Объект "Наследница"

Родители пришли на седьмой день. Ровно спустя сутки после того, как бригада строителей и сборщиков мебели, оставив ключи в корзинке, покинули дом в последний раз. Ровно через шесть часов после того, как у Марка закончилась первая тренировка в домашнем спортзале. Ровно через час после того, как горничная София закончила тщательную уборку всего особняка. Бардак в своей комнате Ари прибрала сама: не доверяла горничной, хотя она и в глаза боялась работодательнице смотреть, не то чтобы воровать с её стола. И всё же, София была запущена в комнату, в которой требовалось лишь избавиться от пыли и помыть полы — а в остальном чистую. Итак, заранее получив предупреждение от Косолаповых-старших, что те приедут в 17:30, Косолаповы-младшие в пять двадцать уже ожидали в прихожей. Хотя прихожей это называла только Ариадна, по меркам Марка это была бы прекрасная спальня, поставь туда кто-то кровать, диван или хотя бы кушетку. Впервые за всё время он стоял на мраморном полу этого дома не босиком и даже не в тапочках. На его ногах были чёрные кожаные туфли. Ходить по дому в обуви было неловко, поэтому Марк решил рассматривать этот дворец всё-таки как музей. Одет парень был в так необычно смотревшийся на теле, привыкшем к обноскам спортивных костюмов и подобий школьной формы, строгий чёрный смокинг. Безупречная в длинном, в пол, сером платье Ариадна не отводила взгляд от мужа — от его фигуры в костюме, от его рук, щёлкающих на нервах костяшками пальцев, от его кудрей, которые его научила укладывать парикмахерша на свадьбе. Направленный вверх взгляд Косолаповой, как и прежде, не имел ничего общего с влюблённым: это был взгляд ценителя искусства на шедевр живописи или на скульптуру поразительной реалистичности. А вот взор Марка, который, в свою очередь, смотрел на Ариадну, всё больше приближался к влюблённому в течение этой недели. — Ты красив. Очень красив. Это твой козырь. Марк чуть покраснел. — Ты делаешь мне так много комплиментов, Ариадна. Спасибо. Это очень приятно. — При гостях — каких-либо — называй меня Ари. И улыбайся. Ты же счастливый муж, так ведь? — Да, конечно, Ари. — Гости ещё не пришли. Я надеюсь, ты помнишь всё, чему я тебя учила? — Помню. — Сейчас и проверим. Весь дом был отмыт почти как хирургическая палата; Косолаповы-младшие стояли в прихожей, изображая картинку идеальной семьи; чёрный «Мерседес» припарковался во дворе, родители Ариадны вышли из него. Вслед за ними вышел водитель, выполняющий по совместимости роль телохранителя, несколько постаревший с тех пор, каким Ариадна помнила его из детства. Две вещи в Дмитрии остались неизменными: бронежилет под пиджаком и суровый взгляд. Мужчина Обогнал Косолаповых-старших и открыл им дверь, затем, дождавшись, пока Виктор пропустит жену вперёд, снял с неё шубу и повесил в шкаф, стоявший слева от входной двери. — Доченька! Какие вы красивые! — Привет, мам. — Здравствуйте, Алла Сергеевна. Спасибо, вы тоже прекрасны, — стараясь держать лицо и голос, ответил Марк по заранее заготовленному шаблону. — Добрый вечер. Я вижу, Ариадна, ты откармливаешь мужа? Вид-то у него получше, чем на свадьбе. Марк хотел ответить, но вовремя вспомнил: такие фразы — комплимент не ему, а жене. Да и Ари говорила, что если к парню не обращаются напрямую, то сначала должна ответить она, а он — уже потом подтвердить её слова. — Добрый, пап. Откармливаю, конечно. Негодно человеку, носящему фамилию Косолапов, просвечиваться на солнце. — Ари — очень заботливая жена, — подтвердил, как и было ему велено, Марк, сам веря в свои слова. — Мне с ней повезло. Отец и дочь улыбнулись, переглянувшись. Алла, стоявшая за спиной мужа, поджала губы. — Ужин пока готов не полностью. Пойдёмте, я покажу вам новые комнаты, — сказала Ариадна и повела родителей к совмещённой с зимним садом библиотеке. Марк взял её под руку, как партнёр в вальсе. — Я тут могу готовиться к экзаменам, Марк — просто читать и любоваться цветами... или что там растёт? Виктор прошёлся по библиотеке, кивая, и остановился у одного из шкафов. — Книги по химии, медицине, сводки преступлений... Что это, дочь? — Марк хотел быть врачом. В больницу, конечно, не устроится, но пусть читает. Марк промолчал, только кивнул. Это тоже они обсуждали: если Ариадна врёт, значит, так надо. Но что плохого в книгах по химии? — А сводки... Сам сказал: когда-нибудь я займу твоё место. Нельзя же при этом совершать глупые ошибки. — Ох, как быстро наши дети становятся нами... Молодец, дочь. В кабинете и спортзале особо не задерживались. Виктор кивал, довольный деятельностью дочери, мать то и дело поглядывала на Марка. В её взгляде было узнавание и совсем немного жалости. Ровно в шесть часов вечера все Косолаповы сели за богато накрытый стол. Томлёная говядина, овощная паэлья, тартар и сыры — а в центре стола, как главная изюминка меню, стояла тарелка с рыбой фугу. — Наш повар Кэн — японец. Каждый день нас удивляет. Ариадна села напротив отца, во главе стола, и, увидев удивлённые взгляды родителей, сочла обязательным продемонстрировать им, на что способна и без них. Марк кивнул — снова. Отец как раз хлебнул коньяк. — И в коньячке разбирается. Но только чем вам не угодила женщина, которую нашёл я? — Не понравилась — и всё. Это мой дом, тут будет мой повар. На несколько минут кухня погрузилась в тишину, пока Виктор, опрокинув третий бокал коньяка залпом, снова не нарушил её: — Ну что ж, зятёк... Нужно поближе познакомиться. Скучаешь по Тюмени? По той жизни? Марк замер. Он не думал о Тюмени. В Тюмени, наверное, тоже никто не думал о Марке. Он там не был никому нужен — сирота без нормального образования, живёт в общаге, деля комнату с крысами и тараканами, работает официантом за копейки, выполняя заодно работу бармена и уборщицы... А тут — целый особняк, юная красивая жена, большая мягкая кровать и вкусная еда. — Нет, Виктор Ефимович. Я не скучаю. Я благодарен вашей дочери за то, что она мне дала. Виктор усмехнулся и подмигнул Ариадне. — Называй меня папой, мальчик. Мы же семья. — Да, — улыбнулся парень в ответ, — семья. Ари положила в свою тарелку немного фугу. — Кэн, я слышала, настоящие мастера оставляют в рыбе немного яда, чтобы язык сводило. — Да, некоторые так делают, но это очень опасно. Тетродотоксин — смертельный яд. — Плевать на опасность, японишка, — уже чуть опьянев, заявил Косолапов-старший. — С ядом или без, приготовите нам эту рыбу когда-нибудь ещё, Кэн. — Да, Ариадна Викторовна. Шеф покинул кухню. — Смотрю на вас — и наглядеться не могу, дети, — подала голос мать. — Такие красивые... Вам обязательно нужно завести детей: у них будет прекрасная генетика! Правда, Вить? — Не знаю, какова генетика, но это один из тех немногих случаев, Алла, когда я с тобой соглашаюсь. Ариадне нужен наследник! Или наследница, на худой-то конец. — О детях речи не идёт, папа. — И снова ты брыкаешься! Нет, это невыносимо! Японишка, принеси нам водочки! — В этом доме водку не пьют. — Вот так воспитываешь, воспитываешь, а она... Мать вскочила и кинулась к мужу. — Витя, перестань. Ты пьян. — Ты ещё мне указывать будешь?! Раздался громкий звук пощёчины. Косолапова-старшая пошатнулась и чуть не упала. Виктор направился к дочери. Марк загородил жену. — Ты чё, щенок, мне дорогу преграждаешь? Девку защищаешь? Она тебя купила, а ты на неё, как на богиню, смотришь. Мужчиной ещё называешься... Марк не сдвинулся с места, за что получил кулаком в челюсть. — Думайте, детишки. Мы уходим. Алла, натянув на лицо маску идеальной жены, кивнула на прощание дочке и её супругу, после чего догнала своего. — Ты... держался молодцом, Марк. Иди в свой спортзал, там есть аптечка. — Ты обещала, что меня никто больше не тронет... — Мы отомстим. — Спасибо, Ариадна. Парень покинул кухню. Ариадна осталась за столом одна. Он ударил моего мужа. Мою собственность. Хотел ударить меня. Заставить родить ребёнка. Лечь под этого мальчишку. Ох, папочка, я очень скоро займу твоё место.