Мы будем терпеливы

***

             Уилл проснулся из-за густого аромата, что проникал ему и в мозг, и под кожу. Казалось, все в комнате пропиталось им, и Уилл, словно медленно задыхающийся от газа, не заметил, когда его стало слишком много. В голове стучали неясные мысли, часть из которых, кажется, была не его, а тело уже включилось в анализ – омега, конечно, все дело в омеге.       Ранее уснувший под боком Майк, уткнулся ему в шею и дышал редко и рвано, опаляя жаром кожу, и сквозь дрему его проскальзывало едва различимое скуление, слабо щекоча что-то в разуме Уилла, что был оплетен и чувствами, и руками парня. Одну из ног Майк тоже перекинул через Уилла, словно желая приковать его к месту своим малым весом.       Уилл прогладил Майка по спине, чуть с нажимом, и тот сразу поддался вперед, словно этого ему и не хватало. Вчера они легли спать едва одетыми, Майк сокрушался на необходимость переводить чистую одежду и заявил, что будет спать только в белье; Уилл просто поддержал его в этом и тоже проигнорировал пижаму. В частности, это помогло ему сейчас прочувствовать ту заметную эрекцию, что прижималась к нему.       Проведя рукой до поясницы и обратно, прижимая к себе Майка, успокаивая его сквозь сон, он провел широкой ладонью по плечу и далее по руке, достигая тонкого запястья. Кожа была влажной и ароматной. Уилл поднес руку Майка к себе уткнулся в нее носом, жадно вдыхая умиротворяющий и одновременно пробуждающий запах. Слизнул с ладони крошечные капли сладковатого течного пота, что манил его и записывался где-то в затылке, оседая там и заставляя закрыть глаза от удовольствия. В животе завязывался горячий ком.       Майк предпринял слабые попытки вырваться из дремы, что Уилл скорее чувствовал, чем действительно видел. Он хотел и помочь ему, но с другой стороны, жаждал вечно наслаждаться этим теплым податливым телом, что льнуло к нему, как сонный котенок.       — Уилл, — чуть слышно позвал Майк, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо. На коже, где он раньше касался Уилла, все еще было влажно, и открытый воздух стремительно холодил ее. Считанные миллиметры до тела Майка казались невозможно большим расстоянием.       — Да?       — Ты пахнешь, как самый сексуальный человек на свете, — выдохнул Майк, коротко целуя в уголок губ, а потом в ласковом трении соскальзывая щекой на щеку, — Наверное, просто так и есть.       Уиллу хотелось бы возразить, поддеть его, пошутить, но он не мог – не над этой искренностью, не над этой честностью. К тому же, он правда чувствовал то, как тянется к нему душа Майка, как хочет быть к нему ближе, воспламеняясь и ища взаимность. Поэтому он просто обхватил свободной рукой его затылок и притянул к себе в поцелуе – любовном, медовом, томительном, чтобы сердца прижались друг к другу вслед за губами, а последние сомнения растворились между смешиваемыми ароматами.              Почему-то память подкинула воспоминание о первой течке Майка – тогда они оба не сразу поняли, что это было. До переезда Байерсов из Хокинса оставались считанные недели, и Майк старался быть рядом почти все время, тогда как Джейн, убитая горем, не хотела никого видеть. Поэтому почти все внимание Майка доставалось Уиллу, и он почти радовался этому факту, и ненавидел себя за это.       Выкроив время, они вдвоем сидели на крыльце и тихо перебрасывались какими-то словами, болтая ни о чем просто затем, чтобы заполнить их общее время, пока есть такая возможность. Они были рядом так, как давно уже не случалось и глядя в грустное лицо мальчика, Уилл почти физически чувствовал, как сердца их разбиваются. Ему нестерпимо захотелось поцеловать его, потому что терять ему было практически нечего, и наткнувшись на темные глаза почти взмолился, чтобы Майк понял его, чтобы хотел того же самого.       Зацепившись взглядом на долгое мгновение, юноши сами не заметили, что разговор прервался и они остались просто в тишине, рассматривая друг друга, запоминая последние изменения, и тихо умирая. Тоскливый сладкий запах разлился между ними, оставаясь почти незамеченным в тот момент, но спустя год насыщая воспоминание маркером дня, когда все сдвинулось с места.       Тогда же Майк стал заметно бледнее и почему-то попросил проводить его до дома, и Уилл удивился этому и испугался, что все-таки выдал свои желания и друг их понял, но не захотел воплощать. Возле дома Уилеров эти опасения немного развеялись, ведь Майк сам обнял его – крепко, горячо и почти больно, затем с дрожью отстранился и не говоря ни слова на прощание, скрылся в доме.       Затем он не выходил несколько дней. И когда появился, рассказал, что он омега.              Если бы тогда Уилл знал, что они уже давно связаны, последний год прошел бы значительно легче.       — Как себя чувствуешь? — тихо спросил он, поднимая подушку повыше и принимая полусидящее положение. Майк соскользнул куда-то под бок и недовольно заворочался там.       — Как будто не кончал уже сто лет, а мой парень не хочет меня. Как-то так.       — Почему это не хочет? — хотел было усмехнуться Уилл, но вышло совсем по-доброму. Обозначение «мой» приятно покалывало.       — Потому что я тут с ума схожу, борясь со своими желаниями, а ты лежишь весь такой воспитанный и только целомудренно целуешь мне ладошки, — ворчал ответ, но в голосе была улыбка, — Мне такие сны сейчас снились, ты бы знал!       — Я и знаю, — улыбался Уилл, потому что связь на их уровне влекла за собой некоторые перемигивания снов и слов, — Просто не хочу, чтобы ты думал, что…       — Я так не думаю. Не так, будто ты хочешь воспользоваться моим положением. Не надо так говорить, — подтверждая его же замечания, Майк немного затих, потом продолжил, — И мне правда льстит, что ты такой сдержанный, я знаю, что это забота и от этого мне хорошо. Просто мой организм все время пытается настроить меня на что-то большее и от этого у меня чувство, что он меня предает.       — Он просто работает так, как ему положено. Это естественное состояние, и оно пойдет на спад, надо только быть терпеливым.       — Из нас двоих терпеливый только ты.       — Я стараюсь, — также тихо ответил Уилл, мягко проводя ладонью по его спине. В голове и правда путалось от присутствия омеги, что пахла так тепло и соблазняюще, еще и только для него одного. Хотелось найти руками, носом, губами, этот источник и забрать себе, присвоить и пометить, — Но это вовсе не значит, что я не хочу тебя.       — Думаешь, ты можешь оплодотворять?       — Не знаю, Майк, но я не собираюсь рисковать. Мой пол непредсказуем, я еще не научился правильно слышать его границы, а если вдруг будет узел… Ты же знаешь, избежать беременности от альфы практически невозможно. Мы не можем этого допустить.       — Знаю.       — Может… Хочешь, я подрочу тебе?       — Какие прекрасные слова, Уилл, — Майк улыбался ему в бок, крепче прижавшись, — Сложно сказать, сработает ли это от тебя. Позавчера я уже пытался справиться так самостоятельно, но сколько бы я не пытался, облегчение не наступало. И еще… Не знаю, это так бесит, но я обнаруживал, что скулю, прижимаясь к кровати. Типа, как кошка, животом вниз, а задницей наверх. Типичная поза омеги, да? Не осознавал, что все время хотелось подставиться под кого-то, то есть, понятное дело, конечно, что под тебя, но в тот день все было в таком тумане. Было и больно, и жарко, и тоскливо, что я один.       — Сейчас не так?       — Нет. Ты же видишь, речь у меня связанная. А тогда мне казалось, что мозги будто миксером взбили и на их месте осталась только какая-то цветастая пена.       — Думаешь, сейчас тебя держит метка? По идее, она должна была уже слабеть.       — Наверное. Может метка, может просто цикл подходит к концу. По крайней мере, сейчас думая о той позе, меня только прошибает отвращение. Ну, как и в обычные дни, короче, — Майк замолчал, а потом добавил уже более весело и поддразнивающее, — Я кстати заметил, как ты дыхание задержал, когда я сказал об этом. Представил себе, да?       Уилл только усмехнулся. Какой смысл было скрывать свое богатое воображение, если Майк знает его как облупленного.       — Уверен, это чертовски горячее зрелище, — только и сказал он.       — А ты сам… Думаешь, ты можешь забеременеть? Хотя, от омеги очень вряд ли. Мы плодовитые только в одну сторону.       — Хочешь вместо себя поставить на колени меня? — улыбался Уилл. Такая перспектива его ничуть не пугала. Напротив, раньше он только об этом и думал.       — Вряд ли в этом будет смысл, — хмыкнул Майк, поднимаясь из своего убежища и заглядывая в лицо Уиллу, — По крайней мере во время течки. Может позже?       — Может позже, — согласился тот, утыкаясь в любимые губы.                     Уилл не заметил, когда увлекся и, подцепив Майка под ногу, потянул на себя, заставляя сесть себе за бедра, не размыкая становившегося все более жаркого поцелуя, переходящего на шею, и челюсть, и ключицы, и грудь.       Майк, давно уже терпевший искушение, льнул и прижимался, словно собирался просочиться ему под кожу, ища тепла и близости, утыкался в нее носом. Собственная кожа была влажной от течного пота, и это мешало и злило, но Уилл – вот он, ближе уже некуда, – успокаивал его, запахом сильного тела пьянил и соблазнял, а скользящие по телу руки ласкали его нежно, но с нажимом, и под ними хотелось плавиться и виться.       Чувствуя под собой крепкий эрегированный член, Майк мечтал просто ему сдаться, лечь и отдаться, подставить шею и предоставить себя партнеру, раздвинуть и ноги, и душу, но он уже понял, что Уилл не начнет ничего сам, боясь повлиять на него и заставить. Так что Майк собрал свою волю по кусочкам, и держал себя почти в ясной памяти, когда просунул между телами руку и спустил с Уилла белье, освобождая плюхнувшийся на живот тяжелый член, а затем захватил его рукой и принялся надрачивать, не в силах отвести взгляд от крупной головки, что влажно и ритмично выглядывала у него из кольца сомкнутых пальцев.       Уилл тяжело дышал ему в кожу, и, кажется, совсем не ожидал такого поворота событий, хотя не растерялся и продолжил блуждать по телу Майка, проникая пальцами под край его белья, что тоже было бы идеально снять, но не позволяли широко разведенные через бедра Уилла ноги.       Кое-как извернувшись, Майк, с помощью поддержки Уилла, смог снять последнюю оставшуюся между ними одежду, и прижавшись друг к другу жаждущими членами, оба парня не смогли сдержать стон нетерпения. Запутываясь в страстных прикосновениях, Майк почувствовал, как горячая влага толчком выходит из его девственного нутра, и, теперь не сдерживаемая тонкой тканью, немедленно стекает вниз, через промежность сразу на Уилла, что сходит с ума от усилившихся феромонов омеги, и там оседает на его тяжелых яйцах.       — Могу я… Могу… — хрипит Уилл, нерешительно разминая ягодицы, что так идеально помещались в ладони, и бездумно разводит их, подставляя под прохладный воздух тайное место, что уже столько времени требует внимания.       — Блядь, — хнычет Майк от этого, — Да, пожалуйста, да!       И пока он только договаривает это, Уилл уже скользит к притягательному отверстию, в желании просто проверить, исследовать, узнать, но оно словно манит его и от первого же простого прикосновения легко затягивает палец в свою влажную жаркую полость, зовя с собой второй, вызывая у Майка стон и скуление, и слабость в ногах, а у Уилла немеющее головокружение и желание кончить прямо здесь и сейчас.       От хлюпающих звуков, что раздавались под его пальцами, Уилл горел изнутри и, если бы не потребность угодить, возлюбить, давно бы сдался ощущениям. Задвигавшись почти на месте, насаживаясь на его пальцы, Майк откинулся назад и острые покрасневшие соски возникли перед глазами Уилла, как алые ягоды на заснеженном тонком дереве – зависшие и недоступные.              Неосознанно добавив ритмичные толчки бедрами, насколько ему позволял вес Майка сверху, он вбивался в его тело и в какой-то момент, это действительно стало слишком похоже на секс, на настоящее проникновение членом, хотя он все еще был зажат в руках Майка вместе с его собственным. Млея от откровенности и такой чувственной отдаче его действиям, от громких шлепков, хлюпанья под пальцами и стонов омеги, Уилл неосознанно распустил свои феромоны обладания, что в паре с требовательными пальцами заставили Майка подчиниться природе и поверить, что цель достигнута, союз состоялся и можно получить долгожданную разрядку.       Кончая бурно и громко, Майк неосознанно сжал член Уилла у основания, откладывая его оргазм на потом, зато позволяя залюбоваться тем, что предстало перед глазами. Тем, как парень содрогается у него на бедрах, стонет его имя искусанными губами на томительном лице, а кончая выстреливая вверх, заляпав почти всего себя, и Уилла тоже, и оба члена.       — Какой ты красивый, — шепчет Уилл, хотя хочет тоже кончить, но не хочет выпускать Майка. Наконец убедившись, что тот аккуратно сполз на бок, с чмоканьем выпустив из себя утомленные пальцы, Уилл подносит их к лицу, и утыкается жадно, как в истинную ценность, и доводит себя другой рукой до оргазма, неторопливо слизывая маслянистую смазку и смакуя нежность в глазах, что были напротив.       В эйфории, он притягивает к себе Майка, сначала легко целует в губы, а затем утыкается ему в шею, проверяет. Старая метка еще здесь, ее не видно, но она чувствуется ясно и тепло.       Этот парень занят.              

***

      Утягивая сопротивляющегося ленивого Майка в совместный душ, Уилл ворчал уже почти без смешинки:       — Нет, ну теперь нам серьезно придется потратить время на стирку.       — Говоришь так, будто это не ты кончил обильнее меня раза в три!       — Эй, — Уилл уже включает воду в душе, — В отличие от тебя, я последний раз кончал еще до твоего приезда. Мне простительно.       — Тебе все простительно, — мурлычет ему Майк, обнимая его со спины. Учитывая липкость их тел, это могло бы быть мерзко, но Уилл только закатил глаза и вручил ему мочалку.              Загрузив несчастную стиральную машинку всем тем, что накопилось за последнее время, ребята отправились на кухню, с которой уже уходил торопящийся Джонатан. Увидев их, он заметно напрягся, но оценив их отдохнувший вид, только расплывчато спросил:       — Все нормально?       — Доброе утро, да, — просто ответил Уилл, стараясь не думать о том, куда мог бы клонить и наверняка клонил его брат. На всякий случай добавил, — Все под контролем. Что-то есть на завтрак?       — Нет, простите, я опаздываю на подработку. Закажете пиццу?       — Разберемся, не переживай.       Стоило Джонатану только скрыться за дверью, как по дому раздался телефонный звонок. Уилл, не особо любящий отвечать на звонки, не спеша подошел к нему. Как выяснилось, можно было и поторопиться.       — Привет, Джейн, — сказал он, как только услышал голос с той стороны. Майк окаменел, — Вы добрались? Все хорошо? Нет, Джонатан уже ушел на работу. Да. Да, секунду.       Он протянул трубку Майку и тот выглядел потрясенным. Решив, что стоит оставить его одного, Уилл вернулся на кухню и принялся изучать содержимое холодильника и полок, отвлекаясь на мысли, что именно стоит приготовить на завтрак. Он солгал бы, если бы сказал, что не переживает, так что первым же делом, как явился Майк, спросил его о затянувшемся звонке. Почти ровным тоном.       — Сказала, что они с Джойс и Мюрреем должны были сделать пересадку, поэтому немного задержались и еще не прибыли на Аляску. Говорит, что все хорошо и что позже расскажет нам детали, но пока не может, — спокойно перечислил ему Майк, будто только что поговорил с не особо интересной соседкой, — Обещала привезти с собой какой-то сюрприз, но не может точно сказать, насколько затянется поездка. А еще, мне кажется, ты был прав, и она все-таки использовала эту свою штуку.       Тут его спокойствие не сработало и Уилл все-таки встревожился. Откладывая нож, он уточнил:       — Почему ты так решил? Что она сказала?       — Ну, она только что бросила меня по телефону, передала тебе привет и просила не переживать ни о чем, — сказал Майк, улыбаясь, — Так что теперь я официально свободен.       — Свободен? — прищурился Уилл, чувствуя облегчение, — А если еще раз подумать?       Майк рассмеялся и крепко обнял его, отрывая от пола.