Птичка в голубом шарфике

Я так засмотрелся на Елаизу, что едва не пропустил остальных. А зря. Маркиз привёз пятерых дочерей, и три из них, помимо той, что отразила в своём лице небо, сразу приковали моё внимание. Сама Елаиза оказалась гибридом ворона и павлина. Её бледно-лиловые волосы струились в утреннем свете, а синие глаза — я разглядел это даже с моего места — смотрели куда-то сквозь меня, словно она тоже видела сон, который не могла забыть. Из всех дочерей она была третьей, и на треть года старше меня: двенадцать лет и четыре месяца. Рядом с ней стояла Ноэль — авий-павлин с бледно-голубыми, почти невесомыми волосами и фиолетовыми глазами, которые она тут же опустила в землю, стоило мне скользнуть по ней взглядом. Она была крайне низкой: я мысленно прикинул — не больше ста сорока сантиметров. В прошлой жизни я вымахал под метр девяносто, а Алиса едва доставала мне до плеча со своими ста шестьюдесятью. Видимо, этот фетиш на миниатюрных девушек никуда не делся и после перерождения. Ноэль сжалась под моим взглядом, и я почувствовал странное желание немедленно найти ей самый тёмный и спокойный угол в замке. Хотя в моём прошлом мире меня за такое освистали бы — за отношения с той, кто на три четверти года младше, — но тут, при феодальном режиме, это в порядке вещей. Следующей была Филария. И вот тут моё дыхание слегка сбилось. Она была почти совершеннолетней по биологическим меркам Авиев — тринадцать с третью лет, — но уже сейчас оказалась чуть выше меня. Гибрид павлина и ястреба. Медно-огненно-рыжие волосы горели на солнце, а оранжевые глаза по контрасту казались двумя углями. Возможно, именно это сочетание и привлекло меня. Но первое, что бросилось в глаза, — огромная грудь и округлые ягодицы, обтянутые дорожным платьем. Кровь прилила к щекам. Возможно, оттого, что я так и полёг девственником в прошлой жизни. Филария всё время отводила глаза и краснела так густо, что румянец спускался на шею. Стоило мне встретиться с ней взглядом, как она пошатнулась — мне на мгновение показалось, что она рухнет в обморок прямо на булыжники. Третьей — и последней, кто завладел моим любопытством, — была Мэйлин. Гибрид удода и павлина. Фиолетовые глаза, фиолетовые волосы. Она выделялась тем, чем сражалась: по словам маркиза, её оружием была катана, а не копьё или меч, как у остальных. Уже за одно это я мысленно поставил ей плюс. Ей было двенадцать. Всё же следующие пару лет им предстояло быть не столько наложницами или половыми партнёршами, сколько охраной. Жаль только, что как кронпринц я мог выбрать лишь двух из пяти. Последней, кто не привлекла моего внимания, была Элиярда. Она не отличалась особой привлекательностью, и кожа в некоторых местах была заметно светлее остальной — видимо, она неаккуратно замазала тоналкой шрамы. Или это какая-то проказа? Неважно, но эта небрежность меня, очевидно, не привлекла. Она была гибридом павлина и сороки, альбинос: белые волосы и красные глаза. Ей было десять с половиной. А вы чего ожидали? Авии живут дольше людей, но биологически взрослеют уже к четырнадцати годам. Пока я размышлял, Жаконель уже допрашивал отца: — Я могу отказаться? — голос брата прозвучал скучающе. — Ко мне и так дочери почти всех служанок пристают. Я второй сын, последний кандидат на престол, и явно могу рассчитывать максимум на титул герцога. А таким, как я, — он пожал плечами, — и служанок короля за глаза хватит. Отец посмотрел ему в глаза с пониманием и коротко кивнул. Затем махнул головой в сторону замка, как бы говоря: «Иди, тебе здесь тогда нечего делать». Я посмотрел на улетающего Жаконеля и легко улыбнулся: теперь я могу выбрать троих. Сразу после этого отец объяснил маркизу, почему один из сыновей улетел, и предложил, чтобы я выбрал дополнительную невесту вместо Жаконеля. — Ну что же, первым будет выбирать Натаниэль, который может выбрать трёх, — отец подошёл ко мне и встал за спиной. Никогда этого не любил, но с ним я уверен, что в безопасности. — Я, наверное, выберу Елаизу, — когда я произнёс её имя, она заметно повеселела. — Ноэль, — Ноэль сильно покраснела и отвела взгляд. — И Филарию. — Я посмотрел на неё, и мне показалось, что, будь мы в аниме, у неё из макушки пошёл бы пар, а рот принял форму сердечка. — Хорошо. Пропий, — сказал отец. — Элиярда, — коротко бросил Пропий, на что она гордо улыбнулась и скрестила руки. — Мэйлин, — сказал следом Гордан. Мэйлин вздохнула и взглянула на меня с откровенным сожалением. В её глазах — точнее, в одном глазу — блеснул зелёный огонёк. Я заметил это краем зрения и мысленно поставил галочку: определённо какая-то способность. Тоже хотела быть выбранной мной? Любопытно. Но не моя проблема. Всё равно она теперь охрана Гордана. Впрочем, её взгляд я запомню. — Хорошо. Маркиз, прошу в замок. Ближайшие пару дней вы проведёте здесь, прежде чем отправитесь обратно, — сказал отец и коснулся камня на своём браслете, который почти всегда скрыт под рукавом, вызывая служанок, чтобы те разместили гостей.

***Спустя час***

«Так, куда уже успела убежать Елаиза? Нужно найти её и поговорить по поводу её... происхождения? Памяти? Ладно, пох, найду и поговорю. Надобно отыскать её. Ей, как Алисе, нравились парки, а особенно фонтаны. Ох, как сейчас помню: она пыталась нырнуть головой вниз в фонтан "Самсона, разрывающего пасть льва", а я едва её держал, потому что сильно смущался бы, увидев её в прилипшей к телу от влаги одежде... Ладно. Значит, фонтаны и деревья, красивый вид. Арманеда? Тот парк с фонтаном трёх фениксов? Стоит проверить». Я направился в парк и принялся разыскивать её. Сам парк был достаточно большим — в нём находилось около семи фонтанов, и от одного невозможно было заметить другой: во-первых, всё было густо засажено деревьями, а во-вторых, фонтаны стояли крайне далеко друг от друга. У первого фонтана Елаизы не оказалось, но я заметил странные цветы на клумбе вокруг. Они выглядели как поднятые вверх колокольчики, цвет которых менялся от жёлтого у внешнего ряда до красного у сердцевины. «Что за диво? Цветок эдакий — чудо просто. Возьму с собой». Я вырвал цветок почти у корня, чтобы стебель был длинным, и взлетел, пытаясь отыскать Елаизу. Спустя пять минут поисков я нашёл её у фонтана в противоположном краю парка. Она стояла и смотрела на статую авия, держащего шест, на конце которого горело синее пламя. Пламя марафона — то самое, что, по одной из легенд, позволило авиям-фениксам стать теми, кто они есть сейчас. Я резко спикировал — настолько бесшумно, что не раздалось даже свиста, — и, обойдя её, встал у края фонтана. Она меня не заметила, потому что стояла чуть за внутренним краем. — Ох ты ж, блять! — воскликнула она, когда я схватил её за основание крыла и она полетела в фонтан. Благо, я её сразу поймал. — Чего такое, симпатяжка?~ — сказал я, когда она повернулась, ехидно улыбнувшись. — А, э-эт-то... вы! Это вы... и-извините, господин... — она сложила руки на коленях и поклонилась градусов под восемьдесят. — Али... Елаиза! Елаиза... — я чуть не произнёс имя, которое к ней сейчас не относилось. — Али-? Алиса? — спросила она с надеждой в глазах. — Возможно. Так чего ты тут делаешь? — Костя? Это ты?.. — она поднялась, и при этих словах из глаз у неё потекли слёзы. — Да... — ответил я после паузы. Она резко обняла меня, и теперь это выглядело мило, а не потешно — её макушка была как раз на уровне моих глаз. — Я... я так долго тебя искала, ещё в той жизни... Не обычного красивого мудака, который бросит в первый же момент, а того, кто сможет быть со мной долго и не шутить про любовь... — она говорила это, рыдая. Я погладил её по голове, поднял на руки и взлетел, направляясь к её гостевой комнате. Войдя, я уложил её на кровать. Она убрала крылья в спину и поцеловала меня в щёку. — Прошу, скажи, что мы вечно будем вместе, — сказала она, не отпуская меня. — Да, не бойся. Мы будем вместе вечно, — ответил я, пытаясь уложить её. Наконец она меня отпустила. Я поцеловал её в лоб и засунул за ухо тот цветок, что сорвал в саду. Выйдя из комнаты, я заметил «Квартет инцеста». Игнисия зло смотрела на меня. Я подошёл. — Ну и чего вам надо? — спросил я, склонив голову набок. — Ты выбрал гибридов, — процедила Игнисия, скрестив руки. — И павлинов. В них нет крови феникса. — Зато в них есть мозги, — спокойно ответил я. — И они не пытаются развести меня на инцест. Ты, конечно, красивая, но сама-то лишь из второй ветви рода. — Ты... ты идиот?! Во мне больше проявленной крови феникса, чем в ком-либо, кроме тебя! — концы её волос засветились оранжевым, а голос раздвоился, как при эхе. — Ой, ну ты же дочь от наложницы отца, а значит, я могу предложить тебе стать моей наложницей в будущем, когда стану королём. Да и ты всего на год меня младше — долго ждать не придётся. Ну что, откинешь гордость ради того, чтобы родить феникса в будущем? — сказал я с издёвкой. Её глаза заметались, щёки заалели. — Л-ладно... — проговорила она, заметно смутившись. Я, конечно, знатно прихуел. Она РЕАЛЬНО откинула гордость ради этого? — Хорошо... — сказал я, постукивая пальцем по бедру. Это было неожиданно. И как теперь поступить? Сказать, что это была шутка? Или всё же согласиться? Я ненавижу лгать — про меня даже говорят, что я никогда не лгу... Придётся сдержать слово. — Я надеюсь, ты не обманешь... — она упала лицом мне на плечо и обняла. Впервые за все мои двенадцать лет. Я поднял глаза, но остальные уже разбежались. И что мне с ней делать? — Ладно, я пойду, — она отпрянула и, вся красная, убежала прочь. Ну вот, проблема сама решилась. Далее моей целью стали Филария и Ноэль. Благо, они были рядом — в своих комнатах. Сначала я заглянул к Ноэль. Я резко вошёл и застал её за тем, что она делала что-то с промежностью под одеялом. Завидев меня, она резко остановилась и одёрнула майку. — Ой, какая картина.~ Это из-за меня? — спросил я с ехидной улыбкой. Она зарылась лицом в подушку, но даже так было видно, что её шея стала пунцовой. Я присел на край кровати и, чуть понизив голос, добавил: — Я не кусаюсь. Ты можешь не бояться. — Я... я не боюсь... — писк из подушки. — Я просто... вы... вы такой... и я... о боже... У меня возникло чувство, что она сейчас потеряет сознание, так что я принял решение экстренно удалиться. Но перед этим добавил, уже у двери: — Я зайду позже. Когда ты будешь готова... говорить. Закрыв дверь, я выдохнул и направился в соседнюю комнату. Филария стояла у окна спиной ко мне. Услышав звук открывающейся двери и мой голос, она мгновенно покраснела. Я подошёл ближе — она отвернулась, сжимая кулаки. — Ты меня боишься? — спросил я, пытаясь заглянуть ей в глаза, но она отводила взгляд. — Н-нет, Ваше Высочество... — её голос дрожал, как кленовый лист в ураган. — Тогда посмотри на меня. Она медленно повернулась. Лицо мгновенно стало пунцовым. Глаза оранжевые, горящие. Я взял её за подбородок и разглядел маленькие крылышки за ушами. — Красивые глаза. Я люблю огненные оттенки. Крылышки тоже ничего. Филария, казалось, сейчас упадёт в обморок. Я отпустил её и отступил: — Привыкай ко мне постепенно. Времени у нас много. Я поцеловал её в щёку, собираясь уходить. Но она вдруг схватила меня за плечи — пальцы вцепились крепко, неожиданно сильно для той, что секунду назад была готова потерять сознание, — и впилась в губы, проникая языком в рот. Поцелуй был долгим, горячим, отчаянным. А потом она обмякла. Я едва поймал её, хотя это было непросто: она выше меня на полголовы, и тело взрослой девушки весит прилично. Пришлось подхватить её под спину и под колени, и уже так, на руках, уложить на кровать. Подобный обморок — всего лишь сон, так что с ней всё будет в порядке. Я аккуратно вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я спокойно направился в свою комнату. Переодевшись, подошёл к кровати, в которой при желании поместились бы я, Игнисия, Ноэль, Филария, Елаиза — и ещё осталось бы место. — Да уж, всего полдень, а я уже спать хочу. Заболел, что ли? Ладно, просто посплю. Едва лёг — и провалился в царство Морфея. Передо мной был мой старый дом...

***Пару дней назад***

В купе поезда сидели двое мужчин. Первый — высокий, с четырьмя крыльями: двумя белоснежными, верхними, и двумя чёрными, нижними, что сейчас были плотно сложены за спиной, но всё равно занимали половину свободного пространства. Его тёмно-жёлтые волосы были взъерошены после долгой дороги, а на подбородке проступала заметная щетинка. Он сидел, облачённый в белоснежные доспехи, держа руки на столе, и задумчиво смотрел в окно. Рядом, прислонённый к сиденью, покоился белый шлем с зелёными полосками. Второй, с парой ярко-оранжевых крыльев, нервно протирал стёклышки маленьких очков. Одет он был в иссиня-чёрный пиджак и красный галстук, что вкупе с алыми перьями на сгибах крыльев создавало впечатление тлеющего угля. На стекле, как он только сейчас понял, красовалась тонкая трещина, которую он сперва принял за развод. — Знаете, господин Альберих... — заговорил первый мужчина, по-прежнему глядя в окно. — Что вы, что вы! Господин Ангел Смерти, не надо столько формальностей. Я обычный дипломат, а вы — глава королевской стражи и при этом хороший друг нынешнего короля. Называйте меня просто Ноилем. — Он осёкся и покраснел. — Ой, превелико извиняюсь! Что вы хотели сказать? — Ничего-ничего, господин Ноиль. — Филза наконец повернул голову, и в сумраке купе блеснули его глаза. — Я просто жутко польщён тем, что мне дозволили идти на дипломатическую сделку, при том что я воин. Это крайне... необычно? Не знаю, есть ли ещё слова, чтобы это описать... Вы же удод, верно? — Д-да, — выдохнул Ноиль с явным облегчением. — Я рад, что вы не посчитали меня фениксом. — Он наконец водрузил очки на нос и замер, осознав, что трещина никуда не делась. — Так, ладно, о чём вы хотели поговорить?.. Филза на мгновение прикрыл глаза, словно вспоминая. — Да, точно. О чём я хотел поговорить?.. Забыл. — Он позволил себе лёгкую усмешку. — Ладно, можем поговорить о чём угодно. К примеру, как вы считаете: не умей фениксы воскрешать друг друга и исцеляться пеплом — стали бы они королевским родом? Ноиль сжал зубы. В купе повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь перестуком колёс. — Э-э-э-э... Я считаю, что... стали бы. — А вот я, как и Грацик, считаем, что не стали бы. — Филза откинулся на спинку сиденья, и его доспехи тихо звякнули. — Он сам мне говорил: «Не будь фениксы бессмертны, не стали бы они королями». Я лично поддерживаю его позицию. — Он помолчал, давая собеседнику переварить услышанное. — Но в том же разговоре он сказал кое-что ещё: «Фениксы должны быть бессмертными и сильнейшими именно из-за того, что иначе виды Авиев развоевались бы за правление надо всеми, и ничего бы не вышло из наших великих достижений. Соколы были бы сильнее эму, эму были бы сильнее киви, киви были бы сильнее грифов, и так далее. Именно из-за этого фениксы должны быть сильнейшими». Филза закончил монолог и снова посмотрел на Ноиля. — А вы поддерживаете его точку зрения? — Д-да, в достаточном смысле... п-поддерживаю... — Ноиль теребил пальцы и, кажется, стал ещё краснее. — Т-так, стойте! Киви сильнее грифов? Это как? — А, это. — Филза хмыкнул и чуть подался вперёд, входя во вкус. — Тут всё дело в их королеве. Страшная женщина. И, если что, страшная она в плане силы — сама-то красивая. Я с ней сражался во время прошлогодней попытки национального переворота и чуть не проиграл. Она создавала магические проекции, которыми дробила землю, метала врагов и защищалась. По словам придворной колдуньи, в её магии было идеально всё, кроме контроля маны: слишком много улетало в никуда. Она могла бы сократить затраты втрое, а то и вчетверо, просто начав тренировать контроль. И даже так — она продержалась почти десять часов. Став сильнее, она смогла бы встать на один уровень с сильнейшими авиями-магами нашего мира — Игнисией Лефиванс и Циркией Афинской. Про них-то вы, верно, слышали? Странно было бы, коль не слыхивали о них. — Д-да, я слышал о них. А... что с королевой киви? Филза помрачнел. — Её попытались заточить, но недавно она сбежала. Сейчас она слишком слаба, чтобы сражаться, и, скорее всего, ещё долго будет ютиться по углам городов. — Он отвёл взгляд к окну и добавил тише: — Так что волноваться нам пока не о чем.