Мой милый друг Джек Эббот

      Физкультура традиционно считалась наихудшей частью учебного дня, если выдавалась не последним уроком. Мало кому хотел сидеть после на какой-нибудь биологии или химии с плывущими от усталости мозгами и обливаться потом. Этот день оказался одним из таких. Толпу учеников просто согнали на стадион за школой и решили оставить им на растерзание единственного присутствующего сегодня физрука — Дэвида Харрисона, мужика лет сорока, имевшего удивительную способность орать так, что его услышал бы даже глухой. Его напарники, видимо, решили взять внеплановый выходной, иначе невозможно объяснить настолько большое количество разновозрастных учеников на одном уроке.       Тревис не заставил себя долго ждать и внезапно возник откуда-то справа от Робби. С веселой улыбкой он сжал двумя руками пластиковую бутылку. Но, к сожалению, парень успел вовремя отскочить, из-за чего вылетевший поток воды лишь немного его задел, намочив рукав футболки. Возмущений могло быть море, но Майкл одарил друга лишь испепеляющим взглядом, будто всего на мгновение засомневался в его умственных способностях. Он покачал головой и сложил руки на груди абсолютно без слов.       — Ладно, ворчун-великан, готов бегать на скорость с детьми? — Тревис оглядел всех присутствующих. Робби действительно на голову-две был выше многих учеников, из-за чего довольно сильно выделялся. Если он ещё накачался бы так же сильно как все спортсмены из команды по футболу, он точно претендовал бы на место красавчика школы. Не то чтобы Робби был дрыщом или наоборот слишком толстым, но он определенно не подходил под определение «невероятно накачанного и спортивного». Скорее, он немного худощавый, долговязый.       — М-м… Я не планировал на этой неделе умирать, — парень стал медленно неспешно разминаться.       — Три разминочных круга по стадиону, а потом на старт. Буду вызывать по фамилиям. И советую всем сдать с первого раза. Иначе потом вы будете бегать за мной, а не я за вами, — прорезал гул грубый бас Харрисона, и почти в мгновение голоса начали затихать, переходя на тихий возмущающийся шепот. — Что встали? Бегом марш!       Бег начался почти лениво. Никто не хотел торопиться и заканчивать как можно быстрее. Нет, конечно, и здесь не обошлось без спортсменов, неустанно увеличивавших дистанцию между ними и остальными учениками, но основная же масса находилась где-то между медленным бегом и быстрым шагом. Разговоры продолжались. По крайней мере, так прошел первый круг. После этого учитель криком заставил всех работать и бежать как надо.       Впереди завиднелась чья-то рука, вытянутая так, что влететь в нее было бы достаточно легко. Какой-то идиот просто стоял, протянув ладонь на территорию беговой дорожки, как автостопщик. И многие пробегавшие мимо давали ему «пять», хлопая по ладони, не останавливаясь. В основном это делали парни помладше Майкла. Видимо, друзья этого парня. Но даже его сверстники делали это по приколу. Они просто посчитали это забавным.       Только приблизившись еще ближе, Майкл смог разглядеть этого «автостопщика». Джек. Он не выполнял задание, хотя точно был одет в нечто спортивное: черные спортивные штаны и такая же черная футболка. Он выглядел вполне здоровым и довольным. Тем не менее его не трогали проблемы простых смертных, вынужденных на уроке работать. Он же всего лишь стоял с умиротворённым выражением лица и поднимал общее настроение обучающихся (странным образом, это работало). Их взгляды встретились, и Джек молча немного зашел на беговую дорожку, чтобы его было еще сложнее обойти. Он просто не давал выбора, вынуждая сделать то, что сделало большинство. Губы расплылись в едва заметной улыбке.       Майкл обернулся через плечо, делая вид, что не заметил парня. Тревиса не было рядом, потому что он решил, что пробежать три круга очень быстро лучше, чем в медленном темпе, так как в первом случае будет больше времени на отдых. Робби не знал, должен ли поддаваться на эту глупость. И он даже не успел принять никакого решения, как раздался спасительный голос Харрисона.       — Эббот, уйди с дорожки! Иди лучше за секундомером.       Джек медленно опустил руку за пару секунд до того, как Майкл промчался мимо. Парень выглядел ничуть не расстроенным. Он постоял еще пару секунд, прежде чем уйти выполнять поручение учителя.       Майкл просто решил забить на это и даже не говорить Тревису, потому что тот точно стал бы подкалывать и шутить. А он этого сейчас не хотел. Под конец разминочных кругов он хотел лишь отпроситься домой, сказав о намерении умереть от невероятной физической нагрузки, что естественно не было правдой. Парень шлепнулся на траву рядом с другом, который в положении лежа умудрялся без труда опустошать бутылку с водой. Единственным пустым клочком земли оставалась дорожка для бега, потому что кто-то уже начал сдавать норматив, который по сути состоял из бега на время. Всего один круг как можно быстрее. Он не уверен, что справится. Бег в его жизни — это побег с места происшествия после очередной шалости или бег от неприятностей по жизни.       — Я не справлюсь, бро. Я готов отправиться к праотцам, — сипло произнес он сбивавшимся голосом, восстанавливая дыхание. Пытаться догнать Тревиса не было хорошей идеей.       — У нас будет принимать зачет не Харрисон. Я видел, что он к мелким шел. А с другими можно договориться, если ты настолько уже сыпешься от старости, — он прокатил закрытую полупустую бутылку по траве, пока та не оказалась около Робби. Тот слабо кивнул и допил ее содержимое. Вообще это бутылка Майкла.       — Я старше тебя на два месяца. Думаю, тебе стоит проявить больше уважения к старшим.       Некоторое время Майкл молчал, пребывая в странном ощущении покоя. Дыхание выровнялось. Он щурился из-за ослепляющего солнца и такого же невероятного голубого чистого неба. Футболка промокла и липла к спине. Непонятно, от бега это или от теплой погоды. Всё его существование просило о дожде, из-за которого бег на время отложили бы на неопределенное время. Но по итогу им достался только ветер. Отдаленно доносился голос Джека, зовущий по списку по несколько человек. Конечно же, это он засекает время. Кто же еще. Логика проста: если Джек будет принимать зачет у своих же знакомых, то может вписать результаты чуть лучше истинных, но в случае незнакомцев договориться становиться сложнее. Хотя странно, что ученик вообще принимает зачеты. Но, возможно, он или любимчик физрука.       — Роб… Робина-но.витз? — в том факте, что фамилия произнесена абсолютно неправильно, не было ничего удивительного. Мало кто произносит ее правильно с первого раза. Это уже даже перестало утомлять и раздражать. Это просто есть, и парень терпит это из раза в раз.       — Робинавич, — на автомате поправил Майкл, медленно вставая. Тревиса не назвали, потому что находился немного дальше по списку. Придется бежать одновременно с другими знакомыми лицами. Он встал на старт, приготовившись.       — Робин… Черт, язык сломаешь, — вторая попытка повторить фамилию правильно с нужным ударением с треском провалилась, так что парень взял висящий на шее секундомер. — Приготовились… Три… Два… Побежали!       Майкл рванул сразу быстро, хотя недостаточно отдохнул после предыдущих трех кругов. Он надеялся, что ему хватит выносливости и времени, чтобы пробежать так этот единственный один круг. Что ж, он очень переоценил свои возможности. Пробежав лишь четверть расстояния, он почувствовал укол в боку. В горле и груди словно разгорался огонь. К середине он заметно сбавил в скорости. Вскоре ему начало казаться, что его вот-вот стошнит. Он продолжил бежать, даже если мог остановиться и сослаться на плохое самочувствие. Но он сделал этого. Он не мог остановиться и проиграть. Признать, что он не может. Он же не слабак. Хотя мысленно он подумал, что стоило бы заняться спортом, иначе такими темпами он загнется к тридцати.       Последние метры. Он пришел первым. Спустя только почти десять секунд его догнал второй, а затем и последний парень. Робби даже не послушал результаты. Он почувствовал на себе странные взгляды. Они не переживали. Наверное. Он, наверное, плохо выглядит, если на него так смотрят. Плевать. Майкл махнул на это рукой. Он не дожидался друга и не смотрел на него, хотя слышал, как назвали его фамилию. В этот раз он слегка перестарался. Или бегать после плотного обеда неразумно. По крайней мере, он чувствовал себя дерьмово, когда убежал в туалет, чтобы умыться.       В зеркале на него смотрел покрасневший парень с мокрыми волосам, обливающийся потом. Волосы липли сосульками. Его серую футболку можно выжимать как половую тряпку из грязного ведра. Он смотрел на себя, тяжело дыша, но удовлетворенно, будто не ожидал от себя меньшего, чем первого места. И всё же он правда побежал слишком быстро в начале, из-за чего быстро потерял темп и еле добежал до конца. Он мог бы проиграть, если бы не случайность.       Понадобилось некоторое время, чтобы привести себя в порядок и сходить наполнить бутылку водой. Когда он всё-таки вернулся, на поле стало меньше народу. Многие сидели в кучках и просто болтали, дожидаясь заветного конца урока. Остальные, скорее всего, просто ушли. Тревиса Майкл не нашел. Видимо, они опять друг друга потеряли в попытке друг друга найти. Зато он почти сразу нашел того, кого не очень желал находить. Джек крутился то там, где до этого сидел на траве, то ходил недалеко от трибун в попытке что-то найти. Сначала он не думал подходить и помогать. Но парень выглядел по-настоящему растерянным и даже слегка расстроенным, что пытался скрыть (выходило ужасно. Его нахмуренные брови его сдавали).       — Что ищешь? — вопрос вырвался сам собой, когда он подошел ближе.       — Бутылку. Серая такая. Она была здесь, но… — он не закончил фразу, а лишь недовольно еще сильнее нахмурился.       — Ты уверен, что вообще брал её? — спросил Майкл очевидное, потому что иногда люди вообще не берут вещь, которую по итогу ищут. Но взгляд, которым его одарил Джек, заставил взять слова обратно. — Ладно. Понял тебя. Хочешь попить?       Он протянул свою бутылку, и парень, не задумываясь, со слабым кивком ее взял. Пока он пил, Майкл огляделся в поисках пропавшей вещи. Ничего. В голове возникло всего две идеи: Джек просто забыл бутылку или кто-то ее забрал. Он склонялся к первому, но спорить с ребенком не хотелось, так что он решил, что второй вариант успокоит больше.       — Наверное, чья-то шутка. Не обращай внимания, — прозвучало не очень убедительно, так что он постарался перевести тему. — Значит, ты сегодня играешь с секундомером?       — Есть много интересных вещей, которые ты можешь сделать с секундомером, — с ухмылкой Джек многозначительно поднял одну бровь, закручивая крышку.       — Почему сам не занимаешься? — Робби не доставил собеседнику удовольствия наблюдать за своим непониманием, потому что шутку он не понял, если это была она.       — Видимо, преподаватель решил, что я буду полезнее с кипой бумаг, чем с мячом в руках. Или он передает мне свои дела перед пенсией, — уклончиво спокойно ответил Джек, пожав плечами.       — Значит, хранишь секреты? — не то чтобы ему прям было интересно, но Майкл всегда любил сплетни и вообще всегда был довольно любопытным. Он пошел в сторону раздевалки, слабо качнул головой Джеку, приглашая пойти следом, и тот, конечно, не отказывается.       — Дай мне побыть хоть немного загадочным.       — Думаю, тебе хватает преследований старшеклассника.       — Опять же, какое раздутое у тебя самомнение. Это случайность, — он опять ушел в отрицание.       Они зашли в переполненную учениками раздевалку, где устоялась уже какая-то толкучка в попытке поскорее переодеться и уйти. Джек решил поскорее ретироваться отсюда и схватил свой рюкзак, скинутый со скамейки на пол, закинул его на одно плечо и поспешно вышел за дверь. Оставил Майкла один на один с кучей голых парней и оставшимися пятью минутами до звонка. Робби лишь проводил его взглядом и продолжил переодеваться. В голове возникла идея купить парню новую бутылку. Потому что он все ещё не отплатил за подаренный комикс. Обязанным он не хотел быть.