Громче взрывов, тише слез

Маленькая кухня в общежитии стажеров напоминала сейчас поле боя, где главным главнокомандующим как, в прочем, и всегда был Ким Сокджин. На плите в огромной кастрюле булькал супчик, разнося аппетитный запах по всем крохотным помещениям и заставляя парней то и дело заглядывать на кухню с уточнениями, когда же блюдо будет готово. На столе собралась целая гора овощей, которую Тэхён и Чимин пытались почистить с грацией раненых в хвост пингвинов. - Ким Тэхён, во имя всех святых, ты картошку чистишь или Будду из неё вырезать пытаешься? - спросил самый старший, всплеснув руками и издав свой фирменный смех, который заражал всех без исключения. - От нее же ничего не осталось! Она была размером с кулак, а сейчас похожа на перепелиное яйцо! - Хён, я же стараюсь! - Тэхён смешно выпятил нижнюю губу, не отрывая взгляда от ножа. - В Тэгу бабушка всегда говорила, что главное в этом деле - убрать все вот эти вот глазки. Я и убираю. Вместе с кожурой и половиной картофелины. - Да уж, ты у нас мастер кулинарии, - хихикнул Чимин, ловко орудуя ножом. - Вот, смотри, как надо. Тоненько и аккуратненько. Хён, ану похвали меня быстренько, я идеальный помощник! - Ты идеальный хвастун, Пак Чимин, - беззлобно проворчал Джин, помешивая суп длинной деревянной ложкой. - Следи лучше чтобы Тэ часом не оттяпал себе палец. Нам только травмпункта перед ежемесячным оцениванием не хватало. Кстати, а где мелкий? - В комнате сидит, текст повторяет, - отозвался Чимин, на секунду посерьезнев. - Он с самого утра такой бледный как поганка. Трясется из-за отбора. Джин вздохнул, его широкие плечи опустились. - Мы все переживаем, Чимини. Ладно, зовите всех к столу, пока суп окончательно не превратился в кашу. Через час они уже были в студии звукозаписи. Намджун сидел в наушниках перед монитором, внимательно вчитываясь в строки рэп-партии, а Юнги, забившись на прохудалый диванчик в углу, крутил в руках карандаш, то и дело что-то черкая в блокноте. В вокальной будке стоял Чонгук. Его юный голос, хоть и был чистым, но сейчас заметно дрожал от напряжения. Прогоняя самый сложный переход, он сорвался на высокой ноте и разочарованно стукнул кулаком по своей же ладони. - Стоп, Чонгук-и, - Намджун нажал на кнопку связи, чтобы поговорить с Чоном. - Ты очень сильно торопишься. Вступай мягче, буквально на долю секунды позже. Не пытайся выкрикнуть ноту, обопрись на свое дыхание. Чонгук виновато опустил голову, тяжело дыша и пытаясь настроиться на указания Нама. Вдруг дверь студии тихо скрипнула, и внутрь проскользнул Тэхён. Он незаметно подошел к пульту, стрельнул глазами на строгого Намджуна и, дождавшись, пока лидер отвернется к монитору, скорчил Чонгуку через стекло совершенно дурацкую гримасу, беззвучно одними губами артикулируя - «Файтин, мелкий!» Чонгук шмыгнул носом, пытаясь спрятать неуместную улыбку и это секундное расслабление сбило острый страх. - Давай еще раз, с третьего квадрата, - скомандовал Намджун. Музыка заиграла снова. Чонгук закрыл глаза, поймал взгляд Тэхёна через стекло и запел. У него получилось справиться на отлично, он спел чисто, глубоко, без единой помарки. Юнги в углу даже приоткрыл один глаз и одобрительно качнул головой, что среди стажеров BigHit считалось одной из высших форм признания этого парня. Они работали до глубокой ночи, выжимая из себя последние капли сил. И вот их снова собрали в главном зале компании. Парни в буквальном смысле дрожали от страха, напряжения, перегруза и вечного недосыпа. Одинадцать молодых людей сейчас стояли в одну шеренгу, не смея поднять глаз на менеджеров и руководство компании. Бан Шихёк долго молчал, листая папки с результатами тестов. Наконец он поднял свое крупное тело со скрипучего кресла, опёрся ладонями о стол и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. - Ну что ж, друзя мои, этот месяц показал, кто из вас пришёл сюда развлекаться, а кто готов землю рыть ради достижения своей цели, - его голос звучал глухо, заставляя всех вслушиваться и напрягаться от страха ещё больше - BigHit больше не может содержать штат стажёров, которые работают вполовину сил. Группа, которую мы создаём, должна всколыхнуть застоявшуюся индустрию. И в ней останутся только лучшие. Директор начал называть имена. Одно за другим. Сначала он называл тех, кто не оправдал ожиданий компании и покидает её. Парни, кому не суждено было пройти дальше, были в глубоком шоке. Один их них горько заплакал, пытаясь отвернуться, чтобы его позорных слез отчаяния никто не увидел. Чонгук чувствовал, как у него внутри всё скручивает от дикого волнения. Он никогда в жизни так не нервничал - ни когда попался на мелком воровстве клубники с соседской грядки в Пусане, ни когда отец поймал его за просмотром запрещенных аниме вместо решения домашнего задания. Тогда ему казалось, что мир рушится. Но те детские страхи были ничем по сравнению с ужасом, который сковал его сейчас. Чонгук сжал кулаки, пряча влажные ладони в карманах широких штанов. В голове билась одна-единственная мысль - «Только бы не меня. Пожалуйста, не выгоняйте меня, только бы остаться с ребятами. Я не хочу возвращаться в Пусан неудачником». Он украдкой перевел взгляд на стоявшего чуть поодаль Тэхёна - тот застыл как статуя и казалось даже не дышал, бледный и закушенной до крови губой. Чону впервые в жизни захотелось просто подойти и крепко схватить его за руку, в попытке поддержать. Когда Шихёк дошёл до финального списка, в зале воцарилась тишина. - Ким Намджун. Мин Юнги. Чон Хосок. Ким Сокджин. Пак Чимин. Ким Тэхён. Чон Чонгук. - Бан Шихёк закрыл папку с громким хлопком. - Вы семеро - официальный, окончательный состав будущей группы. Все остальные сегодня собирают вещи и покидают агентство. Вы свободны, парни. У вас час на сборы. То, что происходило в общежитии следующие несколько часов, напоминало кошмар. Слёзы, поспешно собираемые сумки, тихие извинения и растерянность. Хёсан, Минхо, Донхёк и Хончоль, с которыми они делили весь этот ад, уходили навсегда. Семёрка оставшихся сидела на своих кроватях, а в их душах ворочалось странное чувство - смесь эйфории от того, что они смогли и вины перед теми, кто ушёл. - Надо же, а ведь прошли именно те, кто жил в этой комнате, - как-то глупо хихикнул Хосок. После того, как они стали группой, требования стаффа взлетели просто до небес. Раз состав утверждён - поблажек больше не будет. Жизнь парней превратилась в какой-то замкнутый круг - сон по три часа в сутки, вокал до хрипоты горла, рэп до онемения языка и изнуряющие танцевальные прогоны. Контроль веса стал просто драконовским - менеджеры караулили парней у весов каждое утро и за лишние сто грамм наеденного веса можно было схлопотать суровый выговор или лишение и без того скудного пайка. Парни буквально бредили нормальной едой, а во сне им виделись горы жареной курочки в кисло-сладком соусе. Особенно тяжело приходилось Чонгуку. Он был самым младшим, тринадцатилетним ребенком, оторванным от родителей и привычного домашнего уюта. В один из душных июльских вечеров, после очередной проваленной связки в танце, когда Хосок-хён в сотый раз заставил всех переделывать прыжок, Чонгук просто сломался. Он забился в самый дальний угол раздевалки, спрятал лицо в колени и тихо задрожал плечами, сдерживая рвущиеся слезы. Ему безумно хотелось к маме. Хотелось бросить этот Сеул, эти песни, этот вечный запах старой швабры в танцевальном классе. Вдруг рядом кто-то бесшумно опустился на пол. Чонгук замер, судорожно сглотнув слезы, но голову не поднял. Меньше всего на свете гордый пусанец хотел, чтобы его видели слабым и разбитым. - Держи, мелкий. Пожуй, сразу полегчает, - раздался тихий голос Тэхёна. Чонгук удивленно приоткрыл один глаз и шмыгнул носом. Тэ сидел рядом, протягивая ему половинку очищенного мандарина. Где он его достал в условиях жесткой диеты - оставалось загадкой. - Не хочу, - буркнул Чонгук, отворачиваясь. - А я не спрашиваю, хочешь или нет, я хён, меня надо слушаться, - Тэхён настойчиво ткнул дольку мандарина Чонгуку прямо в губы. Пришлось взять. Кислый сок мгновенно взорвался на языке, и Чонгук внезапно понял, как сильно он был голоден. - Знаешь, я ведь тоже ужасно скучаю по Тэгу, - негромко продолжил Тэхён, глядя куда-то перед собой. - По бабушке, по её вкуснейшей еде. Первые недели мне вообще выть хотелось. Но мы же сильные, да? И мы так просто не сдадимся. Смотри, что покажу. Тэхён резко повернулся к Чонгуку, дождался, пока тот поднимет на него свои заплаканные оленьи глаза, и состроил такую невероятно глупую гримасу, вывернув веки и надув щеки, что Чонгук против воли коротко прыснул со смеху. Следом Тэ выдал свой коронный писк комара, умудрившись при этом смешно захлопать ушами. Чонгук уже вовсю хохотал в кулак, утирая остатки слез. Весь этот раздражающий вайб пришельца, который так бесил Чонгука с саого начала, вдруг открылся с другой стороны. Чонгук понял, что Тэхён кривляется не потому, что он дурак. Он делает это осознанно - чтобы спасти его от тоски и отчаяния. Под этой маской хаотика и непоседы скрывалось чуткое и невероятно доброе сердце. В тот вечер лед внутри макне впервые дал трещину. Глубокой ночью того же дня Чонгук проснулся от странного шороха. Приоткрыв один глаз, он увидел, как Тэхён и Чимин, стараясь не дышать и напоминая двух шпионов на секретном задании, на цыпочках прокрадываются к выходу из спальни. Скинув одеяло, макне как мышка выскользнул следом за ними в темный коридор. Из-под щели совмещенного санузла лился слабый свет, а изнутри доносился взволнованный шепот. - Чимин-а, тише ты, ради бога! Шурши аккуратнее, Джин-хён спит очень чутко, если поймает, нам конец, - шипел голос Тэхёна. - Да я аккуратно! О боже, Тэ, это лучшая контрабанда в моей жизни. Откуда они у тебя?! - За сливным бачком прятал, в целлофановом пакете на двустороннем скотче! Менеджеры туда во время обыска точно не додумались полезть. Кусай быстрее, пока не растаял! Чонгук плавно толкнул дверь и замер на пороге, скрестив руки на груди. Перед ним развернулась картина маслом - посреди крошечной комнаты, прямо на кафельном полу, плечом к плечу сидели Тэхён и Чимин и пачкаясь в шоколаде, наперегонки уминали запрещенные батончики «Сникерс». - Опа. Попались, контрабандисты, - тихо сказал Чонгук, сияя своими круглыми глазами в полумраке. Девяносто пятый лайн подпрыгнул так, будто под ними взорвалась петарда, чуть не выронив драгоценную добычу. Чимин испуганно захлопал ртом, едва не подавившись орехом, а Тэхён мгновенно сориентировался - вытянул руку, за воротник затащил Чонгука внутрь и плотно прихлопнул дверь, зажав младшему рот ладонью. - Тсс! Чонгуки, умоляю, тише! Мы поделимся, всё отдадим, только не сдавай нас хёнам и Намджуну! - Тэ умоляюще заглянул младшему в глаза и протянул надкусанный батончик, как самую ценную взятку, которой мир ещё не видел. Чонгук посмотрел на шоколад, внутри у него самого все заурчало от дикого голода. Вся напускная строгость мигом испарилась, он уже потянулся, чтобы откусить кусок, как вдруг ручка двери опять дернулась и она распахнулась настежь. В проёме стоял Ким Сокджин. В своей огромной домашней пижаме в сердечки, на голове будто произошел взрыв на макаронной фабрике. Но руки на груди были опасно скрещены. Троица макне замерла, как преступники, пойманные с поличным на месте тяжелейшего преступления. Шоколад завис в воздухе. В ванной комнате повисла такая тишина, что было слышно, как капает вода из вечно ломающегося крана. - Ну и что мы тут устраиваем в три часа ночи? М? - вполголоса спросил Джин, переводя тяжелый взгляд с одного виноватого лица на другое. - Чонгук, и ты туда же? От тебя я такого конечно не ожидал. Чимин виновато опустил голову, шмыгая носом и готовый вот-вот расплакаться от стыда и страха вылета из группы. Тэхён попытался неуклюже спрятать батончик за спину, а Чонгук просто застыл как опоссум перед хищником. Парни ждали, что сейчас самый старший хён устроит им грандиознейшую выволочку. Джин несколько секунд сурово мерил их взглядом, а потом лишь вздохнул. Строгое выражение лица сменилось почти материнским сочувствием. Он слишком хорошо знал, как тяжело мелким дается эта чертова диета. Чонгук - совсем ребенок, которому нужно расти, а Тэ и Чимин - подростки, выжимающие из себя все соки на тренировках. - Идиоты вы, - тихо, но уже совсем без злости ворчал Джин, заходя внутрь и плотно закрывая за собой дверь, чтобы их, упаси боже, не услышал чутко спящий лидер. - Ну кто прячет шоколад возле унитаза? Тут же сырость, он весь размякнет и испортится. И вообще, жрать сладкое всухомятку на полу - это верный путь заработать гастрит. Джин подошел ближе, без лишних слов отобрал у Тэхёна батончик, ловко отломил от него ровно половину и бесцеремонно закинул себе в рот. - М-м-м, с нугой, - прожевав, одобрительно хмыкнул старший, и его глаза весело блеснули. - Так, быстро доедайте это безобразие, чистите зубы, чтобы менеджер утром по запаху вас не расколол и марш спать. И не вздумайте растолстеть к утреннему взвешиванию, иначе я сам вас выпорю. Поняли? - Поняли, хён! - в один голос восторженно зашептали парни. Джин тепло потрепал Чонгука по растрепанным черным волосам, заговорщически подмигнул Тэхёну и тихо выскользнул обратно в коридор. Тэ посмотрел на Чонгука, протянул ему оставшуюся, самую большую часть батончика и искренне улыбнулся. - Ну что, макне, ешь давай. Поздравляю, теперь мы официальные соучастники преступления. Чонгук взял теплый шоколад, чувствуя, как по венам вместо привычной усталости разливается щемящее тепло. Сидя на полу в тесной, пахнущей сыростью ванной и деля один батончик на троих, Чонгук впервые по-настоящему осознал - эти странные, шумные парни - его новая семья. А Тэхён больше не был раздражающим пришельцем с другой планеты. Он был его хёном.