В тени его славы

В комнате для репетиций было пусто и гулко. Майкл сидел на стуле, вытянув ноги, и рассеянно постукивал пальцами по колену. День был долгим, бесконечная череда кандидатов слилась в одно размытое пятно. Все они были хороши, профессиональны, но в их глазах он видел одно и то же: смесь трепета и жадности. Они жаждали получить «Michael Divine» в своё портфолио. Ему нужен был кто-то, кто не боялся бы его. — Последняя на сегодня, Майкл, — тихо сказала его ассистентка, заглядывая в планшет. — Мира... Майклсон. У нее сильное портфолио. Майкл взял планшет и пролистал страницы. Имя показалось ему смутно знакомым, словно эхо из прошлой жизни. Он тщетно пытался ухватить воспоминание, но оно ускользало. Зато работы говорили сами за себя: она работала с лучшими, её стиль был чистым, смелым и в то же время очень человечным. — Я хочу её, — сказал он просто, откладывая планшет. — Пригласите. Когда она вошла, он встал. Не из вежливости, а потому что его мать учила его вставать, когда в комнату входит женщина. Он увидел стройную фигуру в простой, элегантной одежде, прямой взгляд и аккуратную прическу. Она не улыбалась, но и не нервничала. В её осанке чувствовалась сталь. — Добрый день, Мира. Спасибо, что согласились прийти, — сказал он с мягкой улыбкой, делая шаг навстречу и протягивая руку. — Я впечатлён вашим портфолио. — Добрый день, мистер Divine, — ответила она, вложив свою руку в его. Её пожатие было крепким, но коротким. — Для меня это честь. Ваш последний тур был визуально безупречен. Надеюсь, я смогу предложить вам свежий взгляд. Она говорила вежливо, но за этой вежливостью не было тепла. Она не заискивала. Её глаза, очень спокойные и внимательные, смотрели прямо в его, и в их глубине он не видел ни трепета, ни восхищения, которые привык видеть у всех вокруг. — Присаживайтесь, — он указал на стул напротив. — Расскажите мне о своём видении. Чего, по-вашему, не хватает моему шоу? Мира села, положила папку на колени и начала говорить — четко, по делу, структурированно. Она говорила о пустоте, которую он всегда чувствовал на огромных сценах, и о том, как заполнить её не декорациями, а движением. О том, что его танец стал слишком техничным и потерял душу. Её слова были остры, как скальпель, но в то же время удивительно точны. Майкл слушал, и впервые за долгое время чувствовал не раздражение от чужой критики, а странный, забытый интерес. — Вы... очень прямолинейны, Мира, — сказал он, чуть склонив голову набок. В его взгляде не было обиды, только любопытство. — Я предпочитаю экономить ваше и своё время, мистер Divine, — спокойно ответила она. И тут произошло это. Она, закончив мысль, сделала жест рукой — поправила прядь волос, упавшую на лицо, особенным, знакомым движением. А потом, встретившись с ним глазами, чуть прищурилась. Тот самый, едва заметный прищур, который он тысячу лет назад видел в школьном коридоре. И внезапно пазл сложился. Имя. Этот прищур. Её прямолинейность, которую он помнил ещё с уроков алгебры. У него перехватило дыхание. Он забыл обо всех протоколах и правилах «звезды». Он просто смотрел на неё, и его лицо, обычно такое доброжелательное, на мгновение стало совершенно другим. — Ты изменила причёску, — произнёс он медленно, и его голос звучал совсем иначе, чем минуту назад. В нём не было льда, но была сталь. — И манеру одеваться. Но этот прищур... Когда ты думаешь, что собеседник идиот, ты всё так же щуришься. Мира не вздрогнула. Она ждала этого. Она знала, что имя в портфолио — это вопрос времени. — А ты научился смотреть людям в глаза, Майкл, — ответила она ровно, и её ответ был не комплиментом. — В школе ты всё время смотрел в пол. Прогресс. На мгновение в его глазах вспыхнуло что-то острое, почти опасное. Он машинально сжал челюсти, и Мира увидела, как на его скулах заходили желваки. Она помнила этот жест. Он всегда так делал, когда злился, но сдерживался. Он явно хотел сказать что-то резкое, но его профессионализм, или что-то другое, пересилило. Он взял себя в руки. — Что ж, — сказал он, и его голос снова стал деловым, но с едва заметной трещиной, — твои идеи действительно хороши. Самые лучшие из всего, что я слышал за последние месяцы. Она чуть склонила голову, принимая эту скупую похвалу как данность. — Я знаю. Он кивнул каким-то своим мыслям. — Контракт пришлют тебе на почту завтра. Репетиции начнутся в понедельник. Надеюсь, ты готова к настоящей работе. — Я всегда готова, Майкл, — сказала она, вставая и собирая свои бумаги. — Надеюсь, ты тоже. Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь. А Майкл остался стоять посреди гулкой комнаты, глядя на дверь, за которой только что скрылась его новая надежда и его самая страшная головная боль в одном лице. И чувство, которое он испытал, было совсем не похоже на радость от находки. Это было чувство, будто земля под его ногами, которую он так долго и тщательно выравнивал, дала первую, угрожающую трещину.