Объект "Наследница"

3

Утро дня свадьбы для Ариадны началось в четыре часа пятьдесят пять минут. Пять минут до будильника девушка провела, пялясь в идеально ровный белый потолок своей спальни. На нём не было ни одной трещины, по нему не ползло ни одно, даже самое ничтожное, насекомое. Лишь фары изредка проезжающих мимо автомобилей оживляли этот потолок, да и всю погружённую в темноту раннего зимнего утра комнату. Спальня Ариадны представляла из себя просторное помещение с широкой кроватью, маленькой прикроватной тумбочкой, письменным столом, большой гардеробной и собственной ванной. Комната была оформлена в белых и золотых цветах. Если бы Ариадна не лежала сейчас в кровати, трудно было бы поверить, что тут вообще кто-либо живёт — а уж тем более подросток! Вот насколько эта комната была чистой и убранной — даже стерильной. Пять минут длились вечность. Пять минут в кромешной темноте, в гробовой тишине. И вот, наконец-то этот мерзкий звук. Шестерёнки железного монстра, носящего имя «будильник» крутились без остановки, приводя три длинные, тонкие, как пальцы ведьмы, красные стрелки в движение, как вдруг часовая стрелка совпала со звонковой, и тишину мгновенно прорезал глухой, резкий писк. Ариадна встала с кровати, подошла к тумбе и заткнула будильник. Комната снова погрузилась в полную тишину. Темноту Косолапова-младшая рассеяла щелчком включателя света и, надев белые домашние туфли с острым носком, отправилась на кухню. Родители уже завтракали. Отец рассказывал истории тридцатилетней давности: кого он обманул, кому угрожал, кого покалечил, чтобы забрать себе их деньги. Мать, уже одетая в очередной свой чехол для дивана, сидела с ровной, как палка, спиной и слушала так, будто не в сотый раз. Благословенные блинчики от личной кухарки отца. С мёдом, ароматным и тягучим. Капля на белой пижаме. Повариха, под угрожающими взглядами супругов Косолаповых и их дочери, всеми способами пытается всё оттереть, но бледное пятно всё же остаётся, за что от главы семьи женщина получает вычет из зарплаты.

***

Когда Ариадну привезли в ЗАГС расписаться в книге регистрации актов гражданского состояния, колонка слева была уже заполнена. «Фамилия до брака: Карелин Фамилия после брака: Косолапов Имя: Марк Отчество: Владиславович ...» Внизу стояла та самая уже знакомая подпись — такая же небрежная, только на этот раз не рвущая бумагу — напротив, бледная, будто у её автора уже не осталось сил держать ручку. Справа регистраторша записала данные Ариадны, после чего девушка поставила свою подпись — красивую, аккуратную, с явно читающимися «А Косолапова». — Ваш папа сказал, свидетельство на выездную. Правильно? — Да-да. До свидания.

***

Ариадна сидела в кресле перед огромным, с полстены, зеркалом. Пахло лаком для волос, пудрой и приторно-ванильным диффузором. На ней был мягкий белый халат. Вокруг неё кружились парикмахер и визажист. Парикмахерша, тощая девушка с неестественно чёрными волосами, без устали вкалывала шпильки в голову невесты, создавая пучок, и приговаривала что-то восхищённое. Ари молчала. Смотрела в зеркало — и не видела в нём себя. Вот на что она идёт ради цели. На свадебное платье — на огромный белый флаг в знак капитуляции перед каким-то мужиком. Визажистка, дама лет сорока с ярким макияжем, дотронулась холодной кистью к веку Ариадны. Та вздрогнула. — Расслабьтесь. Это ваш самый счастливый день! — мечтательно сказала женщина. — Болтайте меньше, работайте больше. — Не повышая голоса, ответила Ариадна. Обе работницы замолчали. Через час всё было готово, и из зеркала на Косолапову смотрела действительно очень красивая девушка. Даже жаль, что только для спектакля. А ещё через полчаса на неё надели платье. Абсурдная роль — невеста, когда знаешь, что ты уже жена. Ещё абсурднее — когда знаешь, что скоро станешь вдовой.