения и истории создания этого конкретного произведения. — Ух ты, вы так много знаете! — удивился Джин, его глаза засияли от восторга. Он с интересом слушал, как парень делится своими знаниями, словно открывая перед ним двери в мир искусства. — Похоже, вы действительно разбираетесь в искусстве, раз нашли время посетить галерею в столь ранний час. Это говорит о том, что вы истинный ценитель, — с легкой улыбкой произнес дядюшка, бросив взгляд на часы, показывающие 11:00 во вторник. В его голосе звучала нотка восхищения и одобрения. — Ох, не стоит так говорить! Я всего лишь изредка наведываюсь именно в эту галерею, — смутился Джин. Его щеки, которые уже начали терять свою первоначальную красноту, вновь заалели от смущения. — По сравнению с вами я всего лишь любитель. Хотя должен признать, что эта картина не является моей любимой работой Альберта Бюссера. На мой взгляд, его ранние произведения гораздо более изысканные, и его первоначальная техника придавала им особую атмосферу. — Удивительно слышать такое мнение! Обычно все предпочитают его поздние работы, — с искренним интересом откликнулся дядюшка, его глаза сверкали от любопытства. — А вам тоже нравятся его поздние картины? — спросил Джин, прищурив глаза, словно пытаясь разгадать тайны мыслей своего собеседника. В этот момент ему показалось, что между ними возникло нечто большее, чем просто разговор о живописи; в воздухе витало ощущение близости и взаимопонимания. — Не могу сказать так однозначно. Мне нравятся все его работы, каждая из них уникальна по-своему. Но если говорить откровенно, мне ближе импрессионизм. Реализм хорош, конечно, но вещи с неясным смыслом, которые невозможно понять с первого взгляда, вызывают у меня неподдельный интерес. Они заставляют задуматься и погрузиться в мир эмоций и ощущений. И в этот миг Джин понял: их разговор — это не просто обмен мнениями о живописи. Это было что-то большее — возможность увидеть мир глазами другого человека и ощутить ту тонкую нить связи, которая связывает их сердца в этом волшебном пространстве искусства. — Я вас понимаю, — кивнул Джин, его голос стал более серьезным, как будто он открыл в себе новую грань. — Люди со временем действительно перенасыщаются реализмом и начинают тянуться к тому, что сложно уловить на первый взгляд или имеет множество значений. Но я пока не пришел к этому… В моем сердце все еще живет любовь к четким формам и ясным линиям. — Да, это приходит с возрастом, — задумчиво произнес Намджун, его глаза сверкнули от понимания. — Вот начнёте стареть и полюбите новые направления в искусстве, так как старые уже к тому времени наскучат. — Возможно… — тихо ответил Джин, погружаясь в размышления. Слова Намджуна словно отразились в его душе, вызывая в ней отклик. В этот момент они оба оказались в волшебном мире искусства и красоты, где каждое полотно, каждая деталь становились не просто объектами, а настоящими историями, которые ждали своего рассказчика. Их разговор превратился в нечто большее, чем просто обмен мнениями — это был настоящий обмен душами, где две искры вдохновения встретились в одном пространстве, создавая атмосферу глубокого понимания и взаимного уважения. Они медленно двигались от одной картины к другой, словно исследователи в поисках сокровищ. Каждое произведение искусства становилось для них новым открытием: яркие цвета и смелые мазки вызывали у них восхищение, а тонкие нюансы и скрытые детали заставляли задуматься. Хотя физически они шли рядом, каждый из них погружался в свои мысли, как будто находясь в отдельном мире. Намджун уверенно шагал впереди, его ум был полон идей и размышлений о том, как искусство отражает человеческие эмоции. Сокджин следовал за ним, лишь изредка отвечая на комментарии старшего и задавая ему вопросы, которые возникали в его голове, как пробуждающиеся цветы весной. Время пролетело незаметно, словно волшебная пыльца окутала их, и вскоре они закончили осматривать основную композицию выставки. Каждое мгновение вместе оставило в их сердцах теплый след. — Спасибо вам за приятную компанию, — произнес Сокджин, искренне улыбаясь, его голос был полон благодарности за этот уникальный опыт. — И вам тоже спасибо, — ответил Намджун с теплотой в голосе, его глаза светились от радости общения. Они попрощались, и Сокджин направился к турникетам для выхода из здания, чувствуя легкость на душе, словно груз повседневных забот растворился в воздухе. Намджун же вероятно продолжил свой путь к временным экспозициям. Когда Джин вышел из музея, его мысли были заняты предстоящей работой. Он направился в ресторан, однако сегодня ему не нужно было общаться с посетителями — его задача заключалась в обработке документов. Поэтому, минуя шумный зал, он устроился в административном кабинете, где находился архив. Сосредоточившись на своих задачах, Джин принялся за составление отчетов о закупках и сметах. Прошло полтора часа, и, завершив первый этап проверки, он решил сделать перерыв и выпить чашечку кофе — это была уже вторая за сегодняшний день. Однако, когда он подошел к барной стойке, чтобы приготовить себе напиток, его внимание привлекла суета в зале. Взволновавшийся официант метался по помещению, а на лице Бэна, администратора, читалось беспокойство. Что-то явно происходило. Джин отпил немного кофе, поставил кружку на столешницу и, не раздумывая, вышел из-за стойки, направляясь к источнику конфликта. Подойдя ближе, он уловил лишь обрывки разговора: — Вы же понимаете, что я не могу вас отпустить, пока не будет произведена оплата? — произнес Бэн с нотками настойчивости. — Понимаю, — тихо ответил незнакомец. — Тогда я позвоню сейчас руководству, и они решат, что делать. В этот момент Джин заметил, как Бэн достает телефон и начинает набирать номер. Не желая допустить дальнейшего обострения ситуации, Джин быстро принял решение отвлечь Бэна. Он положил руку ему на плечо и слегка похлопал, привлекая его внимание. — Бэн, просто запиши это на мой счет, — сказал Джин, указывая на счет посетителя в руках у официанта. — Вы уверены? — с недоумением спросил Бэн, изменив тон на более уважительный. — Да, это мой друг, — уверенно ответил Джин. — Хорошо, — согласился Бэн, хотя недоверчивый взгляд не покидал его лица. С этим Бэн и официант удалились выполнять свои обязанности. Как только они ушли и открыли обзор на незнакомца, Джин увидел того, кого совершенно не ожидал увидеть — «дядюшку» Намджуна. Он выглядел довольно комично: высокий и мужественный, с румянцем на ушах, который выдает его смущение. Джин не мог сдержать улыбку — в этом внезапном столкновении он узнал о Намджуне что-то новое и неожиданное. — Мы снова встретились, — произнес Джин с широкой улыбкой, стараясь развеять смущение, которое окутывало Намджуна, словно легкий туман. — Да, огромное спасибо вам за помощь, — ответил Намджун, избегая прямого взгляда на Джина, его голос звучал немного неловко. — Как же вам удалось потерять кошелек? Кажется, вы уже не ребенок, — с легким поддразниванием заметил Джин. Ему нравилось наблюдать за этим странным взрослым, который выглядел одновременно растерянно и… мило? Нет, скорее просто несуразно. Да, вероятно, именно так. — Увы… Это моя постоянная проблема. Вы даже не представляете, сколько всего я потерял за свою жизнь. Но в этот раз, по крайней мере, я примерно понимаю, где искать, — признался Намджун, вздыхая, его лицо отражало легкую досаду. — Так давайте же отправимся на поиски! — с энтузиазмом предложил Джин, стараясь не только помочь своему знакомому, но и освободить место в кафе для новых посетителей. — Что вы, не стоит утруждаться! — попытался возразить Намджун. Но Джин лишь улыбнулся и покачал головой так, будто это было единственно правильное решение и никаких отлагательств быть не могло. — Ой, да перестаньте! — с игривым тоном произнес Сокджин. Его самой удивляла собственная энергия; обычно он был более сдержанным. Они вышли из заведения и направились по маршруту, которым шел Намджун. Улицы наполнялись их разговором о мелочах и пустяках, пока они не подошли к магазину, где продавали всякую всячину. Джин остановился на тротуаре, его лицо озаряла теплая улыбка, когда он наблюдал за сценой внутри магазина. Там царила атмосфера простоты и уюта. — Вот это вам, — произнес Намджун, протянув несколько купюр. — Что вы! Не стоит! — с доброй улыбкой ответил Джин. Его голос звучал спокойно и уверенно. — Считайте, что я помог вам за приятную беседу в музее. Да, именно так и думал Джин; он не мог взять деньги с человека, имя которого он забыл. Это волновало его; он чувствовал себя обязанным запомнить имя единственного корейца, которого встретил за последнее время. — Ну нет, я так не могу! — настойчиво произнес Намджун, вновь протягивая купюры. В его глазах читалась решимость. — Нет, я не приму! — с легким удивлением отступил на два шага Сокджин. — Ладно, — наконец сдался Намджун, убирая купюры обратно в кошелек с легким вздохом. — Мне пора. Берегите себя и больше ничего не теряйте. До свидания! — произнес Джин, поворачиваясь к нему. — До свидания, — ответил Намджун. Джин развернулся и направился вверх по улице, к уютной кофейне, которая манила его своим ароматом свежезаваренного кофе и выпечки. Он решил, что раз уж покинул ресторан, то стоит побаловать себя булочкой и чашечкой любимого напитка. Пройдя через стеклянные двери, он выбрал столик у окна, где солнечные лучи мягко освещали поверхность, создавая атмосферу уюта. Сев за столик, Джин заказал свой кофе и булку с корицей, а затем, не удержавшись от желания, достал телефон и решил позвонить Игену. Он набрал номер и с нетерпением ждал ответа. — Алло? — раздался голос, но это был вовсе не Иген. — Где Иген? — поинтересовался Джин, чувствуя легкое беспокойство. — А ты кто? И почему ты подписан в телефоне Игена как «красавчик❤️»? — ответил незнакомец с легким недоумением. — Ну, я явно красавчик… — с ухмылкой произнес Джин. — Ты кто вообще и почему у тебя телефон моего друга?! — Я? Я его парень, Хену. А ты, похоже, не так прост, как кажется. — Хахахахахаха! — вместо ответа Джин просто разразился смехом. Это было неожиданно и немного забавно. — Почему ты смеешься? — спросил Хену, явно сбитый с толку. — Я Джин, мы виделись прошлым летом, — ответил он, стараясь успокоиться. — Ааа, Джин, друг Игена, да? — произнес Хену, и в его голосе послышалось понимание. — Да. Так где он? — снова спросил Джин. — Он в ванной. — Хорошо… — произнес Джин, осознавая, что разговор не задался так, как он ожидал. Наступила неловкая пауза, в которой оба словно пытались найти слова для продолжения разговора. — Ты это прости, что я так напал на тебя… — наконец произнес Хену. — Ревнуешь? — с игривой ноткой в голосе поинтересовался Джин. — Нуу… посмотрю на тебя, когда на телефон твоего альфы позвонит кто-то с таким именем… — ответил Хену с легкой долей сарказма. — Ну ты хоть на номер взгляни! Он же европейский, понятно же, что я никак не могу быть его любовником. А насчет моего «альфы»… — Джин замялся на мгновение. — Я думаю, я бы обиделся как минимум. Не переживай, я не виню тебя. — Ладно… у тебя альфа есть? Признаться, я не знал. — Хену звучал несколько настороженно. — Нет… точно нет! — быстро ответил Джин, но в его голосе слышалась нотка неопределенности. — Эта пауза словно определенно не точно… словно кто-то то есть… — подметил Хену с легким ехидством. — Нет-нет! А даже если и есть я об этом с Игеном поговорю. Он и так тебе после всего расскажет. — Джин почувствовал необходимость завершить разговор на этой ноте, чтобы избежать дальнейших недоразумений. — Прости, Джин, этот дурачок что-то сказал не то? — Ой, да не переживай ты так. — Ты звонил по какому-то конкретному делу? — Ну, можно сказать и да, и нет. — Звучит странно… Что-то случилось? — Да… Я встретил одного парня, и у меня такое ощущение, что со мной что-то не так… — Ебаааааать! Что же такого произошло, что ты решил поделиться этим со мной? — Ну, я, кажется, не узнал его при нашей второй встрече… Но потом я выручил его в ресторане отца, и теперь чувствую себя обязанным ему… — Джин подробно рассказал о своих переживаниях. — Ого… Это на тебя не похоже. Но знаешь, я действительно рад, что у тебя появился кто-то, с кем можно поговорить на корейском… Да и вообще, кто-то, с кем можно просто поговорить. Может быть, ты наконец начнёшь выходить из дома… — Так что мне теперь делать? Это чувство долга разъедает меня изнутри… — Пригласи его выпить кофе! Это точно поможет тебе избавиться от этого чувства. — Это действительно уместно? В Корее ты поступил бы так же? — с любопытством спросил Джин, прищурив глаза. — Ну, если ты оплатил ему ужин, то по этикету именно он должен купить тебе кофе в ответ, — задумчиво произнес Игён, обдумывая ситуацию. — А что, если он не захочет покупать мне кофе? — тревожно спросил Джин, чувствуя, как внутри нарастает неуверенность. — Ты сейчас в Европе, так что просто купи ему кофе сам. В Швейцарии это вполне нормально, — уверенно ответил Иген. — Но ты не только хочешь искупить долг, или…? — Просто искупить долг, — перебил его Джин, не желая углубляться в тему. — Ох, да-да, хорошо, долг так долг, — с легкой усмешкой произнес Иген. В его голосе звучала нотка шутливого поддразнивания, словно он уже стал шиппером Джина и его знакомого, о котором тот упоминал. — Так что не переживай, просто пригласи его на кофе. Это ведь не обязывает ни к чему. — Ты думаешь, это искупит моё чувство долга? — с недоверием спросил Джин. — Да, если это действительно чувство долга… — уверенно ответил Иген. — Конечно! А что это еще может быть?! — воскликнул Джин, чувствуя, как его эмоции накаляются. — Ой, Джиииин, я от тебя херею! Но ладно, долг так долг. Если что-то изменится, сообщи мне, — подытожил Иген с легкой улыбкой. — Хорошо, тогда пойду… поищу его номер. — Джин встал с места, готовясь к действию. — Пока ты ищешь номер, не забудь найти его в Инстаграме. На всякий случай, вдруг что-то случится… — добавил Иген, смеясь. — Резонно! Обязательно поищу, — ответил Джин с легким смущением и улыбкой на лице и закончил звонок. Джин вышел из уютной кофейни, завязывая теплый шарф вокруг шеи. Холодный воздух обнял его, напоминая что вообще-то на улице зима. Он направился в ресторан, где его все еще ждала работа. Войдя через черный вход, он сразу же столкнулся с Бэном — администратором заведения. — Что это было? — с игривой улыбкой поинтересовался Бэн, поднимая бровь в провокационном жесте. — Просто помог соотечественнику… — ответил Джин, стараясь сохранить спокойствие. — Ммм, ты кореец? — с интересом спросил Бэн, при этом его взгляд оставался безразличным. — А по мне не видно? — Джин обвел пальцем свое лицо, подчеркивая свои явные отличия: светлая кожа и миндалевидные глаза. — Я думал, ты китаец, — Бэн не выглядел так, словно осознал свою ошибку; его уверенность лишь разжигала внутренний огонь Джина. В этот момент Джин почувствовал, как ярость накатывает волной. О, боже! Эти закостенелые европейцы со своими устаревшими взглядами… Это была очевидная проблема всего европейского общества. Не просто раздражение — это выводило его из себя постоянно. Он стиснул челюсти, но ничего не ответил на это высказывание товарища. Вместо этого Джин просто переоделся в рабочую форму и вновь погрузился в разбор документов, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей и сосредоточиться на своей работе. Вскоре Джин сделал перерыв на чай, и в этот момент его мысли вновь вернулись к Намджуну. Он решил заняться поиском его номера телефона, что оказалось не таким простым делом, как он предполагал. Джин вспомнил, что его предшественник не удосужился записать контакт должным образом, оставив лишь цифры. Теперь же, вооружившись новым намерением, он перезаписал номер, дав ему простое и лаконичное имя — «Дядюшка». После этого Джин сел за поиск Намджуна в Instagram, введя номер телефона в строку поиска. Однако, его усилия оказались напрасными: ни одного результата. Это показалось Джину странным. В эпоху технологий, когда у большинства людей есть аккаунты в социальных сетях, отсутствие профиля выглядело как минимум подозрительно. «Каждый должен быть на виду, — подумал он, — особенно если у него есть что скрывать». Несмотря на возникшие вопросы, Джин вернулся к своей работе. Он сосредоточился на задачах и, завершив их, направился домой, как и всегда. Но мысли о Намджуне и его загадочном отсутствии в Instagram продолжали беспокоить его ум. — Я дома! — радостно произнес Джин, входя в дом и оповещая всех домашних о своем возвращении. — Что-то ты сегодня рано, все в порядке? — спросил Питер, не отрывая взгляда от экрана телевизора, где вместе с ним уютно устроились Мэттью и Лука. Для Джина было несколько странно наблюдать за тем, как эти трое, казалось бы, беззаботно погружены в мир кино, сидят на диване и смотрят фильм. Однако, когда он взглянул на экран, все стало на свои места — это была одна из частей «Звездных войн». Эта легендарная серия фильмов, похоже, была единственным развлечением, которое действительно увлекало и Луку, и Мэттью. — Ладно, не буду мешать, вижу, вы тут заняты важным делом… Что-то есть на ужин? — с легким недоумением спросил Джин, прищурившись и оглядывая кухню, где его отчим сосредоточенно занимался своими делами. — Посмотри в холодильнике, — отозвался тот, не отвлекаясь от своих забот. Джин направился к холодильнику и, открыв его дверцу, оказался перед разнообразием продуктов. Вдохнув освежающий холодный воздух, он начал перебирая содержимое. Вскоре его внимание привлекли свежие огурцы, яркие помидоры и вареная куриная грудка. С удовольствием он стал нарезать ингредиенты для легкого салата, который всегда вызывал у него чувство удовлетворения. Последнее время его аппетит оставлял желать лучшего. С детства Джин никогда не отличался страстью к еде; он ел скорее для того, чтобы наполнить желудок, чем ради удовольствия. Тем не менее, были некоторые продукты, которые приносили ему истинное наслаждение. Их не так уж много, но они создавали гармонию на его тарелке. Он любил чай с бергамотом или ягодный — главное, чтобы это был черный чай. Хвойный латте также занимал особое место в его сердце. Из выпечки он предпочитал несколько позиций из булочной: легкие круассаны и нежные пирожки. Снеки, в основном сладкие, всегда были под рукой для перекуса между делами. Что касается мяса, то Джин не любил говядину, баранину и свинину. Он предпочитал курицу, индейку или телятину — простые и понятные вкусы. Рыбу он не ненавидел, но ел крайне редко; сам бы он точно не стал питаться ею ежедневно. Из морепродуктов ему больше нравились крабы и креветки, тогда как устрицы и мидии вызывали у него стойкое отвращение — один лишь запах приводил к тошноте. Он также любил сосиски и простые овощи — брокколи на пару или свежий салат с болгарским перцем. К луку он относился с настороженностью, но понимал, что именно он придаёт блюдам нужный вкус. Из фруктов Джин любил практически все, однако от большого количества манго и цитрусовых у него появлялась сыпь. Ягоды были его слабостью: он ел их все, кроме брусники. Выпечка тоже приносила ему радость — он не жаловал мак и лимонный привкус. Черезмерное количество шоколадного ганаша на тортах и жирный сливочный крем вызывали у него недовольство. Экзотические фрукты вроде дуриана или драконьего фрукта тоже не находили понимания у Джина. Он любил острую пищу и лапшу — как и все корейцы. Также, как и его предки, он уважал яблоки и вишню. В конце концов, закончив нарезку и перемешав ингредиенты в глубокой миске с каплей оливкового масла, Джин принялся за еду. Поев, Джин немедленно поднялся в свою комнату. Сев за стол, он взял в руки блокнот и начал записывать свои мысли. У него никогда не было дневника, куда бы он фиксировал свои планы, чувства или переживания. Но сейчас в его голове роились мысли, касающиеся не только «дядюшки» Намджуна, но и других людей. К сожалению, подходящего блокнота под рукой не оказалось, и он решил воспользоваться тем, который ранее использовал для рисования. Он начал писать: «Сегодня вторник, и я так сильно облажался, что, наверное, никогда не чувствовал себя так плохо. Я не узнал человека, которого так хорошо принял ранее. Мы с Намджуном провели вместе целый день, катаясь на сноубордах, и я даже поделился с ним своим номером. Но вот беда — я не узнал его без шлема! Что же теперь делать? Он так понравился мне как собеседник, этот парень — один из немногих корейцев, которых я встретил здесь. Я должен что-то предпринять: пригласить его на кофе или на прогулку… Хотя, по сути, я отношусь к нему только как к хорошему знакомому и собеседнику, с которым можно попрактиковать корейский. Для знакомых совершенно нормально сходить на кофе. Но почему-то ощущение долга не покидает меня. Возможно, это связано с тем, что я просто записал сумму за ужин на свой счет, а не заплатил наличными. Я не ощутил, насколько обеднел… О боже, я даже не знаю, какая там была сумма. Ладно, завтра точно нужно проверить количество нулей в счете за тот ужин. Подожду день-другой, и если от него не будет ни привета, ни ответа, сам напишу. Я же омега из Европы! Здесь мы все равны и можем делать то, что пожелаем!» После того как Джин закончил свои записи, он почувствовал, что его тело нуждается в отдыхе и расслаблении. Он поднялся с стула, потянулся и направился в ванную. Включив теплую воду, он наблюдал, как струи падают на дно душевой кабины, создавая мелодичный шум, словно призывая его к расслаблению. Сняв с себя одежду, он почувствовал, как холодный воздух коснулся его кожи. Джин шагнул под поток воды, и теплые капли мгновенно окутали его, словно нежные объятия. Он закрыл глаза и позволил воде смыть с себя все заботы и напряжение. Вода лилась по его телу, обтекая каждую мышцу, оставляя за собой ощущение легкости и свободы. Он взял душевую гель с ароматом хвои и начал медленно наносить его на кожу, наслаждаясь приятной текстурой и свежим запахом. Пена образовывалась, словно облако, которое окутывало его, даря чувство уюта. Джин нежно массировал кожу, позволяя себе забыть о времени и заботах. В этот момент он чувствовал себя не просто человеком, а частью чего-то большего — природы, воды и воздуха. Когда он закончил мытье, Джин открыл глаза и посмотрел на зеркало, запотевшее от пара. Он улыбнулся своему отражению, чувствуя легкость и умиротворение. Вода продолжала струиться по его телу, как будто смывая все переживания дня. После душа он аккуратно вытер себя мягким полотенцем, ощущая, как каждая клеточка тела наполняется теплом и свежестью. Надев комфортную пижаму, он направился в свою комнату, где приглушенный свет создавал атмосферу спокойствия. Уложившись в постель, Джин потянулся к своей любимой манхве на прикроватной тумбочке. Он чувствовал себя умиротворенно и готовым к новым приключениям. С закрытыми глазами он погрузился в мир снов, оставив позади все тревоги и волнения. В этот момент он понимал: новый день принесет новые возможности и надежды.