Militat omnis amans

Audaces fortuna juvat. Рен, женщина чьё имя принято произносить с уважением и шёпотом, как неказистая скульптура распласталась на укрытом защитным чехлом диване. Среди просторных комнат, огромной квадратуры, она ощущала себя маленьким винтиком одного цельного механизма. Телефон отключен, связь с ней возможна лишь через электронную почту, и то, по рабочим моментам. Первые за множество лет у неё нормальный выходной, когда она не вникает, не думает, не говорит и не слышит о каких либо крошечных упоминаниях об отчётах, перестрелках, или ведения логистических цепочек. Она знает, знает, что он звонит, трубит во все рупоры на весь офис Бонтена о ней, пусть, хоть расшибётся с последнего этажа их здания, только бы не приехал. Ей был противен до тошноты в горле его голос, глаза норовили закрыться при виде его лица, а тело содрогалось от фантомных прикосновений всплывающих персональной пыткой в голове. Ей надо прожить эти чувства, прожить столько, сколько потребуется, чтобы стало всё равно. Она переживёт, как и многое другое. Десять утра, она валяется грудой костей обтянутых кожей добрых шесть часов. Какая песня, зашибись. Вот только, чем себя занять, она так и не нашла. В это время, она уже в своём кабинете и строчит файлы, обзванивает торговых партнёров, встречается с покупателями в порту, да хотя бы сидит и слушает то, как Коко докладывает о выросших в коэффициенте акции на общем сборе. А тут, тут полно забот, но сил встать, как кот наплакал. Наверное, это связано с выходом из «зоны комфорта», непривычная атмосфера, новое жильё, выходной, развод. Один пункт, лучше другого. Стук в дверь оглушает кувалдой по затылку, только бы не Ран, только бы не он. Конечности напряглись в один миг, налились свинцом и пригвоздили её к чехлу, обивке, наполнителю внутри дивана. Карие глаза слегка расширились, тихо, медленно вытянув ствол из-за пояса брюк, проверила, предохранитель снят. Перезарядив, и вогнав одним щелчком патрон в патронник, Рен проскользила немой тенью к двери. Не делая ошибку, приблизилась к бронированной двери сбоку, из глазка сочился свет, можно смотреть. Будь там темно, значит, дело плохо и кто-то решил порешать её. Напряжение, выдающее морщины, сменилось крайним удивлением, а брови комично взлетели вверх. Кого-кого, но не ожидала увидеть его. — Привет, Рен, ты как? -Риндо неловко почесал затылок, а в руках у него было много пакетов с различными названиями. Девушка оглядела его снизу-вверх, не понимая, что он здесь делает. Она была рада его приезду, хоть кто-то не забыл о ней, вспомнил о её личной боли и не оставил всё на самотёк. Валына болталась в крепкой ладони, всё так же приведённая в боевую готовность. — Привет, не думала, что ты приедешь. Проходи.-Риндо, проник в новую обитель с особой бережностью, боясь потревожить её покой и испортить настроение своим неожиданным присутствием. Он всегда был эмпатичен к женщинам, хоть, многим это и не нравилось, но по другому не мог. Наверное, из-за этого он до сих пор один, а может, совершенно по иной причине. — Можешь не разуваться, тут откровенный пиздец.-небрежно махнув пушкой по широкому коридору, отошла на расстояние, дабы дать ему место для манёвра. Мужчина окинул её изучающим, как под микроскопом взглядом, выглядела она неважно, но это совершенно не портило её красоту. Но видеть её такой, больно до ломоты рёбер и сжимания органов во влажный комок. Волосы связаны в небрежный пучок, под глазами синеватые, хронические тени, а одежда не глажена. На неё это совершенно не похоже, это его и беспокоило, а не то, какая у неё укладка или шмотьё. — Я взял на себя ответственность за твоё питание, и немного личных лохмотьев. Постельное, полотенца и всё понемногу. Тебе понадобится. Рен, ты когда в последний раз спала? Нормально, а не по несколько часов.-Риндо глядел на неё в упор, склонив голову, чтобы она не могла скрыть глаза в швах меж керамогранитом. Она не помнит, не может вспомнить, когда спала больше пяти часов. Щёлкая магазином, вынимая и устанавливая его обратно большим пальцем, виновато исподлобья зыркнула прямо в глаза Риндо. Тот обречённо выдохнул, она его в могилу сведёт своими выходками. — Ясно. Значит, опять работа твоя. Майки дал тебе отпуск.-для неё это прозвучало, как приговор. Громко, дырявя пространство меж бровями багровой кляксой, но не убив окончательно, обрекая на муки. Какой отпуск? Что за выходки Главы? Быть не может. Она незаменимый сотрудник, если не она, логистические цепочки встанут, поставки сорвутся, а Коко погрязнет в отчётах, как Бог в молитвах человечества за всё время существования грёбанного мира. Рен с гулом опустила пистолет на комод у входа, так и не поставив его на предохранитель, он ей скорее всего понадобится, когда она сойдёт с ума в четырёх стенах. Проходя ленивой, почти медлительной походкой в кухню, вспомнила, как тщательно выбирала эту квартиру среди закрытой системы риэлтора Бонтен. Но среди прочих принадлежащих ей, она перебралась именно сюда из-за габаритов, интерьера, расположения в центре Сибуи. Риндо, вопреки всем её словам, снял обувь и откуда-то взял тапочки. Шурша подошвой о немытый пол, последовал за ней следом хвостиком. Поставив пакеты на кухонный островок посреди помещения, не мучаясь с разбором покупок, решительно отворил шторы. Впуская солнечный свет Токио в её новое жилья, наполняя жизнью и капелькой надежды на лучшее. — Садись есть. Есть разговор, а я пока вызову горничную.-Акидзуки без единого желания присела на высокий барный стол. Руки горели от температуры из-за недосыпа, но она к этому быстро привыкла ещё в первые годы службы в Бонтене. Судя по верхушке, единственные кто отлично спят, это Ран и Мочидзуки, их хрен разбудишь, а для остальных сон стал групповым проклятием. Хайтани с лёгким, почти незаметным шумом вынул из пакета купленные в ближайшем круглосуточном контейнеры с едой. Он двигался привычно, без суеты, как двигался всегда, когда требовалась предельная осторожность, как на зачистке или, как сейчас, попытка собрать по кусочкам поломанную женщину. Его взгляд цепкий, не упускающий ничего, зацепился за её чуть опущенные плечи, за глаза, в который зияла прежняя сталь не дающая ей рассыпаться. Он знал, она справится, всегда справлялась. Пепел, который остался от её души переродится в прекрасного феникса, такие как она, не умирают просто так, они выживают, борются, как неуловимые животные. — Рен, ты бесспорно незаменимый сотрудник. Но Майки понимает, если ты сейчас не остановишься, умрёшь от остановки сердца. Если не хочешь думать, что это его прихоть, считай, что это приказ.-девушка уткнулась лбом в столешницу, от скуки она уже почти выла. Перед её затылком оказался рис, нарезанное сашими и ароматный чёрный кофе без сахара. Блаженство. Пары от напитка впитывались в лёгкие и вынудили её поднять голову и немного прийти в равномерную кондицию. В мыслях не было Рана, была всепоглощающая пустота, она сделала свой выбор, когда собрала вещи и закрыла за собой дверь. Она не жалеет, она горда собой, что смогла покинуть ненужную грязь, в которую с пристрастием окунул её туда Ран. За каждым концом, следует новое начало, но до основание стереть все годы за одно утро невозможно. Она это осмысляла и принимала. — Спасибо, Риндо. Не знаю, что бы я без тебя делала.-мужчина примостился напротив неё на идентичном стуле. Стреляя на неё глазами, пока она жадно глотает тройную порцию кофе из огромного стакана, он печатал что-то в своём смартфоне. Женщина походила на наркомана, который после ломки добрался до дозы и теперь не мог остановится. Её неукротимой зависимостью была работа, кофе, чёткий график и когда-то Ран. Она ощутила физически на себе укоризненный взор Риндо. Это была не жалость, ей она не нужна, это было нечто иное… похожее на понимание. Почему она такая, почему ведёт себя так, будто мир был на грани схлопывания, почему она выглядит так, словно её переехал асфальтоукладчик. Он видел, видел всё до мелочи, ей не скрыть ничего от его шестого чувства, которое чует всё что спрятано под слоями шелестящей обёртки. — Меня не за что благодарить. Я отправил документы адвокатам из Бонтен для вашего развода. Не прими за грубость, но тебе не нужна волокита с бюрократией и вечные звонки от юристов. Всё сделают быстро и без лишних вопросов. А по поводу горничной, раз Мимори-сан осталась там, то я нашёл тебе другую. Женщина средних лет, работала когда-то на меня. Она очень хорошая. Придёт через три часа и сделает магию.-Рен обдала его незаинтересованным взглядом через верх стакана, который практически иссушила до дна. Он был всецело прав, развод дело тяжёлое, и пересекаться с Раном, у неё не было ни единого желания, а это бы приходилось делать, если бы сама бегала по адвокатам. Было бы проще взять и передать нужные документы в руки профессионалов и оставить свою подпись на бумагах об исковом заявлении о расторжении брака. Она знала, предугадала, что бывший супруг может быть против, но это проблема юристов и суда, пусть разбираются с ним сами. Она набегалась за ним, что от терпения не осталось ничего, ни раздражения, ни ярости, ничего. Ей стало неинтересно. Она вложила в Бонтен, в него всю себя, но организация всегда будет с ней, а Ран… а что Ран, он сделал свой выбор. Пусть пожинает последствия. — Хорошо. Спасибо, если понадобятся ещё какие-либо документы, скажешь. А ты разве не должен быть сейчас с Какучё на складе? Не думай, я не выгоняю, просто получить выговор от Майки не было бы для тебя лучшей перспективой на день.-Риндо слушал её молча, она знала график всех, кто должен был выполнить поручение напрямую связанную с логистикой. А логистика в их организации связывает всё, от поставок тайяки в кабинет Главы, и до контрабанды с Таиланда. Это означало одно — Рен в курсе всего, что происходит в офисе и за его пределами, расписание верхушки, составления сметы для портовой таможни и буквально всё, что имело под собой транспортировку или доставку, проходило лично через неё. Это была её стихия, родные воды в которых она росла. Но, конечно не такого хотели её родители. Точно не криминального авторитета в лице единственной дочери, сто процентов в гробу вертятся, как мясо на вертеле. — Мне дали отпуск, поэтому Какучё поедет с Санзу. Мне его даже жаль, этот невротик его до белой ручки скоро доведёт.-Акидзуки с долей соболезнования адресованного номеру 3 улыбнулась. Тут и не поспоришь, мало кто вывозил нрав Харучиё на совместных заданиях. В числе «бедолаг», кто мог спокойно с ним работать, был Риндо и Рен, на удивление всех, эти двое нашли с ним общий язык. Особенно, учитывая, когда концепция их службы вынуждала ходить «двойками», их заведомо давно разделили по парам: Санзу — Рен; Ран — Риндо; Какучё — Мочидзуки. Это было решением Майки, взвешенным, и он не прогадал в своих просчётах. Коко и Такеоми на перестрелках не присутствовали, их обязанности заключались в другом. Каждый делает то, что умеет. — Санзу ещё сто процентов ныл, что его поставили с Какучё. И он весьма расстроился, когда узнал что сначала ты ушла в отпуск, а потом, что и я его киданул.-Риндо посмеялся хрипловатым, утробным голосом. Пригубив соседний стакан с чёрным чаем, он не в упор не соображал, как девушка может выпивать столько кофеина и до сих пор не померла с чашкой в руках. Хмыкнув на это заявление, ощутила, как в голове туман рассеивается, уступая место трезвости и бодрости. Она представила Харучиё, который наверняка выносит мозг бедняге в машине, и это вызвало приступ безудержного веселья. В их дуэте, она была громоотводом для других от резких выкрутасов безумия Санзу. Поэтому, именно её Глава уполномочил на эту роль, за столько лет, они успели не просто найти общий язык и соприкосновение на периферии обязанностей, но и вполне себе подружиться. Рациональность и хаос, отличное сочетание, когда напарнику не хватало холода — это была её забота, когда ей не доставало инстинктов — это была часть для Санзу. Всё равномерно, баланс соблюдён. — Он не расстроился, он был в бешенстве. Какучё святой человек, и если он вернётся без единого седого волоса после этой вылазки, я куплю ему лучший выдержанный виски в мире.-похихикав, отставила от себя пустой стакан, чтобы наконец-то приняться за приём пищи. Всё равно, что рис был холодный, после дня без еды и сна, это было блаженство гастрономии. Лучше любых элитных заведений в Японии. А самое важное, что спокойствие, которое разливалось равномерным потоком по квартире, стало эпицентром для того, чтобы она смогла удержаться от падения в необратимую бездну. Риндо наблюдал за тем, как она принялась за расправу над пищей, и в его глазах до этого момента напряжённых, и по-звериному цепких, промелькнуло что-то походящее на долгожданное облегчение. Этот рис, холодный, немного слипшийся, для неё лучше, чем что-либо другое с баснословным ценником. Это была первая победа над внутренним «я», которое требовало бесконечного движения и адреналина на кончике ножа. — Какучё справится, его выдержке можно позавидовать. Но вот что, знаешь Рен, у тебя есть семь дней свободы. И я покажу, что жизнь, даже такая, как у нас, на стволе и бумажках не заканчивается. Когда ты в последний раз, просто гуляла? Без обязательств, встреч, приёмов.-сваренная белая крупа встала у неё комком в горле. Элементарный вопрос, логичный и… такой сложный. Она не помнит, всегда её походы на улицу это: поездка в офис; на задание; на общий сбор; в магазин за одеждой на мероприятие. Всегда всё упирается в работу, а гулять, чтобы без задней мысли. Когда она должна была этим заниматься? — Ясно. Тяжёлый случай. У тебя болезнь, называется — трудоголизм. Она лечится, но для этого, мы с тобой пойдём пройдёмся.-она не может выйти, ни за что, Ран ищет её — это гарантировано. Она не имеет ни малейшего желания с ним сталкиваться, слышать его нытьё про возращение и то, что всё было «нормально». Потому что ни хрена не было нормально. — Я не пойду. Он знает адреса моей недвижимости, и вопрос времени, когда он заявится сюда.-она не боялась Рана, она была на ступень выше его в иерархии Бонтен. Он бы не посмел начать скандал и междоусобицы, это одно из главных правил в законе организации, но он мог начать мешать ей, пытаться поговорить, что она всё неправильно поняла. Она тошноты в желудке, не может этого допустить. — Ран думает, что ты в Осаке в отпуске. Да и если решит проверить квартиры, он не настолько тупой, чтобы закатывать скандал из-за обиды на развод. Поэтому, как придёт горничная, уйдём. Не будем ей мешать, а сами, может выберем тихое кафе или парк, если тревожишься из-за людных мест. Идёт? -забрав из-под её носа пустой картонный стаканчик гигантских габаритов, отправил в ненужный пустой пакет из-под покупок. В остальных была химия для уборки, домашние тапочки её размера, запас кофейных зёрен, которые она использует уже больше шести лет. — Ладно, но пистолет я возьму с собой.-Риндо засмеялся, она не меняется, всё такая же осторожная, продумчивая, и порой вредная. Именно это, ему в ней и нравится. Amor tussisque non celantur.