Шкала SUD

      На трясущихся ногах Арсений поднимался по светлой лестнице бизнес-центра недалеко от метро. Третий этаж. Парень прошёл за поворот по широкому коридору, сделанному в коричневых тонах, и остановился у двери с надписью "Елизавета Аранова". Это здесь. Рука на секунду зависла над дверью.       "Я всё ещё могу передумать. Могу развернуться и сбежать."       "Но ведь бегство теперь станет ещё большей слабостью, чем шаг вперёд."       Арсений закрыл глаза, глубоко вздохнул, чувствуя, что воздух вновь тяжело заходит в грудь, будто что-то его останавливает, и три раза постучал в дверь.       — Да-да, входите! — прозвучал бодрый голос, который Арсений слышал по телефону всего три дня назад.       Он надавил на ручку двери, отмечая, что пальцы вновь предательски дрожат. Замок щёлкнул, дверь отворилась, и перед Арсением предстал небольшой уютный кабинет. Первым, что заметил Арсений, была тишина. Не та тяжёлая тишина, которая была между ним и Антоном в последние дни, нет. Эта тишина была мягкой и комфортной. Эту тишину можно было нарушить без зазрения совести.       Арсений ожидал увидеть медицинский кабинет, где у стен стояли бы полки с толстыми медицинскими справочниками, постеры об анатомии мозга на стенах... Но, напротив, кабинет Елизаветы выглядел как обычное офисное помещение. Большое окно наполовину закрывало плотное жалюзи, справа от входа стоял тёмно-зелёный диван, а под небольшим углом напротив него — такого же цвета кресло, в котором и сидела Елизавета. Стол с ноутбуком и кучей бумаг стоял чуть поодаль, у стены напротив. Торшер у дивана мягко освещал комнату, ведь уже смеркалось, и света из окна не хватало. Пожалуй, так было даже лучше: не было ощущения, что кто-то подглядывает с улицы (даже несмотря на то, что они были на третьем этаже).       — Проходите, Арсений, присаживайтесь. Занимайте комфортное вам положение, можете взять в руки подушку, укрыться пледом, как вам угодно, — Елизавета бодро пригласила его внутрь.       Сама девушка была одета просто: тёмные спортивные штаны, бордовый свитер в цвет стен и обыкновенные кроссовки. Арсения это удивило. Почему-то ему всегда казалось, что психотерапевт должен быть каким-то особенным... Возвышенным, что ли. Одетым во всё белое, как ангел, чуть ли не парящим над землёй, говорящим тонким и тихим голосом... Елизавета была совершенно другой. Она обращалась с ним не как с тяжело больным пациентом, а как с младшим товарищем, которому она сейчас быстренько поможет. Это внушало доверие с первых же слов. Магия, не иначе.       Арсений медленно прошёл внутрь, закрыв за собой дверь, и сел на край дивана, снова осматриваясь. Вокруг него лежали пушистые подушки, на краю был аккуратно сложен серый плед. На стене справа от себя Арсений обнаружил белых глиняных птичек, приклеенных к стене — он сразу отметил, что дизайнерское решение было интересным.       — Для начала определимся с обращением, — начала девушка, — Вы можете называть меня просто Лиза. Скажите, вам будет комфортнее общение на "вы" или на "ты"?       — Ну... — Арсений повёл плечами, стараясь сбросить лишнее напряжение, которое до сих пор не отпускало, — Давайте, наверное, пока на "вы".       — Хорошо, — кивнула Лиза, — Поделитесь, как вы себя чувствуете сейчас? Вы сильно напряжены?       — Да, — тут же ответил парень, — Честно говоря, очень сильно. Я и так еле решился на это всё... И теперь вот он я. Тут. Страшновато.       — Так... А чего вы боитесь? — Лиза наклонила голову чуть вбок, выражая внимание к словам Арсения.       Арсений молчал несколько долгих секунд. А чего он боялся? Осуждения? Воспоминаний? Того, что ему станет ещё хуже от беседы? Парень перебирал варианты в голове, но ни один из них не казался полностью правильным. Он боялся всего сразу. И это тоже было страшно признавать.       — Я не знаю, — тихо признался Арсений, — Вас?       — Меня? — в голосе Лизы не было осуждения. Напротив, лишь спокойное принятие, — Ну что, справедливо. Вы впервые меня видите, и то, что у меня есть диплом клинического психолога, вас не расслабит за пару минут. Я в любом случае не стану сразу требовать от вас полного доверия здесь и сейчас. Вы не обязаны рассказывать мне все свои секреты, я не буду слишком глубоко копать туда, где вам не хотелось бы рыться.       Арсений почувствовал, как напряжение с каждым словом Лизы уходило из плечей. Даже дышать стало как-то легче, а сжатые до этого бёдра немного расслабились: его не будут пытать. И, кажется, его даже не видят насквозь.       — Спасибо, — тихо ответил он, —Признаться честно, я очень переживал, что вы начнёте с ходу меня терзать всякими расспросами...       — Нет, — Лиза улыбнулась, мотая головой, — Я психотерапевт, а не следователь. Мне незачем вас допрашивать, Арсений. Мы будем работать ровно с тем, что вы самостоятельно мне расскажете.       Арсений кивнул и сел чуть дальше к спинке дивана, складывая руки себе на колени.       — А я могу снять обувь и с ногами на диване сидеть?..       — Конечно.       Когда Арсений принял комфортную позу, скрестив ноги по-турецки, и немного расслабился, Лиза продолжила разговор.       — Так-с, что вас привело ко мне, Арсений? — легко спросила Лиза, будто она интересовалась, как прошёл его день.       Арсений глубоко вздохнул, вновь начиная перебирать мысли. С чего начать? С панических атак? С Антона? С той ночи? С... него?       — Много чего... — промямлил Арсений. Он вздохнул и постарался собраться с мыслями, продолжая, — Прежде всего, я... я жертва сексуального насилия, — слова выходили туго. Арсению и самому было неприятно признавать этот факт. Это звучало так... скользко, мерзко и слабо, — Год назад. Чуть больше даже... И я... я просто не могу от этого отойти. Мне казалось, что всё уже хорошо, — голос дрожал, — Когда это случилось, я как-то очень быстро это пережил. Я продолжал спокойно жить, работать, общаться с людьми... А потом я нашёл человека, с которым мне хорошо. Это... это мужчина, это ведь не проблема?..       Лиза с улыбкой помотала головой, и Арсений расслабился ещё сильнее — надо же, он даже не удосужился спросить у Саши, как Елизавета вообще относится ко всей этой теме.       Арсений краем глаза заметил, что Лиза делала пометки в тёмно-зелёном блокноте. Лишь краем глаза, потому что во время рассказа взгляд его был полностью прикован к птичкам на стене — ещё бы он смотрел в глаза, рассказывая о таком...       — А вы прямо всё записываете?.. — робко уточнил парень.       — Только самое важное: про то, какие у вас симптомы, кратко про причины, основные моменты вашей истории. Эти записи не увидит ни одно третье лицо: только я. Это для меня, чтобы я помнила вашу историю и не переспрашивала по сто раз одно и то же.       Арсений кивнул, понимая, что это действительно необходимо для специалиста с большим количеством клиентов, и продолжил рассказ.       — Так, на чём я остановился... — он почистил горло, — А, да. Нашёл молодого человека. Его зовут Антон. Он... он очень хороший. Я лучше человека в жизни не встречал, правда. Вот буквально месяц назад мы начали встречаться... Второго февраля, — Арсений мягко улыбнулся, вспоминая эту дату, — Но появилась проблема. Мне сначала казалось, что всё в порядке... Что я уже нормальный... А потом дело дошло до чего-то более интимного. И... я не знаю, я просто начал паниковать. И так каждый раз. Я уже просто не знаю, что с этим делать...       Арсения будто прорвало. Почувствовав, что он может свободно говорить, он уже не мог остановиться: слова лились и лились, а речь становилась всё более эмоциональной.       — У меня то темнеет в глазах, то кружится голова, то я не могу дышать... Это невыносимо, — Арсений вдруг почувствовал покалывание где-то в носу, предвещающее слёзы. Но вдруг стало так наплевать, — Я вижу, что Антон всё понимает. И от этого только сложнее... Он пытается быть аккуратным... А я не хочу, чтобы ко мне нужен был "особый подход"! Я хочу быть нормальным!       Арсений зажмурился, закрывая лицо руками. Слёзы текли сами, и их не хотелось контролировать. Было слишком больно. Лиза положила блокнот на столик и ненавязчивым движением руки придвинула коробку с салфетками поближе к Арсению. Когда тот медленно убрал руки от лица, почувствовав, что слёзы отступают, то сразу взял одну и стал неловко вытирать лицо.       — Простите...       Лиза помотала головой, вновь тепло улыбаясь.       — Испытывать эмоции во время сессии — это наоборот хорошо. Так что не корите себя, всё в порядке, — она продолжила, когда Арсений перевёл дыхание, — Итак, давайте подведём итог: вы пришли, вы рассказали вслух то, что хранили в себе долгие месяцы. Это похвально. Я поняла вашу проблему, на следующих сессиях мы спокойно начнём с ней работать: постепенно, маленькими шажочками.       Арсений кивнул, чувствуя облегчение. Его не осудили — его выслушали. Как же сильно стало спокойнее!       — У нас осталось минут десять, — продолжила Лиза, взглянув на настенные часы, — Перед тем, как вы уйдёте, я хотела бы вам объяснить, как работает метод, который мы будем использовать. Он называется EMDR. В переводе на русский это ДПДГ — метод десенсибилизации и переработки движением глаз, — она приподняла ладони в успокаивающем жесте, заметив, как Арсений напрягся от сложного термина, — Спокойно. Это не так страшно, как звучит. Вы знаете, что такое ПТСР?       — Слышал когда-то, — Арсений качнул головой, — Но точно не знаю, что это.       — Смотрите, возьмём вашу ситуацию. Вы пережили травматичное событие, и воспоминания о нём отложились в вашем мозге. При здоровом раскладе событий эти воспоминания должны были перейти в раздел "что было, то прошло". Но когда травма сильная — например, сексуальное насилие, как в вашем случае — мозг начинает работать немного по-другому. У вас в голове есть миндалевидное тело. Это своеобразная сигнализация, которая при любом намёке на опасность бьёт тревогу и включает режим "бей или беги". А есть префронтальная кора мозга. Она наоборот отвечает за "тормоза" в этой системе и успокаивает миндалину, если видит, что опасности на самом деле нет. Так вот, при ПТСР связь между миндалиной и префронтальной корой становится очень слабой. Именно поэтому вы начинаете паниковать, когда ваша миндалина замечает хоть какой-то намёк на травматичное событие: прикосновение, запах, звук... что угодно.       Арсений согласно промычал, вспоминая всё, что мгновенно выводит его на панику: скрип кровати, свет фар в окне, интимные прикосновения... Неужели это всё из-за какого-то жалкого отростка в мозге, который решил работать по-другому?..       — Метод EMDR поможет нам восстановить связь между миндалиной и префронтальной корой. В начале каждой сессии мы с вами будем формулировать одну конкретную мысль, которую мы хотим "переформировать" в другую. После я начну билатеральную стимуляцию — не бойтесь, это тоже звучит страшнее, чем есть на самом деле. Например, я буду водить ручкой перед вашими глазами из стороны в сторону, а вы будете следить за ней. К вам в голову могут приходить новые мысли, вам даже может становиться сложнее, это нормально. Но именно таким образом мозг самостоятельно восстанавливает связь между триггером и реальной опасностью. В конце сессии мы с вами будем заземляться и успокаиваться. Во встревоженном состоянии я вас домой не пошлю, не нервничайте. Так, не слишком загрузила?       Арсений почесал затылок, вновь поднимая взгляд на глиняных птичек.       — Нет... Это даже интересно. Получается, вся проблема от того, что у меня мозг слишком бурно реагирует на всё, что напоминает мне о моей травме?.. И всё?       — Да, всё на самом деле очень легко. Ничего мистического.       Арсений опустил взгляд на свои ладони, словно возвращаясь в реальность. Всё это... просто нейробиология? Никаких сложных схем и связей? Обычный замкнутый круг? В этот момент почему-то стало легче. Будто с плеч парня мгновенно упал груз ответственности за то, что он чувствует: это всё его мозг.       — Как-то даже легче стало... Я и не думал, что всё так легко. Спасибо...       — Не за что, Арсений, — Лиза довольно улыбнулась, замечая, как он успокаивается, — Последняя информация, которую я вам передам: на наших сессиях мы будем использовать для оценки вашего состояния специальную шкалу. Она называется шкала SUD — субъективные единицы дистресса. В начале и в конце сессий я буду спрашивать у вас, как вы оцениваете свой уровень тревоги от 0 до 10, где 0 — это когда вы чувствуете полное спокойствие, даже думая о том, что вас тревожит, а 10 — это, наоборот, максимальная тревога. Скажите, как вы себя ощущаете сейчас, думая о том, с чем вы пришли ко мне?       — На семёрочку, наверное, — подумав пару секунд, ответил Арсений, — А вот в начале сессии была крепкая девятка, если не десятка.       — Вот видите: только проговорив вашу проблему, вы уже снизили уровень стресса на две-три единицы. Метод EMDR поможет нам снизить его до нуля. Хорошо?       — Да, супер! — оживился Арсений.       — Прекрасно. И напоследок, давайте заземлимся. Мне нужно, чтобы вы снова почувствовали реальность и вышли из процесса анализа. Поэтому назовите, пожалуйста, три предмета, которые вы можете увидеть в моём кабинете, потрогайте диван, взгляните в окно...       Арсений последовал её инструкциям, чувствуя, как молекула за молекулой его тело возвращается в реальный мир: мягкая ткань дивана, прохожие на улице... Да это же грёбаная магия!       — Капец, как это хорошо работает, — от души признался Арсений, растерянно улыбаясь, — Спасибо.       — Увидимся на следующей сессии, Арсений. Советую записаться через неделю. Если вам приснится что-то необычное или случится что-то новое, то записывайте это. Когда вы придёте снова, мы будем разбираться уже в этом. А если вас настигнет паника, то самостоятельно пробуйте технику заземления. Если что, у вас есть мой контакт. Хорошо?       — Да... Да, спасибо большое.       Оплатив приём, Арсений вышел в коридор. На диване напротив него сидел Антон. Когда дверь щёлкнула, закрываясь, он поднял на него взгляд и сразу убрал в карман телефон, вставая с места.       — Как ты, Арсень?       Арсений внезапно понял, что не может почти ничего сказать. Он лишь промямлил тихое "всё в порядке" и шагнул ближе к Антону, повисая на нём и крепко сжимая в объятиях. Антон замер на секунду, а после сразу обвил его своими длинными руками. Он не говорил ничего. Просто держал. А Арсений стоял в его объятиях и дышал — впервые за долгое время спокойно. Слёз не было — было только бесконечное облегчение: он смог.       Но это только начало.