Мы будем терпеливы

***

      — Уилл, — слабо позвал Майк, когда его отпустили сладкие судороги и он смог мягко соскользнуть с члена возлюбленного, — Ты же не хочешь сказать, что мы столько лет сознательно избегали вот этого?

***

             За несколько дней до этого, Майк, готовящий на завтрак блинчики, что само по себе было почти уникальным событием, несмотря на то, что за последние годы он неплохо подтянул навыки готовки, почувствовал, как его со спины обнимает Уилл. Тот был сонный и теплый, и позволил себе в выходной день поспать подольше, но теперь был немного разбитый. Обвивая руками Майка, он пробормотал приветствие, а затем, уткнувшись ему между лопаток и слабо втянув носом воздух, сказал:       — Будет течка.       — Да? — удивился Майк, ловко переворачивая блинчик, несмотря на ограниченность в движениях, — Когда?       — Через пару дней. Может, во вторник.       — Надо взять на работе отгул, — Майк был спокоен и новости его не шокировали. Он уже давно повзрослел и стал относиться к физиологии проще, не впадая в драму каждый раз, когда наступал его цикл.       — Я тоже возьму выходные, — согласился Уилл, отлипая от него. Таков был порядок в их совместной жизни.              Как он и предсказывал, уже во вторник вечером Майк был ослабленный и чувствительный, разливал предтечный запах по всему дому и даже немного капризничал. Уилл уделял ему все свое внимание, искренне и трепетно заботясь о нем, и, конечно, не пропустил момент, когда время настало.       Они заснули не так уж давно, когда Уилла выдернул из сна настоящий запах течки – густой, почти маслянистый, призывный. Он перевернулся на другую сторону и взглянул на молодого мужчину рядом. Еще спящий, он, обнаженный и только в редких местах прикрытый летним одеялом, своей мраморной кожей и изгибом спины походил на образ с картины, а не на живого человека.       Нарушать этот трепетный вид не хотелось, но молодые мужчины уже давно выяснили, что чем меньше времени пройдет между началом течки и первым оргазмом, тем менее болезненно пройдет весь цикл. Проскользнув тяжелой теплой ладонью по телу Майка, оглаживая и разминая его мышцы, Уилл потихоньку начал вытягивать его из сна.       — Обними меня, — тихо пробормотал Майк, качнувшись в сторону, чтобы окончательно лечь на бок, а Уилл мог прильнуть горячей грудью к его лопаткам и просунуть колено между ног.       С возрастом Майк принял то, что в этом предпочтении не отличается от других омег, что, не задумываясь переворачивались для того, чтобы занять позу случки. В дни течки ему нравилось, что Уилл был сзади, касался его голой шеи у железы, прижимал к себе, как драгоценность и собственность. Откликаясь на чувственные прикосновения, он тянулся за новыми, льнул к родному телу, смешивал запах и откидывал бедра, самопроизвольно немного выгибаясь в спине, чтобы лучше прочувствовать пах партнера, показать, что он здесь, он течет и хочет близости.       Уилл уже с жаром целовал его шею, когда свободной рукой проскользнул по бедрам Майка, к ягодицам, что были немного разведены из-за его колена между чужих ног, и сжал их, успевая охватить обе почти целиком, но средним пальцем ныряя между ними. Обычно тугое колечко мышц уже было припухшим и влажным, податливым под тем пальцем, что стремилось очертить его контур, приласкать и размазать течную смазку. От прикосновения Майк со стоном вытянулся, уже окончательно проснувшись.       Разнося его естественную влагу по промежности, по бедрам, Уилл так же смазал и свой почти готовый член, проникая им между бедрами Майка и оглаживая чувствительные зоны, длинными неспешащими движениями возбуждая и заставляя колечко мышц исторгать еще больше смазки. Не проникая и не дразнясь, скорее успокаивая и обещая. Убрав колено, он тем самым заставил Майка сжать ноги вокруг его члена, что все еще плавно скользил мимо мокрой горячей дырочки, а рукой переключился на ласку все твердеющей эрекции любовника.              Межбедренный секс стал для них почти самым любимым, так близко напоминающий почти настоящее проникновение, стимулируя и вход внутрь, и яички, и шаловливый обманывающийся разум. Они часто прибегали к нему, особенно тогда, когда не было времени подготавливать Уилла к настоящему анальному проникновению, ведь в отличие от омеги, он не смог смазываться самостоятельно и молодым мужчинам приходилось прибегать к синтетическим смазкам, чтобы облегчить половой акт и не допускать травм. Но и в случае течки Майка, когда он оказывался в пассивном положении, им это тоже играло на руку, особенно, когда было собрано достаточно доказательств, что Уилл действительно может держать себя в руках и даже в сильнейшем возбуждении не сорвется, чтобы проникнуть в омегу насильно.       Доверие все еще сильно влияло на близость их связанных душ.       Заниматься настоящим сексом они до этого момента не решались, боясь вязки и ублажая жаждущее лоно Майка только пальцами. Но уже оба знали, что этот момент когда-нибудь все равно настанет, ведь, как показала практика, Уилл не мог формировать альфий узел, в каком бы возбужденном состоянии не находился, а избежать беременности от энигмы, было гораздо проще: достаточно было использовать обычные презервативы для бет. Конечно, они также обсуждали и пероральные контрацептивы, но учитывая редкий цикл Майка, их ценность была сильно снижена, ведь их нужно было принимать без перерыва.       Так или иначе, Уилл не удивился, когда Майк, горячий и жаждущий, но все еще внятно разговаривающий, начал с фразы:       — Уилл, может сегодня мы попробуем…       — Конечно, если ты хочешь, — заранее ответил Уилл, зная, что не ошибается с предполагаемым вопросом, потому что агент Эллен была права, когда сказала, что их ментальная связь будет только расти.       Продолжая лениво тереться о сомкнутую промежность Майка, он приподнялся поцелуями по шее выше, чтобы была возможность дотянуться до любимых губ, и рухнул в них, словно не касался целую вечность, ловя рванные выдохи и стоны. Чувствуя, что Майк обхватил его и утягивает на себя, он выскользнул из плена чужих бедер, и помогая перевернуться Майку на спину, прижал его сверху, всем телом припечатывая того к кровати и не давая суетливо ворочаться, как это бывало у него в нетерпении. Не отрываясь от поцелуев, Уилл дотянулся до прикроватной тумбочки, на ощупь прокладывая себе путь до содержимого ящика, а затем вытянув оттуда презервативы, но проигнорировав тюбик со смазкой – сегодня естественной было предостаточно.       С трудом оторвавшись от Майка, Уилл сел между его разведенных бедер, подкладывая под таз подушки, и, хотя не планировал этого, но все-таки не удержался и зарылся лицом ему в пах – к источнику той манящей влаги, чьим заложником Уилл стал с первого же дня, как впервые увидел, еще тогда, в Калифорнии, на каникулах Майка. Жемчужно-поблескивающая ароматная смазка, толчками выходившая из покрасневшей припухшей дырочки, что судорожно сжималась, прося, чтобы ее возлюбили. Уилл несколько раз лизнул ее широким движением, а затем провел расслабленным языком от приоткрывающегося входа, через промежность, к уже немного подтянувшимся яйцам, а через них – к стройному члену, что краснел своей головкой и заинтересованно приподнялся навстречу языку. Снова поменяв свои планы, Уилл обхватил влажными губами нежную головку и втянул ее в жаркую полость рта, мурашками по коже чувствуя, какой стон издал Майк от этого действия. Посасывая и слизывая предэякулят, что сочился почти так же активно, как течная смазка, Уилл опустился глубже, давая Майку несколько раз нетерпеливо толкнуться, а сам прогладил его бока и все, до чего мог дотянуться ласковыми ладонями, и прочертив путь через бедро, приставил пальцы к призывному отверстию. Под ним снова было очень влажно, пропитывая простынь под ягодицами, и скользнув внутрь одним только пальцем, Уилл прочувствовал, что уже можно добавить и второй – так сильно его ждали внутри, и сделав это, повернул кисть, почти сразу нащупывая простату.       От неторопливой двойной стимуляции Майк, казалось, плавился на своих подушках, и, хотя разумом он хотел бы коснуться Уилла еще где-нибудь, кроме его волос и нежных ушей, чтобы как следует возбудиться вместе, созревающее омежье тело уже начинало диктовать свои правила и желания. Поэтому он ужасно обрадовался, когда затуманенным собственными стонами слухом услышал тихий шелест упаковки, а затем перед его лицом снова возник нависший Уилл, приставляя к его лону что-то явно больше привычных пальцев. Он понимал, почему Уилл остался в таком положении: их первый раз тоже был таким, лицом к лицу, а не в позе озабоченных животных, и это имело для них куда больший смысл, чем они оба могли бы выразить простыми словами.       — Ты готов? — тихо спросил Уилл, целуя его в уголок губ, и оттуда смазанным движением прошелся щекой по щеке, смешивая их запахи, а потом втянул в рот мочку его уха.       — Черт возьми, да, — только и хватило сил выдохнуть, прежде чем Майк сам толкнулся бедрами, с нажимом заставляя головку возле его отверстия протиснуться внутрь, встречая ее горячей влагой и девственной теснотой. Уилла прошибло новым тугими ощущениями, и он потерял из плена губ нежную плоть, непроизвольно выстонав из легких весь воздух.       Майк обвил его руками, чувствуя пробегающие по чужой коже мурашки, и разглаживая их, с неожиданной силой притянул Уилла к себе, перемещая ноги повыше, чтобы их можно было тоже скрестить и захватить любовника, не давая тому отстраниться. Дюйм за дюймом Уилл толкался глубже, пока не оказался внутри полностью, и пока Майк не ощутил в себе удивительную наполненность и осознание какого-то нового, ранее недоступного смысла.       Все, что они пережили до этого, все эти годы близости и любви, сейчас казались прелюдией перед настоящим единением.              Каждый толчок отдается под сердцем, а Уилл отстраняется, чтобы занять сидячее положение и окинуть внимательным взглядом Майка, его – снова искусанные – покрасневшие губы, блестящие влюбленные глаза, тело, что потеряв над собой вес, теперь изгибалось в удивительной грации и с напором двигалось навстречу мягким шлепкам. Обеими руками поддерживая парня под бедра, Уилл смог скорректировать амплитуду и скорость, и совсем скоро чуть не изошелся слюной, когда увидел, что Майк надрачивает себе, не прерывая зрительного контакта. Хотелось рычать и стонать, и Уилл не мог понять, делает это или нет, но влажные шлепки и срывающиеся выдохи Майка сводили его с ума.       Тот вдруг протянул к нему руки, и Уилл тут же наклонился, чтобы его обняли за шею, как вдруг почувствовал, предугадал это – скольжение зубов в непосредственной близости от железы, его собственное имя, что выдохом пробежало по коже, оставляя мурашки и намерение.       Не прошло и секунды с осознания, как Майк действительно укусил его, без слов предлагая взаимную постоянную метку. Стало больно и жарко, и кровь от сильного укуса сбежала вниз по торсу, в другой ситуации вызвав бы тошноту, но в этой – только выброс чужих гормонов, что кричали ему о том, что его хотят присвоить. Извернувшись в шее и на автомате наращивая скорость, Уилл тоже нашел железу Майка, и, предварительного поцеловав, вгрызся в нее, разрывая кожу.       Закрепленная и подтвержденная метка оглушила своим напором взаимного обладания и вечной привязанности, била феромонами прямо в мозг, заставляя смешиваться их ароматы в сложную общую формулу, что теперь навечно будет описывать их как единый организм. Волна эйфории разлилась по телам еще до того, как они оба одновременно кончили, сплетенные в судорожной неге.              

***

      Это была их первая течка, когда они почти полностью отдались ее правилам: не расплетаясь друг от друга, не покидая личное пространство, не прерываясь на слова, они только впутывали себя в природу друг друга, стирая последние временные связи, чтобы переписать их на новый лад и избавиться от различий в запахах.       Похоже, Уилл действительно туго соображал, потому что не помнил, как они оказались на диване в гостиной, и сколько экстазов было пережито по дороге, но подгоняемые инстинктами и взаимностью, не собирался останавливаться. Стоило Майку оседлать его бедра, как он начал свою яростную гонку за новой порцией запутанных оргазмов для себя и своего омеги.       Уже теряя рассудок, Уилл подхватил его под бедра и с спонтанной силой, что подкидывали ему гормоны и адреналин, приподнял его в воздухе над собой, чтобы иметь возможность самостоятельно вколачиваться в Майка, который уже мог только хрипло кричать, державшись болезненной хваткой за его плечи. Обильная смазка хлюпала между их телами и каждый новый шлепок сопровождался чпокающим звуком разлепления кожи.       Почти на грани, Уилл скользнул взглядом вниз, словно загипнотизированный тем, как четко и жадно его член погружается в лоно Майка, но неожиданно застыл, пораженный ужасом. Его руки задрожали и не выдержали веса Майка, что с силой плюхнулся ему обратно на бедра. Скрученный этим усиленным гравитацией толчком и обуревавшими чувствами тревоги, Уилл чуть не кончил, но вместо этого только начал спихивать с себя Майка, чтобы поскорее из него выйти. Тот хныкал от остановки ритмичных движений и не понимал, с чего Уилл так поменялся в лице и запахе.       Матеря весь свет, Уилл осуждал себя, что повелся на соблазнения Майка и не убедился…       — Господи, Майк, я же чуть не кончил, слезь с меня, прошу!       — Да что такое? — не вытерпел Уилер, ерзая от нетерпения, и, кажется, с трудом вспоминая обычные человеческие слова.       — Презерватив, Майк, разве ты не вертел его в руках? Какой я идиот, я должен был убедиться, что он на мне!       Ответом ему было только странной «о», что пискнуло совсем не так, как ожидал Уилл. Остановив попытки спихнуть себя, Майк перехватил руки Уилла и быстро отрезвевшим голосом сказал:       — Да, об этом… Не переживай. Есть вероятность, — он вдруг виновато опустил глаза и покраснел щеками, что уже не сильно походило на возбужденность, — Что я не упоминал, что начал пить таблетки.       — Что? — шокировано переспросил Уилл, уверенный, что это одурманенный Майк пытается его обмануть, лишь бы поскорее продолжить тот страстный наезднический трах. От тревоги член, к счастью, начал падать, хотя так и не выбрался из плена омежьего лона, — С чего вдруг? Когда?       — Ну, — осанка Майка поникла, выдавая нервозность, — Пару недель назад. Они уже действуют.       — Почему ты не сказал раньше?       — Я хотел! Просто… — парень пытался подобрать слова, всплескивая руками от досады, — Я предполагал, что в этом месяце будет течка и решил попробовать, чтобы не оставлять тебя и дальше без секса с проникновением. Типа, да, я сам в курсе, что латекс тонкий и почти никогда не чувствуется, думал, что раз мы все равно хотели до него дойти, ты захочешь пользоваться презервативами, а потом у нас случился тот разговор про детей, и…       — Боже, — выдохнул Уилл, догоняя мысль. Они действительно недавно говорили о детях, впервые приняв, что они не только являются «неудобством» и «ответственностью», но и много чем другим.       — Я знаю, что мы говорили абстрактно, просто про «когда-нибудь» и знаю, что ты очень боишься, что мы не сможем их поднять и все такое… Но мы ведь взрослые люди и много лет уже вместе. После этого разговора я засомневался, стоит ли предлагать попробовать таблетки, но на тот момент я уже проконсультировался с врачом и купил препараты, так что отступать вроде как не хотел. И, короче…       — Ну ты даешь, — тихо проговорил Уилл, прикрывая глаза и откидывая голову, — Надо было просто мне сказать.       — Надо было. Я просто запаниковал. Думал, подниму эту тему в другой день, когда разговор про детей уже уляжется в голове, а потом началась рабочая неделя, а потом… Когда все началось, я как-то запутался в новых ощущениях и обо всем позабыл. В общем. Прости.       — Так вот чего ты такой шуганный был, — Уилл даже смог вымученно улыбнуться, показывая, что не в обиде, — А я думал, ты что-то готовишь нам на годовщину.       Майк вспыхнул щеками резко и очень заметно:       — Вообще-то и правда готовлю… Но не это, — он повел бедрами, снова возбуждая к себе интерес, а затем наклонился к уху Уилла и прямо в него горячо зашептал, — А теперь можешь, пожалуйста, хорошенько кончить в меня? Так, чтобы покрыть каждый мой дюйм изнутри, заполняя своей охуенно ароматной спермой, которую я не собираюсь выпускать из себя, пока у тебя снова не встанет и пока ты повторно не выебешь меня, используя ее как смазку?       Уилл зажмурился от возмущения и возбуждения. Его всегда сбивало с толку, когда Майк умудрялся переигрывать ситуацию с течкой, переставая ей подчиняться и наоборот, используя ее как инструмент доминирования над Уиллом.       Ему это и нравилось и в то же время немного тревожило, потому что он знал: остановиться перед уговорами Майка будет очень сложно.              

***

      Уставший Уилл пристроился на том же диване, в надежде отдохнуть, пока Майк мылся. Напрасно он думал, что это займет много времени, потому что едва ли через десять минут тот уже возник на полу у его ног, прикладываясь щекой к спокойному мягкому члену. Телесные соблазнения уже плохо работали на изможденный организм энигмы, так что Майк вернулся к своей старой, проверенной годами, тактике: забалтыванию до смерти.       — Уилл? Милый…— строил он глазки, — Давай еще раз, ну пожалуйста, Уилл?       — Когда ты успел стать сексуальным маньяком? — даже не пытаясь найти в себе силы, чтобы самому ответить на этот вопрос, оттягивал время Уилл. Пусть его и забавлял этот развязный Майк, но он уже начинал переживать за сохранность своих гениталий.       — Это все из-за твоего прекрасного тела, — честно ответил тот, губами прихватывая его нежную кожу и почти сразу отпуская, — Я уже никогда не будут способен без него жить. Уилл...       — Я больше не могу, Майк, ты выжал из меня все до последней капли, — у Байерса уже реально болели все мышцы тела, а эта течка превратилась в какой-то марафонный секс-отпуск, — У меня обезвоживание, я серьезно!              Конечно же, надолго его отговорок не хватило. Что ни говори, но за те годы, что они вместе прожили, Майк научился мастерски возбуждать своего партнера.       Уже через каких-то полчаса, опустошив неизвестно откуда возникшую прямо в руках бутылку воды, Уилл вдалбливал ненасытного Майка лицом в диванную подушку – тот напоследок потешил свое омежье желание принять позу для случки. Когда его снова заставили кончить, он, блаженно улыбаясь и почти мурча, негромко поделился:       — С нетерпением жду следующей течки...       Для Уилла это звучало почти как угроза, несмотря на то, что он и сам вынужден был признать последние дни невероятными. Каждая течка, которых на самом деле было не слишком много из-за редкого цикла Майка, очень сближала их, но эта, окончательно связавшая их тела и души, стала самой особенной.       — Я слишком стар для этого дерьма, — для приличия поворчал Уилл, скрывая улыбку, — Второй такой раз я не выдержу.       — Ну нееет! Нам нет даже тридцати, у нас полно энергии. Вот что будет, когда мы действительно станем дряхлыми, лет через сто? Надеюсь, мы умрем вдвоем, прямо во время оргазма.       — Сочувствую тем, кто найдет наши тела.       По крайней мере, Уилл был солидарен с желанием умереть в один день.