Звëзды, что мы потеряли

--- Истошный визг будильника заставил Блум подскочить на кровати. Кико, спавшая у неё в ногах, с недовольным писком спрыгнула на пол и скрылась под кроватью. Понадобилась всего пара мгновений, чтобы ужас от опоздания заставил Блум лихорадочно шарить по полу в поисках одежды. — Мам! Я проспала! Мам, где мои джинсы?! Мам!!! Второго кроссовка не нашлось — пришлось сунуть ноги в шлёпанцы. В куче одежды, к счастью, отыскалась более-менее чистая футболка: не слишком мятая, не слишком грязная. На причёску времени не осталось — Блум стянула волосы резинкой, надеясь, что после первой пары в туалете сможет привести голову в порядок. Если она опоздает к синьору… Погодите. Блум замерла, глядя на будильник. Затем глубоко вдохнула и обиженно уставилась на мать, стоящую в дверном проёме с корзиной свежевыстиранного белья: — Сегодня каникулы. Хотя это и не было вопросом, Ванесса кивнула. Потерянные джинсы лежали сверху корзины. — Ты снова засиделась допоздна, Блум. Режим стоит соблюдать, даже на каникулах. — Каникулы нужны как раз для того, чтобы спать, когда хочется, мам. Я целый год работала ради этой возможности. Ты не можешь запретить мне! Ванесса по пути подобрала с пола любимую книгу Блум — старый сборник легенд о феях с потрёпанными страницами. Она вернула книгу на полку, почувствовав укол ностальгии. Ещё совсем недавно её малышка Блум бегала по дому с крыльями из марли и взахлёб пересказывала по пятому кругу содержание каждой новой сказки, а теперь уже совсем взрослая. Хотя, кажется, что-то не менялось. — Уснёшь сейчас — голова будет болеть весь день. И мне нужна твоя помощь в магазине. Блум недовольно вернулась под одеяло, бормоча и пыхтя. Конец семестра был адским: она выучила античеловеческое количество билетов и сдала все кроме одного на «отлично». Физика не считалась. Кому вообще нужны эти дурацкие теоремы в жизни? Она перевернулась на другой бок, попыталась укутаться поплотнее, но предательское тело было полно энергии. Готово было провести утро, помогая подрезать и собирать заказные букеты! Во всём виновата школа! Блум спрыгнула с кровати, натянула джинсы, а затем смахнула будильник в нижний ящик тумбочки, чтобы не мозолил глаза. Внизу папа сидел с газетой и утренним кофе. Блум решила ещё раз попытать счастья: — Я не хочу проводить летние каникулы в магазине! К сожалению, попытка провалилась. — Станешь старше — сможешь поехать куда угодно, — не отрываясь от занудных новостей экономики, ответил Майк. Каждый год Блум слышала одно и то же: «стань старше», «вот вырастешь», «как только будешь достаточно взрослой». — Тебе всего шестнадцать, ты всё ещё наша маленькая дочурка. Блум была уверена, что в его глазах она сейчас и десять лет назад ничем не отличалась. Она недовольно фыркнула. Майк, видимо, ощутил, что его слова лишь добавили разочарования, и попытался неловко сгладить ситуацию: — Через пару недель мы вместе поедем к морю. — Но все мои друзья ездят одни! — Я уверена, что Селина ездит с родителями, — Ванесса появилась словно из ниоткуда, ставя перед Блум тарелку с завтраком. Оставалось только капитулировать: — Хмпф! По крайней мере, родители обещали подарить ей что-то крутое за отличное окончание средней школы. Блум целый год как могла намекала папе, оставляя журналы открытыми на страницах с акциями на мопеды. Она даже научилась кататься на моделях всех своих знакомых. И папа вроде понял. Однако, как только Блум подумала, что день и так испорчен, судьба подкинула ещё один сюрприз. — Красивый, правда? — восторженно спросил Майк. Он был так горд. Сиденье на идеальной для Блум высоте. Передняя корзинка полна маленьких любимых цветов — крошечных анютиных глазок и васильков, собранных мамой в пышную композицию. С бусинами, яркой зеленью и небольшим местечком для крольчихи Кико. Но это был велосипед. — Да, чудесный подарок, — Блум улыбнулась, хотя внутри всё сжалось. Она хотела бы сказать правду, но сияющие и взволнованные лица родителей заставили её передумать. — Спасибо, что отрегулировал, пап. И спасибо за цветы, мам. — Хочешь немного опробовать? — предложил Майк. — Я не уверен, что всё подходит. Ты ведь подросла с прошлого лета. Блум перекинула ногу через седло. Конечно, оно было идеальным. Но… не мопед. — Доеду до парка и обратно! — крикнула она, нажимая на педаль. Новый велосипед двинулся легко и приятно, только в небольшом зеркальце заднего вида отражалось расстроенное лицо Блум. И снова, едва она подумала, что хуже быть не может, по пути обязана была встретиться хвастунья Митси. Она выкатывала из гаража свой ярко-зелёный мопед так, будто знала, что именно о таком Блум и мечтала. У Митси было скучающее выражение лица, но как только она заметила знакомые рыжие волосы, сразу подобралась, как кошка, увидевшая мышь. — Эй, Блум! В этом году остаёшься в городе? Как назло, светофор загорелся красным, пришлось затормозить. Сделать вид, что не заметила этот звонкий, пропитанный фальшивой радостью оклик, было невозможно — Митси была злопамятной. А Блум не хотела начинать лето с новой порции сплетен. — Привет, Митси, — ответила она ровно, надеясь, что холод в голосе отвадит задиру. Но Митси, очевидно, было незнакомы чувство такта и жалость к другим. По одной её ухмылке было понятно: она нашла жертву и собиралась играть с ней, пока не наскучит, как всегда делала в школе. Внутри Блум начинало закипать раздражение: — Нет, мы с родителями уезжаем на море, — сквозь зубы ответила она. — А, — фыркнула Митси, запрыгивая на мопед и пристраиваясь рядом на дороге. Затем окинула взглядом велосипед. — О, смотрите, какая прелесть! Это тебе на выпускной? А я думала, ты хотела мопед. Ты же весь год говорила. Помнишь, как ты рассказывала про своего отца, который обещал… Ой, прости. Видимо, он забыл. Блум сжала руль так, что костяшки побелели. В груди начало подниматься что-то горячее и опасное. Она сделала глубокий вдох — как учила мама делать в такие моменты. Раз-два-три. Митси несёт чепуху, а её слова всего лишь попытка привлечь внимание. — Может, твой отец просто перепутал велосипед с мопедом, — продолжала Митси с притворным сочувствием. — Хотя нет, он же не такой старый. Правда? — Заткнись, — вырвалось у Блум прежде, чем она успела остановить себя. — К чему эта агрессия, — Митси прижала руку к груди, преувеличенно изображая испуг. — Только без поджогов, ладно? Мы обе знаем, чем это заканчивается. Блум чувствовала, как кончики пальцев начинают покалывать. Она знала, что Митси просто нравится издеваться и ничего кроме слов она не делает. И что слова не причинят тебе боли, если ты сама не позволишь им это сделать. Но это всё были лишь дурацкие мантры, которые никогда не работали с Митси. Если бы не то, как Блум ещё в детстве увидела плачущую маму после драки, то точно бы врезала. Но нет, бить людей нельзя. Мама будет плакать, а папа делать очень разочарованное лицо. Красный свет горел бесконечно долго. Митси была популярной. И нашла себе цель для издевок ещё в шестом классе. Тогда Блум не понимала почему, а потом перестала задавать вопросы. Митси прицепилась — и не отпускала. Дразнила. Подкалывала. Иногда просто смотрела с таким выражением, от которого хотелось провалиться сквозь землю. И две её подружки-подпевалы всегда были рядом, чтобы подлить масла в огонь в нужный момент. Ничего серьёзного — без синяков и сломанных носов. Просто тысячи маленьких подколок, которые оставляли след болезненнее, чем пинки. Блум не понимала этого. Да и не хотела понимать. Она перевела дыхание, считая про себя. Раз-два-три. Четыре-пять-шесть. — Так и быть, пришлю тебе открытку с островов, — Митси наклонилась и погладила Блум по плечу в надменно-сочувствующем жесте. — Может, хоть так увидишь что-то новенькое. Блум кинула на неё взгляд, надеясь выразить всё своё раздражение, и то, что пряталось за ним: усталость, горечь, стыд за то, что это всё ещё задевало. Но Митси уже смотрела на светофор, и на её губах блуждала довольная полуулыбка. — Да? А, может, ты увидишь что-то новенькое, если хоть раз заглянешь в учебник? — раздался знакомый голос откуда-то слева. — Не знаю, буквы, например? Тучи расступились. Засияло солнце. Мир преисполнился и перестал быть несправедливым. — Селина! — Блум чуть не бросила велосипед на тротуаре. Селина стояла на другой стороне улицы, прищурившись от солнца, и улыбалась — той самой улыбкой, после которой родителей всех, кто участвовал в драке, вызывали к директору. Митси оскорблённо фыркнула, а затем умчалась вперёд. Как всегда, как только появлялась Селина, та тут же спешила убежать, поджав хвост. Возможно, у Митси осталась какая-то психологическая травма после одной из драк. — Привет, — улыбнулась подруга. — Я шла к вам за маминым заказом. Она решила, что засахарить фиалки — отличная идея. Кстати, новый велосипед? Блум ловко спрыгнула, в красках представила своего ездового коня, похвалилась корзиной с цветами. — В честь окончания года и перехода в старшую школу. Селина многозначительно протянула «о», похлопала по сиденью. — Хорош! И тётя Ванесса очень постаралась. Она спрашивала меня о твоих нынешних любимых цветах. Прости, я выдумала из головы. Блум фыркнула. Даже если бы это были простые гипсофилы от мамы — они всё равно были бы красивыми. Сегодня было жарко, а Селина, видимо, из-за того что они жили всего лишь в паре кварталов, была в лёгкой футболке. Взгляд зацепился за большое зарубцевавшееся пятно ожога на предплечье подруги. Прошёл уже практически год, да и Селина никогда не носила короткие рукава после… небольшого пожара в лабораторной. — Больно? — выпалила Блум, прерывая болтовню подруги. Если честно, она даже не слышала слов, увязнув во внезапнонахлынувшей вине. Селина закатила глаза и тяжело вздохнула: — Нет. Это всего лишь небольшой ожог. И я считаю его крутым. Вот, — Селина взяла руку Блум и прижала её к шраму. Он был ребристым и плотным на ощупь, совсем не как остальная кожа, — вообще не болит. — Ты ненормальная, — ответила Блум, но в голосе была нежность. — Это ведь шрам… Он был чуть меньше ладони Блум, ведь она была младше, когда оставила его. Как всегда, во всём виновата была Митси. Блум тогда совершенно потеряла голову, схватила подругу за руку в попытке заземлиться, а затем всё вспыхнуло. Много у кого остались лёгкие ожоги — по цепочке вспыхнули спиртовки. Никто не связал это с Блум, возможно кроме Селины. — Думаю, мы друг друга стоим. Селина, к сожалению, спешила. Но её слова придали Блум уверенности. Она не будет говорить родителям, что хотела другое. Велосипед в порядке. Тем более он её любимого синего цвета. Даже переливается на солнце. И на мопеде обязательно нужно носить шлем, а лёгкий ветерок в лицо — это так приятно. Блум зажмурилась от луча, попавшего в глаз. А когда снова открыла их, увидела, как небо прочертила едва заметная светлая вспышка. Словно что-то падало. Падало в парк. Блум не думала. Потому что если бы она думала, то поехала бы домой. Или позвонила родителям. Или хотя бы взяла с собой кого-то. Но её ноги уже крутили педали. Велосипед летел по дороге, ветер свистел в ушах, деревья мелькали зелёными пятнами. Блум свернула в парк через калитку, которую вечно забывали закрывать, и чуть не упала, спрыгнув с сиденья на ходу. Слишком тихо. Обычно в парке по утрам было оживлённо: старушки с собачками, мамочки с колясками, пенсионеры, дети. Сейчас — ни души. Даже птицы молчали. — Эй! — крикнула Блум. — Кто-нибудь? В ответ тишина. Она сделала несколько шагов вглубь аллеи, туда, где предположительно упала вспышка. Воздух был странным, разгорячённым и озоновым, словно после удара молнии. Сначала Блум шла по запаху, чувствуя себя собакой, а затем увидела дыру. В небе, едва заметная, зияла дыра с острыми серебристыми краями. Она постепенно затягивалась, осыпаясь мелкой сияющей пылью. Это точно противоречило всему, что на данный момент знала о мироустройстве Блум. В небе было… что это вообще? Какой-то щит? Плёнка? Плёнка от чего? Это что, озоновый слой?! Блум осторожно пошла дальше. Через эту дыру точно упало что-то. Она просто осторожно посмотрит, ничего ведь не случится. Верно? Пробираясь через кусты, Блум осторожно приблизилась к месту падения. Запах выжженной травы первым сообщил ей, что она близка к цели, затем показалась поляна и девушка в центре небольшого кратера. Блум снова подняла голову на практически затянувшуюся дыру в небе. При падении с такой высоты не выживают. Но девушка застонала и перевернулась. Если двигалась, значит жива — Блум бросилась к ней, предупреждая не двигаться. Незнакомка была не с Гардении. Блум не могла сказать, что именно выдавало её: слишком высокий рост, светящиеся волосы, одежда невиданного кроя или огромные крылья как у бабочки. — Могут быть внутренние переломы! — Блум протянула руку и коснулась её плеча. Пальцы обожгло холодом. Девушка сплюнула розовую от крови слюну, показала большой палец вверх, а затем подняла голову. Блум отшатнулась. Таких глаз не было ни у одного живого существа: в самой глубине радужки перемещались яркие точки, словно звёзды. — Всё путём! — выпалила незнакомка. — Небольшое столкновение, ничего страшного! Блум снова подняла глаза на небо. От дыры уже практически ничего не осталось, и если не знать куда смотреть, то можно было бы и не заметить лёгкой сетки исчезающих трещин. — Ты упала, — едва соображая от абсурдности происходящего, прошептала Блум. — Ты упала с неба. Ты… — А, — девушка вскинула голову, высматривая что-то, вероятно брешь, затем неловко откашлялась. — Ну да. Ничего страшного, мой спаркс заточен на самостоятельное смягчение падения. А ещё я, наверное, должна принести извинения вашей Верховной Хранительнице за пересечение барьера планеты. Не подскажешь, кстати, а что это за планета? Под конец та перешла на заговорщицкий шёпот, а Блум смотрела на неё разинув рот. Всё, что говорила девушка, было похоже на бред пациентки психбольницы, но не верить не получалось. Девушка подняла с земли палку — нет, жезл, — и тот тут же превратился в кольцо, которое было надето на указательный палец. И наряд всё ещё сиял проплывающими по ткани скоплениями искр и цветов, и, это что, созвездия? И сама девушка, со светящимися волосами, и глазами, и своим ростом, и крыльями, и… Магией? — Гардения, — нашла в себе силы ответить Блум, пока девушка продолжала терпеливо на неё смотреть. — Отлично! Значит, Гардения у нас… — она запнулась, затем её загорелое румяное лицо вдруг побледнело на пару тонов. — В смысле Гардения? Гардения как та самая потерянная планета, лишённая спаркса? — Лишённая чего? — Ах, ну, спаркса? — девушка взмахнула рукой, и следом за её движением заиграли яркие радужные блики, словно от ловца солнца. — Вот. Спаркс. — Как «магия»? — неловко уточнила Блум. — Колдовство? — «Магия». Какое устаревшее слово. Вы до сих пор используете его? — поморщилась незнакомка. — Кстати, я забыла представиться! Я Стелла Солярия. Стелла не сводила глаз с Блум, и та неловко представилась. — Ты… — Блум было ужасно неловко это спрашивать, — получается, ты с другой планеты? — Ну да, — Стелла говорила так, будто это было очевидно. — С Солярии. Это в первом внутреннем круге измерения, рядом с Домино и Люменией. В голове Блум медленно, но верно рушились все привычные представления о мире. Инопланетяне существовали. Феи существовали. Инопланетяне были феями. Это точно был не горячечный сон? — О боже, существует ещё и измерение… — Магическое измерение, конечно! — каждый раз, когда Стелла взмахивала руками, вспыхивали золотистые искры. — Я летела в главную школу измерения, когда… ну, случилась небольшая авария. — Небольшая авария, — шокированно повторила Блум. — Ты пробила дыру в небе. Это называется «небольшая авария»? Стелла замялась, поправила волосы и выдала виноватую улыбку: — Ну… я немного переоценила свои силы. Космикс — это трансформация для межзвёздных путешествий, и Дорана меня предупреждала быть осторожной, но я подумала: «Стелла, ты же будущая фея-хранительница, у тебя всё получится!» И знаешь, почти получилось! Блум безмолвно указала на выжженную траву вокруг и небольшую воронку, возле которой они всё ещё стояли. — Потому я и сказала почти, — возразила Стелла. — Главное ведь, что я жива. Ну и ещё, что никто из гардийцев кроме тебя не видел. Блум не знала, что думать. Она знала только, что девушка перед ней инопланетянка, — неужели теперь это слово имело смысл?, — которая упала с неба, говорила о магии и феях, а её крылья до сих пор трепетали с каждым эмоциональным порывом. — Тебе нужна помощь, — наконец медленно произнесла Блум, возвращаясь к реальности. — Настоящая. Врач. Или… я не знаю, кто ещё. Ты не можешь оставаться здесь вот так. — Докторесса мне не поможет, — Стелла покачала головой. — Мне нужно просто немного восстановиться. И, желательно, в месте, которое не будет высасывать из меня спаркс, а то... Эх. Стелла явно не закончила свою мысль. Что будет, если этот спаркс закончится? Она станет обычным человеком? Хотя всё равно вряд ли обычным, учитывая её рост и внешность. Однако Блум не стала спрашивать. Возможно, всё это плод её воображения, как та жуткая женщина в огне. Родители. Блум нужно было домой. Пусть они скажут, что она не сходит с ума. — Пойдём, — попытка самоуспокоения не удалась, голос начал подозрительно дрожать. — Я отведу тебя к родителям, они знают, что делать. Стелла, может, и хотела возразить, но быстро сдалась, затем пожала плечами: — Я не хочу беспокоить тебя и твою семью, но была бы признательна за место для ночлега. В течение двадцати часов я смогу безопасно вызвать экстренный корабль и уйти. «Инопланетянка, она инопланетянка», — снова зазвенела паника в голове Блум. К удивлению, со Стеллой было очень легко забыть об этом. — Ты можешь, — Блум замялась, затем окинула рукой девушку, — убрать хотя бы крылья? Мы здесь не привыкли, что у людей они есть. — Ах да, — Стелла улыбнулась так, будто сама об этом забыла, затем поморщилась, когда по её телу пробежала золотистая рябь. Светящийся наряд с крыльями исчез, рассыпавшись искрами света. Это абсолютно не скрасило ситуации. Блум смотрела на девушку открыв рот. Даже просто само превращение было уже удивительно красивым, а то, как оно распалось на крошечные искры, было подтверждением существования магии. Ну и ещё, под трансформацией у Стеллы не было ничего. — Почему ты голая?! Блум так резко залилась краской, что была готова постичь значение слова «вспыхнуть» в прямом значении. Но не отвернулась — всё же на Стелле было платье, хотя назвать его платьем уже было большим допущением. Оно было настолько тонким и полупрозрачным, что сквозь ткань угадывалось всё, что в приличном обществе было принято скрывать. Стелла посмотрела на неё как на умалишённую, словно это Блум стояла сомнительно одетой посреди парка. О боже, а что если кто-то увидит! — Это королевское парадное платье, — закатила глаза Стелла, даже покрутилась, показывая его со всех сторон. — Правда красивое? При каждом её движении длинные бусины, свисающие с богато украшенного широкого воротника, сталкивались и издавали тихий звон. Тонкий бледно-жёлтый подол взмыл в воздух вслед за движением. Платье действительно было удивительно красивым: насыщенный оранжевый цвет подчёркивал загорелую кожу; складки ткани, несмотря на свою прозрачность и кажущуюся хрупкость, надёжно фиксировали и облегали тело, не мешая двигаться; причудливые обвивающие предплечья браслеты, тонкий пояс на бёдрах, обувь, серьги, диадема и, конечно, широкий воротник — всё блестело разноцветными камнями, отражающими солнечные лучи и создающими вокруг Стеллы радужный ореол. И, конечно, парящий за её головой обруч с тонкими лучами. — Ты… — Блум запнулась от удивления, когда поняла, что Стеллу совершенно не смущает нагота. — Ты не можешь так ходить! — Почему? — Потому что! — Блум замахала руками, пытаясь заслонить Стеллу от гипотетических прохожих. Внутри неё всё кричало: «Это неправильно! Так не делают! Мама бы упала в обморок!» — но слова застревали в горле, потому что Стелла смотрела на неё так, будто это Блум была странной. — Оно же… прозрачное! Стелла придирчиво осмотрела себя, потрогала подол, перебирая ткань между пальцев, затем нехотя согласилась: — Немного. Но очень стильно. — Это не стиль! Это… это… — Блум закрыла лицо руками. За всю свою жизнь она не успела столько наглядеться на чужое тело, сколько за эти пару минут. А, между прочим, у них раз в неделю была физкультура в бассейне, где все девушки в классе переодевались в общей раздевалке. — На Гардении так не ходят! — Бедные, сочувствую, — Стелла хотела было похлопать Блум по плечу, но, увидев её возмущённый взгляд, смилостивилась и спросила, явно делая одолжение: — Хорошо, в чём ходят на Гардении? — В джинсах! В футболках! В чём-то… непрозрачном! Блум указала на себя несколько раз, пытаясь хоть как-то донести свою мысль. Судя по взгляду Стеллы, наряд у неё был до смешного простым: джинсы, футболка и шлёпки, а из украшений только связанная давным-давно Селиной фенечка. Блум почувствовала, как снова заливается краской, но уже из-за того, как растрёпанно выглядела. Не причесалась толком, лак на ногтях частично ободрался, всё никак не хватало времени его подкрасить, глупые веснушки на лице, даже без макияжа. Да уж, не лучший пример для… Постойте, что значит «королевское парадное платье»?! Почему королевское?! Стелла что, королева?! Пока Блум внутренне умирала, пытаясь припомнить, не успела ли она как-то смертельно оскорбить члена королевской инопланетной семьи, Стелла всё же решила проявить милосердие. Она повернула в руке жезл, снова появившийся вместо кольца, и её наряд изменился вслед за вращением. — Так лучше? Я планировала носить что-то вроде этого в Алфее. Завязанная узлами драпированная ткань, словно что-то из древней истории, видимо, была фишкой моды родной планеты Стеллы. Даже если её топ и был похож на верх платья, то хотя бы был достаточно плотным. Блум даже не прокомментировала её ультракороткую юбку — спасибо, что не просвечивала. Блум осторожно кивнула, решив не уточнять, что даже так Стелла выглядела не похожей ни на кого на всей Гардении, но позволила подхватить себя под руку, когда они направились к выходу из парка. Блум кинула взгляд на её запястье — да, камни на многочисленных браслетах, явно уже из другого комплекта украшений, блестели слишком ярко и создавали вокруг множество солнечных зайчиков. Стелла сияла. И если драгоценные камни на Солярии были так же редки, как и на Гардении, то она явно была не из бедной семьи. Инопланетянка, фея, ещё и королева. Какой сумбур! До дома Блум они добрались без приключений — если не считать того, что они пытались устроиться на велосипеде Блум целых десять минут. Ноги у Стеллы были непривычно длинными, да и вся она была уж очень высокой. Даже приобнимая Блум со спины с сиденья на багажнике, она спокойно положила голову той на макушку, чтобы иметь достаточно обзора. — Гардения отлично развилась за семь веков. Очень интересная архитектура и быт, — прокомментировала Стелла, разглядывая дома, витрины и прохожих. Блум не стала уточнять, почему именно семь веков. Планете было за четыре миллиарда лет, а всей человеческой культуре от самого зарождения около трёхсот тысяч. Это было научно доказано, и каждый ребёнок младшего школьного возраста знал, как зарождалась и становилась жизнь на планете хотя бы в общих чертах. Вероятно, у Стеллы была какая-то своя информация, учитывая, что она всё же была… инопланетянкой. Из магического измерения, о котором никто из учёных не слышал, так ещё и на самом деле существовали обитаемые населённые планеты. С целыми цивилизациями и развитыми технологиями, если уж Стелла планирует вызвать корабль. — Очень милый дом, — похвалила Стелла, когда они остановились у входа на лужайку. — Красивые цветы. — Это магазин моей матери, — неловко ответила Блум, указывая на большое окно во всю стену на фасаде справа. — Она занимается букетами. Стелла восхищённо выдохнула, пока следовала за Блум в дом. Ей явно понравилась входная композиция, которую Ванесса закончила оформлять только неделю назад, и Блум не могла не почувствовать гордости. Мама настолько потрясающая, что её вкус и мастерство очаровали даже инопланетянку-королеву. Блум глубоко вдохнула, про себя сосчитав до пяти, прежде чем повернуть ручку и войти в дом. Она не разуваясь прошла в гостиную, где Майк помогал Ванессе раскладывать новую поставку упаковочных материалов для магазина. — Как твой новый велосипед, Блум? Тебе всё… — Майк запнулся на середине фразы, когда перевёл взгляд с коробки на дочь, но всё равно закончил: — понравилось. Выдавив вымученную улыбку, Блум подрагивающей рукой указала на Стеллу и спросила, обращаясь к родителям: — Вы ведь тоже её видите? Стелла обернулась назад, окинула взглядом пространство вокруг и наконец указала пальцем на себя: — Ты про меня? — удивлённо спросила она, а затем рассмеялась. — О, Блум, ты такая забавная. Судя по тому, как напрягся Майк, и как испуганно глядела на незнакомку Ванесса, всё же Стелла не была галлюцинацией. — Блум, — напряжённо спросил Майк. Блум заметила, как он осторожно шагнул к камину и потянулся за спиной к кочерге. — Это… твоя подруга? — Я Стелла! — не-галлюцинация шагнула вперёд, протягивая руку для рукопожатия, как ранее подсказала Блум. И её улыбка могла бы растопить самый холодный айсберг, если бы она не выглядела чужеродно в их доме. — Стелла Солярия. Очень приятно познакомиться! Вы не представляете, какую чудесную дочь вы воспитали! Она настоящая героиня! Майк растерянно пожал руку после долгого замешательства, хотя заметил, что Стелла протянула её в сторону Ванессы. Сжал не сильно, опасаясь, что сможет спровоцировать эту… девушку на что-то. Впрочем, и та едва-едва сжала его ладонь, прежде чем отпустить. — Блум, — тихо спросила Ванесса, белая как полотно. — Что происходит? Кажется, Стелла вызывала у родителей больше паники, чем у самой Блум. Может, они просто не привыкли? Или Блум просто ещё не отошла от шока? Стелла была нормальной, просто немного высокой и светилась. Не такое уж и большое отличие от гардийцев. — Это Стелла, — повторила чужие слова Блум. Объяснить всё произошедшее было бы сложно. Да и невозможно. — Она не с Гардении. И она не причинит никому вреда. — Утешает, — нервно улыбнулся Майк, всё ещё второй рукой крепко сжимая кочергу за спиной. — Что ты имеешь в виду под «не с Гардении»? — осторожно спросила Ванесса, перестав прятаться за мужем. Видимо, слова дочери её несколько подуспокоили. Блум глубоко вздохнула, затем всё же попыталась объяснить: — Она направлялась в особую школу на другой планете… — В Алфею, — уточнила Стелла. Блум лишь рассеянно кивнула. — …когда кое-что случилось. Авария… — Небольшая, никто не пострадал. — …и она упала к нам, сюда. Точнее в парк. И потом я её привела сюда, потому что, ну, знаете, мне нужно было подтверждение, существует ли она. А не как… — Блум взмахнула руками. Её темп речи всё набирал обороты, пока она не споткнулась о жуткое воспоминание. — Как та огненная женщина? — подсказала Ванесса. Блум лишь кивнула. — Потому что, знаете, она не только инопланетянка, она ещё и фея. Стелла, словно только этого и ждала, в эффектном всполохе блёсток и света снова оказалась в своей форме для путешествий с крыльями. За спиной Майка загромыхала выроненная кочерга, Ванесса тихо охнула, увидев превращение. Блум была так рада, что Стелла не оказалась галлюцинацией, но теперь беспокоилась за состояние родителей. Майк что-то уж слишком тревожно схватился за сердце. — Я… пойду заварю чай, — попыталась развеять обстановку Блум. Она направила Стеллу к дивану, попросив вернуться в прежний облик, и подтолкнула родителей к креслам, на которых те и располагались до всей ситуации. Пока кипел чайник, Блум несколько раз нервно дёрнула себя за волосы и ущипнула. Это не было сном. И если она испытывала такое отторжение реальности, то что говорить про родителей? Затем на секунду она остановилась и снова начала считать, пытаясь успокоиться. Феи существовали. Инопланетяне существовали. За Гарденией был целый новый мир. Когда Блум вернулась — прошла пара минут, не больше, — Стелла рассказывала родителям о планетах. В комнате кружили сотни маленьких ярких точек, а Стелла подсвечивала то одну, то другую при упоминании: — Первый внутренний круг волшебного измерения Магикс. Рядом с самой яркой звездой — Люменией. Думаю, мне стоит несколько уменьшить, чтобы показать вам… Вот здесь находится Гардения. Это шестой внешний круг. — Вот это, получается, Млечный путь? — Ванесса осторожно обвела пальцем скопление звёзд, словно боясь задеть. Маленькие сияющие частицы всё равно увязались за движением её пальца, словно намагниченные. — О, вы всё ещё называете его так! — Всплеснула руками Стелла. — Да, Млечный путь, рукав Орионны, третья от локальной звезды. Блум заметила, что Стелла как-то странно исказила название, но, как уже привыкла за сегодня, решила не придавать этому значения. Мало ли что в их культурах не совпадало. — Так ты путешествуешь между звёздами? Вроде как на корабле? — недоумённо спросил Майк, а Стелла вдруг замялась. — Ну, я должна путешествовать на корабле, — девушка сделала странный акцент на слове. — Но корабли такие медленные! Даже отсюда до Солярии около суток, а я получила от Властительницы всех Звёзд Дораны на день рождения подарок в виде трансформации для межзвёздных путешествий, которая позволяла бы мне сократить это время до трёх часов, так что я решила быстро заскочить к подруге на девятый внешний круг, а потом уже в Алфею. И случайно не рассчитала траекторию. Итак, в этом мире существовала Властительница всех Звёзд. Блум уже ничему не удивлялась. Вместо этого за неё удивлялись родители. — Ты не ушиблась, милая? — сердобольно спросила Ванесса, осторожно кладя руку на ладонь Стеллы. Блум отстранённо заметила, что ладонь Стеллы практически такая же большая, как ладонь её отца, по сравнению с маминой. — Всё в порядке, мой спаркс — моя магия — смягчила падение. Я не думала, что барьер Гардении захватывает такую большую площадь. Я думала, что он будет несколько меньше. — У нашей планеты есть барьер? — удивлённо спросил Майк. Судя по всему, он спрашивал больше рефлекторно, потому что переварить столько новой странной информации было слишком тяжело. Блум явно пошла в папу. Она тоже ничего не понимала. Стелла на мгновение замолчала, затем вдруг посерьезнела: — Гардения отрезана от магического мира барьером. И я не думаю, что кто-то здесь вообще должен знать о магии. И тем более о феях. Здесь очень агрессивная антимагическая среда, и мне следует уйти как можно скорее, пока барьер не начал поглощать меня, — Стелла остановилась, все звёзды в одно мгновение мигнули и исчезли, словно ничего и не было. — Я ещё раз приношу свои извинения за беспокойство. Я уйду завтра с утра, как только прибудет корабль. Родители переглянулись, затем Ванесса очень настойчиво дернула мужа за рукав, кивком указывая на кухню. Блум знала этот жест — когда происходило что-то важное, чего не должен был слышать ребёнок, они всегда уходили на небольшое совещание на кухню. Майк тяжело вздохнул: — Хорошо. И прежде чем кто-то успел что-то сказать, Блум влезла, утаскивая Стеллу за собой: — Я покажу свою комнату! Комната Блум явно понравилась новой знакомой. Она заинтересованно окинула её сначала одним долгим взглядом, затем принялась рассматривать мелочи: — Ого! Твои книги? О, это ты нарисовала? Очень милая одежда! У вас что, нет никаких сияющих тканей? Какая уютная маленькая кровать! Тебе хватает места? Портреты? Художник очень профессионален! — затем, заметив, что Блум не двигалась всё это время с места, Стелла остановилась и поставила фотографию с Селиной обратно на тумбочку. — О, извини, я очень любопытная. — Всё в порядке! — Блум отмахнулась, закрывая дверь. — Нет, извини, не в порядке. Но только из-за того, что мой мир рухнул. Стелла заняла местечко на краю кровати и, не встретив возражения, с усталым вздохом упала на бок на подушки. Её ноги немного свисали с края, но, кажется, мягкость постели манила её больше. Стелла легко улыбнулась, и, к удивлению, её улыбка показалась слишком зрелой для того легкомысленного образа, который успел сложиться в голове Блум. — Прости, — сказала она. — Я не представляю, каково это — узнать, что существует что-то настолько глобальное, как… магия, учитывая что произошло с Гарденией и сколько времени прошло. У Блум было столько вопросов, но задать их все сразу было странно. Стелла уже упоминала, что может рассказать только ограниченную информацию о магии, не вызвав межпланетного скандала, да и, вероятно, была ограничена какими-то магическими законами? Блум не знала, а подставлять не хотелось. В любом случае, из всех намёков она успела понять, что когда-то у Гардении была возможность связи с другими планетами, а затем что-то произошло, и её отделили барьером. Видимо, что-то очень плохое, если их решили изолировать. Может, какая-то вспышка вируса? — Семь столетий назад? — наконец нашлась Блум. — Примерно, — согласилась Стелла. — Я не уверена, что могу рассказать тебе подробности, думаю, здесь всё зависит от решения твоих родителей. Но, думаю, сказать о том, что когда-то Гардения была частью магического измерения, я могу. — Мы были… Наша планета была магической? — У каждой планеты есть магическое ядро, просто ваше сейчас запечатано непроницаемым для спаркса и подавляющим его барьером. И над поверхностью ещё одним от вмешательства извне. Слишком много новой информации! И почему Стелла упомянула её родителей? Блум предупредила, что отойдёт в уборную, но сама тихонько спустилась вниз, прислушиваясь. Родители всё ещё были на кухне. — Глупости! Блум вздрогнула от окрика Майка, но не ушла, наоборот спустилась ещё ниже и присела на середине лестницы. Она всегда делала так в детстве, когда родители что-то обсуждали. С середины лестницы можно было незаметно убежать обратно, и никто бы не догадался, что она подслушивает. Кико, словно чувствуя настроение хозяйки, тихо подошла, села рядом и прижалась к её ноге. — Ты просто боишься поверить, — голос Ванессы был тихим, но твёрдым. — Ты сам видел. Ты видел, как она выглядит. Люди не светятся в темноте, Майк. И уж точно не рассыпают повсюду искры света. Её глаза, одежда, рост… — Люди могут быть разными! — возразил Майк. — Ты не можешь говорить, что она с другой планеты, только потому что она высокая и немного светится! — Ты боишься. Я тоже боюсь. Это нормально, — Ванесса вздохнула. — Мы столько лет растили нашу дочь. И мы слишком многое пытались оправдать случайностью. Блум не такая, как мы. Блум вздрогнула, затем плотно обхватила колени, стараясь стать меньше. Кико ткнулась носом в её локоть, словно утешая. Она догадывалась, о чём говорила Ванесса, но всё равно слышать такие слова было больно. «Они говорят обо мне так, будто я — проблема, которую надо решить», — мелькнула горькая мысль. — «Но я не хочу быть проблемой. Я хочу быть просто Блум». — Возможно, получить помощь и обучиться управлению магией будет лучше для неё. — Она справляется сама, я не вижу смысла отправлять её с девицей, которую мы знаем пару часов, куда-то на край света! Господи, это даже не край света! Это край Вселенной! — Блум становится снова тяжело контролировать эти позывы. Ты видел её руки? Блум зажмурилась и сжала кулаки. У ногтей больших пальцев на руках была содрана до крови кожа, а на ладонях белесыми шрамами виднелись лунки от постоянно впивающихся ногтей. В последнее время и вправду стало хуже, и, оказалось, мама заметила. — Ты помнишь все эти искры? Все эти способы замедлить и успокоить её? Ты помнишь нашу борьбу с опекой из-за поджогов? Блум всегда была другой. — Она наша дочь. — Она не перестанет быть нашей дочерью, — голос Ванессы дрогнул. — Но нам нужна помощь. Всем нам: тебе, мне и особенно ей. Давай поговорим с принцессой. Может, есть какая-то школа, которая может помочь нашей девочке? Подслушивать дальше Блум не стала. Она тихо поднялась обратно, так же тихо вошла в комнату. Стелла уже спала, и её волосы мягко светились в темноте, озаряя кровать — очередное доказательство её магической сущности. Были ли и у самой Блум способности? Эти искры, это глупое пламя, нелепые случайности с возгоранием? Было ли это её силой? Она тихо устроилась в кресле-мешке, размышляя о себе, о словах родителей, о возможностях. Возможно, стоило просто плыть по течению и прислушаться к решению взрослых. Сегодня был тот редкий день, когда она действительно ощущала, что всего лишь маленькая девочка, не готовая принимать такие тяжёлые и страшные решения. --- *Стелл☆:* «Ты ещё не на Магиксе?» *ЭС:* «Завтра с утра вылетаем. Хочешь куда-то сходить?» *Стелл☆:* «6,2кМПрОсс3. Я включила маяк для твоего комма. Подбрось меня до Алфеи, пожалуйста!» *ЭС:* «...» *ЭС:* «Это Гардения?» *Стелл☆:* «Возможно ☀️( ˘ ³˘)♥ ~☆» --- Когда Блум проснулась на следующее утро, Стеллы в комнате уже не было. Она оставила за собой аккуратно заправленную кровать и раздвинутые шторы — то, чего Блум никогда не делала. Кико снова спала у ног Блум, свернувшись калачиком, и даже не шелохнулась. Блум быстро сбежала вниз — Стелла завтракала с родителями за столом и непринуждённо болтала. Всё-таки произошедшее не было сном. Судя по помятому виду родителей, они не спали. Даже Стелла выглядела несколько потухшей. Гардения и правда высасывала из неё магию. — Доброе утро, — улыбнулась ей мама, затем, как всегда, поставила тарелку с завтраком. — Садись, милая. Мы кое о чём хотим с тобой поговорить. И вот так утро началось с разговора о том, что в магическом измерении есть удивительная школа на планете Алфея, в которую поступают феи со всего измерения. И что, вероятно, Блум стоит попробовать съездить туда, ведь Стелла пообещала, что если Блум не примут, то обязательно отправит её обратно домой. — Ты не обязана ехать, — вмешался папа. — Если ты не хочешь, мы найдём другой способ. Врачей. Специалистов. Может, ещё кого-то… — Майк, — мягко перебила Ванесса. — Мы уже пробовали врачей. Помнишь, что они сказали? Майк замолчал. Те наблюдения у психолога были скорее травмой, чем хорошим воспоминанием для всех в их семье. — Они не знали, — Ванесса взяла её за руку. — Они не могли знать. — А она знает? — Блум кивнула в сторону тихо сидящей за столом Стеллы. — Инопланетянка, которая упала с неба и светится в темноте? — Она знает больше, чем мы, — возразил Майк. — И это… это страшно, Блум. Не потому, что она чужая. А потому, что мы не можем тебе помочь и никогда не могли. Только прятать искры. Если это место может тебе помочь, а не ломать, почему бы тебе не попробовать? Родители, казалось, уже всё решили. Блум растерянно смотрела то на маму, то на папу, понимая их и одновременно нет. Возможно, и правда будет лучше найти тех, кто знает что делать. К сожалению, на всей Гардении не было такого человека по словам Стеллы. — Я не хочу уезжать, — наконец честно призналась Блум. — Я не хочу вас бросать. — Ты не бросаешь нас, — Ванесса сжала её руку. — Ты уезжаешь учиться. Как студенты, которые едут в другой город. Как будто ты поступаешь в университет. Только вместо университета — магическая школа на другой планете. Блум нервно рассмеялась: — Когда ты так говоришь, это звучит почти нормально. — Потому что это нормально, — сказала Ванесса. — Странно, да. Непривычно. Но нормально. Дети растут и уходят. Даже если дети — феи. Майк отодвинул кружку и посмотрел на Блум долгим, тяжёлым взглядом. — Если что-то пойдёт не так, — сказал он. — Если ты испугаешься, или тебе будет больно, или просто захочешь домой — ты возвращайся. Мы будем здесь. Для тебя. — Даже если ты прилетишь с инопланетным кораблём и уничтожишь наш сад, — добавила Ванесса, и в её голосе сквозь слёзы проступила улыбка. — Я не хочу уезжать, — повторила Блум. Теперь уже шёпотом. — Знаю, — Майк обнял её. — Знаю, дочка. Они сидели так долго. Майк пах кофе и въевшимся в кожу дымом — запахом пожарного, который невозможно было отстирать. Ванесса — цветами и землёй. Блум старалась запомнить их до самой мельчайшей детали на всякий случай. Кико примостилась между ними, словно чувствовала надвигающуюся разлуку. Как оказалось, родители ночью упаковали всё самое нужное в пару чемоданов — тех, с которыми они обычно ездили на море. Блум нужно было лишь сложить свою одежду, и её дорожные сумки были готовы. — Я хочу взять велосипед, — уверенно заявила Блум, пока родители думали, как соединить два чемодана и сумку для большего удобства. Майк и Ванесса переглянулись. — Дочка, но там, наверное, нет дорог, где можно кататься… — начал Майк. — Не важно, — Блум тихо шмыгнула. — Это мой подарок от вас. Если у меня будет велосипед, я буду знать, что вы рядом. Даже если я буду на другой планете. Когда Стелла вернулась после небольшой отлучки, она застала их за странным занятием: Майк выкатывал из гаража велосипед, Ванесса привязывала к корзине маленький букет, а Блум стояла в стороне, кусая губы, чтобы не разреветься. Ванесса подошла к Блум, поправила ей воротник, убрала выбившуюся прядь. — Ты сильная, — сказала она. — Ты всегда была сильной. Даже когда плакала. — Я не плачу, — всхлипнула Блум. Она пообещала написать, как только сможет, родители осыпали её градом напутствий, а Стелла что-то яростно строчила на чём-то похожем на телефон, а затем вскрикнула и замахала рукой. Послышалось тихое жужжание, тёплый поток воздуха обдал всех присутствующих прежде, чем они увидели, как на их заднем дворе действительно приземлился инопланетный корабль. Синий, с острыми выступами, совсем не похожий на те, что Блум видела в фильмах. — Ты готова? — весёлым тоном спросила Стелла. Блум оглянулась на родителей, стоявших в проёме задней двери. Майк обнимал Ванессу за плечи, та махала рукой. Было видно, что они оба едва сдерживали слёзы. Прощание с семьёй вышло чудовищно быстрым и скомканным — времени не было ни на что. — Не готова, — ответила Блум. — Но я поеду с тобой. Слова вырвались сами, и Блум почувствовала, как внутри что-то отпускает — и одновременно сжимается в тугой узел. «Что я делаю? Я бросаю дом. Я бросаю родителей. Я лечу на край Вселенной с девушкой, которую знаю меньше суток. Это безумие». Но другой голос, тихий и настойчивый, шептал: «Это твой единственный шанс узнать, кто ты на самом деле». Стелла взяла её за руку, крепко сжала, выражая поддержку, и они обе шагнули на трап. Внутри корабль был таким же маленьким, каким казался. Небольшая зона отделяла вход и затем сразу центр управления. Хотя, если честно, Блум ожидала более инопланетные технологии — кабина пилота в самолёте имела больше кнопок, чем она увидела здесь. Скорее зона была похожа на кресло водителя: пара рычагов, несколько кнопок под рукой, какие-то показатели с всплывающими цифрами и руль. В корабле было двое — мальчишки примерно их возраста, если судить визуально. Один с длинными золотыми волосами, собранными на затылке в низкий хвост, второй с короткой стрижкой, практически незаметный за креслом пилота. На секунду повисла неловкая пауза, прежде чем Стелла откашлялась: — Это Варанда Каллисто, — она взмахнула рукой, явно представляя Блум. — Шестая принцесса Каллисто девятого внешнего кольца. У Блум чуть не отвисла челюсть, но она вовремя себя на этом поймала. Стелла явно занималась подлогом. Блум крепче сжала руль велосипеда и опустила взгляд в пол. — Я знаю, где находится Каллисто, — ответил ей весьма недовольный голос, а Блум была слишком испугана, чтобы посмотреть, кто из них это сказал. Её путешествие, вероятно, закончится тут, даже не начавшись. — Удивительно, правда, что Каллисто с недавних пор переместилась с девятого круга на шестой? — Может, захотела прогуляться. Сезонная миграция, даже планетам не чужда, — легкомысленно отмахнулась Стелла. — Кронпринцесса Стелла Солярия, — серьёзным тоном продолжил голос, — я уверен, что Вы нарушаете несколько межпланетных законов. Блум тихо ахнула. Стелла была принцессой. Да не абы какой, а наследующей корону. Так что, технически, размышления о том, что та могла быть королевой, учитывая, как элегантно она держалась и как непринуждённо вела беседы, вполне подтвердилось. И, точно, родители тоже назвали её принцессой. Это был не комплимент, это был титул! Теперь Блум — просто Блум — на её фоне выглядела ещё меньше и незначительней. — Я обязательно обговорю это с Гризельдой. А пока эта прекрасная девушка — Варанда Каллисто. Стелла тронула Блум за плечо и мягко обратилась к ней шёпотом: — В Алфею тяжело попасть, но ещё труднее вылететь из-за такой глупости, как путаница в документах. Не переживай, всё будет хорошо, просто недолго придётся представляться как Варанда Каллисто, шестая принцесса Каллисто девятого внешнего кольца. — Это обман! — таким же шёпотом сокрушённо ответила Блум. — Правда, не переживай. Я всё улажу, доверься мне, — Стелла крепко сжала её плечо, прежде чем отпустить. — Кстати, Варанда, это у нас… Стелла, вероятно, знала лучше, что делала. Даже если это были весьма сомнительные вещи. Блум наконец подняла голову. И что ж, хм, даже со второго взгляда блондин перед ними был красив и так похож на тех парней с обложек и плакатов, которые Митси вешала в шкафчик, — правильные черты лица, синие глаза, лёгкая приятная улыбка. Почему все были такими красивыми? Что Стелла, что он? — Я Брендон, — парень шагнул вперёд, слегка поклонился. Судя по голосу, это именно он отчитал Стеллу. — За рулём принц Скай Эраклия из Эраклиона. Я как раз сопровождаю его на Магикс. Мы, как и вы, будущие первокурсники, правда Красного Фонтана. Блум пробормотала неловкое «очень приятно», стараясь держаться Стеллы. Та лишь кинула какой-то странный взгляд на Брендона и недобро хмыкнула. — Что ж, Варанда, — она повернулась к Блум, — оставь свои вещи в том углу и не могла бы ты посидеть немного здесь? Мне надо переговорить с Брендоном и Скаем. Она так быстро схватила юношу за плечо и потащила за собой, что Блум и среагировать-то толком не успела. Стелла выглядела не слишком довольной, эмоционально размахивала руками, недовольно топала, но голос не повышала. Блум, как ни старалась, не могла разобрать ни слова из их беседы, поэтому, едва слышно вздохнув, примостила свой велосипед с чемоданами у стены и села рядом с иллюминатором. Звёзды буквально мелькали за окном: большие, маленькие, сливающиеся в целые скопления и галактики. Блум видела их тысячи раз. С крыльца, из окна спальни, с заднего сиденья отцовской машины, когда они ехали на море. Но там звёзды были далёкими неважными точками, а здесь они заполняли всё. Блум прижала ладонь к стеклу. Оно было прохладным, почти ледяным. На мгновение её укололо сожаление, что взлёт она даже не заметила — не посмотрела в последний раз на Гардению. «Я не попрощалась с домом,» подумала она. — Разве это реально? — тихо спросила Блум, даже не обернувшись, когда услышала шаги. Стелла остановилась чуть позади — её отражение в стекле было размытым. — Это ещё не самые красивые звёзды. Однажды ты увидишь Люмению, самую яркую и потрясающую. Она освещает полнеба на Солярии. — Ты предвзята, — фыркнула Блум. — Возможно. Всё-таки это мой дом. Там красивые пляжи, нет зимы и никогда не наступает ночь, — Стелла говорила легко, будто описывала курорт. — Когда-нибудь я тебя туда приглашу. — Это обещание? — Конечно. Блум почувствовала, как ладонь Стеллы сжала её руку. Она говорила так уверенно, словно и правда её слово было непреложным законом. Словно ей, единственной, маленькой по сравнению со всеми этими звёздами и необъятным космосом, можно было верить. И Блум верила. ---