Баттхоул-Колледж или как в Калифорнии сажают на бутылку

Настал день X. Ребята отыскали все необходимое для поиска компромата на ректора. Бакалей Какин отыскал фотоаппарат, а Нюхан Пуки купил афродизиак в аптеке и эротический журнал в киоске. Изначально ребятам требовалось снотворное, однако, как ни странно, снотворное в Калифорнии продается строго по рецепту, хоть в штате и царило беззаконие. А вот до афродизиаков руки чиновников еще не добрались. За час до закрытия института ребята подсыпали лекарство охраннику в чай и подкинули ему на стол эротический журнал, пока тот пялился в монитор компьютера. Затем они сели в холле недалеко от охранника и начали обсуждать учебу. Наконец лекарство подействовало, охранник взял в руки журнал и начал его листать, судорожно поглядывая на ребят. Вскоре он не выдержал и ушел. План сработал. Ребята попытались найти нужный ключ на стене, но его там не было, они перерыли все ящики, но ключа не было и там. Когда в коридоре появился охранник с удовлетворенным лицом, парни убежали в другой конец коридора. - Ну все, пиздец. Ключ не доверяют даже охранникам. План провалился, - отчаялся Бакалей. - Пойдемте хоть посмотрим в замочную скважину, неужели вам не интересно, что там? - предложил Чувак. Аудитория 228 расположена на втором этаже в том же коридоре, что и кабинет ректора, из которого доносились странные крики. - О да, Сортириус! Ты ювелир! - Вы это слышали? - Спросил Нюхан. - Да, давайте подойдем поближе, - предложил Чувак. Ребята осторожно приоткрыли дверь в кабинет ректора и увидели самое жуткое зрелище в своей жизни - двух педерастов: Сортириуса Афедрона и Дуплобздея Гузно. - Так вот почему ректор так обиделся на «старого педераста», - усмехнулся Нюхан. - Человек, который спас мне жизнь, и который был когда-то моим старшим другом, оказался сраным содомитом, - пробормотал Чувак. Ему было неприятно это узнать, хоть доктор Афедрон и прекратил с ним общение полностью после подставы от Дристофана. - Дай сюда фотоаппарат, - сказал Нюхан и сделал пару снимков, - Теперь дождемся, когда они оденутся и заходим. Содомиты оделись, в кабинет ректора зашел Нюхан, а за ним Чувак и Бакалей. - Опа-ёпта, кажется, вас застали с поличным, - сказал Нюхан, достал фотоаппарат и ткнул экраном в лицо ректору. Гузно и Афедрон побледнели, не в силах сказать ни слова. - Значит так, извращенцы, наши условия следующие. Вы обнуляете часы наших отработок, за подставу назначаете все наши часы отработок Калману, и в добавок его еще и отчисляете. - Но... нет формальной причины... и больше 300 часов назначать нельзя, - начал мямлить ректор. - Нас это не ебёт! - осмелел Нюхан. Вдруг дверь открылась, и в кабинет вошел Вульв Петтинг. - Вот вы где, мудозвоны. Какого хуя вы дерьмо во дворе разлили? У вас руки из жопы растут или откуда, придурки? Быстро убрали и вытерли! В счет вашего времени это не пойдет, потому что это ваш косяк. - А пошел ты знаешь куда со своим дерьмом? Нахуй! Иди и сам языком слизывай, а нам исправительные работы отменил ректор. Да, мистер Гузно? – Нюхан совсем разошёлся. - Да, Нюхан... - Мистер Гузно, вы слышали, как это говно со мной разговаривает? - не на шутку разозлился Петтинг и толкнул Нюхана. Фотоаппарат упал на пол и завхоз бросил взгляд на компрометирующий снимок на экране. - Это... Это что такое? Вы... Вы правда такие? - Петтинг был настолько шокирован, что перестал материться. Сортириус Афедрон в два прыжка подбежал к фотоаппарату и начал топтать его ногами так яростно, что, казалось, сотрет его в порошок. - Поиграли и хватит! - обрадовался Дуплобздей Гузно, - Компромат уничтожен. Пуки, ты отчислен за нарушение устава, ты обматерил ректора, завхоза и заведующего кафедрой. А вы, два придурка, получаете еще по 300 часов исправительных работ. И мне насрать, что закон запрещает, вам все равно некому жаловаться. Я здесь закон, - самодовольно добавил ректор.