Антракт для убийцы

День 1

— Bernadette you are my liberty~ – спокойно напевал себе парень.

      Город спит. Ни одной души на улице не видно. Все попрятались в своих домах и затаили дыхание. Ведь по городу бродит он. Собиратель мёртвых душ.       Именно он забрал уже порядка семнадцати жизней за последний месяц. И именно он, сейчас напевая вальяжный мотив, тащил за собой очередной кровавый труп.       Лицо покойника застыло в гримасе ужаса, и убийце такой расклад был явно не по душе. Слишком драматично. Чересчур. Ржавые фонари слабо освещали дорогу, однако путь к своему театру собиратель душ мог найти и без света. До кабаре оставалось всего пять метров, как вдруг парень заметил кого-то. По середине дороги стоял незнакомец, в белом плаще и ушанке. Убийца застыл. Нервный смешок вырвался из его уст. Неужели сейчас придётся таскать два трупа?       — Вы испачкали асфальт. – спокойно сказал незнакомец.       — А?.. – выдохнул парень, и обернулся на труп.       За мертвой девушкой тянулась кривая кровавая дорожка. Капли крови продолжали стекать с её рук и головы. Убийца вновь посмотрел на незнакомца. На его лице не было ни страха, ни шока. Лишь леденящее душу – спокойствие. Это заставило убийцу смутиться.       — Красное на сером. – человек пошёл к нему на встречу. – Дисгармонично. Эти цвета не сочетаются, при таком освещении. И применили вы лишь грубую силу. Это сразу видно. Видите, какое безобразие вы тащите за собой?       Рука рефлексивно отпустила труп. Не из усталости или страха, нет… Убийце захотелось слушать этого незнакомца.       — Вы… – на выдохе произнёс парень, и вдруг замолчал. Человек, напротив, подошёл ближе, и кинул взгляд на мертвеца.       — Тот театр и кучка «зрителей» … полагаю, ваших рук дело?       Убийца, не спуская с него взгляда, сглотнул. Ему впервые стало не по себе рядом с собственным кабаре. Незнакомец перед ним пугал своей хладнокровностью, и пристальным взором. Спокойствие – неподдельное, ненаигранное, вызывало кучу вопросов, на которые он не имел ответов.       — Не думайте слишком много, – резко ответил парень.       — Я никому не скажу о вашем театре. Идея интересная. Имеет потенциал… при должной реализации.       Незнакомец начал уходить, но всё поглядывал на девушку.       — И возможно… я был бы не прочь сам поприсутствовать на вашем выступлении. – в конце прозвучала легкая усмешка.       Собиратель душ всё смотрел на него, и вдруг резко спросил:       — Кто вы?       Парень остановился.       — Фёдор Достоевский.       — Фёдор… – убийца начал задыхаться от волнения. – Я с радостью приглашаю вас в свой театр. Вы, похоже, тот самый, которого я искал!       Сердце начало колотиться. В глазах, в отблесках лунного света зародилась надежда. Та самая, которую убийца утратил уже давно.       Незнакомец усмехнулся.       — Звучит как громкое заявление. Однако… спасибо за приглашение. Я приду, Николай. – парень развернулся, и пошёл своей дорогой.       На лице убийцы заиграла улыбка. Тот взглянул на свой театр с таким воодушевлением, которого не было до. Ветер всё посвистывал, а мелкие насекомые щебетали в алой траве.       Парень тихо засмеялся, но спустя пару секунд замолчал. — Нико…лай?.. Откуда он знает моё имя?

День 2.

      — I celebrate the day… That you changed my history~       Всё тот же вальяжный мотив, всё тот же спящий город, и всё тот же Николай. На этот раз его жертвой стал какой-то аристократ. Тащить его было тяжеловато — габариты жертвы были внушительными. С ним убийца постарался расправиться поаккуратнее, применяя меньше грубой силы. Правда, такого толстяка даже с грубой силой на вряд ли уложишь. Однако, ему это удалось.       С каждым шагом, и с каждым свистом театр становился всё ближе. В груди засело какое-то волнение. Он ждал его. Фёдора.       Глаза цеплялись за все тусклые тени, а уши за любые шорохи. Убийца вновь на том же месте, в пяти метрах от кабаре, но никого нет. Он, обернувшись, посмотрел на аристократа.       — Эх, видимо ты не вписался. Боже… Ты всё испортил. Или… я? – выдохнул парень.       — Здравствуйте, Николай. – послышался голос спереди.       Убийца вздрогнул от неожиданности, и даже издал тихий писк. Развернувшись, тот увидел перед собой Фёдора.       — Оу, я вас напугал. Простите.       — Здравствуйте! Ничего, Фёдор. Я так рад, что вы пришли! – с улыбкой произнёс Николай.       Он расправил руки, и от радости начал обнимать себя, позабыв о трупе за спиной.       — Как я мог не прийти, Николай? – улыбнувшись краем губ, спросил юноша.       — Я, честно сказать, уже было подумал, что вы покинули меня!       — Поражаюсь тому, как вы подбираете слова.       — Я говорю от души! Искренне! – спохватился убийца.       — Хорошо, я понял.       Фёдор взглянул на труп за спиной парня. Лицо по-прежнему оставалось невозмутимым.       — Ваш новый зритель?       — Да. Пришлось потрудиться чтобы его дотащить.       Достоевский вновь кинул взгляд за спину Гоголя, и сказал:       — Вы снова наследили.       Убийца обернулся и махнул рукой.       — Это не страшно.       — Неужели? Полиция, по-вашему, такой след не увидит?       — Нет. – коротко ответил Николай, и щёлкнул пальцами. Спустя пару секунд кровавый след начал отходить от кривого асфальта. Фёдор с искренним интересом наблюдал за процессом.       — Ого. Впечатляет.       — Вы тоже.       Достоевский поднял взгляд на убийцу.       — Чем же?       — Откуда вам известно моё имя, Фёдор? – «незнакомец» поправил свой плащ, и ответил:       — Фокусник не раскрывает своих секретов. Вы же знаете, верно? – на устах Достоевского проскользнула улыбка.       — Да. Как никто другой об этом знаю. – прищурился Гоголь.       — Я бы мог спросить у вас, как вы избавились от кровавых тропинок, однако вы меня не просветите. Я прав?       Николай хищно улыбнулся.       — Увы, но да.       Гоголь опустил взгляд, и глаза зацепились за багровую ладонь. Наступила темнота, и Фёдор перед ним встал мрачной тенью. Луны не видно. Она лишь изредка выглядывала из-под вуали тёмных облаков. А самый ближайший фонарь надоедливо мигал, издавая противные звуки.       — Мы продолжим тут стоять? – прозвучал голос Достоевского.       — А, ой, простите, пройдёмте в театр. – ответил Николай, и, взяв труп за волосы, потащил к самому зданию.       Под ногами затрещали куски деревянных досок, кирпичей и побитых стёкол. Пыль была везде, и неприятно закладывала нос, вызывая насморк. Фёдор прикрыл нос своим плащом, и ступил за Николаем.       Пройдя по тусклому коридору, убийца отпустил труп, и встал перед дверьми слева. Они определённо выделялись на фоне других. Не только своими размерами, но также и вывеской сверху «Зрительный зал».       Гоголь аккуратно открыл дверь, и та жалобно заскрипела.       — Прошу, Фёдор. – убийца демонстративно пригласил гостя в зал.       — Благодарю, Николай. – произнёс Достоевский, и ступил в театр.       Раздался щелчок, и зал осветился золотистым отблеском свечей.       — Ваши щелчки скоро начнут меня пугать. – усмехнулся Фёдор.       — Ну-ну, что вы так Фёдор? Конкретно вам я зла не причиню. Уверяю вас. – расплылся в самодовольной улыбке Николай.       Он вновь потянул труп за собой, позволяя гостю идти впереди него. Достоевский неспеша рассматривал кабаре, держа руки за спиной. Он обводил своим взглядом канделябры, заброшенные кресла, и алые дорожки ведущие к первым рядам. Фёдор оценивал это место, словно критик. Пусть вслух он своих мыслей не озвучивал, глаза выдавали его интерес, и оценивающий проблеск. Гоголь остановился возле одного из рядов и посадил новую жертву на пыльный «трон» зрителя. Выйдя вперёд Достоевского, он указал на пустующее место в середине первого ряда, и сказал:       — Это ваше место, Фёдор.       — Как вы любезны. – поблагодарил гость, и занял своё кресло.       — Удобно?       — Вполне.       — Как вам мой театр? – радостно поинтересовался Гоголь.       Достоевский осмотрел зал, и ответил:       — Весьма симпатичный. Однако зрителей вы явно выбираете без принципа.       — Это плохо, Фёдор? – спохватился убийца, прикладывая руки к сердцу. Брови сложились домиком, а в глазах зародилась нотка страха, и сомнения.       — Не критично. Но можно лучше. Если вы позволите, я могу вам помочь в выборе зрителей.       Гоголь не поверил своим ушам. Он радостно начал хлопать в ладоши, и жмуриться. Не справившись с волнением и счастьем, он прильнул к Фёдору. Тело убийцы было горячими, словно огонь, в то время как Достоевский был морозным, словно один из трупов в зале.       — Николай, а…       — Ой, прошу простите! Я не сдержался… – резво отпрянул Гоголь.       — Просто, знаете ли… я никогда не встречал человека, который мог бы понять моё искусство. Понять меня. И встреча с вами стала для меня своего рода чудом. Потому что… – вновь, как в первую встречу, начал задыхаться убийца. – Ах… простите, я уже не знаю, что говорю. Извините.       — Всё в порядке, Николай. Вас можно понять. – спокойно ответил гость, с легкой улыбкой на устах. Видимо льстивые речи Гоголя были ему небезразличны.       — Фёдор Достоевский, – начал официально убийца. – прошу вас, окажите мне помощь в создании этого театра. Позвольте мне, довести его до совершенства, и выступить для вас.       — Я не против, Николай.       Всего четыре слова, а убийца от искренней радости уже готов себя застрелить. Долгие годы, что тянулись, как вечность – он был один. И теперь, безумное искусство его будет разделено с ним. Он никогда не забудет эту ночь, этот час, и этого человека, который вновь вселил в его душу надежду, и сумасшедшую лихорадку от счастья.       — Сегодня у вас уже есть жертва. – прервал вздохи Николая Фёдор. – Поэтому, думаю, что свой выбор я сделаю завтра. Согласны?       — Да, конечно, Федя!       — Федя?       — Если вам не нравится, скажите.       — Не то, чтобы не нравится, но это звучит странно, учитывая, что мы с вами обращаемся на «вы». Не находите?       — Можем перейти на ты. – приблизился к Достоевскому убийца.       — Я подумаю. А сейчас, – гость встал из своего кресла, и продолжил. – я вынужден уйти. Ваш театр был весьма красив, спасибо за приглашение. До завтра, Николай.       — Спасибо! До завтра… Федя.       Достоевский с усмешкой выдохнул и направился к выходу. В последний раз взглянув на убийцу, тот исчез за углом. Гоголь всё это время смотрел ему вслед, и начинал верить в бога. Ведь если не бог перед ним, то кто?