Маг

      Цветочная церемония ещё не закончилась — над ареной всё ещё плыли торжественные аккорды, а фотографы неистово щёлкали затворами, — но Даша уже не слышала этого шума. Как только официальная часть завершилась, она, почти не разбирая дороги и едва не сбивая волонтёров с букетами, бросилась прочь с катка. Девушка бежала по мягкому покрытию, игнорируя окрики тренеров и охраны.       Даша ворвалась в раздевалку, задыхаясь, но комната встретила её лишь холодным светом ламп и гулкой пустотой. Она остановилась посреди помещения, лихорадочно оглядываясь, пока её взгляд не уперся в фигуру у двери.       Светлана Сергеевна медленно повернулась. В её руках не было привычных секундомеров или папок с протоколами. Она выглядела странно спокойной, почти отрешённой, словно всё произошедшее на льду было лишь предсказанным финалом долгой партии. Женщина сделала несколько шагов навстречу Даше и протянула ей книгу в потёртом переплёте.       — Он просил передать, — негромко сказала Светлана Сергеевна.       Даша взяла томик, чувствуя пальцами шероховатость бумаги. На обложке, под слоем времени, чётко проступали буквы: «Трудно быть богом». Даша подняла глаза, немо спрашивая, где он, но тренер лишь едва заметно качнула головой, давая понять, что больше ответов не будет.

***

      Маг стоял у окна в своём доме, всматриваясь в густую ночную тишину. Это было его время и его место — здесь мир не вращался в бешеном ритме олимпийских трибун, здесь не было вспышек камер и ледяной крошки под коньками. В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь слабым светом уличного фонаря.       Он перевёл взгляд на стол, где лежали сломанные часы. Ни один циферблат больше не двигался. Стрелки застыли в хаотичном беспорядке, словно сам механизм сдался после того, что ему пришлось провернуть.       «Еле успел», — пронеслось в голове тяжёлое, как свинец, осознание.       Его не было дома две недели. Он ещё никогда не видел жену такой радостной, как в момент его появления. Она бросилась к нему, вцепилась так, будто он вернулся с того света. Но как только первые эмоции утихли и она, прижавшись к нему, уловила тонкий, чужой аромат женских духов, начался настоящий разнос.       Она требовала объяснений, кричала, срываясь на шёпот, обвиняла его в том, что у него появилась другая. Вот тут ему стало по-настоящему обидно. В его жизни была только одна женщина — та, что сейчас, выбившись из сил от слёз и гнева, наконец забылась тяжёлым сном в соседней комнате.       Слава богу, она немного успокоилась. Но Маг понимал: завтра наступит утро, и ему придётся всё рассказать. Или почти всё. Потому что если он упомянет тот поцелуй Даши в джакузи, его не спасет никакая магия — жена его просто убьёт. «Нет ничего дороже времени, подумал он. Час стоит жизни, день бесценен.» Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. «Трудно быть богом»

— Можно я лягу?

Мастер