Blasphemy/Devotion

В первый раз, когда Кастиэль услышал, как Дин молится ему без слов, он тут же бросился к нему. Дин всегда молился только вслух и не подозревал, что иногда для общения с ним таким образом не нужны слова. Дин был не из тех, кто молится, не будь он в отчаянии, поэтому Кас считает, что он, должно быть, в опасности, даже если чувства, направленные к нему, не совсем отражают это. Они теплые, почти обжигающие, когда достигают его, что-то колкое, что проникает между его благодатью и кожей. Они ощущаются короткими и интенсивными, чем-то, что ангел никогда не испытывал во время молитвы. Он не может до конца расшифровать их смысл из-за новизны, но не останавливается, чтобы попытаться понять их. Он мгновенно летит на помощь своему человеку. Он находит Дина в сыром номере мотеля. Сэм лежит на кровати напротив него, и Кастиэль в замешательстве. Опасности нет. Он сосредотачивается на лице Дина и видит, что тот спит. Это объясняет его безмолвный зов. Он не помнит, чтобы кто-то когда-либо неосознанно молился ему во сне. Он хочет сохранить это навсегда, оставить себе, защитить, сделать своим. Какой прекрасный подарок сделал ему Дин, даже не подозревая об этом. Он не долго был знаком с охотником после его спасения из Ада, его начальство стремилось свести их взаимодействие к минимуму, но Кастиэль помнит, что чувствовала душа Дина в преисподней. Он помнит, каково это было – держать ее, крепко сжимая, надежно прижав к своей благодати. Он помнит, как восхищался ею, выбираясь из Ада. Он видел каждую ее грань: она была яркой и сияющей, хрупкой и сильной, поврежденной и совершенной. Тогда он по-настоящему познал охотника целиком и полностью. Он ощущает последствия этого в физической форме Дина. Он больше не видит его душу, но чувствует ее в мыслях, которые посещают его голову. Он решает дать мужчине поспать и покидает номер мотеля, не беспокоя его. Во второй раз, когда Кастиэль слышит безмолвную молитву Дина, он не сразу летит к нему. Ему требуется минута, чтобы оценить ощущения. Они те же, что и в первый раз, только чуть горячее, более настойчивые и торопливые. Он все равно летит к Дину, просто чтобы убедиться, что он в безопасности. Дин снова спит, но на этот раз Кастиэль отходит от него не сразу. Некоторое время он наблюдает за ним, пытаясь понять природу его снов, чтобы удостовериться, что это не ночные кошмары. Сначала он чувствует себя тихо и спокойно, но эмоции быстро нарастают. Он чувствует, как учащенно бьется сердце Дина, замечает, как быстро поднимается и опускается его грудная клетка, а изо рта вырываются стоны. Он решает не вторгаться дальше, а лишь нежно прикоснуться к охотнику, чтобы он проснулся. Он не мог оставить его в этом кошмаре. Дин открывает глаза, как только Кастиэль касается его руки, и через секунду обнаруживает перед лицом дуло любимого пистолета Дина. — Привет, Дин, — спокойно говорит он, чтобы охотник понял, что ему ничего не угрожает. — Кас, что ты здесь делаешь? — Дин опускает оружие и растерянно смотрит на него, пытаясь прогнать сонливость. — Ты молился мне во сне, Дин. Я подумал, что должен убедиться, что тебе ничего не угрожает. Кажется, тебе приснился кошмар. — Я могу это делать? Молиться во сне? Что я там говорил? — Дин не смотрит на него. Кастиэль думает, что возможно Дин не хотел, чтобы его будили. — Да. Молитва не всегда требует слов или сознательных усилий. Такое случается редко, но это возможно. Можно молиться в форме образов, чувств, воспоминаний. Нужно лишь подумать об этом, представляя конкретного ангела, и он услышит. — Кастиэль присел на край кровати рядом с ним. — И о чем я… молился тебе? — Дин пытается сильнее натянуть на себя одеяло, но вес Кастиэля не дает ему этого сделать. — В основном чувства? Трудно описать, это ведь нечто неосязаемое. Оно было теплым, почти горячим и давящим. Не знаешь, что это могло быть? — Кастиэль попытался прочитать эмоции на лице, но не смог. Дин просто отрицательно покачал головой. — Тебе снился кошмар? Я заметил твое беспокойство. — Не помню, — ответил он после небольшой паузы. — Я делал так раньше? Молился без слов? — Дин оглядел комнату, словно кто-то мог их услышать, хотя они были одни. — Только один раз, пару недель назад. — Дин задумался на мгновение. Кастиэль не был уверен, стоит ли ему уйти. Ему было непросто разобраться, что считается приемлемым в человеческом обществе, и у него возникло ощущение, что этот момент Дин назвал бы «неловким» по причине, которую он не мог понять. За последние пару месяцев таких моментов было несколько, по словам Дина, и Кастиэль все еще не был уверен, как их расценивать. — Как мне не допустить, чтобы это повторялось? — Кастиэль резко посмотрел Дину в глаза, потрясенный тем, что охотник вообще предложил это остановить. Он хочет снова ощутить это – какие бы чувства Дин не испытывал, молясь ему во сне. Он хочет сохранить это в тайне, только для себя, навсегда. Он хочет, чтобы это никогда не прекращалось. — Ты не можешь. — Ангел даже почти не лжет. Если Дин молится ему во сне, он вряд ли сможет что-то сделать, чтобы контролировать это. Кастиэль мог бы посоветовать ему закрыть разум, очистить мысли перед тем, как погрузиться в сон. Сам он мог бы игнорировать это, закрыть свой разум от эмоций Дина и его сущности. Но он не сделает ничего из этого, потому что Дин молится ему, даже не осознавая этого – и это настолько чистое, такое полное, искреннее проявление доверия и преданности, что он скорее предпочтет потерять всю свою благодать, чем позволить этому прекратиться. Между ними воцарилась долгая, напряженная тишина, и в конце концов Дин попросил Кастиэля уйти, чтобы вернуться ко сну. Какое-то время после этого Кастиэль не ощущает никаких безмолвных молитв. И произнесенных вслух тоже. Это его действительно беспокоит, поэтому он находит предлоги, чтобы быть рядом с Дином чаще, надеясь, что близость выдвинет его на первый план в подсознании Дина и снова вызовет те безмолвные проявления доверия и преданности. Он жаждет их, скучает по ощущению их прикосновения к своей благодати, по их теплу под кожей. Он чувствует, что тоскует и желает услышать их снова, почувствовать их в глубине своей души. Его не покидает беспокойство, он постоянно задается вопросом, когда же ему снова будет позволено ощутить их. Наконец, его усилия вознаграждаются, Дин снова безмолвно молится ему, но на этот раз вместе с молитвой слышится его имя, произнесенное вслух, что-то среднее между шепотом и вздохом. Оно звучит, как тайна, что-то заветное и запретное. Это обжигающее ощущение словно разрывает кожу ангела на части своей яростной мольбой. Молитва проникает Кастиэлю глубоко в душу, у него перехватывает дыхание, а по коже пробегают мурашки, и он уже летит к Дину, сам того не осознавая. Он оказывается в ванной, наполненной паром, где громко играет рок-музыка – достаточно громко, чтобы заглушить шум воды, но недостаточно, чтобы скрыть имя Кастиэля, срывающееся с губ Дина. Молитва достигает пика, возвращаясь к привычному теплу, а ее интенсивность медленно угасает. У него нет хватает времени проанализировать происходящее, прежде чем выключается вода и занавеска в душе отдергивается. — Черт, Кас, что за дела?! — почти вскрикивает Дин, натягивая на себя занавеску и прикрывая за ней большую часть своего тела за исключением головы и торса. Кастиэль не отвечает, потому что неожиданно его внимание привлекают капли воды, которые застревают на ресницах охотника, стекают по носу, падают на губы и, скатившись по подбородку, собираются в лужицу на ключице. Ангел чувствует, как по спине пробегают мурашки, и перестает наблюдать за каплями на коже Дина, только когда внезапно вспоминает обращенную к нему молитву. — Кас, какого черта ты здесь делаешь? — Ты… ты звал. — Ангел не отрывает взгляда от глаз Дина. Он хочет его. Впервые за всю свою долгую жизнь, он испытывает такое сильное желание. Он хочет запечатлеть каждую веснушку на его коже; он хочет, чтобы его имя было единственным, что Дин когда-либо сможет произнести снова; он хочет, чтобы раскаленное пламя его молитв жило в нем вечно. Он хочет поглотить Дина, всего Дина целиком, спрятать его навсегда, лелеять и оградить от всего мира. Он хочет поставить охотника на колени и заставить забыть, кто он такой. Он хочет показать ему то, что видит он – насколько совершенна и прекрасна его душа. Он хочет боготворить его и заставлять умолять о большем. Он хочет разрушать его, пока не останется его единственным приоритетом. Дин не прерывает ни зрительного контакта, ни воцарившегося между ними молчания. В конце концов, он облизывает губы, чтобы избавиться от капель воды, и Кастиэль наконец отводит взгляд, следя за его движением. Дин начинает дрожать без согревающего душа. Кастиэль протягивает ему полотенце, чтобы он мог вытереться, и Дин принимает его, все еще слишком ошеломленный, чтобы говорить. Только когда полотенце надежно обернуто вокруг его бедер, он отпускает занавеску душа. У Кастиэля перехватывает дыхание. — Я опять это делал? Безмолвно молился? — Дин немного стесняется, глядя на коврик в ванной. — Да. — О чем я молился? — Он ступает на коврик и оказывается всего в тридцати сантиметрах от Кастиэля. Он чувствует тепло охотника даже сквозь несколько слоев одежды. Он хочет протянуть руку и прикоснуться к нему. Но он этого не сделает. — То же, что и раньше но… больше? Ты произнес мое имя. — Дин снова облизывает губы, и Кастиэль снова следит за его движением. На лице охотника появляется легкая улыбка. Его отвлекает Сэм, который кричит ему, чтобы он поторопился. — Мне пора идти. — все, что он говорит охотнику прежде чем улететь. После этого молитвы не прекращаются. Они звучат почти ежедневно, но Кастиэль не отвечает на них. Он не может желать праведника; он не имеет права претендовать на него; он не вправе вмешиваться в божественный замысел. Поэтому он появляется только тогда, когда его зовут для помощи в делах или когда это действительно необходимо, потому что он не доверяет себе, он не уверен, что сможет удержаться от того, чего делать не следует. Становится только хуже. С каждым днем интенсивность молитв растет. Сначала это просто чувства, пока не доходит до того, что его имя произносится снова и снова. В этих чувствах он ощущает что-то новое – смелое, дерзкое, почти вызывающее. Кас игнорирует все это, ведь чем меньше он обращает внимание на молитвы, тем лучше. Так продолжается несколько недель. Когда Кастиэль присоединяется к братьям на охоте, Дин ведет себя, как обычно, поэтому он думает, что старший Винчестер по-прежнему не подозревает о молитвах. Все это накапливается внутри ангела – желание, страсть, потребность настолько сильны, что он больше не в состоянии их игнорировать. Это злит его и заставляет отчаянно стремиться хоть к какому-то контролю, лишь бы избавиться от этого невыносимого напряжения и жара. В обычный четверг днем молитвы меняются. Они состоят из образов и произносимых слов. И резко все становится ясно. Дин играет с ним с тех пор, как он в последний раз ответил на его молитву. Он намеренно разжигает в Кастиэле желание, дразнит его, словно это какая-то игра. Гнев и раздражение, копившиеся несколько недель, вырываются наружу, и в одно мгновение он оказывается в номере мотеля, где обнаруживает Дина: джинсы спущены чуть ниже бедер, а рука обхватывает член. Кастиэль хватает его и прижимает к ближайшей стене, сжимая горло. Дин даже не удивлен. Он ухмыляется, будто выиграл самую легкую партию в покер в своей жизни, и Кастиэлю хочется стереть эту ухмылку со его лица. Не сумев сделать это, он действует иначе: впивается губами в его губы, прикусывая их, требуя доступа в рот. Дину хватает ума не сопротивляться и позволить Кастиэлю углубить поцелуй. Кастиэль прижимается к Дину всем телом, случайно зажав руку охотника между их телами. Рука, сжимавшая горло, опускается, чтобы схватить его за запястье, в то время как другая ложится ему на плечо, удерживая его на месте. Он направляет руку Дина над головой и удерживает ее там, используя свою благодать, а затем хватает его вторую руку. Он чувствует, как охотник пытается потереться бедрами, чтобы усилить трение, но Кастиэль отступает, наконец отпуская губы человека. — Сегодня ты не получишь облегчения, Дин. Нельзя дразнить и издеваться без последствий. — самодовольная улыбка Дина дрогнула лишь на мгновение, и он увидел в его глазах вызов, словно он говорит «Испытай меня» . — Ты слишком долго держался, я уже начал думать, что молюсь не тому ангелу. — поддразнивает Дин. Кастиэль чувствует, как внутри него закипает ярость. Он никогда бы не позволил Дину посылать такие молитвы кому-либо еще. Ведь это он именно тот, кто спас его из Ада: только он достоин его преданности. Он хочет заставить Дина поплатиться за одно лишь предположение подобного. Он жаждет заставить его замолчать, сломить его волю, подчинить себе, выжечь эту мысль из его сознания. Кастиэль удерживает Дина у стены своей благодатью, одновременно снимая с охотника одежду. Он действует неторопливо, наслаждаясь моментом. Он знает, что Дин нетерпеливый человек, ищущий легких побед и скорейшего удовольствия. Но сейчас он не собирается давать ему ничего из этого. Он хочет, чтобы Дин молил его о пощаде, обезумев от желания также, как и Кастиэль последние несколько недель. Он начинает с фланелевой рубашки, стараясь не коснуться Дина ни единым движением, пока медленно стягивает ее. Все это время он не отрывает взгляда от глаз Дина. Они оба молчат и единственным звуком, что нарушает тишину комнаты мотеля, стало их учащенное дыхание. Кастиэль ждет, когда охотник отведет взгляд, показывая, что его решимость ослабевает. Но ничего, он довольно терпелив и умеет ждать. Он переходит к черной футболке Дина. Берет ее за край, касаясь кожи, от чего у охотника бегут мурашки. Он видит, как сокращаются мышцы его живота в попытке избежать контакта, когда он стягивает футболку. Обнаженная грудь охотника вздымается в такт его прерывистому дыханию – единственный признак, что происходящее на него хоть как-то действует. Кастиэль улыбается, когда его руки тянутся к джинсам охотника, что едва держатся на бедрах, а молния и ремень расстегнуты, обнажая уже почти твердый член. В этот момент Дин наконец отводит взгляд, слишком поглощенный мыслями о дальнейших действиях. Ангел доволен этой маленькой победой. Он замечает, как Дин облизывает губы в предвкушении, а его бедра слегка приподнимаются, желая перейти к самому главному. Однако Кастиэль не идет ему на встречу, вместо того чтобы снять джинсы, он лишь выдергивает ремень из петель. Он слышит легкий вздох Дина, – то ли разочарование, то ли облегчение? – и отвечает довольным урчанием. Похоже, сломить охотника окажется проще, чем он предполагал. Он использует ремень, чтобы связать руки Дина над головой. Дин пытается сопротивляться для вида, из-за чего его джинсы сползают с бедер, собираясь у лодыжек. Кастиэлю доставляет огромное удовольствие видеть охотника почти обнаженным, связанным и покорным, в то время как он сам полностью одет и держит ситуацию под контролем. Он замирает на мгновение, любуясь результатом, прежде чем приблизиться к нему. Дин тоже пытается сократить расстояние, желая хоть какого-то контакта или трения, его маска хладнокровия все больше слетает. Кас не позволяет ему этого. — Никаких прикосновений, Дин. Если ты прикоснешься без разрешения, все закончится. Ты понял? — Дин на мгновение замирает, будто взвешивая все «за» и «против». — Ты сможешь сделать это? Будешь хорошим для меня? — Да… да. — только и может произнести Дин, и Кастиэль вознаграждает его – обхватив ладонью лицо, проводит пальцем по щеке. Дин тянется за его рукой. Кастиэль впитывает каждую деталь, благодаря судьбу за столь драгоценный дар. Он чувствует в Дине отголоски его души. Его большой палец касается губ и давит на них, побуждая охотника открыться для него. Тот мгновенно подчиняется и открывает рот. Кастиэль подносит к нему два пальца и Дин тут же берет их, плотно обхватывая красивыми губами, облизывая языком по всей длине и посасывая с влажным звуком. — У тебя такой красивый, но грязный рот. Интересно, как бы выглядели твои губы вокруг моего члена. — Он не уверен, осознает ли Дин, что слишком увлекся ласками пальцев Каса. Ангел просит его остановиться и Дин сразу же прекращает. Он задерживается на мгновение, любуясь состоянием Дина: он болезненно возбужден, кожа раскраснелась, дыхание сбилось. Он задается вопросом, сколько еще потребуется времени, чтобы довести Дина до нужного ему состояния; судя по всему, не так уж и много. Он начинает медленно трахать рот Дина пальцами, добавляя третий, и Дин спокойно принимает все это с поразительной красотой. Он продолжает в том же духе еще несколько минут, прежде чем остановиться. Возможно ему тоже нужно немного успокоиться. — Как твои руки? — спрашивает он у Дина, осознавая, что охотник уже довольно долго находится в неудобном положении. Мужчина смотрит на него слегка растерянно, и Кастиэль понимает, что тот не знает, как ответить, ведь его рот занят. — Покажи мне на пальцах. Один палец – все в порядке, пять пальцев – боль невыносима. — Дин показывает три пальца. — Хочешь пошевелиться? — Дин отрицательно мотает головой настолько быстро, насколько это возможно с пальцами во рту, и Кас хмыкает, догадываясь, что Дину возможно нравится немного боли. — Хороший мальчик, — хвалит он охотника, который буквально расцветает от комплимента. — Ты заслужил награду за это. — Он продолжает трахать рот Дина, наслаждаясь звуками, которые тот издает, и касается свободной рукой одного из сосков Дина своими пальцами. Охотник стонет от этого ощущения, и он замечает, как сосредоточенно Дин пытается не поддаться желанию следовать за прикосновением. Такой послушный… ангел действительно не заслуживает такого подарка. Какое-то время он играет с соском, изучая все звуки, которые может вытянуть из Дина. В конце концов, он вынимает пальцы и заменяет их своим ртом, желая снова ощутить охотника на вкус. Жаркий и страстный поцелуй вызвал у Дина низкий стон, вырывающийся из горла. Кастиэль хотел бы остаться в этом моменте навсегда. Он опускает руки Дина ему за спину, затем заставляет его снять джинсы и носки. Чувствуя на себе полный надежды взгляд Дина, он опускается перед ним на колени. Сегодня Дин не получит желаемого. Он намерено игнорирует эрекцию всего в нескольких сантиметрах от его лица. Ему нравится направлять дыхание в ту сторону, заставляя Дина стонать от нетерпения. Он медленно снимает с Дина боксеры, стараясь не задевать его член. Ангел осторожно тянет Дина за ремни, удерживающие его, и направляет к кровати. Кастиэль садится на край. Пока охотник стоит неподвижно, сам он не спеша снимает свой плащ и пиджак, ослабляет галстук и расстегивает пуговицу на рубашке. — Встань на колени, — требует он, замечая, что Дин сопротивляется и какое-то время остается на месте. Охотнику возможно нужна дополнительная мотивация. Кастиэль расстегивает ремень и молнию. — На колени, — повторяет он, и Дин мгновенно опускается перед ним. — Отлично, такой хороший для меня. — Он снова кладет руку на щеку Дина и большим пальцем приоткрывает его рот. Его губы покраснели и слегка припухли от предыдущих ласк. На этот раз он не засовывает пальцы ему в рот. Он освобождает свой наполовину твердый член и подносит его к лицу Дина. — Соси. Дин начинает играть языком с головкой члена, почти не втягивая ее в рот. Руки Кастиэля зарываются в волосы охотника, сначала он поглаживает их, а затем слегка тянет, направляя Дина глубже. Мужчина сразу же понимает намек и с хриплым звуком принимает в рот теперь уже полностью твердый член. Он сосет, облизывает и немного задевает его зубами. С губ Дина срывается тихий стон, и Кастиэль понимает, что охотник получает от этого слишком большое удовольствие. Он крепче сжимает волосы Дина и останавливает его. Тот смотрит на него в замешательстве, прежде чем Кас начинает трахать его в рот, мертвой хваткой вцепившись в его волосы. Это похоже на блаженство, и ангел не в силах отвести взгляд от этой развратной сцены перед ним. Так продолжается еще несколько минут, Дин ни на секунду не разрывает зрительный контакт. Ангел слишком близок к оргазму. Наконец, он останавливается, не вынимая член изо рта Дина, и шепчет ему еще немного похвалы. Дин в ответ на это заливается румянцем. Он помогает охотнику подняться и толкает его на кровать. Опускается над ним на колени, обхватывая ногами бедра, но следит за тем, чтобы истекающий член Дина не соприкасался ни с его бедрами, ни с тканью брюк. — Твои руки в порядке? — Дин лишь кивает. — Будь хорошим мальчиком и используй свой рот для ответа. — Он начинает мягко гладить грудь охотника, нежно царапая кожу на ребрах и надавливая на соски. — Да, плечи немного затекли в таком положении. — Дин не отрывает взгляда от членов и закусывает губу. — Молодец, так хорошо себя ведешь, такой послушный. Ты заслужил награду. — Кастиэль опускается ниже и начинает тереться бедрами о бедра Дина, позволяя его члену касаться грубой ткани брюк. Дин издает вздох облегчения, который быстро превращается в стон. Однако он довольно быстро останавливается и наклоняется над Дином, чтобы развязать ремень, удерживающий его руки за спиной. — Я могу освободить твои руки, если ты пообещаешь не прикасаться к себе. Как думаешь, ты сможешь это сделать? — Дин на мгновение задумывается и наконец отрицательно качает головой, прежде чем берет себя в руки и произносит «нет» вслух. — Хорошо, спасибо, что честен со мной. — Он снова берет руки Дина и прижимает их к изголовью кровати. Вместо ремня он стягивает с себя галстук и связывает им руки Дина, следя за тем, чтобы узел был не слишком тугим. Возможно Кастиэль и пытается преподать охотнику урок, но он не хотел бы причинять ему серьезную боль. Кастиэль встает в изножье кровати, Дин не сводит с него пристального взгляда. Ему это нравится. Он любуется лежащим перед ним охотником: таким уязвимым и открытым, с налитым кровью членом, прижатым к низу живота; с растрепанными волосами; и с губами, припухшими от жестких поцелуев, пальцев и его члена – мысленно он навсегда запечатлел эту картину в своей голове. Он начинает медленно раздеваться, избавляясь от рубашки, брюк, носков и нижнего белья. Дин облизывает свои губы и видно, как он пытается вырваться из оков. Ангел не торопится, берет свой член в руку и начинает поглаживать себя. Член все еще влажный от слюны Дина, и он невольно издает тихий стон. Он медленно проводит рукой по всей длине. Все это – лишь представление для Дина, и он пока не хочет доставлять себе удовольствие. Дин так долго дразнил его, что теперь очень хочется дать ему почувствовать то же самое. Охотник с тихим стоном закрывает глаза. — Открой глаза, Дин. Смотри на меня. — Дин только отрицательно качает головой. — Если ты этого не сделаешь, все закончится здесь и сейчас. Это твой выбор. — Охотник делает глубокий вдох и медленно открывает глаза, будто боится, что вид перед ним ослепит его. Кас видит, как отчаянно Дин нуждается в нем. Ему приносит огромное удовольствие осознавать, что он хочет этого также сильно, как и охотник перед ним, что он также долго чувствовал себя невыносимо из-за этого. Он продолжает медленно ласкать себя, снова забираясь на кровать и устраиваясь на бедрах Дина. — Я хочу покрыть всю твою кожу своей спермой, заменить все веснушки на ней своим семенем, пометить тебя. — Он делает вид, что поглаживает себя быстрее, с большим давлением. Бедра Дина приподнимаются в поисках трения, которого нет. — Пожалуйста, Кас… — Мольбы Дина сладкие и настойчивые, а голос уже срывается. Кастиэль тихо смеется. Это ведь только начало. Он отпускает свой член и начинает гладить бедра Дина обеими руками, царапая и лаская нежную кожу. Он наклоняется и начинает целовать и слегка покусывать верхнюю часть бедер. Дин выгибает спину, желая получить больше прикосновений, больше давления. Кас одной рукой фиксирует его бедра, а губами целует тазовые кости Дина, обводя носом дорожку волос от пупка вниз к его члену. Он замирает, чувствуя, как охотник пытается вырваться из его хватки, и обдает горячим дыханием твердый член Дина. — Кас, пожалуйста… — Дин так мило умоляет его, в голосе звучит отчаяние. Он поднимает взгляд и видит, как в уголках его глаз собираются слезы. Он медленно проводит языком по всей длине члена охотника и слышит, как с губ Дина срывается вздох облегчения. Он нежно сосет кончик члена, проводит по нему языком, а другой рукой бережно играет с яйцами. Он намеренно не возьмет его полностью в рот. Его цель – подразнить, а не доставить удовольствие. Дин стонет, хнычет и бормочет что-то невнятное. Он снова и снова шепчет имя Каса, как молитву, и Кастиэль чувствует, как она доносится до него – беззвучный зов, в десять раз более мощный, чем любая из молитв, которые он слышал за последние несколько недель. Внутри него разгорается пламя. Голос Дина звучит так прекрасно, что он не хочет слышать ничего другого. Он вновь останавливается, чувствуя, что Дин близок к финалу. Охотник протестует. Конечно же он протестует. — Ты примешь то, что я тебе дам, или не получишь ничего. Еще раз: это не для твоего удовольствия. Ты понял? До этого момента ты был таким хорошим для меня. Ты же не хочешь этого изменить, правда? — Д… да. — Хорошо. Так ты сможешь это выдержать или хочешь остановиться? — Кас рассеянно проводит пальцами по груди Дина и дразнит его соски. — Пожалуйста… — Кас щипает его за сосок. — Используй свой рот для ответа. Ты сможешь это выдержать? — Он снова проводит руками по ребрам Дина, приподнимаясь на кровати. Осторожно, стараясь не касаться его члена и бедер. — Я смогу это выдержать. — Молодец, такой хороший для меня. — хвалит Кас, награждая охотника влажным поцелуем. Кастиэль долго целует Дина, облизывая его губы, посасывая и покусывая их. Дин принимает все это, как и обещал. Сейчас он словно глина в руках Каса, готовый делать все, что тот скажет. Кастиэль гордится тем, что может так легко подчинить себе охотника. В конце концов он прерывает поцелуй и снова забирается на кровать. Он устраивается на груди Дина, стараясь не давить на охотника, чтобы не мешать ему дышать. Член Дина едва касается его задницы, прежде чем он снова кладет руку ему на бедро, предотвращая попытки прижаться ближе. Он протягивает ладонь Дину и тот размашисто проводит по ней языком. Кас хвалит его и начинает ласкать себя, на этот раз быстрее и грубее. Дин не сводит с него глаз, слово завороженный. Неприкрытое желание во взгляде доставляет Кастиэлю огромное удовольствие. Он приближается к оргазму, его дыхание становится прерывистым, а стоны громче. Дин, должно быть, теряет контроль и отчаянно пытается пошевелить бедрами, желая засунуть свой член в задницу Каса. Охотник стонет под ним от усилий и напряжения, что еще сильнее подливает масла в огонь. Однако ангел силен, и ему удается удерживать его прижатым к матрасу, пока сам удовлетворяет себя. Напряжение скручивается внизу живота, разгораясь все сильнее. Кас не отрывает взгляда от глаз Дина, чувствуя приближение оргазма. — Открой рот. — приказывает он охотнику сквозь громкие стоны. Кастиэль изливается длинными мощными струями, и Дин подставляется как раз во время, чтобы поймать часть на губы и в рот. Он закрывает глаза, наслаждаясь оргазмом. Он так сильно нуждался в этом, что интенсивность застала его врасплох. Когда он открывает глаза, у него перехватывает дыхание от открывшейся перед ним завораживающей картины. Дин все еще извивается под ним, отчаянно желая получить больше и кончить. Его грудь, рот и лицо покрыты спермой, и Дин пытается хоть немного поймать ее языком. Он выглядит разбитым, потерявшим контроль и таким… таким нуждающимся в нем. Кастиэль проводит пальцами по следам на его груди и размазывает их по всему телу, прежде чем собрать остатки с лица Дина и поднести их ему. Охотник облизывает пальцы, постанывая от вкуса. Он – идеальное воплощение похоти. Кас убирает пальцы и зачерпывает еще немного своей спермы, чтобы вылизать их. Он оставляет немного семени во рту, прежде чем жадно поцеловать Дина. Они некоторое время обмениваются спермой, и Кастиэль хочет покрыть ею всего Дина, пометить его, напомнить охотнику, кому он принадлежит. Дин стонет под ним, и Кастиэль вспоминает о том, что хотел ему сказать. Он прерывает поцелуй. — Итак, я сказал, что сегодня ты не получишь разрядки, и я говорил серьезно. Я ухожу, но ты не смеешь трогать себя, пока меня нет. Я узнаю, если ты это сделаешь. Если ты прикоснешься к себе, подобного больше не произойдет, ты понял? — глаза Дина округляются. — Почему? — все, что он произносит. — Ты думал, что сможешь играть со мной? Что ж, вот твое наказание. Если ты воздержишься от того, чтобы удовлетворить себя или получить это от кого-то другого, то будешь вознагражден. Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо, я обещаю. — Он подкрепляет свои слова медленным движением бедер, потираясь задницей о все еще твердый член Дина. — Ты сможешь быть хорошим для меня? — Пожалуйста, Кас, мне нужно… — Кас прекращает движения. — Так ты сможешь быть хорошим? — снова спрашивает он, поднося руку к подбородку охотника и обхватывая ладонями его лицо. — Я дам тебе то, в чем ты так нуждаешься. В конце концов. — Дин издает разочарованный стон, на на мгновение задумывается над предложением. — Да… да, я смогу. — Кас удовлетворенно хмыкает и встает с кровати. Он оставляет Дина привязанным к изголовью и видит, как охотник закрывает глаза и пытается контролировать дыхание, чтобы снизить уровень своего возбуждения. Кастиэль приводит себя в порядок и одевается. Он целует Дина в последний раз, освобождает его руки и улетает.