Волчье солнце

༺°●·───°｡･ﾟ･°○°･ﾟ･｡°──·●°༻

Лес за стенами общины кажется живым, но глубоко больным организмом. Вековые ели, заросшие грязно-серыми лишайниками, плотно смыкают кроны, почти не пропуская блёклое дневное солнце. Уже ноябрь — выжившее, малочисленное зверьё усиленно готовится к зимнему сну. Воздух здесь слоистый: сквозь привычный аромат влажной земли и прелой листвы то и дело пробивается чужеродный смрад — гниль и разлагающаяся плоть, вонь тянется со стороны болот, где концентрируется бо́льшая часть заражённых людей. Каждая вылазка за стены это игра со смертью, но стае нужно мясо. Вампиры, у которых волки в услужении, не прощают пустых рук. Перед тем как начать охоту, волки раздеваются полностью, пряча вещи в одном из брошенных домиков. Целая одежда — дефицит, поэтому её берегут; превращение в волчий облик в одежде пустая трата и сил, и ресурсов. Шесть оборотней, которых берёт с собой вожак на сегодняшнюю вылазку, перекидываются безмолвно, несколько минут раздаётся лишь хруст ломающихся костей и тяжёлое, рваное дыхание. Первым на лапы встаёт Илай — огромный, угольно-чёрный волк, чья шкура кажется сгустком ночных теней. Альфа. Он сканирует цепким взглядом окрестности и коротко рычит на омег, которые несдержанно поскуливают от остаточной боли трансформации. Рэн поднимается последней. Маленькая, огненно-рыжая на фоне умирающего осеннего леса, она коротко чихает из-за резкого запаха разросшегося мха. Стоит ей столкнуться с янтарными глазами вожака, как она тут же опускает голову. Илай отворачивается, беззвучно ступая вглубь чащи. Рэн украдкой смотрит ему вслед. … Выслеживают добычу больше трёх часов. Так далеко от зачищенной территории общины дичь встретить сложно — они или очень хорошо маскируются, или уже лежат изглоданными трупами. Волки идут гуськом, след в след за альфой. Рэн крадётся одной из последних, принюхиваясь к лесному разнообразию. Знакомые запахи стаи она старательно игнорирует (а конкретно — один, что она могла бы узнать даже из тысячи подобных). Где-то неподалёку скачет птица среди веток кустарника, цепляя кислые плоды шиповника, под лапами вязко проседает земля, влажная после ливня, в корнях старого ореха копошатся мыши, тонко попискивая. Наконец, Илай замирает, подняв переднюю лапу и направив уши вперёд. Впереди, в ста метрах, у поваленной берёзы, обнаруживается лось. Молодой, не особо упитанный, шерсть свалянная после периода гона, но без признаков заражения. Настоящее сокровище, когда мясо действительно на вес золота. Позади него ржавый забор из сетки, справа — проложенная тропа, к которой он, вероятно, первым делом побежит, слева же колючие кусты терновника, что наверняка вырвут парочку клочков из шубы неудачника, которому достанется этот фланг. Альфа медленно поворачивает морду к стае. Говорить в облике зверей они не могут, но язык жестов отточен до автоматизма годами тренировок. Запах лося — сладковатый, мускусный, дразнящий. Некоторые волки несдержанно облизываются в предвкушении. Илай ведёт ушами, а затем едва заметно качает пушистым хвостом вправо — приказ для старшего беты заходить по дуге, чтобы отрезать лосю путь к тропинке. Второй бета и омеги загоняют добычу с другой стороны; для двоих подростков сегодня вообще будет первая охота и сразу на такую крупную дичь. Вот ведь везучие. А взволнованной Рэн Илай указывает взглядом на густые заросли терновника — её задача караулить и не высовываться. Волчица прижимает уши, повинуясь, хотя внутри всё привычно ноет от обиды… опять, опять он оставляет её на безопасной позиции. Там, где она бесполезна. И снова оставляет без возможности доказать, на что она способна. Охота разворачивается стремительно. Бета и омеги подползают по кругу, прижимаясь брюхами к холодной земле. Вожак остаётся в центре, выжидая идеальный момент. Напряжённый, собранный, как стальная пружина, что вот-вот сорвётся — Рэн следит за Илаем из своего укрытия, пока предоставляется случай делать это безнаказанно. Один из младших волков случайно хрустит веткой, и лось тут же вскидывает массивную голову, встревоженно раздувая ноздри. От его дыхания в прохладном воздухе поднимается пар. Альфа, молниеносно оценивая ситуацию, коротко двигается вперёд, подавая сигнал стае. Они слаженно сужают кольцо, наступая против ветра. Омеги выскакивают из кустов, мелькая серыми боками, пугая зверя, но не приближаясь слишком близко; получить копытом от разъярённого лося — всё равно что попасть под многотонную фуру. Рэн видит из своего укрытия, как зверь, дезориентированный, в панике бросается в сторону тропинки, но бета сразу преграждает ему путь выпадом, заставляя огромную тушу развернуться. Испугавшись, животное отходит назад, к сетке вросшего в землю забора, разделяющего лес и заброшенные городские окраины. Омеги пытаются загнать его в угол, однако лось взбрыкивает, и, расчистив на мгновение путь, внезапно ломится к позиции Рэн. Изумлённо распахнув глаза, волчица оживляется, нервно переступая лапами на месте. Да, от неё требуется только не позволить добыче прорваться дальше, и стоит лишь припугнуть, чтобы животное развернулось к стае. Но… это ведь шанс! Лось молоденький, ещё не опытный. Даже защищаться толком не умеет. Повезло, что вообще умудрился выжить среди заражённых… разве это не распоряжение самой судьбы? Её взгляд падает на мощную, подрагивающую шею. Не имея времени на раздумия, Рэн сглатывает, бросается вперёд и, вместо того чтобы перекрыть путь, резко прыгает, целясь лосю в шею, чтобы ухватиться за нижнюю складку шкуры. Естественно, в одиночку такого лба не завалить. Но если ей удастся серьёзно ранить добычу… никто больше не посчитает её слабой. не сочтёт обузой, которой место в хвосте. не отвернётся, словно она пустое место. У неё получится. Должно получиться. … Рэн едва успевает вытянуть лапы для броска, как сбоку возникает антрацитово-чёрная тень. Илай появляется рядом с пугающей скоростью. На долю секунды Рэн отвлекается на вожака, сбивая темп и траекторию прыжка — и эта дурацкая, совершенно человеческая слабость чуть не стоит ей жизни. Тяжёлое копыто со всего маху впечатывается Рэн по рёбрам; удар выбивает из лёгких воздух. Жалобный скулёж вырывается из пасти волчицы, когда она падает, прокатившись боком по влажной земле. Розовая мочка её носа окрашивается красным из-за брызнувшей крови. А Илаю приходится перехватывать обезумевшего зверя в воздухе, исправляя чужую ошибку. Когда лось заносит копыто снова, волк, рискуя, скользит под самое брюхо. Изворачиваясь всем телом, альфа делает рывок и безжалостно смыкает мощные челюсти на беззащитном горле. Клыки входят в плоть, влажно разрывая артерию. В агонии, лось ступает ещё несколько неосознанных шагов и валится, подминая под себя кусты, затихая в судорогах. Чёрный волк разжимает окровавленную пасть, глубоко дыша через рот. Он стремительно поворачивает морду к Рэн. Волчица, поднявшись на подрагивающие лапы и поджимая хвост, пятится назад, встречая его немигающий, очевидно разъярённый взгляд. Да-а, она влипла по самые рыжие уши. … Временный лагерь обустраивают неподалёку, во внутреннем дворике бывшего детского приюта. Эта территория была зачищена от нежити ещё в прошлом сезоне и именно здесь, в полуразрушенном кирпичном здании, у стаи оборудован один из промежуточных тайников. Пока подростки-омеги, давясь слюной, затаскивают лося под навес, старшие волки безмолвно трансформируются обратно. Снова хруст костей и мучительное возвращение человеческого обличия. Натянув извлечённую из схрона пахнущую сыростью одежду, мужчины первым же делом принимаются за костёр и ножи. Рэн, одевшись, едва переставляя ноги от боли в отбитых рёбрах, плетётся в самый угол дворика. Разожённый костёр задорно трещит в вечерней мгле, обещая тепло и сочное жареное мясо, но она знает: к огню её сегодня подпустят последней. Если вообще подпустят. Справедливо. Облажалась ведь. Но, сука, как же обидно. Бок, куда пришёлся удар копыта, наливается чёрно-синей гематомой, дышать всё ещё больно. Регенерация уже лечит человеческое тело, и всё же после изматывающего обращения несколько дней тянуть ушиб будет наверняка. Девушка исподтишка оглядывается на свою стаю. Взгляд сам привычкой находит Илая среди других. Самый высокий, широкоплечий, с острыми чертами лица. Он стоит позади собравшейся в круг стаи, неторопливо вытирает окровавленные руки о тряпку, ожидая, когда приготовится первая порция лучшей части лося. Заслуженно принадлежащая альфе. Рэн, не отводя взгляда, наблюдает, как парень приближается к ней. Он даже не смотрит на неё, однако останавливается в трёх шагах, перекрывая обзор на остальных и отгораживая её от чужих взглядов. — Ты нарушила приказ, Рэн, — его голос звучит тихо, но девушка готова поспорить на кроличью тушку, что напрягаются все оборотни, несмотря на то, что выговор касается только её. — Из-за твоей глупой выходки мы могли остаться без мяса. Ты подставила под удар не себя — ты подставила тех, кто ждёт эту добычу в общине. — Если бы на моём месте был кто-то другой, ты бы сейчас хвалил его за смелость! — Несдержанность срывается с её уст раньше, чем она осознаёт, что и кому говорит. — Для тебя я всё ещё слабая девчонка, но я лишь хотела… Илай не срывается, не замахивается и не переходит на личности, а просто наклоняет голову набок и, сузив тёмные глаза, наконец смотрит на неё, прямо и испытующе. Рэн, поперхнувшись следующим словом, вынуждена опустить взгляд в землю. Вот она, власть альфы, когда ему достаточно лишь слегка надавить взглядом. Чтоб его. — Мне плевать, чего ты хотела, — отрезает он, даже не повысив тона. — Ты нарушила приказ на глазах у молодняка. С этим тоже будешь спорить? Девушка лишь едва качает головой, с силой закусывая нижнюю губу от накатывающих слёз. На секунду ей чудится, что в глубине карих глаз альфы мелькает что-то… до истомы знакомое. Что-то тоскливое, прямиком из их общего детства, где они были просто Илай и просто Рэн. Может, тот самый, старый Илай действительно понимает, почему она так поступила? Понимает, как сильно в ней взыграло желание быть полезной, быть… нужной. — С завтрашнего дня ты в лагере на подхвате у бет, — приказывает Илай из настоящего, которому не положено понимать, но пресекать самовольство он обязан, как лидер. Как тот, от кого ожидают быть беспрекословным и жестоким. Его крепкую фигуру сзади обнимает свет от всполохов костра. Но сам он стоит в тени, тенью же накрывает и Рэн. Длинно выдохнув через нос, он делает полшага назад и небрежным движением бросает ей на колени тряпку, которой вытирал свои руки. Рэн, мимоволи сжав пальцами грубую ткань, чувствует остаточное тепло его ладони. Поднимает глаза, вопросительно заглядывая в лицо парня. — Вытри нос, — говорит он совершенно безэмоционально, взирая сверху вниз. Не дожидаясь ответа, Илай поворачивается спиной и размеренным шагом направляется обратно к костру. А Рэн смотрит ему вслед, едва сдерживая дрожь. Мгновением хочется швырнуть эту чёртову тряпку ему вдогонку, выплеснуть горячность, однако вместо этого она… прижимает её к разбитому носу, вдыхая его запах, смешанный с ароматом свежей крови. Так и остаётся одна — голодная, из угла наблюдающая за пиршеством стаи.