Лагерь

Школьный летний лагерь в Озерном крае - это то место, которое Майкрофт Холмс назвал бы филиалом ада на земле. Родители назвали это «необходимым этапом социализации перед выпускным классом», но Майкрофт прекрасно понимал истинную причину: из-за очередного безумного эксперимента Шерлока, который едва не спалил левое крыло их особняка, родителям нужно было срочно сплавить обоих сыновей туда, где за ними будут присматривать круглосуточно. Вот только Шерлок умудрился в самый день отъезда симулировать редкую тропическую лихорадку так убедительно, что его оставили дома. А Майкрофт оказался заперт в душном автобусе, увозящем его навстречу комарам, грязи и полному отсутствию цивилизации. Майкрофт ненавидел лето. Он ненавидел жару, которая заставляла людей потечь и источать тонны неконтролируемых феромонов. Сам он, разумеется, подготовился. В его безупречном кожаном несессере лежали три стандарта новейших блокаторов. Они намертво замораживали его омежью суть, превращая естественный запах в едва уловимый, холодный аромат ледяного бергамота и белого чая - аристократичный, дистанцирующий, как стена дорогого парфюма. Для всех вокруг Майкрофт оставался неприступным, высокомерным бетой, который даже в лесу умудрялся ходить в тщательно отглаженной льняной рубашке, застегнутой на все пуговицы, и тонких светлых брюках. - Итак, класс, внимание! - зычно объявил вожатый, когда автобус наконец затормозил на опушке густого соснового бора. Воздух здесь был влажным, густым и пах хвоей. - Сейчас мы распределяемся по двухместным палаткам для нашего трехдневного похода к озеру. Поскольку Холмс-младший не приехал, Майкрофт, ты остаешься без пары. Майкрофт внутренне возликовал. Перспектива жить в палатке одному казалась лучшим из возможных сценариев. Он уже открыл рот, чтобы подтвердить свое одиночное размещение, как вожатый пролистал списки дальше. - А, нет, погоди. У нас тут Лестрейд тоже без пары, его приятель из параллельного вывихнул лодыжку перед самым выездом. Отлично! Лестрейд, Холмс - вы в седьмой палатке. Получите инвентарь и марш разбивать лагерь. Мир Майкрофта на секунду пошатнулся. Грег Лестрейд. Альфа из параллельного класса. Абсолютный антипод Майкрофта: громкий, смешливый, взъерошенный, с вечно содранными коленями и обезоруживающей улыбкой. В лагере Грег уже через пять минут после приезда стал любимчиком вожатых, потому что колол дрова быстрее всех и умел разводить костер с одной спички. Он был истинным, природным альфой, от которого даже на расстоянии пары метров веяло диким шалфеем, сухой хвоей и кедровой смолой. Очень теплый, сильный, животный запах, от которого у Майкрофта подсознательно волоски на руках вставали дыбом. - Ну что, Холмс, - раздался над ухом задорный голос. Грег уже стоял рядом, закинув на плечо тяжелый брезентовый баул с палаткой. - Повезло тебе. Я отлично умею ставить эти штуки, так что тебе не придется пачкать свои пижонские туфли. Идем? Майкрофт смерил его своим фирменным ледяным взглядом сквозь очки. - Мои туфли, Лестрейд, сделаны из высококачественной кожи и вполне приспособлены для ходьбы. А вот твоя самоуверенность явно требует калибровки. Имей в виду, я требую строгого соблюдения личных границ внутри... этого тканевого сооружения. Грег лишь весело рассмеялся, обнажая ровные зубы, и пошел вперед по тропинке. - Как скажешь, профессор. Догоняй, а то комары съедят. Место для седьмой палатки Грег выбрал идеально - на небольшом пригорке под защитой ветвей огромного старого кедра. Пока Майкрофт брезгливо осматривал мох и пытался понять, под каким углом ставить свой идеальный чемодан, Лестрейд работал. Он двигался быстро, слаженно: расстелил тент, забил колышки, натянул растяжки. Под его легкой серой майкой перекатывались тугие мышцы плеч и спины, и от этого движения его хвойный, шалфейный запах становился чуть ярче, заполняя поляну. Майкрофт поймал себя на том, что слишком долго смотрит на чужую поясницу. Он резко отвернулся, чувствуя, как под воротником рубашки становится душно, и поспешно достал из кармана мятную конфету, чтобы перебить этот навязчивый лесной аромат. - Готово! - Грег разогнулся, вытирая лоб тыльной стороной ладони, и победно указал на натянутую зеленую палатку. - Двухместный люкс для интеллектуальной элиты. Заползай, обживайся. Я бросил внутрь два спальника. Извини, они стандартные, шелковых простыней не завезли. - Я переживу это досадное недоразумение, - сухо отозвался Майкрофт, но внутри у него всё сжалось. Палатка была маленькой. Очень маленькой. Две ширины плеч, если лечь рядом. Это значило, что ближайшие три ночи ему придется провести в абсолютной, пугающей близости от сильного, горячего альфы. Майкрофт аккуратно залез внутрь, уложил свой спальник строго по левой стороне, выровняв его по шву палатки, и сел, поджав колени. Внутри пахло нагретым на солнце нейлоном, сухой травой и... Грегом. Этот запах въелся в брезент, создавая ощущение, что Майкрофт добровольно запер себя в логове хищника. Он судорожно сглотнул, нащупал в кармане заветный пузырек с таблетками и принял одну, даже не запивая водой. «Ничего», - уговаривал себя Майкрофт, глядя на колышущийся от ветра потолок палатки. - «Это всего лишь три дня. Мой разум контролирует моё тело. Ничего не произойдет». Он еще никогда так сильно не ошибался.

***

Ад начался около двух часов ночи. Майкрофт проснулся от резкого, оглушительного раската грома, который, казалось, разорвал небо прямо над их головами. Он с детства панически, до тошноты боялся грозы - этот страх был единственной иррациональной вещью, которую его гениальный мозг не мог подчинить логике. Сердце Холмса забилось в самом горле. За стенами палатки бушевал настоящий шторм. Ледяной летний ливень с силой обрушился на тент, издавая жуткий, грохочущий гул. Ветер трепал ткань так сильно, что колышки жалобно скрипели в размокшей земле. Было темно, хоть глаз выколи, и лишь вспышки молний на секунду озаряли тесное пространство, превращая тени веток в чудовищ. Майкрофт сжался в комок внутри своего спальника, натянув его до самого носа. Колени дрожали. Но страшнее всего было то, что происходило внутри его собственного тела. Дикий, панический стресс от грозы сработал как детонатор. Майкрофт почувствовал, как по венам прокатилась волна обжигающего, липкого жара. Горло пересохло. Блокаторы, рассчитанные на стабильное эмоциональное состояние, просто захлебнулись под лавиной адреналина. Химическая защита рухнула с тихим ментальным треском. По маленькой, душной палатке, смешиваясь с запахом мокрого нейлона, начал стремительно распространяться аромат бергамота. Но это больше не был ледяной, холодный чай. Запах стал густым, невыносимо сладким, концентрированным - ароматом омеги, который от страха и внезапного гормонального сбоя вошел в свою самую первую, дикую течку. Это был призыв. Крик о помощи, транслируемый биологией прямо в пространство. На соседнем спальнике произошло резкое движение. Грег Лестрейд сорвался со сна за долю секунды. Его альфа-инстинкт не просто проснулся - он взревел, получив мощнейший удар по рецепторам. В замкнутом воздухе палатки сладкий бергамот Майкрофта подействовал на Грега как чистый спирт на открытый огонь. Глаза Лестрейда в темноте мгновенно потемнели, а его собственный запах хвои и кедра вспыхнул с такой силой, что стал почти осязаемым - тяжелым, доминирующим, горячим. - Холмс?.. - хрипло позвал Грег, тяжело дыша. - Майкрофт, что с тобой? Еще одна вспышка молнии озарила палатку, и Грег увидел Майкрофта. Тот сидел в углу, прижав колени к груди, его очки валялись где-то в ногах. Рыжие волосы были взъерошены, на бледных щеках горел лихорадочный румянец, а губы были искусаны до крови. Он дрожал так сильно, что это было слышно. - Лестрейд... уходи... - прошептал Майкрофт, его голос сорвался на жалкий, беззащитный писк. Инстинкты омеги требовали укутаться в этот хвойный запах, раствориться в нем, но гордый разум Холмса всё еще пытался бороться. - Извини... сбой организма. Таблетки в чемодане... принеси... - Какое «уходи», Холмс? Там ливень стеной, палатка поплывет, если я открою полог! - Грег попытался взять себя в руки, сжимая кулаки до белых костяшек, чтобы не наброситься на этого невыносимо, сводяще с ума пахнущего омегу прямо сейчас. - И твои таблетки тебе уже не помогут, ты себя слышишь вообще? Твой запах... черт, Майкрофт, ты же омега. - Я... я контролирую... - выдавил Майкрофт, но новый удар грома заставил его вскрикнуть и рефлекторно зажать уши руками. Он зажмурился, окончательно теряя остатки своего хваленого самообладания. Грег больше не мог на это смотреть. Плевать на правила, плевать на дистанцию. Этот омега был напуган, уязвим, и он принадлежал его палатке. Его стае. Лестрейд решительно рванул молнию своего спальника, выбрался из него и в один сдвиг оказался рядом с Майкрофтом. Он сильными, но удивительно бережными руками обхватил Холмса за плечи, дернул на себя и буквально втиснул его в свое кольцо рук, прижимая к горячей груди. - Тихо, тихо. Я здесь. Смотри на меня, - густой, бархатный голос Грега, окрашенный силой альфы, пробился сквозь шум дождя. Грег уткнулся носом в шею Майкрофта, шумно вдыхая сладкий бергамот и одновременно выдыхая свою хвою и шалфей прямо ему под кожу. - Дыши моим запахом. Слышишь? Просто дыши со мной. Майкрофт судорожно вдохнул. Горячая, густая лесная волна Лестрейда хлынула в его легкие, и узел паники внутри его груди мгновенно ослаб. Омега внутри него потрясенно затихла, признавая эту силу как абсолютную безопасность. Майкрофт перестал бороться. Он судорожно уцепился пальцами за мокрую от пота майку Грега, утыкаясь носом в его шею, и тихо, прерывисто разрыдался от переизбытка эмоций. - Вот так, маленький, хорошо, - шептал Грег, баюкая его, укрывая их обоих своим большим спальным мешком сверху. Спальник превратился в их личный кокон. - Ты в безопасности. Гроза тебя не тронет. Я не трону, пока ты сам не попросишь. Дыши. Они сидели так около двадцати минут. Дождь снаружи продолжал шуметь, но внутри их маленького убежища температура росла с каждой секундой. Течка Майкрофта не проходила - она лишь трансформировалась из панической в чистую, горячую, зрелую потребность. Сладкий бергамот стал тягучим, призывным. Каждое прикосновение горячей кожи Грега отзывалось внизу живота Майкрофта острой, незнакомой истомой. Майкрофт медленно поднял голову, глядя на Грега сквозь пелену слез и желания. Без очков мир плыл, но лицо Лестрейда - его потемневшие, полные страсти серые глаза, его тяжелое дыхание - Майкрофт видел отчетливо. - Грег... - тихо, с придыханием позвал Майкрофт. - Мне... мне жарко. Очень жарко. И это... это не из-за грозы. Грег замер, его пальцы на талии Майкрофта сжались чуть крепче. - Майкрофт... ты понимаешь, о чем говоришь? Это твоя первая течка. Если мы сделаем это... назад дороги не будет. Ты уверен? Майкрофт вместо ответа сам подался вперед, неумело, но отчаянно прижимаясь своими губами к губам Грега. Это был его самый первый поцелуй в жизни. И он отдавал его этому лесному альфе без остатка.

***

Поцелуй разрушил последние барьеры. Грег ответил на него сдерживаемой, глубокой страстью, сминая мягкие губы Майкрофта, заставляя его тихо стонать прямо в рот. В тесноте палатки, на мягком спальнике, под аккомпанемент бушующей стихии, их тела начали двигаться в одном, древнем ритме. Грег действовал с поразительной для его возраста и альфийской природы чуткостью. Он понимал, что для Майкрофта это самый первый раз во всех смыслах. Бережно, дюйм за дюймом, он избавлял Холмса от его безупречной, но теперь мешающей одежды. Когда Майкрофт остался полностью обнаженным, его бледная кожа казалась светящейся в темноте. Он смущенно попытался прикрыться руками, но Грег перехватил его запястья, прижал их к спальнику над головой и покрыл поцелуями его лицо, шею, грудь. - Ты прекрасен, Майкрофт. Слышишь меня? Невероятен, - хрипло шептал Грег, и от этих слов у Холмса по телу пробегали огромные, сладкие мурашки. Его мятно-бергамотовый запах смешивался с хвоей Лестрейда, создавая удушающий, пьянящий коктейль. Когда Грег начал осторожно, с помощью выделившейся природной смазки омеги, готовить его тело, Майкрофт закусил губу до крови, сдерживая резкий вздох. Ощущения были слишком острыми, слишком новыми. Его аналитический ум отключился окончательно, уступив место чистой физиологии и доверию. Он чувствовал, как сильные пальцы Грега растягивают его, подготавливая к большему, и его бедра рефлекторно покачивались навстречу, требуя заполнить эту звенящую, горячую пустоту внутри. - Грег... пожалуйста... я больше не могу... - прошептал Майкрофт, его глаза были подернуты туманом, а дыхание сбилось на частые, короткие выдохи. Грег навис над ним, его мышцы были напряжены до предела, на лбу выступили капли пота. Он заглянул в глаза Майкрофта, проверяя его готовность в последний раз, и, встретив там лишь безграничное, слепое доверие, медленно, плавно подался вперед. Когда Грег вошел в него, Майкрофт резко вскрикнул, его пальцы судорожно впились в плечи альфы, оставляя глубокие следы. Это была острая, разрывающая боль первого раза, помноженная на упругость нетронутого тела. Он замер, зажмурившись, из-под ресниц покатились две горячие слезинки. Грег тут же остановился. Он не двигался, давая Майкрофту привыкнуть к его размерам, и бережно слизывал слезы с его щек, шепча самые нежные, глупые слова, на которые был способен его перегруженный инстинктами мозг. - Тихо, маленький, тихо... Всё хорошо. Я держу тебя. Расслабься, дыши моей хвоей, - Грег потерся носом о его щеку, делясь своим успокаивающим запахом. Постепенно боль начала отступать, сменяясь невероятным, глубоким чувством наполненности. Внутренние мышцы Майкрофта расслабились, мягко обхватывая альфу, и он приоткрыл глаза, слабо кивая. - Всё... хорошо. Двигайся, Грег. И Грег начал двигаться. Сначала медленно, короткими толчками, но с каждым разом всё глубже, увереннее. Теснота палатки только усиливала ощущения: они были буквально вплавлены друг в друга, колено к колену, кожа к коже. Каждый толчок Грега отзывался внутри Майкрофта электрическим разрядом, который скапливался где-то внизу живота, превращаясь в невыносимое, сладкое напряжение. Майкрофт больше не сдерживал звуков. Он стонал - громко, отчаянно, запрокидывая голову, полностью растворяясь в этом диком, первобытном акте любви посреди глухого леса. Грег перехватил его бедра, фиксируя их, и увеличил темп. Палатка ходила ходуном, но им обоим было плевать. Мир сузился до размеров этого спальника. Кульминация накрыла их одновременно, как финальный, самый мощный раскат грома за стенами. Майкрофт содрогнулся в мощнейшем, сладком спазме, изливаясь прямо между их животами, его внутренности судорожно сжали Грега, и альфа с хриплым, победным рыком толкнулся в последний раз, заполняя омегу своей горячей сутью и на секунду сцепляясь в узел. Грег прижался зубами к его шее - не для метки, для этого они были еще слишком юны, - но оставляя там яркий, багровый засос, маркер того, что этот омега отныне неприкосновенен. Под утро гроза утихла, оставив после себя лишь мягкий, успокаивающий шелест капель по листьям кедра. В палатке было тихо и тепло. Они лежали в одном спальнике, тесно переплетясь ладонями. Майкрофт покоился головой на плече Грега, его очки так и валялись где-то в углу, но ему они были больше не нужны. Его мир стал предельно четким. От Майкрофта больше не пахло искусственным, холодным чаем. Его новый аромат - бергамот, пропитанный лесной хвоей и диким шалфеем Грега - был запахом омеги, который нашел своего альфу. Его первая течка завершилась полным, абсолютным триумфом природы над строгой геометрией разума. Грег лениво перебирал рыжие, влажные от пота волосы Майкрофта и тихо улыбался в темноте. - Ну что, Холмс... Как тебе первый опыт социализации в диких условиях? Майкрофт приоткрыл глаза, посмотрел на его довольное лицо и впервые за весь поход улыбнулся - открыто, мягко и очень тепло, теснее прижимаясь к его сильному боку. - Мои аналитические расчеты, Лестрейд, оказались абсолютно неверными. И это... лучший сбой в системе, который я когда-либо переживал.