Увидимся завтра

Я любил рассматривать эти две узкие длинные полоски с нашими снимками, которые мы сделали в фотобудке молла за пару долларов, когда нам было по пятнадцать. Уголки потрепались, один загнулся, а другой вообще оторвался то ли от беспощадного влияния самого времени, то ли от того, что я использовал эти снимки как закладки для книг. Не скажу, что я вообще любил читать. Это было больше способом досуга — было необходимо что-то, что займёт мысли. Разные истории, которые сменялись довольно быстро, идеально подходили. Не понравился сеттинг, главный герой, стиль написания — забрасывал и брал новую. И так до бесконечности, пока мои смены в музыкальном магазине сменяли одна другую. Не хочу в этом признаваться, но я запомнил каждый снимок до мелких деталей. Что поделаешь — иногда смена оказывается тихой, посетители не особо желают болтать, товар уже разгружен и расставлен по полкам, а новый я пока ещё не заказывал. Оставалось лишь выбрать чем занять себя. Вариантов было аж целых три. Вариант работяги. Сделать обход магазина и выполнить свои главные задачи — выровнять ряды дисков, кассет и пластинок; переставить местами пару товаров по скидке, чтобы сделать их вид более привлекательным для потенциальных покупателей; сменить музыку в бумбоксе, чтобы в магазине было ещё уютнее и приятней находиться; пересчитать кассу. Либо моё самое любимое — выйти из магазина, всё равно посетителей не видать, сесть на бордюр и устроить перекур под пару песен из кассетного плеера, который достался мне от неё. Вариант мечтательный и амбициозный. Зависнуть с моим ноутбуком, на который я копил первые полгода, работая здесь, и продолжить трудиться над новым проектом в Аблетоне. Домашней студии мне было мало, а настроение писать музыку приходило довольно неожиданно. Да и только самый ленивый не переходил от домашнего стационарного компьютера на ноутбуки ради работы, учёбы или творчества. Вариант ностальгический. Догадаться о сути не составит труда. Я прибегал к нему, когда мысли о моём собственном будущем начинали вызывать непрошенную тревогу и дрожь. Проще укрыться в чем-то безопасном и приятном, чем думать о том, к чему я приду через пять лет. Да и приду ли вообще. Поэтому, было проще теряться в воспоминаниях. Например, в воспоминаниях о временах, когда всем, что меня волновало, был выбор какой фильм выбрать в видеопрокате или как бы раздобыть ящик пива. Желательно, без вмешательства взрослых. Воспоминания о ней тоже входили сюда. В последний час перед закрытием смены выиграл третий вариант. Взгляд покосился на верхнюю часть фотокарточки, которая выглядывала из-под тонкой, но удивительно интересной книжки про мужчину, превратившегося в жука. Не уверен, что понял её до конца, буду честен. Но точно понял, что снова глубоко погрузился в проживание одного из своего любимого дня в жизни.

***

— Слушай, ну это уже нечестно! Я купила нам колу! Так что с тебя фотки! — Мне как-то влом тратиться на то, что в итоге потеряется или будет пылиться, знаешь. — Вот так ты относишься ко мне, Слейтер? — по Стейси было видно, что моя безобидная шутка не оскорбила её. Она наоборот старалась сдерживать смех. Искажённая обида с трудом отражалась на её лице, когда она попыталась строго свести брови вместе, дожидаясь моего ответа. Её гримаса лишь вызвала у меня взрыв смеха, который подруга подхватила. — Ни в коем случае, — я провёл рукой по лицу, чтобы убрать пару слезинок. — Просто не хочу узнать, что ты вклеишь фотку к себе в дневничок и распишешь этот день во всех подробностях. Дорогой дневник… — начал я нарочито писклявым голосом, но Стейси быстро остановила меня новой волной хохота. Через пару минут мы пришли в себя, но какой ценой. Ценой болящих от смеха животов и редких хриплых смешков, разбавляющих молчание между нами, пока мы успокаивались и допивали наши напитки. — Кстати, я не веду дневник, — резко сказала подруга. — Знаю. Но ты всё равно посмеялась. — Потому что шутка была хорошая. — Как и все мои шутки. — Ты наверняка долго репетировал её перед зеркалом. — Ой, ну опять… — в этот раз истерично смеялся уже я, а Стейси спокойно ждала, когда я приду в себя. — Вообще, я бы правда хотела сфоткаться с тобой. — Зачем, сделаешь обложку для микстейпа, который посвятишь нашей дружбе? — искренне поинтересовался я и выкинул допитую баночку в урну рядом с фотобудкой. — Заметь, это не я предложила. Пошли! Всё же она сумела настоять на своём, а я не имел никакого желания отказывать. Подруга сразу же уселась на неудобной узкой жёсткой доске, вряд ли вообще рассчитанной на двоих, и уже требовательно протягивала ладонь. Я протяжно выдохнул и покопошился по карманам в поисках денег. Несчастные два бакса были съеты платёжным автоматом, а мы репетировали позы. — Как ты хочешь? Что-то серьёзное? — я старался максимально войти в образ конгрессмена, которые готовился выступить с харизматичной речью обещаний, пока поправлял несуществующие галстук и пиджак. — Или что-то забавное? — теперь я пародировал легендарные супергеройские позы. — Нет. Ты вообще ничего не понимаешь, — громко засмеялась подруга и слегка ткнула меня локтём в бок. Она тут же изменилась в лице, сложила пальцы пистолетиком и ткнула меня теперь в нос, — нам нужно что-то крутое! Крутые позы для крутых фоток! — Я в деле. Отзеркалив её жест, я сразу же повернулся к ней спиной, хитро глядя на неё из-за плеча. Она поняла мой настрой, а через пару фраз-препираний первое фото было готово. — Бонд. Слейтер Бонд. — Ну уж нет! Бонд, Стейси Бонд, — прогнусавила она в манере Шонна Коннери, которую подцепила на прошлой неделе после того, как я наконец-то смог убедить её дать шанс легендарной шпионской франшизе. У неё и правда получалось произносить эту фразу лучше. Следующие два снимка получились именно такими, какими она и хотела — их можно было лишь описать словом «крутые». Тогда мне казалось, что в голове у подруги точно играла какая-то музыка, которая вдохновляла на поиск нужных ей образов, которые она хотела отыграть со мной. А я просто следовал потоку и был безгранично счастлив. Жаль, что тогда я этого не осознавал. Только когда мы готовились сделать последний снимок, я понял, что моё веселье и лёгкость ушли. Стейси резко обхватила руками мои плечи и непривычно близко прижалась ко мне, почти обнимая. На фото всё ещё вполне заметны мои расширенные зрачки и чуть покрасневшее лицо — камера идеально запечатлела момент, когда Стейси прижалась своей щекой к моей и широко улыбнулась. Она не убрала руки даже когда уже напечатанные фотополоски вылезли из автомата и ждали, когда их возьмут чтобы разглядеть поближе. Я не помню точно, колотилось ли тогда сердце, тряслись ли от неожиданного прилива адреналина руки. И был ли я таким же смущённым, когда сам держал готовые фото, а тёплая гладкая кожа Стейси так приятно ощущалась на моей. Не помню уже, что сказал ей, чтобы дать ей понять, что мы получились и правда крутыми. Не помню, что ответила она, да и ответила ли вообще. Помню только, что на секунду моей щеке, к которой она прижималась, стало неожиданно холодно и как-то одиноко, как её руки мягко обвили меня — и это уже было самое настоящее объятие. Не как на прощание, когда ты одной рукой похлопываешь человека по спине, едва касаясь его тела, а другая рука не задействована вообще. Это было как если бы она тянула своё сердце к моему. На короткий миг, который казался мне бесконечным и таким идеальным, я замялся. Но смог побороть себя и обнял её также аккуратно и хрупко. Было страшно от того, что это происходило, но было ещё страшнее от того, что это может закончиться. Тревожные мысли остановились колоть изнутри, когда я почувствовал лёгкий и быстрый поцелуй где-то за ухом. Тело замерло, пальцы чуть сжались и помяли ткань её футболки с длинными рукавами, а дыхание как концепт умерло. — Не знаю, что делала бы, если бы тебя не было рядом, Слейтер. Её шёпот был тихим, оставляющим красные пятна застенчивости на моей шее, но голос был ровным. Не таким, как если бы она разделяла мой внутренний трепет, который я тогда испытал впервые в жизни. Но он был настолько ровным, что нота благодарности за нашу дружбу… Или всё же за моё присутствие в её жизни? А может быть… нет, понятия не имею. Тогда я не смог прочитать правильно намерение, с которым были выдохнуты те слова, но помню другое. Как мне стало страшно понять, что я осознал, что испытываю к ней нечто большее, чем к просто подруге. И как страшно было через несколько лет спустя, когда после целого дня, полного приключений, разговоров, воспоминаний, поездок и последней вечеринки она переезжала строить свою взрослую жизнь в огромном городе развлечений и возможностей, совсем не сравнимым с нашим тихим скучным Блю Мун Лагун. Как же было страшно мужаться, чтобы не задрожал голос, когда я сказал ей «Увидимся завтра», как она попросила. Как же было ужасно страшно не увидеть её снова, когда завтра наступило.