Душа в новом сосуде

---

После всего пережитого буйства эмоций, слёз и бесконечных, доводящих до головокружения поцелуев, Соник всё-таки сдался. Под тяжёлым, непреклонным взглядом Шэдоу он послушно съел весь остывший ужин, хотя еда почти не лезла в горло. ​Но на этом компромиссы, по мнению чёрного ежа, должны были закончиться. Шэдоу твёрдо вознамерился отправить Лео спать, вот только упрямство Соника могло потягаться даже с силой Хаос Контроля. ​В итоге они пришли к самому странному, компромиссному и до невозможности смущающему варианту, который только можно было представить. ​Сейчас Соник сидел на диване, держа в руках открытый учебник по физике, но... он не сидел сам по себе. Ёж полностью облокотился спиной о крепкую, тёплую грудь Шэдоу. Чёрный ёж устроился сзади, по-хозяйски утянув Соника в свои объятия. Его сильные руки кольцом сомкнулись на животе парня, надёжно фиксируя его на месте и удерживая так близко, что между их телами не осталось ни единого миллиметра воздуха. ​Шэдоу уткнулся носом куда-то в основание шеи Соника, размеренно и горячо дыша прямо в его плечо. Он не отпускал его ни на секунду, словно стоило ему хоть немного ослабить хватку, и Соник растворился бы в воздухе. ​— Шэд... ну блин, это отвлекает! — в очередной раз возмутился Соник, чувствуя, как от этого горячего дыхания по коже строем бегут мурашки, а щёки снова предательски розовеют. — Я уже десять минут читаю одну и ту же строчку про законы термодинамики и вообще ничего не понимаю! Твой нос слишком близко! ​Шэдоу в ответ лишь глухо и сыто хмыкнул, даже не подумав сдвинуться ни на сантиметр. Напротив, его ладони чуть сжались, притягивая синего ежа ещё плотнее к себе. ​— Читай, Лео, — спокойно, с лёгкой хрипотцой отозвался Шэдоу, и вибрация его голоса отозвалась прямо в спине Соника. — Я обещал, что не отниму учебник. Про то, что я не буду мешать, уговора не было. ​Соник тихо фыркнул, но книжку не закрыл, хотя взгляд изумрудных глаз то и дело соскальзывал с дурацких формул. В комнате было тихо, уютно, пахло бергамотом и тем самым горьковато-сладким ароматом цветов, которые теперь стояли в вазе на столе. Сердце Шэдоу стучало прямо под лопатками Соника — ровно, мощно, убаюкивающе. И это дарило такое невероятное чувство безопасности, какого Соник не испытывал с момента своего перерождения. ​Постепенно строчки учебника окончательно расплылись. Мысли Соника уплыли далеко от школьной программы, возвращаясь к тому, что произошло полчаса назад. К словам, которые перевернули всё. ​Соник затих, задумчиво перебирая пальцами край страницы. Он покусал губу, а потом тихо, уже без привычной подколки, спросил: ​— Шэд... Слышишь? ​— М-м? — чёрный ёж чуть приподнял голову, прислушиваясь к изменению его тона. ​— Мне вот просто интересно... — Соник неловко повёл плечами, утыкаясь подбородком в воротник своей домашней футболки. — Чисто юридически... Ты ведь теперь мой официальный, законный опекун по государственным документам ГАН. Так? ​— Так, — подтвердил Шэдоу, внимательно следя за его реакцией. ​— Ну вот... — Соник сглотнул, чувствуя, как к ушам подступает жар. Он повернул голову вбок, пытаясь заглянуть в алые глаза, которые оказались совсем рядом. — По бумагам ты мой... ну, вроде как родитель. А мы тут... вот так сидим. И вообще, всё то, что сейчас было... Шэд, а что вообще теперь между нами? Кто мы друг другу? — Никакие человеческие законы, Лео, и уж тем более бумажки ГАН не имеют значения, когда речь заходит о нас, — тихо, но с абсолютной, железобетонной уверенностью сказал Шэдоу. ​Он чуть отстранил голову от его плеча, чтобы Соник мог видеть его лицо. В алых глазах больше не было слез — только спокойная, защищающая сила. Шэдоу аккуратно перехватил Соника за подбородок, заставляя смотреть прямо на себя. ​— Для всего остального мира я могу быть твоим опекуном, грозным парнем или кем угодно ещё, мне плевать. Но здесь, в этой квартире... — Шэдоу большим пальцем нежно очертил контур припухших губ синего ежа. — Ты моя пара. Единственный, кто мне дорог. И то, что между нами — это по-настоящему. Настолько, насколько вообще возможно. ​Соник замер, впитывая каждое слово. Сердце внутри испуганно, но сладко ёкнуло. Вся эта путаница со статусами, опекой и школьными слухами вдруг показалась такой мелкой и незначительной. Шэдоу просто стёр все условности одним этим признанием. ​— Твоя пара, значит... — Соник смущенно хмыкнул, пряча улыбку, но упрямо заглядывая в алые глаза. — Звучит... громко. Даже для Совершенной Формы Жизни. Но... мне нравится. ​Он поудобнее перехватил учебник, сильнее вжимаясь спиной в тёплую грудь Шэдоу, чувствуя себя под его защитой как за каменной стеной. Напряжение, копившееся неделями, окончательно отпустило. ​— Ладно, гражданин начальник, раз уж мы во всём разобрались... — Соник хитро прищурился, ткнув пальцем в раскрытую страницу. — Помогай давай. Объясняй опекунскому совету закон сохранения энергии, а то у меня от твоих поцелуев в голове до сих пор всё двоится. ​Шэдоу тихо, снисходительно выдохнул, утыкаясь подбородком Сонику в макушку, и его руки на животе синего ежа сомкнулись ещё крепче. ​Они сидели так допоздна. Соник читал, изредка тихо кашляя в кулак, но теперь Шэдоу не паниковал — он просто мягко поглаживал его бок, делясь своим теплом и беззвучно обещая быть рядом каждую секунду из тех трёх недель, что им оставались. Про точный срок Соник так и не узнал. И Шэдоу сделает всё, чтобы эта последняя школьная неделя стала для него самой счастливой.

---

За последующие дни их маленькая квартира окончательно превратилась в самое уютное место на земле. Отношения между ними стали невероятно тёплыми, наполненными тем хрупким, звенящим счастьем, которое бывает только тогда, когда ценишь каждую секунду. Они постоянно подкалывали друг друга, искренне смеялись, шутили и дразнились. Соник то и дело пытался как-нибудь ехидно прокомментировать статус своего «строгого опекуна», на что Шэдоу лишь собственнически притягивал его к себе, заставляя любимого ежа мгновенно заливаться краской и замолкать. Это были моменты чистого, абсолютного счастья, в которых болезнь будто бы отступала на задний план. ​И вот настал тот самый день. Финальный экзамен. ​Шэдоу, как обычно, ждал Соника на школьной парковке, оперевшись на свой мотоцикл. Но в этот раз в кармане его куртки лежала небольшая, аккуратная коробочка, перевязанная лентой — подарок, который он приготовил для Соника заранее. Шэдоу знал, сколько сил синий ёж вложил в эту учёбу, и хотел без всяких поводов порадовать свою пару в день его триумфа. ​Двери школы наконец распахнулись, и на крыльцо вышел Соник. ​Едва завидев его лицо, Шэдоу мгновенно помрачнел. Плечи агента ГАН напряглись. Соник шёл медленно, опустив голову, его плечи были понуро опущены, а на бледном лице не было ни намёка на привычную дерзкую улыбку. ​«Не сдал? Неужели завалил?» — пронеслась в голове Шэдоу тревожная мысль. Сердце болезненно кольнуло от жалости: он ведь видел, как Соник задыхался над этими учебниками, как упрямо шёл к цели. ​Соник подошёл почти вплотную, всё ещё не поднимая глаз, а потом вдруг звонко, заливисто рассмеялся. ​Прежде чем Шэдоу успел хоть что-то сообразить, ёж резко, со всей оставшейся у него скоростью накинулся на чёрного ежа, буквально запрыгивая на него и обвивая ногами его талию. Это было так неожиданно и бурно, что Совершенная Форма Жизни на секунду полностью опешил, покачнувшись, но рефлексы сработали быстрее мысли — сильные руки Шэдоу мгновенно и надёжно подхватили Соника под бёдра, намертво фиксируя его на себе. ​— Пять, Шэд! Высший балл! Я сдал на отлично! — радостно закричал Соник прямо ему в ухо, сияя своей самой яркой, победной улыбкой. — Видел бы ты лицо этой исторички, она просто челюсть на пол уронила! Я сделал это! ​Шэдоу тихо, облегчённо выдохнул, чувствуя, как с души свалился огромный камень. На его губах сама собой появилась редкая, мягкая и бесконечно тёплая улыбка. ​— Хах... Я и не сомневался в тебе, Лео, — негромко сказал Шэдоу, глядя в эти искрящиеся изумрудные глаза. ​Соник, всё ещё вися на нём и тяжело дыша от переполнявших его эмоций, вдруг затих. Его взгляд скользнул к губам чёрного ежа. Вокруг них по-прежнему перешёптывались школьники, кто-то удивлённо оборачивался, но сейчас обоим ежам было абсолютно плевать на публику. ​Шэдоу подался вперёд, и они снова поцеловались. ​Но этот поцелуй не имел ничего общего с той прежней, холодно просчитанной игрой для защиты от местных альф. Теперь это был поцелуй двух по-настоящему любящих друг друга ежей. Мягкий, глубокий, со вкусом облегчения и искренней, чистой радости. Соник нежно запустил пальцы в тёмные иглы на затылке Шэдоу, полностью отдаваясь этому моменту, а Шэдоу лишь крепче прижимал к себе своего маленького, упрямого победителя, беззвучно обещая, что этот выпускной станет для него самым лучшим. Но у этой медали была и другая, пугающе тёмная сторона. ​С каждым прожитым днём Сонику становилось всё хуже и хуже. Он слабел буквально на глазах, превращаясь в бледную тень самого себя. Его шаги стали тихими, неуверенными, а приступы кашля теперь длились бесконечно долго, разрывая лёгкие и оставляя ежа полностью обессиленным, дрожащим на руках у Шэдоу. Болезнь упрямо забирала своё, и скрывать это за дерзкими ухмылками становилось всё труднее. ​Но Шэдоу было в сто крат больнее. Видеть это угасание и оставаться бессильным для Совершенной Формы Жизни было невыносимой пыткой. В его груди выла буря из отчаяния и глухой ярости, и он просто отказывался смириться с приговором врача. ​Втайне от гражданских служб Шэдоу решился на крайний шаг — он отвёз Соника к его старым, верным друзьям. Мастерская Тейлза на один вечер заполнилась тихими голосами. Руж хмурилась, Эми едва сдерживала слёзы, бережно обнимая Крим, а Наклз угрюмо молчал, сжимая кулаки. Но пока друзья пытались окружить Соника теплом и заботой в соседней комнате, в самой лаборатории между Тейлзом и Шэдоу шёл совершенно другой, тяжёлый разговор. ​— Должен же быть какой-то выход! Ты ведь гений, Тейлз, думай! — Шэдоу едва не срывался на крик, нависая над рабочим столом лисёнка. Его руки крупно дрожали, а в алых глазах горело безумное, отчаянное пламя. ​— Шэдоу, я проверяю все алгоритмы, но... — Тейлз сокрушённо опустил голову, его хвосты понуро повисли. — Тело Лео просто не приспособлено для такой мощи. Соник переродился, но его новая оболочка физически сгорает, она не справляется с Хаос-энергией, которая заперта внутри. Это как пытаться удержать ядро звезды в стеклянном сосуде. Он разрушается изнутри. ​— Так перенесите эту энергию! — Шэдоу резко схватил Тейлза за плечи, заставляя его вздрогнуть. — Если проблема в избытке Хаоса, забери его у него! Перенаправь на кого-то другого, кто сможет её выдержать. На меня! Я — Совершенная Форма Жизни, мой организм создан для Хаос-энергии, я смогу принять её всю, до единой капли! Нельзя ли сделать так?! ​Тейлз посмотрел на Шэдоу с глубокой, разрывающей сердце жалостью. ​— Шэдоу... даже если бы мы нашли способ извлечь её, Хаос-энергия Соника намертво сплелась с его жизненной силой в этом теле. Если забрать её... он умрёт прямо на операционном столе. Это билет в один конец. Мне жаль, но пути назад нет. ​Шэдоу отшатнулся, тяжело дыша, будто его самого только что ударили под дых. Он судорожно сжал ладонями голову, отказываясь, просто физически не принимая эту страшную реальность. Он готов был отдать свою жизнь, свою силу, сгореть вместо него — но вселенная упрямо закрывала перед ним все двери. ​В этот момент дверь лаборатории тихо приоткрылась. На пороге стоял Соник, прислонившись плечом к косяку, чтобы не упасть. Его изумрудные глаза смотрели на них устало и грустно. Он слышал всё. ​— Прекрати это, Шэд, — негромко, но очень твёрдо сказал Соник. На его бледном лице не было и следа привычного задора. — Мне не нравятся эти разговоры. Хватит искать лазейки там, где их нет. Соник медленно подошёл к чёрному ежу и мягко положил свою исхудавшую, прохладную ладонь на его напряжённое предплечье. ​— Я пришёл сюда, чтобы обнять Тейлза, увидеть Руж и Эми, побыть с вами всеми... нормальным. Понимаешь? Пожалуйста, Шэдоу. Не трать наше время на пустые иллюзии. Просто будь со мной.

---

Наступил вечер перед самым долгожданным событием — выпускным. Шэдоу стоял у кухонного стола, механически нарезая продукты, а в его голове удушливым шлейфом крутились слова врача. Две-три недели. Этот страшный, безжалостный таймер внутри его мыслей продолжал отсчитывать секунды. Чёрный ёж твёрдо решил: сегодняшний вечер будет идеальным. Никаких больниц, никаких грустных мыслей. Только уют, тепло и комфорт, которые Соник заслужил как никто другой. ​Шэдоу достал красивые свечи, зажёг их, расставляя по комнате и создавая мягкий, интимный полумрак. Стол был украшен, а на диване уже ждала гора любимых вкусняшек подростка и приготовленный к просмотру фильм. Всё было продумано до мелочей. ​Всё, кроме самого Соника. ​Когда Соник наконец вышел из ванной, Шэдоу едва не выронил прихватку из рук, а его извечное каменное выражение лица дало сокрушительную трещину. ​Соник в теле Лео прямо сейчас на все сто процентов доказал, почему в школе его шёпотом называли «самым горячим и сексуальным парнем». Этот маленький чёрт, явно решив поиграть с огнём и устроить Шэдоу проверку на прочность, напялил на себя умопомрачительно откровенный наряд. Свободная, полупрозрачная шёлковая рубашка едва доходила до середины бёдер, глубоко обнажая ключицы и изящную шею, а короткие шорты подчёркивали стройные, идеальные ноги. ​Соник вальяжно опёрся о дверной косяк, закинув руки за голову. На его бледных губах играла до невозможности хитрая, соблазнительная и чисто сониковская ухмылка. Изумрудные глаза горели откровенным, весёлым вызовом. ​— Ну что, опекун... — лениво протянул Соник, сделав медленный, покачивающийся шаг в сторону кухни. Рубашка соблазнительно съехала с одного плеча. — Как тебе мой праздничный образ? Одобришь, или это нарушает кодекс ГАН? ​Шэдоу почувствовал, как к его ушам и щекам мгновенно прилил густой, обжигающий жар. Он резко отвернулся к плите, изо всех сил стараясь сдержать рвущийся наружу вздох. Сердце заколотилось где-то в горле. Чёрт, Соник сейчас был просто ходячим, чистейшим искушением. Каждым своим движением, каждым хитрым взглядом он буквально умолял, чтобы его поймали и зажали в углу. ​— Лео, иди оденься нормально, — сухо, сдерживая хрип в голосе, приказал Шэдоу, упрямо продолжая помешивать соус на сковороде, хотя перед глазами всё плыло. ​— Не-а, — весело хмыкнул Соник. Он бесшумно подошёл со спины, и Шэдоу кожей почувствовал его прохладное, лёгкое дыхание. Подросток без тени смущения обвил руками его талию, прижимаясь всем телом к широкой спине чёрного ежа. — Мне так очень даже комфортно. И вообще, гражданин начальник, ты так старался, свечи зажёг... Неужели я не заслужил капельку твоего внимания перед выпускным? Шэдоу судорожно выдохнул, чувствуя, как под укоряющим взглядом этих проницательных зелёных глаз его хвалёная выдержка трещит по швам. Он резко перехватил тонкие запястья Соника, убирая его руки со своей талии, и развернулся к нему лицом, пытаясь вернуть себе строгий, командный тон. Получалось плохо — уши чёрного ежа пылали пунцовым огнём. ​— Прекрати паясничать, Лео, — заворчал Шэдоу, нахмурив брови в отчаянной попытке выглядеть сурово. — Живо иди и переоденься. Мы дома, здесь никого нет. Для чего, скажи на милость, ты так нарядился? ​Соник лишь слегка наклонил голову набок, и из-под его пушистой чёлки сверкнул абсолютно бесовской огонёк. Он даже не подумал отступить. Напротив, он высвободил одну руку и плавно перевёл её на грудь Шэдоу, медленно очерчивая пальцами контуры его мехового воротника. ​— Шэдоу, ты зануда, — мурлыкнул подросток, делая голос наводяще мягким. — Тебе что, совсем не нравится? ​— Дело не в том, нравится мне или нет! — Шэдоу упрямо отвёл взгляд, чувствуя, как ходячее искушение перед ним лишает его возможности здраво мыслить. — Ты вообще осознаёшь, что делаешь? Ты откровенно соблазняешь своего официального опекуна. Где твое уважение к старшим? Где твой стыд? Твоя совесть, в конце концов?! ​Услышав этот тираду, Соник тихо, хрипло рассмеялся. Этот звук заставил сердце Шэдоу пропустить удар. ​— Уважение? Совесть? — Соник придвинулся ещё ближе, практически вжимаясь в Шэдоу и заставляя того отступить назад, пока чёрный ёж не упёрся поясницей в край кухонного гарнитура. — Гражданин начальник, они остались за порогом этой квартиры. Вместе со школьными правилами. Подросток приподнялся на носочках, его горячее дыхание коснулось чувствительного уха Шэдоу. Соник намеренно повёл бедром, касаясь Шэдоу через тонкую шёлковую ткань, и чуть прикусил мочку его уха, заставляя Совершенную Форму Жизни судорожно сжать пальцы на деревянной столешнице. ​— Я сдал экзамен на отлично, Шэд... — прошептал Соник прямо ему на ухо, заставляя по телу чёрного ежа пройтись крупной дрожи. — И я хочу свою заслуженную награду. Неужели ты весь вечер будешь прятаться за своими дурацкими бумажками об опеке? Эти слова стали последней каплей, переполнившей чашу терпения Совершенной Формы Жизни. ​Шэдоу наотрез отказал Сонику. Задействовав остатки своей хвалёной железной выдержки, он резко перехватил ежа за талию, решительно отстраняя от себя, и буквально силой усадил на ближайший стул у обеденного стола. ​— Сиди здесь, Лео, — отчеканил Шэдоу сухим, надтреснутым голосом, пытаясь выровнять сбитое дыхание. Он развернулся обратно к плите, глухо добавив: — И не смей мне мешать. Я занят готовкой. На сегодня твои фокусы окончены. ​Соник недовольно дёрнул плечом и обиженно фыркнул, скрестив руки на груди. ​— Пф, ну и зануда... — буркнул он, забавно надув губы. ​Однако уходить или успокаиваться этот маленький чёрт даже не собирался. Если Шэдоу думал, что обычный деревянный стул утихомирит это ходячее искушение, то он крупно ошибся. ​Соник вальяжно откинулся на спинку стула и начал откровенно, пошло позировать, превращая кухню в сцену для своих грязных игр. Небрежным движением он закинул одну ногу на другую, намеренно вытягивая их так, чтобы Шэдоу, если обернётся, упёрся взглядом прямо в его бёдра. Шёлковая рубашка дразняще соскользнула ниже, практически полностью открывая вид на хрупкие ключицы и изящный изгиб шеи. ​Прогнувшись в пояснице, Соник лениво запустил пальцы в свои пушистые тёмные иглы, слегка растрёпывая их, и закинул голову назад. Из-под густой чёлки на Шэдоу уставились ярко-изумрудные, кошачьи глаза, полные порочного, манящего вызова. Соник слегка приоткрыл рот, шумно выдыхая и буквально каждым сантиметром своего тела демонстрируя абсолютную доступность и призыв. ​Шэдоу, собиравшийся взять со стола солонку, на секунду обернулся — и замер, как вкопанный. Взгляд алых глаз намертво прирос к этой картине. Суставы на пальцах чёрного ежа побелели от того, с какой силой он сжал несчастную баночку со специями. Дерево под его ладонью жалобно затрещало. ​Сдерживать себя в этой душной, полутёмной кухне становилось уже не просто трудно — это было физически невыносимо. Подросток пользовался всеми картами своего чертовски привлекательного тела, сознательно уничтожая последние крупицы самообладания Шэдоу. Шэдоу кое-как заставил себя отвернуться, заталкивая бушующее внутри пламя как можно глубже. Он доготовил этот чёртов ужин на чистом упрямстве, стараясь игнорировать каждый шорох шёлка и каждый томный вздох, доносившийся со стороны стола. ​Когда всё наконец было готово, Шэдоу выключил плиту, расставил тарелки и с тяжёлым выдохом сел на стул напротив. Он надеялся, что вид еды наконец вернёт Соника в реальность, но у этого чертёнка были совершенно другие планы. ​Соник лениво поднялся, окинул тарелки скучающим взглядом, а затем его изумрудные глаза хитро блеснули. Вместо того чтобы сесть на своё место, он сделал два неторопливых, покачивающихся шага, подошёл к Шэдоу и, ни секунды не колеблясь, опустился прямо к нему на колене, садясь лицом к лицу. ​Шэдоу от такой наглости едва не поперхнулся воздухом. Его бёдра мгновенно опалило чужим теплом, а шёлк чужой рубашки дразняще скользнул по его домашним брюкам. ​— Соник, — голос Шэдоу прозвучал пугающе низко, почти с угрожающим рыком. Он перехватил Соника за узкую талию, пытаясь удержать на расстоянии хотя бы верхнюю половину его тела. — Слезь с меня. Сейчас же. Или иди в комнату и немедленно переодевайся в нормальную одежду. ​Но Соник не собирался делать ни то, ни другое. Он лишь тихо, порочно рассмеялся, подаваясь вперёд и закидывая руки Шэдоу на плечи. ​— Ну уж нет, гражданин начальник, — промурлыкал ёж, специально устраиваясь на его коленях ещё удобнее и мягко ведя бёдрами из стороны в сторону, отчего Шэдоу судорожно сжал пальцы на его талии. — Я никуда не уйду. Ты так усердно изображаешь из себя святого, что мне прямо хочется узнать, когда же твоё хвалёное терпение лопнет. ​Соник дразняще придвинулся к самому лицу чёрного ежа, едва не касаясь его губ своими, и шумно выдохнул, продолжая осознанно и безжалостно соблазнять своего «опекуна». Напряжение между ними в этот момент можно было резать ножом. Шэдоу судорожно сглотнул. Сдерживать этот напор становилось настоящей пыткой, особенно теперь, когда этот ёж сидел прямо на нём, полностью игнорируя все границы. ​— Соник, прекрати, — выдохнул Шэдоу, и в его голосе сквозь суровую сдержанность пробилась глухая, обжигающая нежность. — Хватит. Ты должен поесть. В изумрудных глазах мелькнуло что-то тёплое и по-настоящему искреннее. Ухмылка стала чуть менее вызывающей, но слезать с колен чёрного ежа Соник всё равно не подумал. ​— Ладно, сдаюсь, — проворчал Соник, картинно вздохнув, но при этом поудобнее устроился на чужих бёдрах, опираясь спиной о грудь Шэдоу. — Раз уж мой опекун такой непреклонный... Корми меня сам. Раз я сижу здесь, я не дотянусь до тарелки. ​Шэдоу лишь тихо, обречённо хмыкнул. Спорить с этим упрямцем было бесполезно. Вместо того чтобы снова ругаться, он просто придвинул тарелку ближе к краю стола. Его сильные руки аккуратно обняли Соника сзади, удерживая его на коленях, пока чёрный ёж потянулся за вилкой. ​Этот ужин превратился в самую странную, интимную и умопомрачительно горячую трапезу в их жизни. Шэдоу аккуратно подносил кусочки еды к губам Соника. Подросток принимал угощение, дразняще слизывая соус с приборов и не отрывая хитрых изумрудных глаз от лица Шэдоу. Он чувствовал, как бешено стучит сердце чёрного ежа прямо у него под лопатками, и это доставляло ему колоссальное удовольствие. Соник то и дело закидывал голову назад, заставляя шёлк рубашки съезжать ещё ниже, и тихо мурлыкал от удовольствия, когда Шэдоу, не выдерживая, обжигающе горячо дышал ему в шею. ​Они ели медленно, деля одну порцию на двоих в мерцающем свете свечей. Шэдоу кормил свою пару, перехватывая его тонкую талию и кожей ощущая, насколько Соник хрупкий. Каждое невинное движение этого ежа отзывалось внизу живота чёрного ежа глухой, тянущей волной, но Шэдоу упрямо держал себя в руках, растягивая этот уютный, пропитанный скрытым желанием вечер на часы. Когда с ужином было покончено, Шэдоу аккуратно убрал тарелки и увёл Соника в комнату, надеясь, что фильм наконец-то отвлечёт этого синего чертёнка. Они устроились на диване в мягком полумраке, окружённые подушками и вкусняшками. Шэдоу включил экран и честно попытался сосредоточиться на сюжете, но у Соника на этот вечер были совершенно другие, далеко не кинематографические намерения. ​Фильм Соника вообще не интересовал. Экран послушно мерцал, отражаясь в комнате, но всё внимание синего ежа было сфокусировано исключительно на Шэдоу. Чёрный ёж был его главной, единственной целью. ​Соник лениво потянулся, устраиваясь поближе, и возобновил свои соблазны с новой силой. Сначала он как бы невзначай закинул ногу на бёдра Шэдоу, заставляя шёлковую рубашку дразняще задраться ещё выше. Затем он незаметно, тонкими намёками перешёл в прямую атаку: его прохладные пальцы начали медленно, тягуче прослеживать линии на руке Шэдоу, поднимаясь к запястью, а оттуда — выше, к плечу. ​Соник то и дело шумно, томно вздыхал прямо в шею чёрного ежа, намеренно задевая чувствительные зоны своими пушистыми иглами. Он то прислонялся всем телом, делясь своим теплом, то замирал, кошачьим, порочным взглядом изумрудных глаз сканируя каждую реакцию Шэдоу. Подросток то толкался бедром, то аккуратно, едва ощутимо проводил ладонью по груди Шэдоу, оставляя за собой дорожку из чистейшего электричества. ​Чёрт, но какой же Шэдоу был упрямый! ​Совершенная Форма Жизни сидел неподвижно, как гранитная статуя, лишь его ладони крепко, до побеления суставов сжимали подлокотник дивана. На его лбу проступила едва заметная венка, а дыхание становилось всё более тяжёлым и рваным с каждым новым, пошлым движением Соника. Шэдоу упрямо смотрел на экран, делая вид, что безумно увлечён фильмом, хотя на самом деле внутри него уже полыхал неконтролируемый ядерный реактор. Он держался из последних сил, прекрасно понимая, что этот маленький искуситель сознательно ведёт игру на полное уничтожение его самообладания. Но Соник тоже оказался не из тех, кто привык отступать. Его упрямство могло посоревноваться с волей самой Совершенной Формы Жизни. Он сознательно использовал всё, что у него было: своё изящное тело, этот обволакивающий, томный голос и чертовски привлекательную внешность, превращая каждый сантиметр дивана в зону боевых действий за чужой самоконтроль. ​Шэдоу, конечно, прекрасно понимал все эти намёки. Каждое движение ежа отдавалось в его теле электрическим разрядом, но он упрямо, стиснув зубы, продолжал игнорировать эти отчаянные попытки совращения, делая вид, что полностью поглощён фильмом. ​Тогда Соник решил сменить тактику и пойти ва-банк. ​Он придвинулся вплотную, так, что его шёлковая рубашка окончательно задралась, и опалил чувствительное ухо чёрного ежа обжигающим дыханием. Соник начал шептать Шэдоу на ухо самые грязные, самые горячие, сексуальные и пошлые слова, которые только знал — те самые фразы, которые были способны свести с ума любого, самого стойкого мужчину. Голос ежа вибрировал от скрытого желания, рисуя в воздухе непристойные, порочные картинки их возможной ночи. ​Чтобы окончательно добить эту гранитную стену, Соник перекинул ногу через его бёдра, садясь на Шэдоу сверху, и начал медленно, дразняще тереться своей интимной зоной прямо о стремительно каменеющий член чёрного ежа через тонкую ткань одежды. ​В этот момент Шэдоу издал тихий, утробный звук, похожий на рык раненого зверя. Сдерживаться дальше, когда этот маленький бес творил такое прямо на его коленях, шепча в ухо сумасшедшие вещи, было уже выше человеческих — и даже мобианских — сил. Соник, видя, что даже такое откровенное давление не ломает Шэдоу до конца, решил отбросить любые намёки. Он заглянул прямо в алые глаза, тяжело и часто дыша, и начал напрямую, без прикрас говорить о сексе — о том, чего он хочет, как именно он хочет чувствовать Шэдоу внутри себя, и какую невыносимую фрустрацию испытывает от этой глухой стены опекунского контроля. ​Шэдоу, чьё лицо уже горело от прилившей крови, резко перехватил его за бёдра, останавливая эти порочные движения. ​— Нет, Соник. Прекрати это, — отрезал Шэдоу, его голос сорвался на глухой, вибрирующий рык. Он упрямо качнул головой, пытаясь воззвать хоть к каким-то рамкам приличия. — Откуда вообще в твоей голове эти мысли? Откуда молодёжь сейчас растёт такой испорченной?! ​В ту же секунду вся игривость, дразнящий задор и соблазн мгновенно испарились с лица Соника. Его тело замерло. Он посмотрел на Шэдоу абсолютно каменным, пустым и леденящим душу взглядом, от которого у Совершенной Формы Жизни внутри всё похолодело. ​Этот взгляд говорил громче любых слов. Шэдоу ведь прекрасно знал, через какой ад пришлось пройти настоящему Лео. Шэдоу знал про насилие со стороны собственных родных отцов, про то, как подростка ломали и насильно заставляли идти работать в дешёвые бары, где ему приходилось продавать себя и своё собственное тело ради чужой наживы. Израненная, грязная память этого физического воплощения никуда не делась. И сейчас этот вопрос Шэдоу про «испорченность» прозвучал как жестокая, пусть и неосознанная пощёчина. Это было очевидно. ​Соник сглотнул, и его каменная маска чуть дрогнула, сменяясь отчаянным упрямством. Он крепче вцепился пальцами в плечи Шэдоу, почти умоляюще заглядывая в его глаза. ​— Пожалуйста, Шэд... Я прошу тебя, — тихо, но настойчиво прошептал он, игнорируя чужие попытки отстраниться. ​— Нет, — глухо повторил Шэдоу, изо всех сил сжимая зубы. ​Тогда Соник пошёл на самый крайний, жестокий шаг. Он перешёл на прямой, болезненный шантаж, бьющий по самому уязвимому месту чёрного ежа. ​— Шэдоу, послушай меня... Я всё равно скоро умру, — выдохнул Соник, и эти слова эхом отозвались в полумраке комнаты. — Мы оба знаем, что мне осталось всего ничего. Моё тело сгорает. И за всю мою жизнь... у меня ни разу не было нормального первого раза. По моему собственному, искреннему желанию. С партнёром, которого я действительно люблю. Ты хочешь, чтобы я ушёл так и не узнав, каково это? Это был сокрушительный удар. У Шэдоу внутри всё перевернулось от этой режущей по живому, несправедливой правды. Каждое слово Соника било точно в цель, заставляя сердце чёрного ежа обливаться кровью. Ему хотелось сорваться, наплевать на весь мир, сжать этого упрямого мальчишку в объятиях и дать ему всё, что он просит. ​Но Шэдоу всё равно отрезал: ​— Нет. ​Соник недоверчиво приоткрыл рот, в упор глядя на эту непробиваемую стену. ​— Из-за чего? — в голосе ежа промелькнула горькая, обиженная усмешка. — Из-за этой дурацкой мелочи? Из-за того, что по законам твоего ГАН Лео ещё несовершеннолетний? Серьёзно, Шэд?! ​— Да, Соник. Именно поэтому, — ледяным, не терпящим возражений тоном ответил Шэдоу, хотя внутри него в этот момент рушились скалы. Он жёстко перехватил Соника за запястья и решительно снял его со своих колен, заставляя встать на пол. — Ты несовершеннолетний. И пока этот статус в силе, я не перешагну эту черту, как бы сильно ты меня ни провоцировал и как бы мало времени у нас ни оставалось. На сегодня разговор окончен. Иди спать. Соник на секунду замолчал, переваривая ответ. Но сдаваться он и не думал. В его зелёных глазах снова загорелся хитрый, весёлый огонёк. Переспорить Шэдоу? Вызов принят! ​— О-о-о, ну конечно, великий агент и его строгие правила, — Соник ехидно улыбнулся и упёр руки в бока. — Но раз ты у нас такой правильный, давай посчитаем чисто по математике. Включай логику, Шэд! ​Шэдоу лишь тихо вздохнул, а Соник уже вовсю начал загибать пальцы, победно сияя: ​— Смотри сюда. Когда я умер в первый раз, мне было шестнадцать лет. Так? Так. С тех пор прошло ещё шестнадцать лет. Если мы сложим эти цифры, то мне сейчас тридцать два года! Тридцать два, Шэдоу! По общему стажу в этом мире я вообще-то старше тебя! Так что никакой я не маленький, я вполне взрослый ёж и могу сам решать, что мне делать! ​Шэдоу молча смотрел на этого хитрого чертёнка, удивляясь, откуда в его голове берутся такие безумные идеи. А Соник, заметив, что Шэдоу молчит, тут же выдал новый аргумент: ​— И вообще! Хаос-энергия внутри меня древняя, ей тысячи лет. А раз она часть моего тела, то мне самому уже несколько веков! Какая тут опека, Шэд? Я просто ходячий парадокс! ​Соник довольно шагнул вперёд, уверенный, что полностью разгромил все доводы Шэдоу. Он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но договорить ему не дали. ​Шэдоу просто сделал шаг навстречу, обнял Соника за талию и одним сильным движением прижал этого невыносимого, болтливого ежа к своей груди. ​Он уткнулся носом в пушистые тёмные иглы на макушке Соника, крепко и надёжно держа его в руках, чтобы тот больше не мог вредничать и позировать. Это были очень тёплые, бережные, но сильные объятия. ​— Твоя математика просто ужасна, Соник, — тихо, с мягкой и доброй улыбкой прошептал Шэдоу. Он чувствовал, как подросток в его руках наконец-то перестал спорить, расслабился и уютно уткнулся носом в его плечо. — Тихо. Просто помолчи и посиди со мной. Соник тихо угукнул в плечо Шэдоу, мгновенно притихая. Чёрный ёж облегчённо выдохнул, думая, что его объятия и строгий тон наконец-то подействовали, и этот упрямец решил смириться. ​Но это было лишь временное затишье. Соник просто сделал вид, что сдался. В его хитрой голове уже созрел новый, абсолютно безумный план, как перехитрить эту неприступную стену. Он решил просто дождаться, когда Шэдоу крепко уснёт. ​Ближе к ночи они переместились на большую кровать. Уставший за день от готовки и постоянного напряжения Шэдоу действительно быстро погрузился в глубокий сон, уверенный, что парень рядом уже мирно спит.

---

ВНИМАНИЕ, ДАЛЬШЕ БУДЕТ ОПИСАНИЕ 18+ СЦЕНЫ!!! ЕСЛИ ХОТИТЕ БЕРЕЧЬ СВОЮ ПСИХИКУ, ТО НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ К ПРОЧТЕНИЮ! АВТОР НЕ ОТВЕЧАЕТ ЗА ВАШУ ПСИХИКУ!!!!

В спальне стояла густая, душная темнота, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и слабым лунным светом, падающим на кровать. Шэдоу спал чутко, но усталость взяла своё — до тех пор, пока сквозь сон до его сознания не донеслись странные, непривычно влажные звуки.

​Чмок... Хлюп...

​Чёрный ёж нахмурился во сне, чувствуя, как в паху разливается концентрированное, обжигающее тепло. В следующую секунду его алые глаза резко распахнулись. Остатки дремоты вышибло мгновенно, стоило ему осознать, что именно происходит у него между ног. ​У края кровати, опустившись на колени, устроился Соник. Шёлковая рубашка ежа дразняще съехала с одного плеча, а пушистые тёмные иглы слегка растрепались. Парень аккуратно, но крепко держал Шэдоу за бёдра своими тонкими пальцами, упираясь ладонями в его кожу, и самозабвенно, упрямо сосал его уже полностью вставший, каменеющий член. ​— Ч-что... Соник?! — хриплый, надломленный голос Шэдоу сорвался на выдох. ​Он попытался приподняться на локтях, бросив взгляд вниз, и его мозг окончательно закипел от шока. Его домашних штанов и белья на нём не было — они аккуратной кучкой лежали на полу рядом с кроватью. Этот невыносимый, хитрый ёж умудрился раздеть Совершенную Форму Жизни прямо во сне, да так тихо, что Шэдоу даже ничего не почувствовал. ​Услышав хриплый голос опекуна, Соник неохотно отстранился. В полумраке его изумрудные кошачьи глаза хищно, порочно блеснули, а губы расплылись в довольной, бесстыдной улыбке. ​— О, проснулся, — тихо, с обжигающей хрипотцой промурлыкал Соник. ​Он зафиксировал прямой, дразнящий взгляд на пылающем лице Шэдоу и демонстративно, медленно облизал свои мокрые, блестящие от слюны губы. Шэдоу судорожно сглотнул, чувствуя, как внутри него рушатся последние ментальные барьеры ГАН. ​Не давая Шэдоу опомниться или включить своего привычного «зануду», Соник снова плавно опустился вниз. В этот раз он действовал ещё более тягуче и уверенно. Подросток мягко раскрыл рот, касаясь горячей, пульсирующей плоти, и принялся дразняще облизывать самый кончик, собирая выступающие капли смазки.

​Слюн... Хлюп...

​Затем он пошёл глубже, обхватывая член горячими губами и стараясь вместить в себя как можно больше длины, насколько вообще был способен. Соник действовал смело, создавая плотное вакуумное давление. По комнате разнёсся отчётливый, непристойный звук ласк: всхлип, чмок, хлюп. ​Шэдоу судорожно выдохнул, его пальцы намертво впились в простыни, комкая ткань до треска нитей. Разум затопило чистейшее, первобытное вожделение. Ему было безумно, умопомрачительно приятно, и скрывать это больше не имело смысла — его тело предательски горело от каждого движения чужого языка. Поясница чёрного ежа сама по себе оторвалась от кровати. Ведомый вспыхнувшим инстинктом, он начал делать первые, рваные толчки прямо в податливый рот Соника, заставляя того принимать плоть ещё глубже. ​— А-ах... — глухой, утробный стон сорвался с губ Шэдоу. Он до боли сжал челюсти, но сдерживать лавину удовольствия было выше его сил. ​Его правая рука, которая изначально должна была оттолкнуть парня и прекратить это безумие, окончательно перестала слушаться приказов разума. Ладонь Шэдоу неосознанно, грубо зарылась в пушистые тёмные иглы на затылке Соника. Он крепко сжал пальцы и властно, собственнически толкнул его голову вперёд, ещё сильнее насаживая ежа на свой член.

​Глп... Хлюп!

​От такого резкого, глубокого движения Соник аж захлебнулся. Член упёрся прямо в горло, вызывая подступивший рвотный рефлекс. Из горла синего ежа вырвался сдавленный, мокрый хрип: кхм-гхх... Из уголка его рта по подбородку потекла тонкая струйка слюны, а на глазах выступили мелкие слёзы. Но Соник даже не подумал отпрянуть. ​Шэдоу, тяжело и прерывисто дыша, опустил на него потемневший от страсти, суровый взгляд. Глубокие толчки заставляли его терять контроль, и он, сорвавшись на грубоватый, хриплый рык, процедил сквозь зубы: ​— Соник... Чёрт возьми, ты плохо сосёшь... Расслабь горло, не сжимай зубы, — его голос вибрировал от невыносимого напряжения и дикого кайфа. — Принимай всё... вот так... ​Этот резкий комментарий и властный приказ со стороны Шэдоу лишь сильнее разожгли упрямство ежа. Ах, плохо сосёт? Ну, сейчас он докажет этой Совершенной Форме Жизни, на что способен. Соник ещё крепче вцепился пальцами в сильные бёдра агента, практически впиваясь когтями в его кожу. Он послушно расслабил челюсть, шире раскрывая рот, и продолжил упорно, отчаянно сосать, двигая головой в такт чужим бёдрам.

​Хлюп... Чмок... Всхлип...

​Спальню заполнили громкие, грязные звуки безостановочных ласк. Шэдоу больше не сдерживался — он толкался в рот Соника всё быстрее и глубже, шумно, рвано дыша и заполняя тишину ночи своими откровенными, громкими стонами, пока план искусителя окончательно сжигал остатки его железной выдержки. Когда Соник наконец отстранился, в комнате воцарилась оглушительная, наполненная тяжёлым дыханием тишина. Подросток шумно хватал ртом воздух, слизывая с губ капли слюны, а его глаза блестели от дикого азарта и торжества. План сработал идеально — Шэдоу был полностью в его власти, распластанный по кровати, с потемневшим, затуманенным от страсти взглядом. ​Соник медленно, дразняще поднялся с колен и пополз вверх, нависая над Шэдоу всем телом. Тонкая шёлковая рубашка задралась до самой талии, и Шэдоу сразу заметил, что своего нижнего белья на парне уже не было — Соник избавился от него ещё в темноте. ​Устроившись прямо над пахом чёрного ежа, Соник медленно опустил бёдра и начал дразняще, неторопливо тереться своей обнажённой интимной зоной о горячую, пульсирующую плоть Шэдоу. Он двигался плавно, слегка прогибаясь в пояснице, и с каждым новым движением его влажная плоть скользила всё ближе к цели, пока он буквально не застрял у самого входа. Каждое лёгкое нажатие заставляло их обоих шумно, рвано вздыхать. ​Соник лукаво посмотрел Шэдоу прямо в глаза и прошептал с хриплой, обжигающей ухмылкой: ​— Ну что... А вот теперь-то можно?

​Хитрый. До безумия хитрый.

​Шэдоу смотрел на это ходячее искушение сверху вниз, чувствуя, как внутри всё горит от желания просто перехватить его за бёдра и в один толчок прекратить эту пытку. Какой же этот ёж сейчас был бесячий, гадкий, невыносимо хитрый... Но в то же время — безумно любимый, единственный и самый дорогой во всей вселенной. Законы ГАН, правила и опека трещали по швам под напором этой чистой, упрямой страсти. ​Шэдоу тяжело, хрипло выдохнул, и его сильные ладони медленно поднялись вверх, намертво ложась на тонкую талию Соника, больше не собираясь его отталкивать. Шэдоу до побеления суставов сжал пальцы на тонкой талии Соника. Вся его напускная строгость, все дурацкие правила об опеке и законы ГАН окончательно сгорели в этом удушливом, полутёмном мареве спальни. Осталось только одно — этот невыносимый, хитрый и отчаянно любимый синий ёж, который застрял у самого входа, дразняще покачивая бёдрами. ​— Ты... просто невыносим, Соник, — хрипло, со сдавленным стоном выдохнул Шэдоу. Его голос вибрировал от дикого напряжения. — Сумасшедший, упрямый мальчишка. ​Соник в ответ лишь тихо, торжествующе рассмеялся, подаваясь чуть вперёд. Он опустил ладони на грудь Шэдоу, чувствуя, как под его пальцами бешено, как сумасшедший мотор, стучит чужое сердце. ​— Я знаю, Шэд... — прошептал Соник прямо ему в губы, обжигая их своим рваным дыханием. — Но ты ведь сам этого хочешь. Перестань со мной бороться. Возьми свою награду. ​Шэдоу ничего не ответил. Вместо слов он медленно, аккуратно подался бёдрами вверх, давая понять, что сопротивление окончено. Но, несмотря на бушующий внутри пожар вожделения, Шэдоу помнил, насколько Соник сейчас хрупкий, и как сильно прошлый, жестокий опыт этого тела мог оставить невидимые шрамы. Он не собирался причинять ему боль. Он хотел показать ему, что такое настоящая, искренняя близость. ​Чёрный ёж действовал удивительно нежно. Его большие, сильные ладони плавно скользнули с талии Соника чуть ниже, мягко разводя его бёдра шире и фиксируя их в нужном положении. Шэдоу приподнял поясницу и медленно, с максимальной осторожностью начал подталкивать кончик своего горячего члена внутрь. ​— Ах-х... — у Соника мгновенно перехватило дыхание. ​Его глаза расширились, а пальцы судорожно впились в плечи Шэдоу, сминая шерсть. Вход был узким, сухим, и тело парня инстинктивно напряглось, ожидая привычной, резкой боли, которую Лео когда-то испытывал в грязных барах. Чувствуя эту мгновенную судорогу, Шэдоу сразу же остановился. Он замер, не сделав больше ни единого движения вперёд. ​— Тш-ш... Соник, посмотри на меня, — мягко, до безумия ласково позвал Шэдоу, приподнимаясь на одной руке и нависая над лицом парня. В его алых глазах больше не было холода — только безграничная, обжигающая нежность. — Расслабься, маленький мой. Я не сделаю тебе больно. Дыши. Просто дыши со мной. ​Шэдоу потянулся к его лицу, мягко вовлекая Соника в глубокий, тягучий и успокаивающий интерес. Его язык ласково исследовал чужой рот, отвлекая, заставляя забыть о страхе. Одновременно с этим свободная рука Шэдоу опустилась к их паху, собирая выделившуюся смазку и аккуратно распределяя её, помогая телу Соника принять его. ​Всхлип... Чмок... — звуки их влажного, интимного поцелуя заполнили тишину комнаты. ​Соник под этим напором чистой заботы медленно обмяк. Его плечи опустились, а судорожный выдох растворился в губах Шэдоу. Он почувствовал, как плотный узел страха внутри него развязывается. ​— Шэд... пожалуйста... — тихо, умоляюще прошептал ёж, когда поцелуй разорвался. По его щеке скатилась одинокая, влажная дорожка, но это были слёзы облегчения. — Я хочу тебя. Всего. Начни двигаться... ​Шэдоу глухо, утробно зарычал от этого признания. Убедившись, что Соник полностью готов, он плавно, одним тягучим и непрерывным движением вошёл в него на всю длину, заполняя парня до самого предела. ​— А-а-аххх! — сорвался на высокой, звенящей ноте громкий, чистый стон Соника. ​Он запрокинул голову назад, шёлковая рубашка окончательно сбилась, открывая изящный изгиб шеи. Из его приоткрытого рта вырвался целый каскад рваных, сладких звуков. Это было слишком остро, слишком глубоко, но в то же время — невероятно правильно. По его телу прошлась крупная дрожь Хаос-энергии, которая на мгновение вспыхнула вокруг них слабым золотистым сиянием. ​Хлюп... Всхлип... — плоть к плоти, они соединились полностью. ​Шэдоу дал ему пару секунд привыкнуть к чужому объёму, а затем начал медленно, плавно двигаться. Его толчки были глубокими, но очень аккуратными, размеренными. Каждый раз, когда он уходил назад, Соник разочарованно скулил, а когда Шэдоу возвращался, вбиваясь внутрь с мягкой, но неодолимой силой, подросток громко, несдержанно стонал, заполняя спальню грязными, мокрыми звуками их любви. ​— Ах-х... Шэд... Да... вот так... — Соник двигался вместе с ним, послушно подстраиваясь под каждый толчок, полностью отдавая себя в руки своего опекуна.

​Трах... Хлюп... Чмок...

​Шэдоу наклонялся ниже, осыпая шею, ключицы и плечи Соника горячими, собственническими поцелуями, оставляя яркие отметины на бледной коже. Его стоны — низкие, хриплые, полные животного наслаждения — смешивались с высокими вздохами ежа. Это был их первый раз по-настоящему. Медленный, чувственный, пропитанный огромной любовью и заботой, которую Шэдоу так долго прятал за своими строгими масками. Шэдоу продолжал двигаться всё так же размеренно и глубоко, бережно придерживая Соника за бёдра. Каждый толчок отзывался в теле ежа волной обжигающего, незнакомого тепла. Это было настолько непохоже на всё, что хранилось в тёмной памяти этого физического тела, что в какой-то момент, прямо посреди бушующего океана наслаждения, Соника вдруг накрыло чистое, детское любопытство. ​Мысли в его затуманенной голове на секунду зацепились за одну деталь, и он просто не смог удержать это в себе. ​— Ш-Шэд... — Соник прерывисто выдохнул, цепляясь пальцами за сильные плечи чёрного ежа. Между его движений раздался влажный, непристойный звук: хлюп... всхлип... — Скажи... а я... до этого момента... я считался девственником? Или всё-таки нет? Ну, то есть... Меня ведь заставляли, но не... по своей воле... ​Шэдоу от такого вопроса посреди процесса даже на мгновение замер. Он завис над Соником, тяжело дыша, а его алые глаза удивлённо расширились. В комнате воцарилась секундная тишина, нарушаемая лишь их рваным дыханием. ​— Соник, чёрт возьми... Ты нашёл время для расспросов? — хрипло, со сдавленным, коротким смешком выдохнул Шэдоу, качнув головой. Но, глядя в эти абсолютно искренние, широко распахнутые изумрудные глаза, он понял, что парню действительно важно услышать ответ прямо сейчас. ​Шэдоу наклонился ближе, нежно прижимаясь своим лбом к его лбу, и аккуратно погладил Соника по щеке, стирая капельку пота. ​— Слушай меня внимательно, — тихо, с безграничной теплотой прошептал чёрный ёж. — То, что происходило с этим телом раньше, против его воли — это было насилие и грязь. Это не считается. Настоящий ты, твоя душа и твоё сердце... ты отдаёшь себя впервые. Осознанно. Тому, кого любишь. Так что да, маленький мой... Для меня ты был и остаёшься абсолютно чистым. Ты мой девственник. ​Соник услышал эти слова, и его сердце, казалось, пропустило удар. На секунду его губы дрогнули, а в уголках глаз снова блеснули слезинки — но теперь это было чистейшее, абсолютное счастье. Весь груз страшного прошлого, который давил на него, окончательно испарился. ​— Спасибо... Шэд... — всхлипнул Соник, хитровато, но безумно влюблённо улыбнувшись, и резко обвил ногами бёдра чёрного ежа, притягивая его обратно к себе. — А теперь... не останавливайся! ​Шэдоу глухо зарычал от такой резкой смены эмоций и снова пришёл в движение. Теперь его толчки стали чуть более уверенными и частыми.

​Трах... Хлюп... Чмок...

​Спальню снова заполнили громкие, грязные и невыносимо сладкие звуки. Соник запрокинул голову, громко и несдержанно стоная на всю комнату, полностью растворяясь в этих нежных, но сильных руках, которые подарили ему его настоящий, правильный первый раз. Шэдоу плавно перехватил Соника под бёдра, аккуратно меняя их позу, чтобы обоим было удобнее. Теперь Соник окончательно оказался снизу, утопая в мягких подушках, а Шэдоу нависал сверху, полностью контролируя каждое движение и бережно принимая на себя весь вес. Толчки стали глубже, увереннее, но чёрный ёж по-прежнему сохранял ту самую обволакивающую нежность, от которой у синего ежа перехватывало дыхание. ​Хлюп... Чмок... Ах-х... — грязные, мокрые звуки и громкие, сорванные стоны ещё долго заполняли полумрак спальни, пока Хаос-энергия внутри них не достигла своего пика, взрываясь яркой, тёплой вспышкой удовольствия. ​Когда они наконец обмякли, тяжело и прерывисто дыша, силы окончательно покинули обоих. Шэдоу обессиленно упал рядом на матрас. Не разрывая контакта полностью, он по-хозяйски закинул одну тяжёлую ногу на бёдра Соника, прижимая его к себе, и крепко обнял рукой за талию, утыкаясь носом в пушистую шею. ​В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь двумя рваными, загнанными дыханиями. Шэдоу чуть приподнял голову, заглядывая в уставшее, раскрасневшееся лицо парня, и негромко, с хрипотцой спросил: ​— Ну и... как Сонику его первый раз? Понравилось? Или нет? ​Соник замер. Его изумрудные глаза на секунду потускнели, а лицо мгновенно стало абсолютно серьёзным, даже немного отрешённым. Хитрый чертёнок решил напоследок жёстко подколоть своего опекуна. ​— Честно? — тихо, с какой-то глухой, надломленной интонацией выдохнул Соник, отводя взгляд в сторону. На его лбу проступила болезненная складка, а голос зазвучал так искренне и горько, что внутри у Шэдоу всё похолодело. — Было... больно, Шэд. И как-то... противно. Всё-таки это тело, наверное, слишком изломано для такого. Мне казалось, что всё будет по-другому, а на деле... просто неприятное, давящее чувство внутри. Лучше бы мы этого не делали. ​Шэдоу от этих слов буквально застыл, чувствуя, как его сердце пропускает удар, а к горлу подступает ледяной ком вины. Он уже открыл рот, чтобы начать судорожно извиняться и проклинать себя за то, что поддался на провокацию... ​Но тут Соник не выдержал. Его каменная маска дрогнула, и он звонко, заливисто рассмеялся на всю комнату, утыкаясь лицом в грудь чёрного ежа. ​— Боже, Шэд! Видел бы ты своё лицо! — хохотал ёж, пиная его ногой. — Конечно, мне понравилось! Это было просто невероятно. Ты самый лучший, самый нежный... Я буквально на седьмом небе. Честно. ​Шэдоу тяжело, облегчённо выдохнул, закрывая глаза и понимая, что этот мелкий гад только что чуть не довёл Совершенную Форму Жизни до инфаркта. На его губах появилась редкая, по-настоящему тёплая и счастливая улыбка. Он крепче прижал этого невыносимого ежа к себе и нежно поцеловал в макушку. ​— Поздравляю, Соник, — тихо, с доброй усмешкой прошептал Шэдоу. — Теперь ты официально с этого дня не девственник. В свои шестнадцать лет. Хитрый ты чёрт.