Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
Они ненавидят друг друга лютой ненавистью, но ради общего бизнеса идут на сделку — фиктивный брак и контракт с тремя жёсткими правилами: не влюбляться, не позорить союз романами на стороне, а нарушитель теряет половину доли в компании.
Часть 7
04 июля 2026, 01:25
Взрыв случился в пятницу вечером. Ангелина вернулась домой раньше обычного и застала Максима в гостиной. Он стоял у окна, одетый в чёрную водолазку и брюки, и смотрел на закат. На журнальном столике лежал раскрытый ноутбук с какими-то графиками. На стеклянной поверхности стола стоял остывший кофе, который он, видимо, так и не допил.
— Ты рано, — произнёс он, не оборачиваясь.
— Надо поговорить, — её голос звучал напряжённо.
Максим повернулся. Вид у Ангелины был загнанный: волосы растрёпаны, ворот блузки расстёгнут на одну пуговицу больше обычного, под глазами залегли тени. Она больше не походила на ледяную королеву. Она походила на женщину на грани нервного срыва. Туфли она, кажется, сбросила прямо в коридоре, потому что теперь стояла босиком на паркете, сжимая в руках ремешок сумки так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— Я больше так не могу, — сказала она, делая шаг в комнату. — Эта игра. Эти притворства. Каждое утро я просыпаюсь и говорю себе: «Сегодня я буду сильной. Сегодня я посмотрю на него как на партнёра и ничего больше». Но потом ты приходишь в офис, или я вижу твой профиль в свете монитора, или ты смеёшься над чьей-то шуткой, и всё это рушится. Я не могу вечно делать вид, что…
— Что — что? — перебил Максим, делая шаг к ней. Он был спокоен, но в этом спокойствии чувствовалась натянутая струна. Он ждал этого разговора уже две недели, с того вечера, когда поцеловал её в кабинете.
— Что между нами ничего нет! — выкрикнула она. — Ты целовал меня, Левин. Ты признался мне, что думаешь обо мне. И я… Я тоже думаю о тебе. Каждую минуту. Каждую чёртову минуту моей жизни. Это сводит меня с ума! Я сижу на совещаниях и смотрю на твои руки, на то, как ты перелистываешь бумаги, и мне хочется…
Она осеклась, закусила губу и отвернулась к окну. За стеклом медленно угасал оранжевый закат, разливаясь по небу густым сиропом. Город внизу уже зажигал огни, но здесь, в этой комнате, было сумрачно и душно.
— Так в чём проблема? — он шагнул ещё ближе, оказавшись почти у неё за спиной. — Ты же сама сказала, что чувствуешь то же самое. Давай просто порвём этот контракт и будем вместе. По-настоящему. Без оглядки на акционеров, без этих дурацких пунктов о неразглашении и штрафах. Я готов заплатить любую цену.
— Я не могу! — она почти кричала, и в её глазах стояли слёзы. Она резко развернулась к нему, и теперь они стояли в шаге друг от друга. — Ты не понимаешь. Я всю жизнь строила этот бизнес. Я положила на него всё: молодость, здоровье, нервы. У меня не было семьи, не было нормальных отношений, потому что я боялась, что кто-то отвлечёт меня, собьёт с курса. И теперь, когда я почти у цели, когда компания стоит столько, сколько я даже не мечтала десять лет назад, ты предлагаешь мне рискнуть всем ради… ради чувств? Чувства проходят, Максим! А потерянный бизнес не вернёшь. Что, если через год ты поймёшь, что я тебе не нужна? Что я слишком жестокая, слишком занятая, слишком холодная? Что, если ты встретишь кого-то моложе и теплее? Я потеряю всё. Всё, ради чего я жила до тебя.
Она говорила быстро, сбивчиво, её голос то срывался на шёпот, то взлетал до истерических нот. Она заметалась по комнате, задевая плечом книжный стеллаж, и одна из книг упала на пол с глухим стуком, но она даже не обратила на это внимания.
— Значит, ты предпочитаешь жить в этой клетке? — в его голосе зазвенела сталь. Он шагнул за ней, перехватывая её движение, заставляя остановиться. — Ты предпочитаешь каждый день видеть меня, знать, что мы оба хотим одного и того же, и ничего не делать? Это, по-твоему, жизнь? Ты хочешь состариться в этом пентхаусе, считая дивиденды и подписывая договоры, а по ночам плакать в подушку от того, что боишься? Боишься быть счастливой, потому что счастье — это нестабильно?
— Это стабильность! — она ударила кулаком по спинке дивана, и бедный кожаный диван глухо охнул под её ударом. — Это контроль! А контроль — единственное, что у меня есть. Ты не знаешь, что такое жить без контроля, Левин. Ты не знаешь, что такое смотреть, как твой мир разваливается на куски, потому что ты позволила себе расслабиться. Я однажды уже это пережила. Больше не хочу.
— Контроль? — Максим горько рассмеялся, и в этом смехе было столько горечи, что Ангелина вздрогнула. — Оглянись, Ангелина. Ты не контролируешь ничего. Ты не контролируешь свой пульс, когда я вхожу в комнату. Ты не контролируешь свою дрожь, когда я прикасаюсь к тебе. Ты не контролируешь свой голос, когда говоришь моё имя. Ты давно уже потеряла свой хвалёный контроль, просто боишься себе в этом признаться. Ты боишься, что если признаешь это, то всё станет реальным. А реальность пугает тебя сильнее, чем любой финансовый отчёт.
Он сделал ещё шаг, вторгаясь в её личное пространство. Она отступила назад, упёрлась спиной в стену и поняла, что бежать некуда. Он навис над ней, высокий и тёмный, и в его глазах горело что-то первобытное, опасное.
— Как ты смеешь! — она замахнулась, чтобы ударить его по лицу, но он перехватил её запястье на полпути. Его пальцы сомкнулись вокруг её тонкой руки крепко, но не больно — скорее удерживая, не давая ей сбежать от самой себя.
Они замерли. Он держал её запястье в своей руке и смотрел ей в глаза. Она тяжело дышала, глядя на него снизу вверх. В её глазах боролись ярость и отчаяние. Слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец потекли по её щекам, оставляя влажные дорожки на безупречной коже. Она ненавидела себя за эти слёзы, ненавидела его за то, что он видит её такой — слабой, растерянной, разбитой.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо, но твёрдо. Его голос звучал как приговор, как обещание и как вызов одновременно. — Я люблю тебя, Ангелина. И я готов выплатить любой штраф. Готов отдать тебе свою долю, готов уйти из компании, готов сделать что угодно. Я готов стоять на коленях перед твоими акционерами, если это понадобится. Но я больше не могу притворяться. Я больше не могу просыпаться рядом с тобой в этой огромной квартире и делать вид, что ты мне просто деловой партнёр. Выбирай. Сейчас. Прямо здесь. Или ты бросаешь этот дурацкий контракт, эту клетку, этот страх — и даёшь нам шанс. Или я ухожу. Навсегда. И ты останешься со своим контролем, со своей стабильностью и с пустотой в груди, которая будет расти с каждым днём.
Он отпустил её запястье и сделал шаг назад, оставляя ей пространство для выбора. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старинных напольных часов в углу и прерывистым дыханием Ангелины. Слёзы всё ещё текли по её лицу, но в глазах, сквозь отчаяние, начало пробиваться что-то новое. Что-то похожее на надежду. И на страх перед этой надеждой.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.