Дрянь

Чужая полупустая кухня. Впрочем, как это назвать кухней? Стены между ней и гостиной не было. Я сидел на столешнице у вытяжки и выкурил третью за вечер, держа в свободной руке дешёвый гранёный стакан с виски вперемешку с колой. Даня смешал свой виски со спрайтом, и меня тошнило даже при виде этого микса. Он сидел на высоком барном стуле у стенки. Подпирал её плечом, попивая свой странный коктейль и громко смеясь со своих же шуток. — Слушайте, ну судя по отзывам к предыдущему ролику, его хотят видеть снизу именно поэтому, — сказал Никита про меня так, будто меня с ними и не было вовсе. Я сделал вид, что не услышал. Так было проще. Он держал мобильный в руке, наклонившись к подобию барной стойки, за которой все и уселись в ряд, и листал веб-страницу рваными движениями пальцев. Прислонился локтями к деревянной глянцевой поверхности, иногда протягивая телефон экраном к Дане, и тот усмехался, читая похотливые комментарии иностранцев. — Чё вы ещё снимали? — спросил контрастно спокойно Темир. Он отличался от этих двоих — редко улыбался, а если и делал, то беззвучно и коротко. Я задерживал взгляд на том, как он приоткрывал рот и языком проводил по нижнему ряду зубов. Почти незаметно. Я пока не понял, что это значило. — У меня много работ. Хочешь, покажу? — вдохновился Никита вопросом и протянул ему телефон. — Листай вниз. «Работы» — так он называл порно-ролики. Как будто помимо блюра и склеек делал что-то ещё. Темир глянул на него исподлобья, взял мобильный в руку и настолько внимательно смотрел в экран, словно рассматривал там таблицу Менделеева, а не жопы и члены на превью. Когда он приподнял одну бровь, я невольно повторил это за ним, тут же усмехнувшись самому себе и отводя взгляд к сигарете, зажатой между средним и большим пальцами. — Это вы? — спросил Темир то ли меня, то ли Даню. — Серьёзно, оргия? Даня заржал громко. Настолько, что моя рука дёрнулась, и жидкость из стакана плеснула на губы раньше, чем я успел приоткрыть рот. — Это вообще пиздец был, а не вечерок… — сквозь смех ответил он, наклоняясь чуть ближе к телефону. — Этот парниша, который с нами трахал нижнего, он выпил виагру перед съёмкой. — Кретин, — закатил глаза Никита, подошёл ко мне ближе и достал сигарету из общей пачки у плиты. Он вставил одну в губы, и я заметил, насколько тот неровно побрил щёку, оставляя нарочно щетину на подбородке и над губой. Ему было уже лет тридцать пять, но выглядел он чуть моложе своих лет из-за комплекции. — Импотент? — предположил Темир. — Да нет, — отмахнулся Даня, снова отодвигаясь и подпирая стенку плечом. — Загнался парень. Думал, не вывезет. У него сначала нос заложило, потом жар и тошнота началась, пришлось останавливать. — От этого может начаться отмирание тканей внутри полового члена, — хмыкнул Темир и листал страницу сайта дальше. — Доктор? — прыснул Даня, облизывая губы после виски со спрайтом. — Батя доктор, — ответил Темир, и я вернул взгляд к его лицу. Он сложил локти на столешнице перед собой, держа в пальцах одной руки стакан с виски без ничего, а в другой — айфон Ника. Остановил взгляд на чём-то и приподнял бровь, то ли от удивления, то ли чего-то ещё. Я не рискнул уточнить, что именно заинтересовало его. — Никита, сам не участвуешь? На его вопрос Ник не ответил — только затянулся сигаретой и включил вытяжку, нажав на кнопку у моей головы. Мы с ним переглянулись на секунду, и я отвёл взгляд к тёмному окну, закрытому тюлем. — У него жена, — ляпнул Даня, как обычно, не подумав, и тут же переглянулся с Никитой. — Вроде… — Чистый бизнес, ясно, — усмехнулся Темир, и наши взгляды встретились. Он задержался на моих глазах дольше, чем я рассчитывал, и мне пришлось опустить голову первым. Я достал телефон из кармана — всегда смотрел в него, когда становилось некомфортно. «Переведёшь немного бабок?» — непрочитанное от Матвея. Я уже прикинул, сколько у меня выйдет после съёмки, прежде чем успел разозлиться. «Опять?» Отправил и свернул мессенджер. Задержался на процентах заряда, прежде чем поднёс сигарету к губам и затянулся неспешно. Даня снова рассказывал об очередном ролике с участием его и какой-то девушки, с которой потом возникли проблемы из-за того, что она передумала. Никого это не ебало — деньги были заплачены. Рассказывал он о ней с улыбкой на губах, а я ловил себя на мысли, что мне было её жаль. — Балкона нет. Хуёво, скажи? — негромко спросил оказавшийся рядом Никита. Я лишь равнодушно кивнул. — У меня травка есть. Хочешь? Я чуть нахмурил брови, поднимая взгляд по его худи к вытянутому лицу. — Только на улице — здесь завоняем всё к хуям, а я залог оставил, — продолжил он тише. Смотрел мне в глаза с каким-то странным напором. — Не, спасибо, — я усмехнулся краем рта ради приличия. — Нет желания. — Надумаешь — говори. Он похлопал меня по коленке. Коротко, почти как собаку за хорошее поведение. Потушил сигарету в пепельнице, которая стояла на индукционной плите под гудящей вытяжкой. А потом развернулся и сказал: — Я вам обоим заплатил до съёмок? Только Власу должен? Парни кивнули и оба синхронно обратили на меня взгляды. — Добро, — кивнул Никита, качнул головой в сторону гостиной. — Пойдём, рассчитаемся. Я спрыгнул со столешницы, потушил сигарету там же и направился вслед за Никитой, забравшим свой телефон у Темира по пути. Мы с ним вернулись в ту же спальню — туда, где меня едва не распяли на двуспальной кровати. В тёплом свете лампы над нами серые стены казались почти жёлтыми. Я стоял за его спиной, пока Никита доставал что-то из внутреннего кармана куртки. Послышался шорох купюр, после чего он развернулся ко мне и протянул мятый нал. — Здесь немного больше, — сказал он негромко, и мы переглянулись. Когда я коснулся денег пальцами, слегка потянув на себя, он дёрнул бабки к себе, и я замер, уставившись на его лицо. — Влас. Собственное имя из его уст меня тогда только больше напрягло. Он слишком аккуратно начал — не как обычно. — Я думал предложить Лёше, но ты сегодня отменно поработал, потому спрошу сначала тебя. Он плавно отпустил купюры, и я неспешно притянул деньги к себе, опустил голову, перебирая их в пальцах и примерно подсчитывая, сколько получилось в итоге. На треть больше — мои брови приподнялись от удивления. — В общем, ищут мальчиков для загородной вечеринки. Платят хорошо. Дяди там приличные, без грязи. — А как же твоё: «Кино — не проституция»? — я скептично усмехнулся, свернул нал и сунул в карман штанов. — А это никакого отношения к порно не имеет — просто… шабашка. — Калымить не планировал, — я закатил глаза, разворачиваясь и направляясь расслабленно к двери. — Подумай, ты за все ролики не поднял бы столько, сколько мог бы заработать там, — сказал мне в спину Никита. Я остановился в дверном проёме и глянул на него через плечо. — Если понравишься кому, то регулярно будешь косить приличные суммы. — У меня пацан есть, — сказал я, и на секунду стало спокойнее. Будто наличие Матвея всё ещё что-то доказывало. — Сам прыгай на своих дяденьках. Ответа я дожидаться не стал — пошёл по коридору обратно к гостиной. Даня громко рассказывал очередную «крутую» историю, явно боясь не быть услышанным, а Темир молча слушал его. Я стал по другую сторону от барной стойки, взял стакан с мешаниной почти чёрного цвета и сделал несколько глотков. — …Вообще, заранее обговариваем, и тот, кто снизу, — чистится до съёмки. Сюрпризы никто не любит. О чём ещё он мог говорить? В отличие от меня, Даня был тем, кто реально наслаждался этой своеобразной подработкой раз в месяц. Мы были знакомы ещё с шараги, пока его не отчислили за пропуски. — А ты раньше снимался уже? — спросил он Темира, который постукивал пластиной ногтя большого пальца по бритому подбородку. Он вообще не выглядел как кто-то, кому была интересна эта тема разговора. — Нет, не снимался, — сухо ответил он. — Ни разу?! — Представляешь. Даня глянул на меня и поднял брови, карикатурно кривляясь и протягивая: — Вот те на. Ты хорошо трахаешь для новичка. Темир глянул на него искоса. — Я снялся впервые, а трахаться научился давно. — Как скажешь, брат, — дёрнул плечами Даня и отпил немного из своего почти опустевшего стакана. Я осматривал поверхность столешницы, находя пальцы Темира, которыми тот монотонно постукивал по гранёному стеклу стакана. Он не выглядел напряжённым, но и расслабленным его назвать было сложно. Никита крикнул из коридора: — Я косяки кручу, кто будет? Даня, конечно, тут же оживился и преданно повернул голову на голос «хозяина». — Я! Никита затих на секунду, прежде чем снова подать голос из соседней комнаты: — Больше никто? Темир? — Не, спасибо, — даже не задумываясь, ответил парень, на что Даня демонстративно закатил глаза. — Чё такие скучные? Он спрыгнул с высокого стула, пошёл по просторной гостиной мимо дивана, стоящего напротив телека, и скрылся в дверном проёме. Предчувствуя неловкую тишину, я заговорил первым. Ляпнул первое, что пришло в голову: — Откуда сам? Темир поднял взгляд, сделал глоток виски и только потом ответил: — Дагестан. Я приоткрыл губы от удивления, зависая на какое-то время, чтобы прикинуть, где это вообще находится. — Иностранец? Темир улыбнулся краем рта, опуская взгляд на жидкость в своём стакане. — Это субъект Российской Федерации, умник. — Бля, — коротко усмехнулся я сам с себя, допивая несколькими глотками хрючево из своего стакана. — Я знал, просто забыл. Он подыграл мне, кивая и чуть сжимая губы. Якобы поверил. Я лишь хмыкнул. — Просто алкоголь отключает мою мозговую активность. Она у меня и так… — дёрнул плечом. — Не выдающаяся. — Все мы здесь не от большого ума. Мы ненадолго замолчали, пока я откручивал крышку Jack Daniel’s. Плеснул себе без колы и заглянул ему в глаза. Темир просто подвинул ко мне свой пустой стакан, вытягивая руку, и я налил и ему. — Я только знаю, что это хуй пойми где. Оттуда прямой автобус ходит, что ли? — Двое суток добирался, — низко ответил тот и задержал взгляд на моей руке. Рассматривал пальцы. — Тут дядька давно живёт — я к нему перебрался. Подумал, здесь жить будет проще. — Дядька? — кивнул я, поднося стакан к лицу. — А то я думаю, кто в здравом уме переедет в это болото. — Да ладно, — хмыкнул он. — Это не Кавказ, конечно, но зато работу найти легче. Я сначала даже не поверил, что он сказал это всерьёз, и молча дождался, пока тот взглянет на меня. — Что? — Работа? Ты в домашнем порно снялся только что. Шутишь? — Делаю то, что у меня хорошо получается, — спокойно сказал он, не сводя томного взгляда с моего лица. — Ты ведь кончил даже. — Юморист, — пробубнил я, отходя на несколько шагов к окну. В кухне стало слишком тихо сразу после голосов Ника и Дани в коридоре — дверь за ними захлопнулась, оставляя после себя только шум вытяжки и моё еле слышное дыхание. — Можно? — внезапно раздалось из-за спины. Я обернулся и увидел его стоящим. Он дотянулся до зажигалки, уже держа свою сигарету в губах. — Конечно, — кивнул я. — Это общие сигареты. Бери с той пачки. Темир не сразу потянулся к ним, медленно вытаскивая свою, ещё не начатую, сигарету из губ. — Уверен? — Ну да, — я слегка улыбнулся, задерживая эту эмоцию на лице. — У вас там все такие дохуя вежливые? — Это плохо? Он опустил голову, спрятал сигу обратно в свою пачку и сунул её в задний карман чёрных джинсов. Стрельнул из общей и чиркнул зажигалкой. Я молча наблюдал за тем, как он затягивался несколько раз подряд, выдыхая через приоткрытые губы без суеты. Он повернул голову ко мне, и я чуть увёл взгляд к плазменному телевизору в другом конце просторной гостиной. Комната казалась мне слишком светлой, до лёгкого дискомфорта. — Тебе ведь не нравится это, — заговорил он, прислонившись к краю столешницы. — Эта история с порнухой. — Мало кому это нравится, — ответил я, сглатывая горечь алкоголя. В груди чуть пекло от чистого виски. — Меня устраивает. Его взгляд прожигал мой висок, но я не поворачивал головы. Мне и самому в тот момент показалось, что я соврал. — Что? — чуть раздражённо вырвалось у меня, и я столкнулся с его взглядом. — Морали мне будешь читать? — И не думал. — Нахуя ты тогда спросил? — Не огрызайся. Я фыркнул, отводя взгляд и отпивая ещё виски. Трещина от ветра на нижней губе пекла от крепкого алкоголя, и я недовольно прикусил её. — Я же не доёбываюсь до причины твоего внезапного переезда хуй пойми куда, — добавил я ровнее, — и ты не лезь. — Ладно, — слишком быстро и коротко ответил он. Я лишь одарил его взглядом исподлобья. — Снова не так? — Заткнись, — сказал я мягче, с прищуром. — Бесишь меня. Темир внезапно для меня улыбнулся, выдохнул сигаретный дым через нос и опустил взгляд к полу. Стоял расслабленно, и я только тогда заметил, как я по-идиотски сжимал стакан в руке. Заставил себя расслабить плечи и отвернуться от него. Моё внимание привлёк лай с улицы. Обычно бродячие собаки могли гавкнуть пару раз, но это не было похоже на то, как бывало обычно. Даже через закрытое окно на третьем этаже слышны были их крики. Я повернул голову к окну и замер, прислушиваясь. Кажется, они бежали под домом. Лай стал куда громче, в несколько пастей, будто прямо из-за двери. Я приблизился к источнику шума, дёрнул тюль и открыл окно движением руки. Подвинул кактус в горшке в сторону и чуть высунулся наружу, несмотря на ледяной поток воздуха. Сначала из темноты удалось выцепить образы собак — несколько дворовых, вроде. Я прищурился, чуть наклонив голову ниже и упираясь руками в подоконник. Трое. Все довольно крупные. Они неугомонно гавкали вразнобой, и этот визг стоял на весь квартал. Тёрлись у гаража, пока что-то чёрное не проскользнуло тенью под фонарём — так быстро, что я сначала подумал, показалось, — и все они рванули следом. Громкий крик кота. Я раньше никогда такого не слышал — гортанный визг. Сердце в груди замерло от страха. Сперва не мог рассмотреть ни черта, но моргнул несколько раз, и увидел трёх собак прямо под окном, на поляне среди кустов. Темир оказался рядом, через стекло пытаясь разглядеть хоть что-то. Секунды растянулись в бесконечность. Лай сменился громким рычанием. Я слышал прыжки их лап по сухой земле и монотонный крик кота. — Блядь… — вырвалось у меня на выдохе. Я метнулся взглядом к Темиру. Схватил первое, что попалось в руку, и кактус в горшке полетел из окна прямо в одну из шавок. — Идите нахуй! Я едва из окна не выпрыгнул в этом приливе страха и ярости. Темир сунул мне в ладонь стакан, и я кинул и его в другого пса. Не попал — тот разбился о дерево со звоном, и одна из шавок заскулила. Они тут же трусливо разбежались по сторонам. — Твари, блядь! Я кричал и цеплялся руками за внешнюю часть окна — металлический подоконник. Мокрый, грязный, но мне в тот момент было плевать. Темир схватил меня за край свитшота и потянул к себе. — Вывалишься, да! — рявкнул он, но я тогда мало что слышал. — Где он?! — Погнали вниз же. Давай! Я оторвался от окна и пошёл быстрым шагом вслед за ним по квартире. Сунул ноги в кроссовки и на ходу поправил задники, спускаясь по ступенькам и едва не спотыкаясь. Рванул вперёд. Слышал только громкие шаги Темира за спиной и эхо по этажам от моих прыжков. Толкнул дверь рукой, вываливаясь из подъезда и срываясь на бег, но даже не обратил внимания на охуевших Никиту и Даню. Они сидели на лавке с косяками в руках. Перепрыгнув через низкий бордюр, подошвами впечатался в подмёрзшую землю и едва не вписался в дерево в темноте, пока бежал с хрустом под ногами за дом. Не мог рассмотреть ни черта — слишком темно. Зажёг фонарик на телефоне и пошёл вперёд. — Влас, по окнам смотри! — громко сказал в стороне Темир, и я тут же поднял голову, замирая на месте. Всё перед глазами расплывалось, но многие уже спали, и я быстро нашёл кухню съёмной квартиры по белому потолку в одном из окон. Светил вниз, в стороны, и в какой-то момент голова закружилась. Я быстро поддавался панике. Мне казалось, вот-вот сорвусь, если не наткнусь хотя бы на что-то помимо грязи. — Стоп. Я обернулся, видя лишь тёмный силуэт Темира. Мы были одинакового роста, и только тогда, вблизи, я понял это. — Молчи и слушай, — его низкий голос перебил учащённое сердцебиение в висках. Мне удалось задержать дыхание и прислушаться к тишине вокруг него и меня. От холода мои плечи сжимались, но мне было почти плевать на это. Когда услышал тихий плач кота, то от страха слёзы тут же застелили глаза. Темир взял телефон из моей руки, светил в направлении дома и медленно шёл вперёд. Я слепо следовал за ним, пока он не замер. Я стал рядом, плечом к плечу, и опустил голову. Темир присел первым, и кто-то в темноте зашипел. Он протянул руку чуть вперёд и светил фонариком прямо на испуганного кота, который почти не шевелился. Я стиснул зубы до боли и уставился на этот комок шерсти на земле у сухих кустов. — Ветеринарка за кладбищем есть, — первое, что пришло мне тогда в голову. — Минут двадцать идти отсюда. — Ночью? Они не работают же. Он, кажется, взглянул снизу вверх на меня, но я не мог отвести взгляда от испуганного животного, не прекращавшего шипеть на нас и двигавшего только головой, пока всё тело казалось парализованным. Этот кот тогда показался мне преданным всем миром. Даже нами двумя, которые тупо смотрели и ничего не делали. — Он умирает, Влас. Ты ничего не сделаешь. — Ну нет, — вырвалось у меня, когда голос дрогнул. — Обработать, может? У тебя же там батя врач. — У него живот вспорот, как ты это обработаешь? Я выдохнул от бессилия и отвернулся к тёмной поляне впереди нас. Кроны деревьев безразлично шелестели от ветра. Вокруг — ни машин, ни людей. В возвышающихся над нами девятиэтажках во многих окнах горел свет, но никто даже не высунулся. А значит, всем было плевать. Плач кота затихал. Он больше не шипел. Ему перестало быть страшно. А я просто сжал переносицу дрожащими от холода пальцами и слушал, как он медленно умирал за моей спиной. Когда что-то зашуршало рядом, его куртка накрыла мои плечи, но даже это особо не спасало. Может, трясло меня вовсе не из-за холода. Я даже вдохнуть нормально не мог без щемящей боли в груди, от которой глотка дрожала. — Он почти не мучился, — раздался чуть хриплый голос за плечом. — Ты не смог бы ему помочь, даже если бы был хирургом. — Я бы пристрелил тех шавок, будь у меня пушка, веришь? — Верю, — тише сказал Темир, разворачивая меня к себе. — Ты отчаянный. Я увидел контур его плеч в кофте, а потом поднял голову и беглым взглядом проверил каждое горящее окно. Никого. Просто свет, ничего более. Жизнь продолжалась, словно ничего и не произошло. — Ты в порядке? — спросил он тихо, но в той тишине голос казался громким. В тени, где должно было быть его лицо, я не видел ничего. Внезапно понял, что почти забыл, как он выглядел. А помнил ли вообще? Видел его в жизни всего раз. — Почему так смотришь на меня? Снова вопрос, а я всё ещё не мог найти ни единого слова. Только тогда, в кромешной тишине и темноте, заметил, что шипящие у него выходили мягче, а гласные — короче и суше. Почти неуловимая разница, и хотелось слушать его дольше. — Что? — Говорю: ты в поряде? — Норм, — выдавил я из себя с усилием, но без надрыва. От злости осталась лишь обида. — Я сразу должен был выбежать. — Ты не успел бы за секунду выбежать. — Тогда должен был кинуть что-то в них раньше. — Без шансов, — сразу отрезал он. — Откуда ты знаешь? Темир замолчал на секунду дольше и ответил на выдохе: — Знаю и всё. Когда его палец коснулся моего подбородка, я чуть опустил голову, но взгляда с темноты его лица не сводил. Помнил только, что он был красивым. Больше ничего. Во мне остались только грусть и это никому не нужное убеждение. Он сделал шаг и просто обнял меня. Ни медленно, ни быстро, а просто взял и сделал. Его щека еле-еле соприкоснулась с моей, пока второй рукой он накрыл моё бедро через тонкую ткань одежды. Теплее мне не становилось, легче — тоже. Но мысль, что кто-то просто разделял это со мной в моменте, успокаивала. Дышать всё ещё было трудно, и, когда я моргнул, в глазах запекло сильнее прежнего. Зажмурился, и слёзы потекли горячей водой по щекам. Я непроизвольно опустил голову и носом столкнулся с его плечом. Его запах за секунду отрезвил меня, и стало стыдно. За то, что делал час назад в той спальне, и за то, каким предстал сейчас — дрожащим и в соплях. Как ёбаный малолетка. Сделал шаг назад. Он не держал меня, а просто дал отойти, а сам остался на месте. — Его ведь завтра просто в мусорку выкинут, — выпалил я. — Поможешь закопать его? Темир дёрнул плечом и только потом тихо сказал: — Да. Так просто, что я на секунду не понял, почему он не спросил зачем. Я выдохнул, глянул в темноте на то место, где умирал кот, и решительно развернулся, направляясь обратно за угол дома. Поправил куртку на плечах и только тогда понял, что он накинул на меня свою. Когда остановился у подъезда, парней на лавке уже не было. Протянул ему куртку с тихим «спасибо». Мы коротко переглянулись, и в тусклом свете из чьего-то окна я снова различал очертания его лица. Я поднялся по нескольким ступенькам ко входу в подъезд, и в который раз за ночь потянул тяжёлую дверь на себя. Когда вернулись в квартиру, Темир принялся рыться по шкафчикам в кухне в поисках резиновых перчаток, пакета и чего-то, чем можно было бы вырыть яму, а я налил полный стакан виски. До краёв. Даня был в уборной, кажется, а Никита где-то в спальне говорил по телефону. Их вообще не ебал вопрос, куда мы выбежали сломя голову на улицу пять минут назад. А мне было похуй на них обоих. Просто оболочки для людей. Мы снова вышли на улицу. Теперь я был готов — куртка, сигареты с жигой и стакан, полный крепкого алкоголя. Сделал глоток, пока шли за дом. Темир шагал рядом со мной с рулоном мусорных пакетов, перчатками и металлическим совком, который нашли под раковиной. Для меня было странным думать о нас, употребляя местоимение «мы». Я знал его несколько часов, а мы уже раскапывали яму тёмной ночью на Уралмаше. Он присел, кинул телефон вспышкой вверх на землю и застучал совком о землю, вскоре начав прорывать небольшую могилу. Я же смотрел немного пьяно на его тёмный затылок и думал. Подумал о том, сколько раз говорил себе, что уйду. И всё равно каждый раз возвращался в ту квартиру, где Матвей мог даже не поднять на меня глаз. За какие-то два часа понял, что он не стал бы идти у меня на поводу только чтобы мне стало легче. Он не спросил бы, в порядке ли я, а сказал бы: «Успокойся». Я привык отгрызаться именно с ним. Был ли я раньше таким? Не помню. — Влас, — устало выдохнул Темир и выпрямился, оставаясь стоять коленями на земле. — Дай глоток. Я сделал шаг к нему сразу, ещё до того, как он договорил. Он протянул руку в перчатке, но вместо того, чтобы отдать ему стакан, я аккуратно взял его пальцами за подбородок. Это словно обезоружило его. Он просто посмотрел на меня снизу, пока я подносил стеклянный край стакана к его губам. Медленно, чтобы дать ему возможность остановить меня, если бы захотел. Но он не стал. И я наклонил стакан, давая ему сделать глоток. Сначала один, небольшой, потом ещё один, и Темир промычал. Ухмыльнулся мне краем губ, и в свете фонарика я увидел, как его кадык на шее чуть дёрнулся. Он вернулся к яме и продолжил стучать по твёрдой мокрой земле, с трудом прорывая могилу. Когда могила была готова, мы вместе вернулись за котом. Настала моя очередь натянуть перчатки. Я аккуратно соскребал животное с мокрой травы, нёс его к тому самому дереву через небольшую поляну среди деревьев и заметил, что тело ещё не успело затвердеть, но тёплым уже не было совсем. Его голова безвольно свисала, и я тогда заметил, что он был чёрно-белым. На шее и подбородке белела шерсть, и на секунду мне показалось, что он сейчас проснётся. Испугается, спрыгнет с моих рук и убежит, а я вдогонку скажу ему: «Кис-кис-кис». Медленно опустил его в яму, где мы до этого подстелили пакет, и обессиленно стал на колени перед трупом. Ком в горле не давал мне ни выдохнуть, ни вдохнуть. Я просто ждал, что он проснётся. Темир коснулся моего плеча пальцем, и я взял совок в руку. Насыпал земли поверх тела раз, второй, третий, пока фонарик чуть дрожал за моим плечом. Когда его уже не было видно под слоем земли, перед глазами всё ещё стоял его приоткрытый рот, застывший в крике. — Давай, — тихо сказал Темир, когда я наконец закончил. Подхватил меня за ворот куртки и потянул вверх. Я как марионетка встал перед ним и замер. — Выпей. Он вручил мне наполовину пустой стакан, и я опустил голову перед тем, как взял его и отпил сразу глотка три. Скривился от крепости и перевёл взгляд к его лицу. Ночь была как назло слишком тёмной, не оставляя мне и шанса. Я перестал стараться рассмотреть что-то и просто вспоминал его взгляд по памяти. В горле пекло, когда виски прокатывался по глотке вниз и проваливался в желудок приятным жжением. Я даже не мог понять, пьян я был или нет — холод не позволял расслабиться. Наверняка в квартире развезёт. Темир сделал глоток сразу после меня, шумно выдыхая, и горячий воздух из его рта паром поднялся над нами. Помимо него, между нами был лишь шаг. — Закусить бы, — выпалил он почти сразу после, и мы оба заткнулись. Я бы мог просто отшутиться, но почему-то не получалось. Подумал на секунду о своих говно-отношениях. Что от них вообще осталось, помимо названия, после того, как я несколько раз простил измены? В пизду эту любовь. Мне очень захотелось, чтобы он закусил мною. Набравшись решимости, я сделал лишь шаг, и он сам впился в мой рот поцелуем. Темир держал меня за лицо холодной рукой, пока мои оставались в грязных перчатках опущенными, и размашистыми движениями губ он целовал меня. Его рот был контрастно горячим на фоне того зимнего пейзажа, и дышать у меня не получалось. Так же, как и думать. Широким жестом крупной руки он обхватил мою шею под ухом, и его ладонь тепло прижалась к холодной коже. Я лишь дыхнул в его приоткрытый рот медленно, как если бы дул на рану или тушил огонь сигареты, а запах его одеколона перебивал даже недавно выпитый алкоголь. Каждый его вдох и каждый его выдох кричали мне о чём-то, а я не мог уловить смысла. Он как будто мысли мои собой гладил, когда просто оставался близко. Пальцы прошлись по моему затылку, и, когда он чуть нажал, его рот снова впечатался в мой. Я плавно обвёл мокрый язык своим и обхватил мягко губами. Обсасывал слегка, отпуская без боя, но он тут же сам возвращался ко мне. Мне казалось, ему нравилось оставаться рядом со мной. А ещё мне казалось, что, пока я не договорюсь с ним о следующей встрече, это не измена. Секс ведь не измена — мы так договорились с Матвеем. Мне всё чаще казалось, что ему похуй. Мы вернулись в квартиру немного уставшими и премного пьяными. Даня уснул на разложенном диване один, без постельного и в одежде, а Никита сопел из спальни. Когда разувались в коридоре, Темир расстегнул на себе куртку и поднял на меня глаза. Я сделал так же, ощущая, насколько онемели пальцы от холода. Облизал губы и ощутил привкус его слюны во рту. От этого стало даже больно, как когда ударяешься коленом об угол. Сначала чуть-чуть, но, когда он уходил по коридору, тупая боль расходилась по телу волной и стало почти невыносимо. Он скрылся в дверном проёме, а я просто стоял один, думая о том, что вряд ли увижу его снова. О чём я вообще думал? Опустил голову и слегка встряхнул ею, словно так получилось бы избавиться от навязчивых мыслей. Не получилось. Они были липкими, тягучими, как гоммоз. На вид — как мёд, а на деле густая, клейкая ебаная жижа. Я долго не мог уснуть той ночью, хотя должен был устало выключиться. Даня во сне утыкался носом мне в плечо, дышал так же горячо, но со мной всё равно не происходило того, что происходило с ним. Завтра забуду.

***

Ненавижу опаздывать. Через пару недель мне снова пришлось ехать с моего района хуй пойми куда, и несуществующая ветка метро, которая на картах в Гугле была прорисована с пометкой «перспективная линия», пришлась бы кстати. В тот день даже было солнечно, но к вечеру погода заговнилась, как и всегда. Я шёл от автобусной остановки по незнакомой мне улице, иногда поглядывая на карты в телефоне, и приближался к месту назначения. Я кинул сигарету в мусорный бак у лавочек вдоль извилистой, вымощенной камнем дорожки и свернул во двор, который видел в первый и, скорее всего, в последний раз. Слишком уж он был пиздатым для обыкновенного меня. Мы обговорили «сценарий» заранее. Никита так называл свои фантазии. В этот раз меня трахал один парень. Я никогда не проверял его страницу на порно-сайте, но, судя по его воодушевлённому настроению, предыдущий ролик набрал много просмотров и откликов. Каждый первый хотел, чтобы его трахнули двое сразу, а каждый третий хотел всадить именно мне Льстило ли мне это? Нет. Позвонил в домофон и после противного писка потянул дверь на себя. Подъезд показался мне неприлично приличным, и в ожидании лифта я даже не нашёл изъянов на недавно окрашенных в бледно-голубой стенах. На шестом где-то было выцарапано чьё-то имя, и я почти обрадовался этому несовершенству. В кармане завибрировал телефон, и прямо перед дверью в шестьдесят девятую, как бы смешно это ни было, я остановился и поднял трубку. — Да? — Ты где? Мы с Ариной на Вайнера. — Матвей, ты на приколе? — сказал я чуть громче, чем ожидал, и отошёл от двери обратно к лестничной клетке. — Я же говорил, что у меня сегодня съёмка. — Блядь, точно… — он замолк на секунду, и я услышал голоса и музыку на заднем плане. — Мы тебя дождёмся. Оттого, что он сказал «дождёмся», внутри на секунду отпустило. Будто правда ждали меня, а не денег. И я просто сбросил, даже не находя ответа. Меня злило то, что он не искал работу, ссылаясь на то, что его якобы пасут после того, как он влип в траблы, работая распространителем, но на Вайнера он всё равно переться не боялся. Пообещал себе, что деньги с этой съёмки он не увидит. Когда-то я решусь и брошу этого придурка. Палец вжал в дверной звонок с силой и держал до тех пор, пока ручка не дёрнулась передо мной. — Ёбаный рот, на лоб себе нажми, — рявкнул Никита, когда открыл передо мной. — Хули так агрессивно? — Такой у меня сегодня вайб — говнисный, — я чуть толкнул знакомого плечом и прошёл в квартиру. Сразу, с порога, наткнулся на незнакомое лицо. Парень выглядел так же, как на фото, которое мне показывал до этого Никита. У меня был выбор — этот или щуплый еврей. Выбор был очевиден. — Здоров, — вяло выпалил я, опуская голову и стягивая с пят кроссовки. — Про «говнистый» ты пошутил, надеюсь? — спросил тот парень почти серьёзным голосом, и я на секунду задержал взгляд на его лице. Улыбнулся невольно и скинул куртку с плеч. — Сори, что опоздал, — промямлил я Никите, повесил куртку и сразу направился в ванную комнату. — Я быстро. Квартира была приличной, и я даже насладился принятием душа. Впрочем, моя обитель была настолько отвратна, что любая халупа средней паршивости пришлась бы по вкусу. Вытер тело полотенцем, натянул боксеры и вышел. В квартире было сухо и жарко от батарей, а окна в кухне оказались даже приоткрытыми. Я стал в дверном проёме, сначала видя голую спину незнакомого пацана, сидящего за пустым обеденным столом, а потом — говорящего по телефону Никиту у окна. В шесть на город опускался закат, но из окна этого дома ничего интересного всё равно видно не было. Просто новостройки бежевого цвета. Все дома как один. В целом, район с броским названием Европейский не мог быть хуже Уралмаша. У меня с этим местом не было шансов. Мне оставалось лишь притворяться, что я ничуть не удивлён и привык к таким условиям. Я прошёл по комнате в носках, когда на меня наконец обратил внимание Никита и положил трубку со словами: — Всё, малыш, привезу тебе новую куклу, когда перестанешь ссориться с бабушкой. — Ну, ещё раз повторишь план? — спросил я и провёл рукой по слегка мокрым после душа волосам. Недавно подстригся, и короткие высыхали за пятнадцать минут. — Сначала он сидит за столом, — тут же вдохновлённо включился Никита и направил ладонь в сторону тёмноволосого парня. — Сидишь на его коленях, целуетесь, потом ты ему отсасываешь. Ну и… он тебя трахает. — Дай запишу, а то не запомню, — съязвил я, а Никита даже не понял шутки и только дёрнул плечом. Я повернулся лицом к незнакомцу, и Ник сухо сказал за моей спиной: — Это Артур. Я лишь качнул головой, приближаясь к нему за пару шагов. Сразу обратил внимание на его лицо — нос ровный, брови тёмные, как и глаза, а подбородок гладко выбрит и чётко очерчен. Черты его лица чуть мягче, чем хотелось, а тёмные волосы — чуть длиннее. Когда он чуть наклонял голову вперёд, они короткими прядями ложились на лоб. Красивый, но будто знал об этом слишком хорошо. Артур окинул моё тело почти оценочным взглядом, и, когда я перекинул ногу через его бёдра, усаживаясь сверху, он проследил взглядом за Никитой. Тот искал ракурсы, нелепо ходил вокруг с телефоном, то отдаляясь, то снова приближаясь и повторяя: — Секунду. Я упёрся локтями в свои бёдра и дотронулся пальцами до его рёбер, а он опустил голову. Задержал взгляд на моей правой руке чуть дольше, чем нужно. — А что у тебя с пальцем? — спросил Артур и поднял взгляд по моему торсу. Замер на ключицах, но дальше не зашёл. — Ампутировали половину, когда было пять, — прямо выпалил я, хотя не обязан был. Он лишь слабо качнул головой, рассматривая татуировки на моём плече. Он был чист, а я… Не очень. — Включаю, — сказал Никита сбоку. — Просто трахайтесь, как будто меня здесь нет. Артур посмотрел мне в глаза, но задержался в них ровно настолько, чтобы я успел поверить. Потом перевёл взгляд за моё плечо — на Никиту, проверяя ракурс. Я коснулся пальцами его шеи и приблизился к лицу. Наши губы почти соприкоснулись, когда я почувствовал запах мятной жвачки и сладковатого парфюма. Я оставил голову опущенной, обхватил его нижнюю губу и плавно целовал. Он был высоким, сухим, крепким, но не за счёт качалки, а просто жилистым. Волосы жёсткие, почти чёрные, и, когда я коснулся его затылка пальцами, ёжик приятно кололся. Почему-то я наивно ожидал, что проникнусь им. Не знаю, почему. Он провёл рукой по моему животу вверх, до груди, и я слегка отшатнулся назад, заглядывая в его глаза вблизи. Тёмные, даже слишком, — я не сразу рассмотрел в них зрачки. Артур коротко глянул на Никиту, будто запоминая, где тот остановился, и чуть повернул меня на себе так, чтобы камере было видно, как он целует меня в шею. Нырнул носом в неё правдоподобно, крепко сжимал бёдра в руках, и, когда прокатывался руками по рёбрам, я вдыхал глубже и на секунду дольше задерживал дыхание от приливающего волнения. Когда его рука проскользнула со спины, он сжал мой затылок пальцами и заставил замереть, чуть выгнувшись в пояснице. Я уставился в его глаза, ожидая, что он мне что-то скажет, и он сказал: — Так лучше видно. Я выдохнул еле слышно, и, когда он опустил голову и снова поцеловал меня в шею, я не почувствовал ничего. Его руки трогали мой член через боксеры, пока я сжимал его плечи и отирался о его пах задницей, а сам думал о другом. Рассматривал кухонный гарнитур в стороне. В свете заката из окна белый казался розовым. Артур подхватил меня под руки и потянул вверх, чтобы я стал на ноги и прижался поясницей к краю стола за собой. Потянул резинку моих боксеров вниз. Плавно, почти красиво, и я залип на его движениях. Когда он прижался носом к моему прессу, поднял на меня взгляд снизу. Я на секунду подумал, что хочет увидеть мою реакцию. Но Артур тут же повёл глазами в сторону камеры. Я едва нахмурил брови, тут же выбрасывая мысли из головы и накрывая его широкие голые плечи ладонями. Он сплюнул на свою руку, взял в неё мой член и, пока стимулировал, покрывал поцелуями рёбра. Его дыхание щекотало. Хоть подбородок и казался выбритым, всё равно кололся. А с одеколоном он явно немного переборщил — запах перебивал всё остальное вокруг, словно меня заперли в «Л’Этуаль» в день скидок. Он оттянул крайнюю плоть на затвердевшем члене и взял в рот лишь наполовину. Сосал неспешно, двигал головой ритмично, даже завораживающе красиво, но язык не подключал. Когда я упал на колени перед ним, Артур стянул с себя бельё, сидя на краю стула, и его крупный член врезался мне в подбородок. Наверное, я был в его вкусе — он затвердел ещё до того, как я тронул его впервые. Взял его в руку и поднял взгляд на лицо, пока замер между его коленями. Артур дышал ровно, чуть глубже обычного, и грудная клетка слегка вздымалась на вдохах. Я рассматривал линию его челюсти, вены на шее, чётко выраженные ключицы. Возвращался к глазам, но взгляда не улавливал. Он чаще смотрел на мою руку на себе. Когда опустился к его паху, Артур нетерпеливо накрыл мой затылок ладонью и слегка нажал, почти ласково. Я провёл языком медленно от основания к головке, ощущая запах его тела. Новый, чужой. Взял конец эрекции в губы. Облизал вокруг уретры, прежде чем попытаться взять в рот целиком. Артур простонал, как только я впервые подавился им. Не знаю, искренне ли, но я даже задержал взгляд на его лице. На секунду увидел в нём… Темира. Тут же закрыл глаза. Я не хотел потерять это. Представлял, что Артур был им. Накрыл его бёдра руками, слегка сжал и старательно заглатывал. Когда глаза слезились, а горло сводило, я подключал язык. Делал это медленнее, чуть поворачивал голову и старательно касался каждого его миллиметра. Он мычал, его рука дрожала на моей голове, пока он не схватил и не начал трахать мой рот глубже. Будто сорвался с цепи. И я схватился за его колени от безысходности, а когда становилось совсем сложно сдерживать рефлексы, отталкивался от него и кашлял. Слёзы омывали мои щёки, смазка вперемешку со слюной стекала по шее. Я задыхался, давился им, а когда снова поднял голову, то увидел лишь чужое лицо. Красивое, с излишней мягкостью и таким же тёмным взглядом, который почти никогда не сталкивался в одной точке с моим. Я встал на ноги, окинув взглядом покрасневшую кожу на ногах, повернулся к нему спиной и закинул колено на обеденный стол, пока опирался о него обеими руками. Артур присел за спиной и провёл языком по промежности, горячо выдыхая на взмокшую кожу после. Заталкивал кончик языка в меня, потом гладил пальцем, снова вылизывал, а я стимулировал свою эрекцию и смотрел в белую стенку перед собой. Никита встал напротив окна, закрывая собой вид на закат, и я случайно глянул в объектив лишь на секунду. Сглотнул и просто вдохнул поглубже. Артур вставил в меня палец медленно, аккуратно и, пока бережно трахал, целовал поясницу. Это было приятно, и я прикрыл глаза, едва откинул голову назад. Хотел попытаться кончить и представлял перед собой кого-то другого. Сначала в голову приходили просто образы, позы, взгляды и руки. Потом пришёл он. Темир. По телу прошла дрожь, когда вспоминал, как целовал его ночью. Было холодно и вообще нихуя не прикольно после странного обряда захоронения бедного кота, но вспоминал я вовсе не это. Скорее его руку у себя на шее. Теплоту его ладони и то, как волнительно и приятно его язык прокатывался по моему языку. Стоя в незнакомой кухне перед камерой, я облизал свои губы и выдохнул, опуская взгляд на свои руки. Вжимал пальцы в деревянную поверхность стола, пока Артур добавлял смазки и растягивал меня, кажется, тремя пальцами. Я лишь едва прошипел, хмуря брови и терпеливо дожидаясь, когда он уже войдёт и всё начнётся. Он не торопился. Неспешно водил членом между ног, стоя за мной и придерживая за бёдра обеими руками. Задрал мою согнутую в колене ногу чуть выше и прошептал на ухо еле разборчиво: — Вот так держи повыше. Я подхватил ногу и крепко удерживал, пока он проталкивал в меня головку обтянутого резинкой члена. Сначала неспешно, терпеливо. И я почти не издавал ни звука, просто дожидаясь боли, а как только та накрыла, он схватил меня за шею сзади. Слишком уверенно. Дыхание перехватило от того, как он крепко вжимал пальцы в шею. Я приподнял подбородок и замер. — Вот так постойте немного, пиздато, — послышалось откуда-то со стороны от Никиты, и я не двигался. Артур не разжимал хватки, и в какой-то момент мне показалось, что я задыхаюсь. Схватился за его предплечье, и только после этого он отпустил. Взял меня за бёдра и сделал первый толчок, пытаясь сразу проникнуть глубоко. Боль пронзила изнутри за секунду, и я невольно поджал локти, только потом протяжно проскулив. — Дыши ровнее, сейчас пройдёт, — сказал он на ухо так, будто знал лучше меня, и приостановился. Я сглотнул и снова опустил веки. Стало темно. Почти так же, как было тогда. Медленно водил рукой по себе и представлял лицо Темира. Я забыл, как выглядела его кожа вблизи, но помнил мимику. Воспроизводил в воображении то, как он хмурился, как приоткрывал губы и оставлял зубы сжатыми на секунду дольше. Помнил, как ощущал на себе его взгляд. А когда заглядывал в его глаза, становилось немного страшно, будто я что-то у них украл до этого. В комнате становилось всё темнее, пока другой ритмично трахал меня, а я безнадёжно хватался руками за стол. Артур иногда брался за мои плечи и натягивал на себя ещё сильнее, если я стонал громче, и дискомфорт во мне побеждал возбуждение, которое я старательно выцеживал из воспоминаний. Он слегка ударил между лопаток и уложил меня животом на стол, заставляя наклониться. Положил мои руки мне же на ягодицы и попросил развести их чуть по сторонам, когда вошёл снова с предательской лёгкостью. Шумно выдохнул и начал с силой вдалбливаться в меня. Шлепки всё стремительнее заполняли небольшую кухню, и мои стоны иногда прорывались, как бы я ни старался молчать, чтобы не провоцировать его брать меня глубже. — Сука, ты ощущаешься пиздато, — сквозь стон, полный удовольствия, сказал Артур. Я не смог ничего выцедить и лишь напрягал руки, заставляя себя оставлять пальцы на коже ягодиц и не пытаться дотянуться до него, чтобы остановить. А пальцы болели от напряжения. — Да, вот так, блять… Тебе нравится? Ответа он не ждал, а просто вытряхивал из меня ритмично последнее, что оставалось, и в какой-то момент стало почти похуй. Смазка липла между нами. Ритм шлепков только ускорялся, а я отирался торсом и щекой о стол, иногда хватаясь за его край, когда Артур рывком врывался до упора. Меня как током прошибало, и в один из таких разов я сорвался и приподнялся грудью с уже горячей от меня самого деревянной поверхности. — Блядь, давай отсосу? Артур приостановился, мягко водя руками по моим бёдрам, прежде чем тихо спросить Никиту: — Делаем? — Добро, — короткий ответ оператора. Артур плавно вышел из меня, и, пока стягивал презерватив, я развернулся к нему и окинул взглядом крепкое тело. Вены на его руках и шее выделялись сильнее, и я засмотрелся на секунду, а когда он потянулся к моему лицу за поцелуем, мне правда показалось, что я узнал в нём Темира. В полутьме кухни увидел линию его бровей, тень от носа, его приоткрытые губы. Я закрыл глаза и попытался вспомнить запах Темира, подаваясь навстречу с новой силой и целуя крепче, чем требовал тот момент. Жадно обхватывал его нижнюю губу, держал руками за лицо и возвращался снова, будто от этого он не успеет исчезнуть. Когда отдалился, передо мной был уже не он. Артур смотрел пусто, чуть хмурясь, а потом глазами показал мне на свой пах. Я застыл дольше, чем следовало, чувствуя, как что-то внутри меня опускается и гаснет. Будто я только что целовал не человека, а собственную память. Он трахал мой рот, а я просто поддавался, и слёзы снова скатывались по скулам к щекам. Оставалось только зажмуриться и ждать, когда он кончит. Он иногда гладил моё лицо пальцами, вытирал слёзы и продолжал, а я больше не смотрел на него вообще. Кончил мне на шею и грудь. Сперма брызнула резко, даже больше, чем я рассчитывал, и, когда Никита сказал долгожданное «снято», Артур сделал шаг назад от меня. Свет в комнате зажёгся. Жёлтый, даже тёплый, но мне было холодно. Артур натягивал бельё на бёдра, стоя рядом с Никитой и спрашивая, всё ли тот поднял, а я остался сидеть на полу на коленях. Протёр нос, шмыгнув несколько раз, потом щёки, и, когда наткнулся на его сперму ладонью, стало немного противно. Я поднялся с дрожащих колен, подошёл к кухонному гарнитуру, оторвал салфетку от толстого рулона и с нажимом провёл по коже, словно так вышло бы стереть с себя слой грязи. В горле саднило, будто я наглотался наждачки. Сглатывать было неприятно — глубоко, где язык уже не доставал, всё тянуло и пекло. — Трахнул бы тебя ещё раз, — послышалось со стороны, и широкая ладонь Артура накрыла ягодицу. — Сексуальный. Я криво улыбнулся ему и сказал: — Без доплаты на твой хуй не прыгнул бы. Артур лишь закатил глаза и посмеялся, пока застёгивал молнию на джинсах. — Не ломайся, ты же сам пришёл. Никто не принуждал. Я молча отвёл взгляд к плитке на стене, слушая своё ровное дыхание вперемешку с чужими шагами и голосами за спиной. Глянул вниз — от эрекции и следа не осталось, но это последнее, что меня тогда волновало. Никита положил бабки передо и холодно бросил «Молодец». Я сразу подумал о Матвее, который наверняка уже мысленно их потратил. Мне просто хотелось домой.